Тихий, мелодичный вой. Кира вздрогнула, поднесла руку к виску и заставила себя глубоко вдохнуть пропахший антисептиками воздух.

- Спокойно, девочка, - прошептала она, наклонившись над операционным столом.

На столе лежал метис хаски, пострадавший в ночной аварии. Врач в ней видел перелом предплечья, рваную рану на боку и критически низкий пульс. Но другая её часть, та, что пряталась под кожей, ощущала совершенно иное: сломанную, отчаянную панику. Животное боялось не боли; оно боялось Луны, которая поднималась над городом, призывая к переменам, но не к исцелению.

Кира была лучшим ветеринаром в клинике «Зелёный Клык», и это было её прикрытие, её идеальная маска. Кто заподозрит оборотня, которая с такой нежностью относится к собакам?

- Эй, Кира, ты в порядке? Ты бледная, - окликнул её интерн, Дэн, сжимая в руке стерильный зажим.

- Просто устала, Дэн. Переработала, - она улыбнулась своей самой ровной, «человеческой» улыбкой. - Давай. Мне нужно закрыть рану, пока не начался шок.

Она работала быстро и точно, её пальцы двигались с такой скоростью и уверенностью, которую не давала никакая медицинская школа. Это был Дар. Дар, который делал её не просто ветеринаром, а почти знахаркой для всех существ, будь то волк или дворовый пес. Она чувствовала, как ткани соединяются, как пульс стабилизируется.

«Слишком хорошо,» - прозвучал в голове едкий внутренний голос, который принадлежал не ей, а Стае.

К одиннадцати вечера, когда хаски был в послеоперационной палате, а Кира заполняла последние бумаги, в её голове прозвенел острый, нетерпящий отлагательств приказ. Он был не в словах, а в ощущении - холодная, властная вибрация, которая обжигала её сознание.

- Явись.

Кира захлопнула папку, ее лицо мгновенно стало жестким.

- Дэн, ты можешь закончить? Мне нужно срочно уехать. Семейные дела.

- Конечно, Кира. Передавай привет тете Мэй.

Тетя Мэй. Если бы он знал, что «тетя Мэй» - это древний, покрытый мхом дуб в самом сердце Запретного Леса, а «семейные дела» - это ежемесячный ритуал, где ее будут оценивать, как редкий и потенциально опасный экспонат.

Она выскользнула из клиники и прыгнула в свой старый внедорожник. Чем ближе она подъезжала к границам города, тем сильнее становился запах земли, хвои и оборотней. Тем сильнее становилось её собственное Я.

Она остановилась на старой, заброшенной лесовозной дороге. В зеркале заднего вида Кира увидела не уставшего ветеринара, а напряженную, тонкую женщину с необычайно яркими янтарными глазами. Её тело уже начало зудеть, готовясь к трансформации, но ей нужно было продержаться.

До Сходки оставалось пять минут.

Она вошла в круг света, пробивающегося сквозь кроны деревьев, и остановилась. Вокруг нее стояли Они. Дюжина оборотней - все мужчины, кроме нее. Их глаза горели в полумраке, шерсть казалась гуще, и даже в человеческом облике они выглядели слишком большими, слишком дикими.

Во главе стоял Альфа, старый и суровый Вадим. Его взгляд был тяжелым, как каменная плита, и он был прикован к ней. Никакого приветствия. Только осуждение.

- Ты опоздала, Кира, - произнес Вадим, его голос был низким и рокочущим, как камнепад. - Снова.

- Я была на работе, Альфа. Животное нуждалось в помощи, - ответила она, держа спину идеально прямо.

- Животное? Или человек? Ты слишком долго прячешься среди них, ветеринар, - с ухмылкой бросил один из молодых, Ярослав, который открыто претендовал на ее место или, что еще хуже, на нее саму.

Напряжение было осязаемым. Каждый оборотень здесь знал, что Кира - особенная. Она была Последней Самкой, но они видели в этом не Дар, а угрозу. Угрозу власти. Угрозу традициям.

Вадим сделал шаг вперед, его взгляд стал пронзительным, почти агрессивным.

- Мы не для того тебя берегли, чтобы ты тратила силу Луны на бродячих псов. Город неспокоен. Мы нашли следы чужаков. Ты...

