Признаться, в тот вечер Катарине не особо хотелось идти на раут к Вердэ, но Август Карфани, друг их семьи, прибывший в Белас всего несколько месяцев назад и мало, кого знавший, очень просил составить ему компанию. Она не могла отказать. К тому же, Катарина только что закончила переводить сложный текст, который потребовал от неё немало усилий. Ей захотелось отвлечься от работы. А Вердэ она знала ещё по Ваславии, их загородные поместья в Подгорье были соседними, и она считала их семейство очень милыми и приветливыми людьми.

Если бы Катарина могла предположить, что события, начавшиеся в тот памятный для неё вечер, вовлекут в такой круговорот страшных и отчасти ужасающих вещей, она, конечно же, предпочла бы остаться дома. Потом ей пришлось много раз пожалеть о содеянном, но не в её власти было изменить ход времени. И, оглядываясь назад, она часто ловила себя на мысли: «А что, если бы…» И всегда в такие минуты ей делалось нехорошо.

Самоходная повозка с возничим прибыла за Катариной ровно в восемь. В ней уже ждал Август.

- Прекрасно выглядите, Катарина.

- Спасибо, Август, - девушка сдержанно улыбнулась. Когда-то, очень давно, этот молодой человек проявлял к ней симпатию. Но теперь казалось, что это было в другой жизни.

Война все изменила.

- Как ваше настроение? Вижу, улыбаетесь, значит, все хорошо. А как вы находите Белас? Не скучаете по Ваславии?

Катарина понимала, что Август завел разговор про их бывшую родину ради приличия, чтобы не молчать. И всё же почувствовала легкую досаду.

О чем ей скучать? По нищете? По разрухе? По мужу-тирану, да покоится его душа в смирении. Забыть бы поскорее.

- Нет. Не скучаю. И вы скоро перестанете, - Катарина не хотела говорить резко. Так получилось.

Когда они с Августом в назначенный час появились на пороге небольшой квартиры по улице Катале, что около бульвара Сен-Люссак, то к ним с самой радушной улыбкой поспешила хозяйка Ванесса Вердэ.

- Катарина, как же я рада вас видеть!

- Добрый вечер, Ванесса.

- Вы с другом?

- Как и обещала. Старый приятель нашей семьи по Ваславии. Август Карфани. Вы должны были слышать о нем.

- Конечно-конечно, - хозяйка радушно улыбнулась и с разрешения Катарины увлекла Августа в мужское общество, без лишних слов понимая, что молодому человеку необходимы новые связи и знакомства.

А Катарина облегченно вздохнула. Вот и славно.

У Вердэ на этот раз собралась элита. Здесь были и лорды, и офицеры, и актеры, не обошлось без представителей богемы. Многих из присутствующих Катарина знала, с остальными её познакомили хозяева вечера. Август тотчас присоединился к супругу Ванессы и ещё одному профессору Птешсского университета, и они углубились в политические вопросы. Катарина давно перестала интересоваться политикой и как-то незаметно отстранилась от мужчин, а чуть позже и вовсе вышла на балкон.

В распахнутые настежь окна она с наслаждением вдохнула свежий ночной воздух, наконец, избавившись от духоты залы, где запах сигар перемешался с запахом дешевого одеколона и женскими духами, отчего Катарину начало подташнивать.

Но её одиночество было недолгим. Совсем скоро она услышала рядом с собой робкое:

- Госпожа Катарина…

Вздрогнув, обернулась и увидела молоденькую девушку лет восемнадцати, которая смотрела на нее большими карими глазами и нервно ломала руку. Лицо подошедшей Катарине показалось смутно знакомым. Трудно забыть такую красавицу. Высокая, стройная, с густыми черными волосами, уложенными в немного шаловливую прическу. Полные губы. Высокие скулы. Роковое сочетание.

Но не её внешность была самой запоминающейся в девушке. Взгляд. То, как она смотрела. В её глазах застыла необъяснимая печаль, тайное страдание, такое глубокое и сильное, что оно уже не могло находиться внутри, рвалось наружу. Так смотрят обреченные.

Когда Катарина об этом подумала, то невольно поёжилась.

- Госпожа Катарина, - снова отчего-то залепетала она, точно боялась быть услышанной, - здравствуйте. Вы не помните меня?

