Мы приходим в этот мир как чистый холст. Каждый день на нем появляются мазки — яркие или мрачные, красочные или темные. Постепенно из этих мазков рождается картина, картина нашей жизни. Но что, если взять растворитель и стереть с холста все краски?

Девушка несколько раз моргнула. Яркий свет резал глаза, а из-за духоты не хватало кислорода. Она глубоко вдохнула и попыталась подняться. Голова раскалывалась. Ну же… Еще немного… Ей удалось сесть на кровати. Сознание стало проясняться, она сообразила, что находится в спальне с отвратительного цвета стенами. Только чья это спальня, девушка не знала. Она посмотрела на свои руки с длинными худыми пальцами и не узнала их, дотронулась до лица и поняла, что совершенно не помнит, как выглядит. И имя… Какое у нее имя?

Кто она такая? Что это за место? Почему она в этой спальне? Из-за чего так раскалывается голова? Она больна или просто сошла с ума? Мысли вихрем проносились в голове, вызывая еще большую, нестерпимую боль, но нетерпение придавало силы. Девушка смогла подняться с кровати и подойти к большому зеркалу.

Она себя не узнала. Ей казалось, что в отражении какая-то незнакомка. Это были не ее каштановые волосы, не ее глаза цвета молочного шоколада, не ее бледные, безжизненные губы, не ее хрупкое тело… Девушка дотронулась до живота — отражение повторило ее действие, подняла руку — отражение сделало то же.

— Кто я? — спросила она у самой себя, но только затем, чтобы услышать свой голос.

После долгого сна ноги плохо слушались, и она по стене направилась к двери, вышла в коридор, добралась до лестницы. Она была в чьем-то доме. Судя по всему, здесь жили люди обеспеченные, но девушке от этого стало неуютно. Почему-то ей казалось, что к подобному она не привыкла, а здесь была незваной гостьей.

С первого этажа послышались какие-то звуки, где-то играло радио, и девушка решила спуститься. Только на лестнице она сообразила, что на ней надета только широкая хлопковая сорочка, похожая на те, что выдают в больнице. Она всем телом почувствовала свою наготу и попыталась прикрыть глубокий вырез на груди. Возможно, стоило вернуться в спальню и поискать хотя бы халат, но у нее не было сил подняться обратно.

Девушка спустилась в гостиную и провела пальцем по белоснежному столику — следов пыли не осталось. Сколько же нужно времени, чтобы здесь прибраться? Кто этим занимается? Хозяева? Прислуга? А может, клининговая служба? Почему ее так волновал вопрос уборки? Может быть, ей приходилось поддерживать порядок в таком доме?

Девушка почувствовала легкое головокружение и ухватилась за спинку дивана, и тут ее взгляд упал на каминную полку, где были расставлены фотографии в рамках. Она подошла к камину и стала вглядываться в снимки. Вот черно-белая карточка, на ней запечатлен мужчина лет сорока за рулем блестящей «Волги». На других, уже цветных, — счастливое семейство: мужчина, женщина и ребенок, в котором девушка узнала себя. Неужели это ее семья? На фотографии с краю в красивой серебряной рамке на нее смотрела женщина средних лет, кажется, та, что и на остальных фото, только постаревшая на десяток лет.

— Станислава? — услышала она за спиной и от неожиданности выронила рамку. Стекло со звоном разбилось, и девушка вздрогнула. Она обернулась и увидела женщину с фотографии, только теперь перед собой.

— Извините, — пробормотала она и опустилась на пол, начиная подбирать осколки.

— Милая, не надо. Брось! — женщина подошла к ней и раскрыла объятия. — Ты проснулась… я так рада. Иди ко мне.

Девушке ничего не оставалось, и она, с трудом превозмогая головокружение, поднялась, оставив осколки на полу, и обняла женщину. Ей хотелось понять, кто это, но она не помнила. Прикрыв глаза, она вдохнула ее аромат, надеясь так пробудить воспоминания и чувства, но ничего не произошло.

— Кто вы? — спросила девушка, как только незнакомка отстранилась.

— Дорогая моя, — женщина провела ладонью по ее щеке, взяла за руку и медленно повела к дивану. — Я твоя мама. Ты уже много дней без сознания! Мы с отцом так боялись за тебя…

— Мама?..

— Да… Милая, тебя зовут Станислава Орлова, но мы ласково зовем тебя Стасей. Тебе двадцать шесть и это твой дом, — убирая с лица девушки волосы, сказала женщина. — Ты попала в аварию две недели назад, сама практически не пострадала, но голова… Ты приходила в себя несколько раз, но не узнавала ни меня, ни отца.

— Отца? Это мужчина на фото?

— Не совсем, дорогая. На фотографиях Сергей, твой родной отец. К сожалению, умер. Сейчас я замужем за замечательным человеком, он любит тебя как родную. Скоро ты сама убедишься.

— А вас как зовут?

— Какая я забывчивая… Даже не сказала имени… Лилия, меня зовут Лилия Николаевна Орлова, а твоего отца Максим Евгеньевич.

— Моего отчима? — поправила Стася.

— Зови его папой. Такие у вас отношения. Я сейчас схожу за ним, он в кабинете.

Лилия поднялась с дивана и прошла через гостиную к массивным дверям из красного дерева. Она постучала, но вошла туда, не дождавшись ответа. Не прошло и минуты, как Лилия вернулась, ведя за руку, как ребенка, мужчину средних лет. Он сразу же уцепился взглядом за Стасю. Девушке не понравилось то, как мужчина смотрит на нее, и она снова попыталась прикрыть вырез сорочки рукой.