- Я нашла нечто другое, Альфа, - резко перебила его Кира, не выдержав. Её голос прозвучал громче, чем она ожидала. - Я нашла это.

Она вытащила из кармана куртки тщательно завернутый в пергамент рисунок - копию древнего символа, который она видела в семейных записях. Символа, который, по слухам, был связан с «Даром Луны» и проклятием.

- Я хочу знать, что это. И я хочу знать о пророчестве, о котором вы все молчите!

Секундная тишина была нарушена лишь треском костра. Лицо Вадима исказилось от ярости. Ярослав сделал шаг вперед, готовый наброситься.

- Ты задаешь слишком много вопросов, Кира, - прорычал Альфа. - Вопросы, которые могут привести тебя к изгнанию.

Кира поняла, что пересекла черту. Но отступать было поздно.

Рычание Альфы Вадима было не просто звуком; это был физический удар, волна низкочастотной вибрации, которая заставила землю дрожать, а костер - пригнуться. Все оборотни Стаи отступили на шаг, и только Кира осталась стоять, вцепившись пальцами в скомканный пергамент.

- Ты. Не. Имеешь. Права, - Вадим чеканил слова, его глаза светились не желтым, а зловещим, почти красным светом. - Ты дочь своей матери, Кира. Ты обладаешь силой, которую мы едва терпим, и ты смеешь спрашивать о том, что должно оставаться похороненным под корнями этого леса?

Ярослав, тот самый молодой оборотень с вечно голодным взглядом, шагнул вперед, заняв место за правым плечом Вадима.

- Она слишком высоко подняла голову, Альфа. Ее место...

- Ее место - среди нас, пока ее кровь служит Стае, - жестко прервал его Вадим. Он протянул руку, требуя пергамент. - Отдай мне этот мусор. Ты должна заботиться о том, что у нас есть, а не о призраках прошлого. Город неспокоен. На наших землях был чужак, его запах выветривается слишком медленно.

Кира не сдвинулась, и этот акт неповиновения был громче любой драки. Она чувствовала, как нарастает гнев, как кровь стучит в висках. Но Вадим не отвел глаз, и его воля была абсолютной.

- Хорошо. Я отдам тебе это, - наконец сказала Кира, чувствуя себя обессиленной. Она бросила копию символа на землю. - Но вы ответите мне. Что означает «Дар Луны»?

Вадим не удостоил пергамент взглядом. Он смотрел на нее так, словно она была ядовитой змеей, проползшей в его дом.

- С этого дня, - приговор прозвучал тяжело, - ты одна изыскиваешь этого чужака. В своей человеческой ипостаси. Используй свое «ветеринарное чутье». Ты должна найти его следы, понять его намерения и доложить мне. И если он проявит враждебность, ты должна привести его сюда, чтобы мы могли его наказать. Это твое искупление.

Это был идеальный ход. Он не изгнал ее, но и не простил. Он дал ей невыполнимое задание, которое выставляло ее в город, где она была наиболее уязвима, и при этом поручил ей грязную работу, которую могла выполнить только она.

- Ты будешь под наблюдением, Кира. Мой сын, Влад, будет твоей тенью. Ошибешься - поплатишься.

Она кивнула. Это было не ее первое наказание.

Обратная дорога была долгой, тягучей. Утренний воздух был влажным и холодным, но Кира чувствовала жар - внутренний жар стыда и подавленного гнева. Она съехала с лесовозной дороги, чтобы немного пройтись пешком.

Она шла вдоль ручья, который служил негласной границей между городом и их охотничьими угодьями. Вода шумела, заглушая звуки леса. Кира позволила своей волчьей сущности высунуть голову: она глубоко вдохнула, принюхиваясь к запахам, которые оставил «чужак», о котором говорил Вадим.

Запах был... странным. Не похожим на аромат их Стаи, но и не таким гнилым, как запах бродячих собак. Он был резким, как мороз, и содержал нотки металла и старости.

Внезапно, ее инстинкты взвыли.

Она остановилась. Впереди, метрах в пятидесяти от ручья, под сенью старого клена, было что-то неестественное. Не росток, не коряга.