Катарина улыбнулась в надежде, что девушка немного успокоится и перестанет дрожать, как осиновый лист на ветру.

- Конечно же, помню. Вы – Юлия, дочка месье Виталио Невитли. Мы с Вами познакомились в прошлом году на юбилее вашего отца.

Катарина действительно вспомнила эту девушку, хотя и заметила, какие с ней произошли перемены. В ней трудно было узнать того веселого кокетливого ребенка-барышню, что порхала от одного кавалера к другому. Она сильно изменилось, словно в её судьбе произошло нечто ужасающее.

О смерти Виталио Катарина не слышала, тогда что могло довести молодую красавицу до столь печального состояния?

- Совершенно верно, - её голос снова сорвался, и она подняла руку к горлу, после чего прокашлялась: - Простите.

- Вы больны?

- Нет... Да, то есть не знаю….

Юлия окончательно сбилась и ещё сильнее занервничала. Катарина невольно насторожилась. Почему та говорила и болезненно оглядывалась по сторонам?

- Вы побледнели, - медленно проговорила Катарина. – Вам лучше всего сейчас пойти и лечь в постель…

Ее бесцеремонно оборвали, что снова было несвойственно для молодой воспитанной леди.

- Нет! Выслушайте меня, умоляю… Прошу, уделите мне минутку вашего времени…

- Юлия, я вас не понимаю. И ваше поведение меня смущает.

- Простите… - снова залепетала она. – Простите… Я знаю, вы много читаете… Вернее, вы - знаток мертвых языков, и я… О, господи, что я несу!!!

Чем больше девушки проводили времени вместе, тем отчетливее у Катарины складывалось впечатление, что Юлия Невитли сознательно искала встречи с ней.

Интуиция?

Шестое чувство?

Кто же разберет.

После того, как Катарина эмигрировала в Киринж, убегая от новой ваславской власти, она практически оказалась без средств к существованию. Перебивалась кое-как, пока однажды один приятель, которому теперь она будет безмерно благодарна всю свою жизнь, не вручил ей адрес Птешского университета. На том же клочке бумаги значилась и фамилия – профессор Левтан.

Голод не тетка, да и за комнату платить надо было. Недолго думая, преодолевая стыд, Катарина отправилась в университет, попросила аудиенции у профессора Левтана.

Через два часа она вышла из университета с кипой рукописных копий на мертвых языках, а так же будучи трудоустроенной.

Но сейчас Катарина не понимала связи между её образованием и молодой нервной особой.

- Юлия.

Катарине захотелось прервать разговор. Она демонстративно посмотрела на высокий, но весьма узкий, балконный проем, красноречиво давая понять, что предпочитает остаться одна.

Жест остался без внимания.

- Говорят, что вы - эксцентричная женщина… И увлекаетесь тем, что не положено молодым леди…

Вот тут Катарина рассердилась. Сложила руки в замок на животе и более пристально посмотрела на мисс Невитли.

Её увлечения и пристрастия – только её личное дело. И она никому – больше никому! – не позволит вмешиваться в свою жизнь и перекраивать её.

- О многих говорят разные глупости, - как можно холоднее заметила Катарина.

- Вы обиделись? – снова робко спросила Юлия. – Да, обиделись… Простите, я не хотела.

Девушка выглядела откровенно жалко, и Катарина воскликнула в сердцах:

- Ради Бога, перестаньте постоянно извиняться. Говорите уже, что вам от меня нужно?

Девушка повела худыми плечами и облизнула губы. Жест волнения.

- Ещё говорят… - продолжила она, - что ваш дед был известным знахарем… Колдуном.

Катарина едва сдержала гневный вздох.

Ну, вот и здесь. Снова.

Меньше всего в разговоре ей хотелось затрагивать своего деда. Девушка не верила слухам, окружавшим его при жизни, и хотела покончить с ними теперь.

- Юлия, - её голос прозвучал сухо и отчасти сердито. – Моего деда давно нет в живых. Его сожгли революционеры, как колдуна. Так что будет лучше, если мы…

В этот момент с противоположной стороны залы к балкону направилась сама хозяйка с незнакомым мужчиной. Заметила это и Юлия, оттого, наверное, судорожно зашептала:

- Я могу с вами поговорить? Могу?… Но не здесь. Потом… У вас… Могу?

На неё было больно смотреть, синие круги отчетливо проступили под глазами, и Катарина, сжалившись, кивнула.