— Стася, я Максим, твой отчим и лечащий врач по совместительству, — сходу представился мужчина. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Как голова? Тошнота есть?

Стасе совершенно не хотелось рассказывать о себе этому человеку, но, взглянув на мать, она все же заговорила. Максим внимательно слушал, изредка кивая головой.

— Хорошо. Ты очень быстро идешь на поправку, если сразу встала. Но еще пару дней стоит соблюдать постельный режим, — строго сказал он.

— Но я не хочу лежать… Если я две недели была без сознания, то наоборот хотела бы начать двигаться и поскорее все вспомнить, — возразила Стася.

— Стася, тебе незачем перенапрягаться. Вспомнишь все, когда придет время, а пока мы тебе расскажем. Сейчас я позову Катерину, это наша помощница по дому, она поможет тебе подняться, принять душ и переодеться. Я зайду к тебе позже, — безапелляционно сказал Макс и направился в сторону больших стеклянных дверей.

Стася поняла, что с этим мужчиной спорить бесполезно. Она только кивнула и отвернулась к маме, желая у нее найти поддержки, но Лиля последовала за мужем, даже не взглянув на дочь. Вскоре Максим привел молодую светловолосую девушку, на вид ровесницу Стаси. Он представил Катерине свою падчерицу и попросил помочь ей с туалетом. У Стаси промелькнула ассоциация с королевой Елизаветой, модницей своей эпохи, которая носила фантастические наряды, надевать которые помогала прислуга. Странно, что она помнила такие вещи, умудрившись забыть собственное имя. Макс кивнул девушкам и направился в свой кабинет, а Катерина стала помогать Стасе.

Поднявшись в комнату, ту самую, с отвратительными персиковыми стенами, Стася решилась расспросить Катю о себе. Чужим людям, в отличие от близких, иногда виднее, каков на самом деле человек. Но Катерина сказала, что не была знакома со Стасей до этого дня. Она сама работала в этом доме только полторы недели, и все это время ее молодая хозяйка была без сознания. Другой прислуги не было.

— Ты одна убираешь весь дом?

— Нет, с уборкой помогают девочки из клининговой компании, но там всегда разный персонал. Насколько я знаю, Лилия Николаевна и Максим Евгеньевич не нанимают постоянных работников. Меня взяли только потому, что вы попали в аварию, — сказала Катерина, помогая Стасе дойти до ванны.

— Обращайся ко мне на ты. Мы же примерно одного возраста?

— Думаю, да. Мне двадцать пять.

— Вот видишь, а мне — двадцать шесть, — улыбнулась Стася и подхватила Катю под руку. — Скажи, а может быть, ты знаешь обо мне что-то со слов родителей?

— Только то, что ты попала в аварию и ничего не помнишь…

— Вот как? Ладно… А этот Макс, он действительно мне как отец?

— Не знаю, Стась… Говорю же, я работаю тут всего ничего… — Катя довела Стасю до ванны и стала развязывать сорочку на спине. Вроде бы они обе девушки, но Стася смутилась при мысли, что Катерина увидит ее обнаженной.

— Ладно… А теперь иди, дальше я сама справлюсь, — придерживая на себе сорочку, улыбнулась она.

— Уверена? Давай я помогу. Чего стесняться? — серьезно ответила Катя.

— Нет, я сама. Если что, позову.

Два последующих дня Стася провела в своей комнате. Она ходила от кровати до двери и обратно, разрабатывая ноги, которые в конце концов снова стали слушаться. Макс навещал ее несколько раз в день, осматривал голову, где она сама не обнаружила ни одной ссадины, и пичкал какими-то лекарствами. Отчим совершенно не нравился Стасе, и как бы мама ни просила, она продолжала обращаться к нему по имени. Зато Лиля проводила почти все свое время с ней и много рассказывала о прошлой жизни, о которой Стася предпочла бы не знать.

Когда ей было шестнадцать, Сергей Орлов разбился на машине. Стася не могла смириться со смертью папы и, даже не окончив школу, сбежала из дома. Она скиталась по улицам, жила с какой-то шпаной, не раз оказывалась в полиции. Лиля ее выручала, и Стася обещала, что теперь станет примерной дочерью, но снова убегала, чувствуя тягу к прежней «неправильной» жизни. Как-то раз один из ее дружков в пьяном угаре избил Стасю, и она попала в больницу, где лечащим врачом оказался Макс. Так он познакомился с Лилей, они полюбили друг друга и поженились.

Какое-то время все стало налаживаться, и у Стаси появился парень — Саша Антипов, с детства влюбленный в нее. Саша оберегал Стасю. Он помог ей восстановиться в школе и сдать ЕГЭ. Родители Саши долгое время были против его девушки, но со временем сдались и приняли Стасю, вот только она в очередной раз «отмочила номер». На званом ужине у родителей своего парня Стася перебрала с алкоголем, начала дебоширить и, в завершении всего, наговорила Саше много лишнего. Парень не выдержал и ушел от нее.

Расставание с Сашей подтолкнуло Стасю вернуться к жизни на улице. И как бы Лиля и Макс ни упрашивали, она их не послушала, а они, отчаявшись, перестали ее искать.

— Меня все бросили? — со слезами на глазах спросила Стася, выслушав рассказ матери.

— У нас просто кончились силы, — вздохнула Лиля, опустив взгляд на свой идеальный маникюр. — Мы продолжали любить тебя и очень переживали, но чем старше ты становилась, тем более неуправляемой была. Эта авария… Милая, ты была так пьяна. Мы с трудом откупили тебя от суда. Слава богу, что никто не пострадал, потому что если бы ты сбила кого-то, то ни я, ни папа уже не смогли бы помочь.

— Может, и не надо?..