Это был Матвей. Член Стаи, дальний родственник Альфы. Несколько часов назад он был на сходке, а теперь...

Он лежал в своей человеческой форме, на спине. Его глаза были широко открыты и смотрели в пустоту. Вокруг него не было ни крови, ни следов борьбы. Но его грудная клетка была вдавлена.

Кира рухнула на колени рядом с телом, мгновенно переключаясь в режим ветеринара-следователя.

Нет огнестрела. Нет укуса.

Она осторожно провела пальцами по его коже. Похоже, на него напал кто-то гораздо более крупный и сильный. Сила удара была нечеловеческой, она раздавила кости, не повредив кожу. И тут Кира заметила то, что заставило ее похолодеть.

На шее Матвея, прямо под мочкой уха, был след. Это не был след когтя. Это был символ - выжженный, неглубокий, но абсолютно четкий знак, который она видела на пергаменте, который только что отдала Вадиму. Символ, который она связывала с «Даром Луны».

Она посмотрела вокруг. Следы борьбы минимальны, но она почувствовала чужой запах, который смешался с запахом Матвея. Тот самый, морозный и древний. Он был более свежим, чем предполагал Вадим. Убийца ушел совсем недавно.

- Охотник, - прошептала Кира. Это был не просто чужак, это был Охотник из древнего пророчества. И он искал не просто оборотней, он оставлял этот символ как метку.

Ее первой мыслью было бежать и сообщить Альфе. Но... Вадим уже был настроен против нее. Он видел в ней угрозу. Если она придет и скажет, что нашла убитого и знает знак, он, скорее всего, обвинит ее в колдовстве или сговоре с врагом. Он использует это, чтобы навсегда от нее избавиться.

- Нет, - решительно сказала Кира. Она должна была защитить себя и, как это ни парадоксально, свою Стаю, от их же лидера.

Включился режим ветеринара. Включился режим оборотня.

Кира достала из внедорожника брезент и перчатки. Она должна была убрать тело до рассвета, до того, как его найдут люди или, что еще хуже, прежде чем Влад начнет свою слежку. Она должна была спрятать улики, чтобы потом, втайне от Альфы, расследовать это убийство.

Ей пришлось протащить тяжелое тело Матвея обратно к ручью. Работа была грязная, тяжелая, но она не чувствовала усталости. Ею двигала жажда самосохранения и, что удивительно, чувство долга перед мертвым.

Погрузив тело Матвея в багажник внедорожника и тщательно замыв следы водой из ручья, Кира почувствовала внезапный, резкий одинокий вой в своей голове. Это был не призыв Стаи, не команда. Это был Крик боли. Сильный, близкий, но подавленный.

Не Охотник. Жертва.

Она повернула машину не к дому, а в противоположную сторону, туда, откуда пришел крик - в глубь пригорода.

Резкий, одинокий вой, прозвучавший в ее сознании, был не призывом и не угрозой. Это был чистый, первобытный крик боли, который невозможно было игнорировать. Кира нажала на газ, оставляя позади ручей и ужасную находку. Инстинкты ветеринара и оборотня слились воедино, ведя ее по следу. Запах, который она учуяла возле тела Матвея - морозный, металлический и древний - теперь ощущался сильнее, смешиваясь с едкой нотой свежей крови.

Машина неслась по сонным улицам пригорода, которые постепенно сменялись индустриальными зонами, а затем снова переходили в более старые жилые кварталы. Запах становился острее, но теперь в нем появилась новая нотка - запах горячей, свежей крови. Но не только человеческой. В ней была знакомая, дикая нота, которую она чувствовала только от себе подобных.

Она припарковалась у заброшенного склада на краю старого промышленного района, где уже давно никто не работал. Сквозь трещины в стене склада пробивался тусклый свет. Кира заглушила двигатель и выскользнула из машины. Тишина была неестественной, прерываемой лишь далеким гулом города.

Она вошла внутрь, ступая осторожно, как волк, крадущийся за добычей. Воздух был тяжелым от запаха пыли, бетона и... крови. На полу, среди обломков ящиков и строительного мусора, лежал мужчина.

