У деревянных ворот нас встретила Аврея. Тучная женщина вытерла руки о передник и вперила их в бока. Посмотрела на меня уничтожающим взглядом зеленых глаз и наспех накинутый на голову цветастый платок слетел, оголяя седину ее волос.

Ларг поставил меня на ноги и отошел на шаг назад, будто боялся, что гнев матушки заденет и его. Промокшая насквозь ткань противно липла к коже. Я дрожала от холода, что нес собой легкий ветерок, который обдувал меня со всех сторон. Длинные до пояса белоснежные волосы превратились в мокрые сосульки, что лежали поверх ткани. Я надеялась, что жалкий вид смягчит матушку, но не тут-то было!

— Ах ты паршивка! — начала тираду ведунья. Я виновато склонила голову и получила затрещину по затылку.

Матушка затолкала меня во внутренний двор, и Ларг закрыл за нами ворота.

— Я говорила, что продам тебя в имперский трактир! — подгоняла она меня сзади излюбленной страшилкой. — Негодница! Продам! Помяни мои слова! Будешь плясать для матросни за чашку супа! Узнаешь, что такое жить в рабстве?! — я часто говорила матушке, что живу, будто в плену, а она все отмахивалась, начиная причитать о том, что я понятия не имею о рабстве. − Или сразу шакалам тебя отдать?! Паршивая девчонка! Пусть сожрут тебя на ужин! Пусть! Непослушная! Свободы ей подавай! Позоришь меня на все поместье! — положила мне на голову цветастый платок, прикрывая лицо и волосы от любопытных глаз проклятых. — Будешь сидеть в комнате! Неделю! Только попробуй нос высунуть! Я тебе задам трепки!

Ларг поравнялся со мной и взял за руку, крепко сжимая ладонь в поддержке.

— А ты! — не унималась она, переключив внимание на сына. — Не смей к ней приходить! Пусть одна сидит, паршивка такая! Плохо ей! Воняет ей!

Мы подошли к порогу кельи, и я вновь погрузилась в смрад варев, что бурлили в уличных котлах. Как же не хотелось переступать порог деревянной постройки и окунаться в сизый дым снадобий, что расползался по стенам и потолкам, впитывался в простыни, шторы, одежду. Уже в коридоре я ощутила, как запах вновь въедается в мои волосы, проникает в ноздри, заполняет легкие. От свежести реки не осталось и следа. Настроение испортилось, погружая меня в знакомую до боли апатию.

Ларг выпустил мою ладонь, и я обреченно подошла к лестнице, ведущей на второй этаж кельи. Зашагала вверх и услышала за спиной голос матушки:

— Без ужина сегодня останешься! Подумай над своей выходкой, Алекса! Ты не только себя поставила под удар, но и всех нас!

Я молча дошла до своей комнаты и картинно хлопнула дверью. Только так и могла высказать негодование. Перечить матушке себе дороже! Тем более она права во всем. Аврея защищала меня все эти годы, рискуя собой и сыном. Владыка грозился уничтожить каждого, кто посмел укрыть у себя энге. Она берегла меня, как ценное сокровище, запертое в шкатулке, и верила, что однажды могущество Владыки падет, и я смогу возродить расу энге, но из года в год ряды демонов пополнялись, а поиски не прекращались. Матушка старалась скрасить мою жизнь, которая становилась все невыносимее. Порой мне казалось, что лучше бы демоны уничтожили меня в тот день в лесу. А иногда мне было настолько тоскливо, что хотелось выйти из приюта и сдаться Владыке Хара-Шели добровольно. Если бы не Ларг и постояльцы Колыбели, что украшали вязкие вечера рассказами и играми, я бы завяла, словно цветок без влаги. Сущность энге металась внутри и искала выход. Я едва сдерживала магическую силу. Это настоящая пытка изо дня в день бороться с собой, чтобы ничем не выдать свою сущность.

Стянув мокрое одеяние, я облачилась в любимое платье из желтой скользкой материи. Оно приятно обволакивало тело. В нем я хотя бы могла спокойно дышать, не изнывая от жары.

Я присела на стул напротив трельяжа и посмотрела на себя в зеркало. Взяла жемчужный гребень, что Ларг привез в подарок из города. Медленно, прядь за прядью расчесывала волосы. Смотрела в свои потухшие печальные голубые глаза и вздыхала. Уговаривала себя смириться с участью вечной узницы зловонья. Жизнь дороже свободы! Дороже!

В какой-то миг я рассмеялась этим мыслям, сплела волосы в косу и подошла к окну. Настежь распахнула створку и уставилась на вымощенный серым камнем двор. Все же лучше, чем спертый, гнилой воздух комнаты. Отсюда я всегда могла увидеть, кто входит и выходит из приюта. Но сегодня было тихо. Слишком жарко, чтобы разгуливать под лучами палящего солнца. Постояльцы прятались в тени, которая царила лишь на заднем дворе в этот час. Прислуга сновала по приюту, выполняя указания хозяйки. А мне предстояло целую неделю проторчать у окна. От одной только мысли об этом, ком подкатил к горлу, а глаза защипало от накативших слез. Даже светлых воспоминаний о реке не хватило, чтобы забыться. И тогда я приняла решение сейчас же попросить у матушки прощения. Она вспыльчивая, но быстро отходчивая.