— Что ты хочешь этим сказать?!

— Мам, если я такое творила, может быть, лучше, если я понесу наказание? Заслуженное наказание, а так…

— Все, что я хочу, чтобы ты стала нормальной девушкой. Приличной! Я хочу видеть тебя в красивой одежде, а не твоих клоунских нарядах. Ими забит весь твой шкаф! — вспылила Лиля и, вскочив с кресла, стала выбрасывать из шкафа короткие яркие платья, топы, облегающие брюки. Стася смотрела на все это и не могла поверить, что носила подобное. Сейчас одна мысль, что она наденет короткое, едва прикрывающее зад, леопардовое платье, вызывала отвращение. Вульгарные вещи, полная безвкусица.

— Мам, перестань… Прошу тебя, перестань! Я больше это не надену! — дрожащим голосом, захлебываясь собственными слезами, сказала Стася. Ей было противно от себя самой. Она с отвращением смотрела на собственную одежду и представляла, на кого была в этом похожа.

Лиля замерла и испуганно посмотрела на дочь. Нельзя было доводить ее до слез. Макс предупреждал, что сильный стресс может вызвать нежелательные воспоминания. Она подошла к дочке, села рядом с ней на кровать и нежно обняла. Какое-то время они просто плакали, а потом Лиля пообещала Стасе, что, как только Макс позволит, они поедут в самый крупный торговый центр и купят ей новый гардероб от белья до верхней одежды.

Такую прогулку Макс разрешил на четвертый день после пробуждения. Стася уже совершенно окрепла, головокружение прошло, тошнота не мучила, а ноги крепко держали на земле. Из окна маминой машины она могла разглядеть родной городок. Он носил забавное название Солнечный и скорее походил на дачный поселок для обеспеченных людей. Двух- и трехэтажные дома, отгороженные от улицы высокими заборами, кричали о достатке своих владельцев. Аккуратные лужайки, парк с озером, детская площадка — самый настоящий буржуазный рай. Кое-где шли стройки, но было ясно, что вскоре на их месте появятся такие же ухоженные коттеджи.

Торговых центров в городке было всего три. Лиля отвезла Стасю в самый крупный. Она сказала дочери, что та может не переживать из-за денег и выбирать все, что пожелает душа. Но Стася решительно предпочитала простые вещи. Не понимая почему, она не могла даже взять в руки вешалку с дорогим платьем. Ее не покидало странное ощущение, что все это должно быть ей не по карману, когда Лиля с энтузиазмом выбирала за нее шикарные вещи.

После удачного шопинга Лиля повела Стасю в салон, где после многочасовой работы стилиста из нее сделали «конфетку». На самом деле измученная лекарствами, лишенная солнечного света Стася была похожа на живой труп, и видеть ее такой Лиля просто не могла. Ее мучила совесть, что из-за нее молодая красивая девушка стала похожа на чудовище.

— Дорогая, пообедаем в кафе и домой, — сказала она, подхватывая дочь под руку. — Ты, надеюсь, не очень устала?

— Нет, я так рада, что вышла куда-то из своей комнаты… — ответила Стася.

— Вот и отлично!

Они сели за столик в ресторане, сделали заказ, и Лиля завела тему, которой до этого не касалась. Она сообщила Стасе, что у нее есть дедушка. Он был отцом Сергея Орлова, но из-за давней ссоры не общался ни с Лилей, ни со Стасей. Сейчас, как оказалось, он горел желанием наладить отношения с внучкой.

— Но если мы не общались, тогда с чего вдруг сейчас в нем проснулась ко мне любовь? — недоверчиво спросила Стася.

— Сама понимаешь, Михаил Иванович уже немолод… — вздохнула Лиля. — В любом случае мы с Максом считаем, что вам стоит наладить контакт. Он твой родной дедушка, а то, что когда-то у папы с ним был конфликт, не должно иметь к тебе никакого отношения.

— А из-за чего они поссорились?

— Не знаю… У Михаила Ивановича тяжелый характер. Думаю, Сереже не нравилось, что он пытался давить на него и нашу семью. Но это все в прошлом.

— Мам, а дедушка знает, кто я и чем занималась? — осторожно поинтересовалась Стася.

— Да, об этом… — Лиля замялась и стала нервно теребить в руке салфетку. — Нет, он ничего не знает. Ты же понимаешь, вопрос деликатный… Но он знаком с Сашей и очень ему доверяет.

— С Сашей? Моим бывшим парнем?

— Да. Именно поэтому мы не стали разубеждать деда, что вы все еще вместе.

— Что?! Но это же не так! — вспылила Стася. Она не помнила Сашу, но этот обман пришелся ей не по душе.

— Мы с Сашей уже говорили, и он не против, — спокойно сказала Лиля, словно это было пустяковое дело.

— Не против врать моему дедушке? — нахмурилась Стася.

— Нет, Станислава, он не против снова стать твоим парнем, и если ты действительно хочешь начать новую жизнь, то примешь это предложение, — раздраженно выпалила Лиля. Она совсем не так представляла этот разговор и злилась, что дочь сразу принимала предложение в штыки, давая понять, что в этом вопросе с ней будут проблемы.

— Но я его даже не помню!

— Ничего. Скоро снова познакомитесь, может быть, у тебя случится проблеск, и ты вспомнишь свою любовь! — ее тон очень напоминал приказной, и Стася обиженно отвернулась. Ей не нравилось, что решали за нее, как и не нравилось начинать новую жизнь с обмана.

— Ты будешь диктовать мне, с кем встречаться? — процедила она.

— Пока ты сама не сможешь разумно принимать решения — да! — сказала как отрезала Лиля.