- Когда?

- Я всю последующую неделю буду дома. Приходите, когда вам будет удобно. Мой адрес…

- Я знаю, где вы проживаете.

В этот момент хозяйка, сопровождаемая неким господином, подошли ко мне, и мисс Невитли, кивнув, отошла.

Весь следующий день Катарина думала о встрече с мисс Невитли и ждала, что она вот-вот постучит в дверь ее квартиры, но никто так и не нарушил тишину, становящуюся вполне привычной.

Как ни пыталась, сосредоточиться на работе так и не удалось. Мысли снова и снова возвращались к этой несчастной девушке. Теперь можно было сказать с уверенностью: Юлию Невитли что-то тревожило, не давало покоя, не позволяло веселиться и радостно щебетать, как её сверстницы. Видимо, именно желание рассказать о своей проблеме привело ее к Катарине. Хотя, непонятно, почему именно к ней. Они были едва знакомы. Катарина старше, а Юлия вполне годилась ей в дочери. Искала совета умудренной опытом женщины? Маловероятно. Здесь было что-то другое. Недаром она упомянула деда-колдуна. Хотя Катарина по-прежнему продолжала надеяться, что ее предок здесь ни при чем.

Так в ожидании прошло несколько дней. Юлия не приходила, и Катарина, в конечном итоге, решила, что у нее все наладилось, и недавний будоражащий разговор стал лишь мимолетным порывом, не более. Дела с переводом древних манускриптов постепенно продвигались, и Катарина с головой уходила в любимое занятие. Впереди замаячили новые горизонты, и она с завидной готовностью бросилась к ним. Даже пришлось немного приказать себе поубавить пыл, напомнив, что столь кропотливая работа требует осторожности и щепетильности. Чтобы не наделать ошибок, например, в переводе двояких по смыслу слов.

Откинув прочь невеселые мысли, Катарина принялась за перевод. И в скором времени уже не могла различить, что сейчас – день или ночь. Спала, ела и снова садилась за письменный стол. Знакомые не беспокоили, и Катарина старалась отлучаться только по самым необходимым причинам. Поэтому невольно вздрогнула от стука, а когда открыла дверь - увидела бледное лицо Юлии Невитли. Чего греха таить, она совсем забыла об этой девушке, и новая встреча стала настоящей неожиданностью. Прошло около двух недель после того странного разговора.

- Вы меня не ждали, да? – догадалась она.

- Почему же, Юлия, ждала, - ложь легко сорвалась с губ, - проходите, не стойте за порогом.

Девушка робко вошла и огляделась по сторонам. Катарина невольно улыбнулась и принялась складывать на полу разбросанные бумаги в высокие стопки и смущалась, поясняя:

- Прошу вас, не обращайте внимания на беспорядок. Никак не приучу себя к аккуратности, ничего не могу с этим поделать, люблю, чтобы всё необходимое находилось под рукой.

Как только Катарина освободила кресла, Юлия села в одно из них и смиренно сложила руки на коленях. Её яркая, броская внешность мало сочеталась с робостью.

Девушки обменялись несколькими незначительными фразами, и тут мисс Невитли неожиданно спросила:

- Вы, конечно же, были знакомы с Родриго Берне?

Катарина нахмурилась. Показалось или в голосе Юлии на самом деле прозвучал вызов? Может, она подобным образом пыталась преодолеть смущение?

- Да, мне довелось быть с ним знакомой, - сдержанно произнесла Катарина. – Я считала его талантливым и перспективным молодым человеком. В нём было столько амбиций… Неудивительно, что он занимался политикой и общественной жизнью. Поэтому для меня было большим потрясением узнать о его трагической смерти. Признаться, всегда становится обидно, когда умирают такие молодые люди, как месье Берне.

Юлия опустила голову и часто заморгала, точно сдерживала подступившие к глазам слёзы.

- А вы, вы с ним были знакомы? – спросила Катарина, и когда она кивнула, то задала следующий вопрос, показавшейся в тот момент таким естественным: - Вы его любили?

Мисс Невитли тотчас встрепенулась и вся подалась назад.

- Нет! – поспешно воскликнула она и уже более спокойно добавила: - Нет.