Вынырнув из комнаты в темный коридор, я замерла у лестницы, прислушиваясь к разговору Ларга и матушки.

— Мы же не сможем постоянно держать ее взаперти. Алекса стала взрослой и ее сила со дня на день вырвется наружу, — полился медовый, обволакивающий голос Ларга.

— А как иначе?! — вскрикнула ведунья. — Она должна сдерживать себя до тех пор, пока окончательно не окрепнет и не выходить за ворота, иначе шакалы возьмут ее след и придут сюда. Они уже давно снуют по столице и окрестностям в поисках девчонки. Верховный сделает все, чтобы привезти ее к Владыке и освободить душу. Так она еще и сбежать посмела! Да я чуть не рухнула, когда увидела ее, бегущую к реке!

— Но ничего не случилось. Может, стоит иногда отпускать ее к реке? Хотя бы в рассветные часы, когда демоны еще спят. Я изготовил много курумы. Обрызгаем ее одежду зельем. Запах точно отобьет!

Ларг всегда оправдывал мое поведение перед матушкой и старался найти выход из ситуации, что сковала по рукам и ногам. Я была благодарна ему за заботу и доброту. Он стал мне родным и заменил погибшего брата.

— Запах! — цокнула Аврея. — А если эта дуреха вздумает опять полезть в воду?! Если воспользуется магией?! Если кто-то увидит ее лицо?! Что тогда?! Да шакалы сбегутся со всех концов света, чтобы притащить ее Владыке на растерзание! Я не хочу на это смотреть!

— Значит, на заднем дворе нужно вырыть пруд и посадить много деревьев. Алексу тянет к природе…

— Еще чего! Я оберегаю ее с детства! Так пусть будет добра держать свою магию в узде и не высовываться из приюта! Поди, беду на нас накликает!

Голоса резко стихли, когда раздался громкий стук в ворота. Я встрепенулась и забежала в комнату. Припала к окну и тут же отскочила от него, забившись в угол. Стащила с края кровати соломенную куклу и прижала к груди, из которой от страха вырывалось сердце. Всадник Хара-Шели стоял у ворот приюта, облаченный в иссиня черную мантию. Вороной конь грозно бил копытом о камни. На миг мне показалось, что демон увидел меня в окне.

В комнату ворвался Ларг, и я вздрогнула. В руках он сжимал колбу с зеленым варевом и не сразу обнаружил меня в углу. По-хозяйски он залез в мой шкаф и достал одеяние проклятых с плотной вуалью.

— Надевай, — приказал он. Я и не думала с ним спорить. Сразу натянула поверх платья белый балахон, пряча косу в его свободном покрое, и прикрыла лицо головным убором, натягивая вуаль до подбородка. Через крохотные сетчатые прорези я посмотрела на Ларга. Он обрызгал меня жутко пахнущей жидкостью, закупорил колбу и положил ее в карман моего одеяния.

— Сиди тихо. Не бойся, — шепнул он, и я присела на кровать, вновь хватаясь за куклу.

Как я могла не бояться?! Я сжималась от страха, дрожала и трепетала, опасаясь скорой расправы. Каждый визит шакалов не проходил для меня бесследно, оставляя на сердце рубцы дикого ужаса. Вылазка к реке оказалась роковой. Скорее всего, меня почуяли. И пришли в приют не для того, чтобы купить эливу.

Ларг стоял у окна, переминаясь с ноги на ногу, внимательно наблюдая за происходящим на улице.

— Что там? Он ушел? Матушка прогнала его?

Ларг не отвечал на вопросы. Его молчание затянулось и казалось, я умру на месте от разрыва сердца, если не узнаю, миновала ли опасность. На негнущихся ногах подошла к окну на расстояние в один шаг и поднялась на цыпочки, чтобы рассмотреть, что происходит за воротами.

Оказалось, что демон был не один. Его сопровождали еще двое шакалов. Ведунья стояла на пороге приоткрытых ворот и о чем-то беседовала с незваными гостями. Я сразу поняла, что тот, кто первым постучал в ворота — главный. Он выглядел угрожающе огромным и злым. Я видела лишь его бледные шевелящиеся губы. Остальная часть лица была скрыта капюшоном.

— Нет! — донеслось до окна. Аврея возмущенно жестикулировала, перейдя на крик. — Какие еще энге?! Отродясь их не видела! Проклятых вон полное поместье! Выбирай любого! Нечего вам тут смотреть! Убогие, да и только!