Обед не удался. И хотя Лиля вскоре смягчилась и завела разговор о беззаботных женских штучках, Стася только и думала, чтобы поскорее вернуться домой. Пусть она не помнила своей жизни, но чувствовала, что не привыкла к такому давлению. Видимо, бунтарское прошлое напоминало о себе. Ей хотелось свободы, но вместо этого Стася оказалась пленницей в собственном доме.

Лиля и Макс озвучили ей ряд правил, невыполнение которых каралось домашним арестом. Стасе запрещалось прикасаться к алкоголю и сигаретам, знакомиться с людьми на улице и общаться с теми, кого не одобрят родители. Вспоминая рассказы о своем прошлом, Стася понимала эти запреты, но в глубине души все равно противилась. Ее будни превратились в непросветную серую массу, какую волокут заключенные в тюрьме. У нее не было ни друзей, ни знакомых, и только Катюша, когда освобождалась от дел по хозяйству, ненадолго забегала к ней в комнату. Единственным развлечением для Стаси стало наблюдать за стройкой дома напротив. Когда она только проснулась, там никто не работал, но пару дней назад приехала целая бригада, и теперь работа шла полным ходом.

Стася любила забираться на подоконник с яблоком или грушей и смотреть, как молодые строители выкладывают кирпичом стену или таскают какие-то доски. Она практически сразу заприметила и их бригадира — высокого широкоплечего шатена, он так серьезно подходил к делу, что Стася невольно улыбалась, наблюдая за ним. Мужчины ее видели, иногда что-то выкрикивали, иногда осмеливались свистнуть, но всегда получали за это нагоняй от бригадира-красавчика. Стасе нравилась эта игра, хотя бы такое общение у нее было с внешним миром.

Вопреки опасениям матери у Стаси не возникло тяги к алкоголю, травке или таблеткам, которыми она раньше активно баловалась, но появилось необъяснимое ощущение, что чего-то важного в ее жизни не хватает, и она решила восполнить это спортом. Лиле и Максу не нравилось, что их дочь каждый день утром и вечером выходит на пробежку, но они молчали, пока как-то за ужином не случилась ссора.

В тот день Стася была сама не своя. После обеда она устроилась в гостиной с книгой и сама не заметила, как уснула. Ей снилось что-то яркое и красочное, а потом она вдруг оказалась в ресторане быстрого обслуживания рядом со стойкой выдачи заказов. Стася видела, как сотрудница кафе ставит полный пакет еды перед каким-то парнем и продолжает с ним разговаривать, попутно отсчитывая сдачу. В этот момент Стася прямо у них из-под носа утягивает пакет и убегает из кафе. Она не видела, что было дальше, чувствовала только, как боится, что ее догонят, отберут еду и накажут.

Этот сон отличался от тех, что она видела раньше, и Стася решила, что это обрывки воспоминаний. Неужели память возвращалась? Но тогда получается, что она воровала еду? Что за жизнь у нее была? За ужином Стася не удержалась и рассказала о своих мыслях матери.

— Не знаю, дорогая. Я же говорю, что ты совсем отбилась от рук. Давай не будем об этом, — вздохнула Лиля.

— Не будем? Мам, я воровала еду! — прокричала Стася.

— Но это был твой выбор, — Лиля разозлилась и со звоном бросила столовые приборы на тарелку. — У тебя, моя дорогая, всегда был выбор: оставаться на улице или вернуться к нам, где тебя всегда ждал накрытый стол. Тебе следует упрекать не меня, если ты действительно опускалась до того, что воровала дешевые гамбургеры.

— Я не верю, что предпочла воровать, если действительно могла вернуться домой. Может быть, вы сделали мою жизнь настолько невыносимой, что я предпочла голодать, живя на улице?!

— Не смей так говорить с матерью! — Макс ударил кулаком по столу. Его и без того огромные глаза еще больше выкатились из орбит, и сейчас он напоминал страшную глубоководную рыбину. Стася машинально втянула голову в плечи. — Извинись немедленно перед Лилей, мерзавка!

— Это так он меня любит как родную дочь?! — повернулась к матери Стася.

— Максим, не надо. Повздорили и ладно, — обратилась к мужу Лиля и накрыла его руку своей ладонью.

— Повздорили и ладно?! — взревел Макс. — Знаешь, дорогая, хватит тебе беречь чувства этой неблагодарной мерзавки! Я ей все расскажу.

— Не надо! — испуганно выкрикнула Лиля.

— О чем речь? — вмешалась Стася. — Что ты мне расскажешь?

— Ты не просто воровала еду, дорогая дочь, — прошипел Макс, — когда мы не давали тебе денег по первому требованию, а обитая в притонах и общаясь неизвестно с кем, ты частенько просила денег. Так вот, когда ты их не получала, то торговала собой. Этим ты нас шантажировала.

— Что?!

— Ты была проституткой. Боюсь представить, сколько мужчин через тебя прошло.

Стася больше не могла этого выносить, она выскочила из-за стола и побежала в свою комнату. Лиля недовольно посмотрела на мужа и покачала головой, а он в ответ только улыбнулся. Вздохнув, она поднялась из-за стола, бросила на стул салфетку и направилась вслед за дочерью. Но когда поднялась в ее спальню, увидела, что Стася переодевается в спортивную одежду.

— Куда ты собираешься? — спросила она, прислонившись к дверному косяку.

— На пробежку, — ответила Стася, натягивая на себя спортивную майку.

— Станислава, не делай глупостей. Если ты снова сбежишь…

— Не сбегу, мам.

— Нам с отцом не нравятся твои пробежки. Пора с этим завязывать, — холодно произнесла она.