Катарина внимательно посмотрела на нее, но так ничего и не смогла понять. Спустя минуту Юлия заговорила приглушенным шепотом, постепенно сбиваясь и едва не заикаясь:

- Мисс Катарина, я… боялась его, - сделала она признание. – Не мне говорить вам о его внешности. Согласитесь… согласитесь, в нем было что-то бунтарское, даже демоническое. Эти черные волосы, глаза цвета бури, а рост и казавшаяся нечеловеческой сила, которой он обладал… Я однажды видела, как он, шутя, согнул железный прут толщиной в палец. Я боялась его, хотя… хотя не думаю, что он причинил бы мне вред, я имею виду физический, но… - девушка не могла сдержать эмоций и закрыла лицо руками, а через пару секунд снова принялась рассказывать: - Дело в другом, понимаете, в другом! Мы с ним познакомились на рауте в честь юбилея отца, вы тоже там были.

- Да, была, но я что-то не могу припомнить, чтобы там был Родриго.

- Он пришел поздно, к концу ближе. И сразу ко мне. Как только нас представили, он больше от меня не отходил, - Юлия замялась. Катарина участливо кивнула, понимая, как трудно делать такие признания. – Не отрицаю, мне были приятны его ухаживания, его внимание. Я видела, как к нему тянутся люди. Но в то время мне нравился другой молодой человек. Ну, вы понимаете, о чем я говорю?

- Прекрасно понимаю.

По мере ее рассказа беспокойство в душе Катарины Кабье росло. Слова Юлии меньше всего походили на кокетство юной леди. В её глазах был страх, не наигранный, а самый настоящий. И это настораживало и не нравилось Катарине.

- Потом ухаживания Родриго… стали более настойчивыми, даже навязчивыми. Вы не представляете, какой тут начался кошмар! Я и не думала, не предполагала, что человек способен так любить… - Юлия Андреевна сглотнула подступивший к горлу ком. – Его любовь обжигала, была наказанием… Он ревновал ко всем, никого не подпускал ко мне, начал преследовать. Куда бы я ни пошла, он непременно был там. А потом стал угрожать.

Зная буйный характер месье Берне, Катарина не сильно удивилась словам Юлии. Родриго, если сильно чего-то хотел, мог пойти на любой рискованный шаг. Он и в самом деле был немного необуздан, этого нельзя не признать.

- Угрожать вам? – уточнила Катарина.

- Нет, нет, - поспешила разуверить девушка. – Я говорила, он не причинял мне вреда. Он угрожал тем молодым людям, что добивались моей дружбы. Мне он только говорил… - она нахмурилась, и ее высокий лоб прорезали морщинки. – Говорил разные слова, на которые я сначала не обращала внимания, а потом сочла его едва не сумасшедшим. О нет, он не был сумасшедшим! – Лицо Юлии сделалось белее снега.

Катарине стало жаль девушку.

- Что он говорил?

Она вздрогнула.

- Сейчас я уже смутно помню. Я всегда стремилась забыть эти слова. Например, что мы с ним одной крови, что я предназначена ему высшими силами, что мы повязаны более крепкими узами, даже большими, чем брачные… Что я не смогу убежать, что всё равно буду только его… И когда он всё это говорил, то его глаза горели таким огнём… - она поморщилась и внезапно бросила: - А потом он неожиданно умер.

- По-моему, так до конца и не выяснили, что послужило причиной смерти?

- Нет. Следствие ничего не установило.

Катарина хорошо помнила, сколько слухов и кривотолков породила смерть Родриго Берне. Она была внезапной для всех, как для его соратников по политической работе, так и для едва знакомых ему людей. Это была большая потеря.

- Вы только не подумайте, мисс Кабье, я не желала его смерти, но, да простит меня Господь, я вздохнула с облегчением, - девушка еще не закончила свой рассказ. – Так я тогда по наивности думала. Однако, самое страшное началось после смерти Родриго.

Катарина вздохнула и поняла, что просто необходимо выпить по чашке чая, извинившись, отправилась на кухню. На улице начался дождь, мелкий и назойливый, отчего в квартире стало серо и тоскливо.

Когда она вернулась в комнату, то обнаружила, что Юлия, не мигая, смотрит в окно.

Катарина покашляла и протянула ей чашку с дымящимся чаем:

- Выпейте. Он настоян на травах, и вас успокоит.

- Спасибо, - поблагодарила она. – Я могу продолжать?

- Да, конечно.