Демон ответил на выпад матушки так тихо, что я не разобрала слов. Как только его губы растянулись в легкой ухмылке, Аврея распахнула ворота и с опущенной головой впустила шакалов во внешний двор. Ларг покачал головой и схватил меня за запястье, сжал его так сильно, что кости едва не хрустнули. Грубо подтащил к кровати и усадил. Наклонился, уставившись на меня зелеными глазами, в которых читался настоящий ужас. Я затряслась, будто от лютого холода. Зуб на зуб не попадал, пока он смотрел на меня так, как никогда не смотрел.

— Сиди на месте. Не выходи из комнаты. Я скоро вернусь, — он говорил тихо и отрывисто. Я сразу ощутила тревожные нотки в его голосе. Кивнула в ответ. Он коротко меня обнял и ушел.

Я подчинилась приказу, скованная страхом, который могли в меня вселить лишь демоны — беспощадные охотники на светлейших энге. Еще никто не выживал после встречи с ними. Я оказалась исключением. Но эту непростительную ошибку они когда-нибудь исправят. Быть может, даже сегодня. Матушка рассказывала, что Верховный демон — это заколдованный Владыкой норд, что продал ему душу, великий маг империи с отравленной тьмой кровью. Год за годом Элизард вербовал нордов, подписывая с ними договор о продаже души, создавая целую армию шакалов Владыки. Он надеялся, что взамен повелитель Хара-Шели вернет ему запертую в сосуде пыток душу, но хитрый Владыка не собирался так просто отпускать восвояси лучшего воина. Только когда тот приведет к нему последнюю энге, договор на душу будет расторгнут. Осталось лишь найти меня. И, кажется, он нашел…

Время шло, а Ларг не приходил. Я извелась в ожидании парня. Чуть не порвала куклу − единственное, что напоминало о моей семье. Я крутила ее в руках, вытаскивала соломинку за соломинкой, отмеряя минуты, и переживала. Даже в самых смелых мыслях не могла представить, что происходит в келье. На моей памяти демоны никогда не входили в жилище ведуньи. Она всегда находила повод не пропускать их за ворота. Что изменилось? Неужели приют посетил сам Верховный демон?

Я терялась в догадках, меря комнату шагами. Потом подошла к двери и аккуратно ее приоткрыла. Припала ухом к щели, прислушиваясь изо всех сил. Тут же отскочила от нее, когда услышала приближающиеся шаги и голоса. Заметалась по комнате, не находя себе места. Спрятала куклу под подушку и только когда дверь распахнулась, замерла у трельяжа. На меня смотрели два ярко-оранжевых глаза с вертикальными змеиными зрачками. Они прожигали мое нутро до кости, наполняя душу ужасом. Я оцепенела так, что свело все мышцы.

Мужчина в черной мантии был таким огромным, что забежавшая в комнату матушка казалась хрупкой на его фоне. Ларг проследовал за ведуньей. Они встали по обе стороны от меня, а демон не шелохнулся.

— Это возмутительно! — заверещала Аврея. — Вы нарушаете покой проклятых!

— Молчать! — от громогласного голоса демона у меня заледенели кончики пальцев. Тяжелые и медленные шаги мужчины по дощатому полу отдавались в висках. Ко мне приближалась сама смерть, жадно вдыхая воздух носом, в попытке отыскать аромат энге.

Я зажмурилась и перестала дышать, когда демон подошел ко мне вплотную. Почувствовала, как теплая рука Ларга накрыла мою ледяную ладонь, но это не помогло. Я продолжала трястись от страха и находилась на грани обморока.

— Имя, — шепнул мне на ухо демон, но я не могла ответить. Онемела от дикого страха.

— Мы нарекли Алексой. Проклятая из имперских земель. Она неизлечима и скоро отправится в мир иной. Помогает мне по хозяйству пока, − я поражалась ровному тону матушки и не понимала, как ей удавалось сохранять холодный рассудок рядом с шакалами Владыки!

— Убогая, значит, — послышался басистый голос мужчины, и я открыла глаза. Тут же встретилась с его заинтересованным взглядом. — Немая?

— Немая, господин Элизард. Немая она. Сильное проклятие и лицо изуродовало и голоса лишило. Не жилец девчонка.

Он снова втянул носом воздух, стараясь убедиться в правдивости слов ведуньи. Поморщился от смрада, выплеснутого на меня зелья, и взглянул на Аврею.

— Не чувствую шлейф проклятия…

— Так это из-за снадобий, господин. Варим их постоянно. Спасу нет от этой вони.

— Мы с воинами остановимся здесь, — прозвучало как приговор. Даже матушка вздрогнула, а рука Ларга запотела. Он переплел свои пальцы с моими.

— Приют открыт только для проклятых. У нас и мест-то свободных не осталось, — нарушил молчание ведуньи Ларг. Я слышала, как предательски дрожал его голос, и больше не могла ни о чем думать. Смотрела в оранжевые глаза Верховного демона, будто привязанная к ним неведомой силой.

— Остановимся здесь. В соседних комнатах. А сейчас вы трое накроете на стол! Мы голодны с дороги. И настойку эливы несите, — грубо бросил он матушке.