— Мам, я не хочу опять уходить из дома и жить на улице. Не знаю, что было раньше, но сейчас все изменилось. Неужели ты не видишь, что у меня нет желания пить и снова искать приключения на свою задницу, — Стася посмотрела на Лилю полными слез глазами. Расстроенная, униженная, лишенная простого самоуважения, но она была очень красива.

— Станислава, у нас есть причины волноваться за тебя, — вкрадчиво сказала Лиля, с интересом разглядывая ее лицо, которое так напоминало ее собственное. Хорошо, что она похожа на мать, а не на отца.

— Я буду держать себя в руках и не вернусь к тому, что было. Мне тяжело. Я пришла в себя десять дней назад и за это время прожила двадцать шесть лет. И мне стыдно… правда стыдно за то, какой я была…

— Дочка, главное, что сейчас ты это осознала, — смягчилась Лиля и даже позволила себе обнять Стасю.

— Мам, я правда спала с мужчинами за деньги? — Стася опустила взгляд на свои кроссовки, не в силах видеть глаза матери, задавая этот вопрос.

— Макс не должен был тебе этого говорить. Есть вещи, которые лучше забыть. Давай представим, что ничего не было, ведь ты все равно не помнишь.

— Но это ведь было?

— Было. Но больше не повторится. Я тебя не потеряю, только не противься моим советам. Я думаю только о том, чтобы тебе было лучше.

— Хорошо, мам. Я буду поступать так, как ты скажешь…

— Вот и отлично, тем более скоро приедет Саша. Уверена, что вы легко поладите и снова сойдетесь.

— Посмотрим…

— Во всяком случае, ты не кричишь «нет», как раньше, — усмехнулась Лиля.

— Я немного побегаю и вернусь, — выпутываясь из материнских объятий, сказала Стася. Ей не хотелось соглашаться с навязываемым романом, но еще меньше хотелось ссориться с матерью.

— Только будь осторожна, дорогая.

— Хорошо.

Стася выбежала из ворот и специально сделала небольшой крюк вокруг строящегося дома. Словно какая-то магическая сила манила ее туда. Жаль, но она никого не увидела. Сегодня рабочие разошлись раньше времени. Включив плеер погромче, Стася не спеша побежала по дорожке.

За бегом она чувствовала вкус жизни. Возможно, когда-то она и была алкоголичкой, но это явно не сказалось на ее физической форме. Стасе требовалось чуть меньше часа, чтобы добежать до другого конца квартала и обратно, но в этот раз дико хотелось растянуть время, и она свернула на незнакомую улочку. Ничего особенного, такие же дома, розовые кусты и готовая вот-вот зацвести сирень. Стася так залюбовалась посадкой, что не заметила, как из-за угла вышел молодой человек. Она влетела в него и, не удержавшись на ногах, рухнула ему в объятия.

— Извините, — пробубнила она, поднимая взгляд на случайного прохожего, в котором тут же узнала знакомого бригадира.

— Кажется, сегодня судьба ко мне благосклонна. Я как раз хотел с тобой поговорить, — с легкой ухмылкой, все еще не выпуская Стасю из объятий, ответил он.

— Поговорить? Со мной? — удивилась она, чувствуя странное волнение от близости этого мужчины. Он это заметил и крепче прижал к себе, наслаждаясь ее беззащитностью.

— Боишься? — вскинув бровь, вопросил он.

— С чего бы? — ухмыльнулась Стася и поерзала в его сильных руках. — Пусти меня, в конце концов!

— А если не пущу?

— Что?

— Мама никогда не предупреждала не заговаривать с незнакомцами на улице?

Попробовав свободу на вкус, человек не сможет легко от нее отказаться. Даже добровольный плен станет жесткой удавкой, что уж говорить, когда пленяют насильно. Для Стаси побег из дома со своей новой подругой стал глотком свежего воздуха после томительных дней под надзором родителей. За полчаса до назначенного времени, когда Лиля и Макс ушли спать, Стася почувствовала прилив адреналина в крови. Она переоделась для ночной прогулки и стала мерить шагами комнату, пока стрелки часов не дошли до половины двенадцатого. Стася с легкостью вылезла из окна и спустилась на улицу по решетке для роз. Таким же способом она планировала и вернуться. Катюша ждала подругу у ворот и, как только ее увидела, радостно к ней побежала. Словно не видевшись неделю, они обнялись, а потом громко рассмеялись.

— Тш… Нельзя, чтобы нас здесь увидели, — шепнула Катя. — Идем скорее.

Бар, куда девушка привела Стасю, был самым типичным провинциальным местом досуга: длинная барная стойка, за которой два молодых парня в брендированных футболках наливали посетителям горячительное, столики по периметру зала были заняты разномастными компаниями, а в центре зала развернулся танцпол. Здесь не было привычного для городских мест пафоса, но при этом все выглядело вполне прилично. Стася подумала, что с наступлением утра это место наверняка превращается в обычное кафе, где подают традиционные завтраки, а днем — подобие бизнес-ланчей. Но главное и наиболее прибыльное время наступает вечером, когда заведение превращается в смесь бара и дискотеки.

Стася совершенно не волновалась, даже когда Катюша оставила ее одну за столиком, а сама направилась за выпивкой. Впервые с момента своего пробуждения она была среди такого количества людей, и ей это нравилось. Стася с интересом рассматривала собравшуюся публику, а она была самая разная: от мажористой молодежи, приехавшей сюда на летние каникулы из столицы, до уже знакомых работников стройки, среди которых она без труда узнала своего симпатичного бригадира.