Он был без сознания, раскинувшись на грязном полу, его тело казалось огромным даже в таком положении. С него было сорвано большинство одежды, обнажая широкие плечи и мускулистую грудь. Темные волосы, слипшиеся от пота, падали на лицо. Кира подошла ближе и ее сердце сжалось.

Это был Марк.

Она узнала его. Или скорее почувствовала. Не только по острому, чужому запаху оборотня, но и по чему-то глубже, что пронзило ее насквозь - связи. Связи, которая не должна была существовать. Связи, о которой шептали в легендах, но которую она никогда не думала испытать.

Он был тяжело ранен. На его теле не было следов огнестрела или порезов, но грудная клетка была сильно повреждена, как у Матвея, только здесь были видны глубокие царапины, словно от огромных когтей. Кира заметила, что раны вокруг них уже начали затягиваться, едва заметно, но быстрее, чем это возможно для человека. Это подтверждало ее догадки. И это подтверждало, что Охотник был здесь.

Она нагнулась, проверяя пульс. Он был сильным, но неровным. Из раны на бедре сочилась кровь.

- Вот же... - пробормотала Кира, доставая из сумки стерильные перчатки и жгут.

Пока она работала, очищая рану и пытаясь остановить кровотечение, она внимательно осмотрела его. На его предплечье, скрытая под грязевой коркой, Кира увидела татуировку. Это был тот самый символ, что и на теле Матвея. Тот самый знак Охотника.

Значит, он был не жертвой в чистом виде. Или он был частью этого. Но его крик боли был реален. И его раны, нанесенные тем же Охотником, что убил Матвея, говорили о том, что он сам был целью.

Кира приняла решение. Она не могла оставить его здесь. Альфа Вадим приказал найти чужака, но он ничего не говорил о том, что с ним делать. И к тому же, связь, которую она почувствовала, не давала ей права его бросить.

Напрягая все свои силы, Кира потащила его к внедорожнику. Он был невероятно тяжелым, его тело было словно свинцовым. Только благодаря адреналину и собственной скрытой силе, которая проявлялась, когда она была близка к трансформации, ей удалось затащить его на заднее сиденье.

Ветеринарная клиника «Зелёный Клык» глубокой ночью была пуста. Кира заперла входную дверь, включила лишь дежурный свет и начала готовить операционную. Но не для животного, а для человека. Для оборотня.

Она спустила Марка по служебному лифту в подвал. Это было старое, заброшенное помещение, где раньше хранились запасы корма, но теперь оно было почти пустым, отгороженным от остальной клиники. Идеальное место, чтобы его спрятать.

При свете тусклой лампочки она начала свою работу. Ей приходилось действовать быстро, но очень осторожно. Она обрабатывала его раны, накладывала швы там, где они были слишком глубоки, и вводила мощные анальгетики. Его тело реагировало на лекарства и на ее прикосновения так, как она не видела ни у одного человека. Раны стягивались буквально на глазах, его кожа переливалась, восстанавливаясь.

В какой-то момент, когда она обрабатывала его плечо, Марк застонал. Он начал бредить.

- ...Луна... она зовет... они ищут... - бормотал он на языке, который был смесью древнего наречия оборотней и чего-то еще, что Кира никогда не слышала. Но она понимала. Слова были обрывками, но их смысл был ясен. - ...Дар... Последняя... Охотник...

«Он знает, - промелькнула мысль. - Он знает пророчество».

Она продолжала работать, ее руки двигались с хирургической точностью. Ей нужно было не просто вылечить его, но и скрыть. Скрыть от Стаи. Скрыть от Охотника. И, возможно, от самого Марка, пока она не поймет, кем он на самом деле является.

Кира закончила уже под утро. Марк дышал ровно, его пульс стабилизировался. Его раны продолжали затягиваться, оставляя лишь неровные красные линии. Он был невероятно силен, и она чувствовала, как его сила распространяется по комнате.

Прислонившись к холодной стене, Кира сняла перчатки. Усталость навалилась на нее, но было и что-то еще. Странное чувство. Смесь предвкушения и опасности. Этот мужчина был ключом к тайнам ее собственной жизни, к пророчеству, к Охотнику.

И она не могла отделаться от ощущения, что с его появлением её жизнь уже никогда не будет прежней.