Парень не сводил глаз со Стаси. Он заметил ее сразу, как только она вошла, проводил взглядом до столика, чуть улыбнулся, когда Катюша удалилась к бару, и стал ждать, когда она обратит на него внимание. Ему нравилось ее лицо, широко распахнутые карие глаза, в которых плескался юношеский азарт, длинные каштановые волосы. Глядя на нее, он забывал обо всем, включая легенду, которой должен был следовать, чтобы ни у кого не вызвать подозрений.

Стася невольно улыбнулась строителю, но тут же об этом пожалела, потому что парень моментально вышел из-за своего столика и направился к ней. Мысленно она стала звать Катюшу, старательно выискивая ее хрупкую фигурку в очереди у стойки. Парень оказался проворнее подруги и нагло подсел к Стасе.

— Чем я тебя обидел, красавица? — спросил он, забывая об элементарном приветствии.

— С чего ты взял, что чем-то меня обидел? — удивилась Стася.

— Ты делаешь вид, что меня не замечаешь, хотя это не так. Что плохого в том, что я хочу с тобой познакомиться? Или считаешь, что принцессе в большом доме негоже опускаться до общения с простым строителем? — усмехнулся он.

— Поверь, я совсем не тяну на принцессу. Просто не люблю наглецов, — гордо ответила Стася.

— Понимаю. Буду вести себя обходительнее. Меня зовут Беркут, кстати.

— Что? Беркут?! В паспорте так же написано?

— Тебе его показать? — Он полез в карман рубашки, но разочарованно пожал плечами. — Не в этот раз, красавица. Оставил его дома.

— Ну конечно, Беркут, — Стася специально выделила интонацией странную кличку и, скрестив руки под грудью, отвернулась.

— А как тебя зовут, красавица?

— Для тебя, Синичка, — съязвила она. — Раз ты так любишь птиц.

— А что? Мне нравится, — усмехнулся Беркут. — Могу я чем-нибудь угостить прекрасную Синичку?

— Не стоит. Моя подруга как раз возвращается с нашим пивом.

Только Катюша не спешила возвращаться за столик. Она с трудом протиснулась к стойке и только с третьего раза смогла сделать заказ, пропустив вперед горланивших подвыпивших мужчин.

— Та милая блондиночка, с которой видел тебя днем? — уточнил Беркут. — Она работает в твоем доме или мне показалось?

— Помогает по хозяйству. А что? Уже и ей заинтересовался?

— Ревнуешь?

— С чего бы? Надеюсь.

— Надеешься? На что?

— Что переключишься на кого-нибудь другого, а меня оставишь в покое!

— Стася, держи! — радостно постаралась перекричать громкую музыку Катюша, оказавшаяся у столика с двумя большими стаканами пенного.

— Стася, значит? — расплылся в улыбке Беркут. — А полное — Анастасия?

— Станислава, — процедила Стася, глядя на растерянную Катюшу испепеляющим взглядом.

— У тебя очень красивое и необычное имя, — чуть наклонившись к ней, шепнул на ушко Беркут, отчего по телу Стаси побежали мурашки.

— Спасибо, — шумно сглотнув, ответила она, не понимая, что с ней только что произошло.

— Я Беркут, — развернувшись к Катюше и разрушая магию момента, представился он.

— Катерина, — улыбнулась в ответ девушка.

— Девчонки, может, присоединитесь к нам с ребятами? У нас весело. Гарантирую, что никто не обидит, — кивнул на свой столик Беркут.

— Нет, спасибо. Мы с подругой хотим провести этот вечер вдвоем. А вот ребята тебя уже заждались, — отрезала Стася.

— Как знаете. — Беркут пожал плечами и направился к своему столику.

Стася не думала, что парень так быстро сдастся, и в глубине души ждала, что он захочет продолжить общение. Она разочарованно вздохнула и опустила взгляд в стакан со своим пивом.

— Эй, если хочешь, можем пойти к ним? — предложила Катя. — Парень вроде ничего, да и ребята вполне приличные.

— Нет, Кать, мне совершенно не хочется с ними знакомиться. Тем более ты помнишь, что у нас тут дело? Надо выяснить, есть ли у меня тяга к алкоголю. — С этими словами Стася взяла пиво и залпом сделала несколько больших глотков.

— Ну? — спросила Катюша, когда она отставила стакан.

— Гадость, — поморщилась Стася. — Пиво я точно не любила.

— Если ты и правда алкоголичка, то сейчас так бы не кривилась. Хотя… — Катя приложила палец к подбородку и задумчиво посмотрела в потолок. — Может быть, тебе надо водки или коньяка?

— Издеваешься? — нахмурилась Стася.

— Нет. Отчего? Мы должны проверить разные варианты. Только к бару больше не пойду, меня там сметут. — Катюша махнула официантке и, когда та подошла, заказала стопку водки, рюмку коньяка и бокал вина.

— Катя, — дернула ее за рукав Стася. — Я… ты же понимаешь, что у меня совсем нет денег?

— Я угощаю, сказала же…

— Да, но одно дело — стакан пива, другое — весь этот алкоголь!

— Ради благой цели не жалко. Потом рассчитаемся, — отмахнулась Катюша. — А пока нам несут, пойдем танцевать!

В баре играла популярная современная музыка. Российские хиты чередовались с зарубежными. Ни одну из песен Стася не узнала, но это не мешало ей двигаться в такт. Изредка она кидала взгляды на столик, где с друзьями сидел Беркут, и внутренне радовалась тому, с каким интересом он наблюдал за ней. Но ее ликующее настроение мигом испортилось, когда к столику ребят подошла привлекательная брюнетка. Она нагло забралась на диванчик рядом с Беркутом и даже отпила пиво из его стакана. Стася гордо отвернулась и дала самой себе слово больше не заговаривать с этим строителем. Это слово она нарушила спустя пару минут, когда они с Катюшей возвращались к своему столику мимо веселой компании.

— Девчонки, может, присоединитесь? — крикнул им Беркут, и Стася обернулась.

— Нет, — недовольно кинула она, переведя взгляд с парня на брюнетку и обратно.

— Да ладно вам, у нас весело, — не отставал он.

— Какая из трех букв в слове «нет» тебе непонятна? — прошипела Стася. — Ни у меня, ни у Кати нет желания присоединяться к вам.

— Как знаешь, — вздохнул Беркут и вновь обратил внимание на брюнетку.

Стася взяла Катюшу за руку и практически потащила к их столику. Подружка только глупо хихикала, и Стася не могла понять, чем так ее развеселила.

— Ты чего смеешься? — не выдержала она.

— Забавно ты его отшила.

— Нахал! Ко мне цеплялся, тебя милой называл, теперь сидит с этой шваброй, а успокоиться не может!

— Ладно, вернемся к нашему эксперименту. — Катюша вмиг стала серьезной и пододвинула к Стасе бокал вина. — Понижать градус не рекомендуется. Так что начнем с этого.

— М-м-м… запах приятный, — сказала Стася, завертев вино в бокале в воронку с видом опытного сомелье.

— Пробуй! — решительно приказала Катя, и Стася сделала осторожный глоток. — Ну?

— Вкусно. Терпко. Ароматно. Мне нравится… — Стася снова поднесла ко рту бокал и замерла. — Мне нравится… нравится…

— Это ни о чем не говорит. Многим нравится вино. Если ты действительно спивалась, живя на улице, то вряд ли могла купить «Пино нуар». — Катя забрала у Стаси бокал и придвинула рюмку коньяка. — Пей это. Только осторожно.

Стася с грустью посмотрела на янтарную жидкость, поднесла рюмку к носу и вдохнула горький аромат. Он ей не понравился, и этому Стася обрадовалась, но все же решила глотнуть.

— Фу… нет! Слишком крепко, — поморщилась она, отставляя рюмку подальше.

— Теперь главное — водка. — Катя подала Стасе стопку и нахмурилась. — Выдохни весь воздух, а потом залпом!

Стася замешкалась в нерешительности, но потом в точности выполнила указания подруги. Только после обжигающего глотка она резко вдохнула и громко закашлялась. Катюша напуганно похлопала ее по спине, но это было бессмысленно.

— Нет… водка тоже не мое, — прокашлявшись, сказала Стася. — Гадость!

— Ну во-о-от, — довольно протянула Катя. — Мы выяснили, что ты не пьешь крепкое, не любишь пиво, но тебе нравится хорошее вино. Хм. Не вяжется как-то с образом бродяжки-алкоголички.

— Хочешь сказать, мама все выдумала? — нахмурилась Стася. — Зачем ей врать, да еще сочинять такие ужасы? Нет, я могу принять, что она переборщила со своей опекой, преувеличила мои грехи, но не настолько же!

— Стась, не злись! Я не хотела сказать ничего плохого. Просто ты зря так себя клеймишь. Не принимай на веру всех этих гадостей о себе. Никто, кроме тебя самой, не сможет понять, что было в твоем прошлом на самом деле. Ты столько лет жила вдали от родителей. Понятно, что они многого не знают…

— А ты? — Стася внимательно посмотрела на собеседницу. — Кто ты, кроме того, что готовишь и убираешь в нашем доме? Я ведь о тебе толком ничего не знаю! С чего вдруг такой интерес к моей персоне?

— Да обо мне и знать-то нечего… Я обычная девушка, — пожала плечами Катюша и опустила взгляд. — С восемнадцати лет живу сама по себе. До этого с отчимом, после того, как мама умерла. С ним было… — она замялась, а потом продолжила с большим трудом: — Нелегко с ним было. Очень нелегко. Поэтому, как только стала взрослой, собрала пожитки и ушла. Начала подрабатывать горничной в гостиницах, потом перешла на работу с проживанием в домах. Вот, дослужилась до твоего дома. А интерес к тебе такой, потому что у меня никого нет, а в тебе увидела подругу. Показалось, что тебе, как и мне, одиноко.

— Извини, что так накинулась, — почувствовала неловкость Стася, замечая, как Кате тяжело говорить о прошлом. — Я очень рада, что ты устроилась к моим родителям. Ты очень хорошая. Ты мне нравишься.

Отчего-то Стася вдруг почувствовала прилив нежности к своей маленькой служаночке и, перегнувшись через столик, заключила ее в объятия. Катюша несмело ответила на такую нежность Стаси.

Девушки, не сговариваясь, сменили тему. Но постепенно Катины слова все труднее доходили до Стасиного сознания. Громкая музыка, мерцающий свет, душный зал и нехватка кислорода после выпитого алкоголя совсем ее разморили. Неожиданно танцующая толпа показалась Стасе крайне забавной, и она громко рассмеялась.

— Все с тобой ясно. Опьянела, — вздохнула Катюша. — Давай-ка домой собираться.

— Может, еще посиди-и-им? — выпятив нижнюю губу, протянула Стася.

— Быстро же тебя накрыло, — пробормотала себе под нос Катя. — Сиди тут и никуда не уходи. Я сейчас вернусь, и пойдем домой.

Стася не успела усмотреть, куда юркнула Катюша. Она с трудом всматривалась в толпу танцующих людей и старалась понять, что на самом деле качается — стены, люди или она сама. Ее состояние было крайне неприятным, а к головокружению присоединилась легкая тошнота. К счастью, Катя подоспела вовремя и вывела опьяневшую подругу на улицу.

Ночной прохладный воздух немного отрезвил Стасю. Тошнота почти прошла, а вот затуманенный разум никуда не делся. Она подхватила Катю за руку и послушно поплелась рядом с ней вглубь темной улицы.

— Небезопасно ходить ночью по подворотням! — нравоучительно произнесла Стася. — И вообще, приличные девушки по ночам дома сидят.

— Скоро и мы дома будем, ты только не перебуди весь город, — шикнула на нее Катюша.

— Хорошо. Будить не буду.

— Слушай, твои родители не должны ничего узнать о нашем эксперименте с алкоголем, но ты же меня выдашь с потрохами, если не протрезвеешь! Хотя я сама виновата. Дура.

— Что?

— Ничего. Сейчас придем домой, ложись сразу спать, а утром я принесу тебе антипохмелин и помогу привести себя в порядок.

— Как скажешь, Катюш. Ты такая милая…

— Да уж. Посмотрим, останусь ли я милой, когда ты протрезвеешь.

Девушки дошли до конца улицы и завернули за угол дома, когда за их спиной послышались торопливые шаги. Стася не обратила на это никакого внимания, а вот Катюша напряглась и резко повернулась.

— Девчонки, вы домой? — спросил нагнавший их Беркут. — Я провожу. Не надо вам одним в такое время по улицам шляться.

— Не надо нас провожать. Бабникам с нами не по пути! — Резко остановилась Стася и чуть пошатнулась. Она гордо вздернула носик, но поморщилась, снова почувствовав головокружение. Катюша крепче ее подхватила и снова повела вперед.

— Бабникам — может быть. Но я не бабник и с вами мне как раз по пути. Я живу напротив вас, — усмехнулся Беркут.

— Напротив нас? На стройке, что ли? — недоверчиво спросила Стася, сознание которой потихоньку прояснялось, но заплетающиеся ноги слушаться не хотели.

— Практически. У нас на участке перед домом что-то вроде кемпинга. Живем в вагончиках.

— Какая прелесть.

— Если интересно, могу устроить экскурсию, — подмигнул Беркут, пристроившись рядом с девушками.

— Экскурсию? Нам? В ваш стройбат, где одни мужики? Ну-ну… Уже бежим и падаем.

— Почему ты все сводишь к какой-то пошлятине? Почему не допускаешь мысли, что я хочу просто с тобой общаться?

— Ага. Только что с той брюнеткой общался, а теперь со мной?

— Общался, и что? Понравилась-то мне ты!

— Ишь какой!

На самом деле брошенная Беркутом фраза разлилась сладким медом по сердцу Стаси. Ей безумно хотелось нравиться симпатичному бригадиру, вот только приличные девушки не должны так сразу сдаваться. Возможно, раньше у нее был опыт скорых, ни к чему не обязывающих связей, но сейчас этого не хотелось. Она уже не пыталась отрицать свою симпатию к Беркуту, но показывать ее было слишком рано. Для начала Стася решила получше к нему присмотреться.

— Вот мы и пришли, — сказала Катя, когда они свернули на свою улицу. — Ты до дома нас не провожай, ладно? Стасины родители спят, не стоит шуметь под окнами.

— Ладно, не буду. Доброй ночи, девушки.

Беркут шагнул к Катюше и поцеловал ее в щеку, а потом повернулся к Стасе в ожидании решительного отпора, но она только улыбнулась. Приняв это за зеленый свет, Беркут наклонился к ней и легко коснулся губами ее щеки.

— Надеюсь, ты больше не будешь делать вид, что мы не знакомы, — шепнул он. — До свидания, Стася.

Беркут еще раз кивнул девушкам и быстро зашагал к стройке, а они пошли к своему дому. Стася почти протрезвела, поэтому без проблем смогла забраться в свою комнату. Только на душ уже не было сил, и она рухнула на кровать прямо в одежде.

Выпитый алкоголь, шумная музыка в баре, общение с Беркутом — все смешалось в сознании Стаси, которое решило приоткрыть ей небольшую щелку в ее прошлое. Она видела сон, красочный, динамичный, сверкающий… Играла музыка — какая-то небыстрая и хорошо знакомая песня. В помещении стоял полумрак, разбавляемый мерцающими разноцветными прожекторами. Напротив Стаси на стуле сидел мужчина, лицо которого было скрыто тенью, и она, покачивая бедрами под музыку, двинулась к нему. Ее руки заскользили по своему телу, на котором было лишь кружевное белье, и добрались до защелки бюстгальтера. Обнажив грудь, Стася не чувствовала смущения. Она плавно опустилась на колени мужчине, специально дразня его своей округлой грудью. Ее затвердевшие соски потерлись об его рубашку, что доставило удовольствие не только ему, но и ей. Горячие ладони мужчины легли на неприкрытые мизерными трусиками Стасины ягодицы и по-хозяйски их сжали. И это ей понравилось. Она медленно поерзала на набухшем паху мужчины, чувствуя, что возбуждена не меньше.

— Не торопи события. Сначала — танец, потом — секс, — промурлыкала Стася и широко распахнула глаза.

— Стась, ты чего? — шепотом спросила склонившаяся над ней Катя.

— Что?.. — растерянно переспросила она.

— Ты так странно дышала… У тебя что-то болит? Я антипохмелин принесла. — Она протянула две таблетки и подала стакан воды. — Выпей и сходи в душ, пока твои родители не встали.

— Мне снился сон, — проглотив обе таблетки и жадно запив их водой, сказала Стася.

— Плохой сон?

— Хорошим я бы его не назвала. Кажется, мне снилось прошлое.

— Правда? И что?

— Кать, я была стриптизершей.