Этот удивительный свет, озаряющий витражный коридор, не с чем было сравнить. Он походил на сказку, внезапно ворвавшуюся в повседневную жизнь. Глядя на цветные блики и отсветы, из головы вылетали все прочие мысли, особенно о ежедневных занятиях в библиотеке. Юному эльфийскому принцу нравилось приходить сюда ровно в час Стрекозы, когда солнце наполняло коридор этой невообразимой цветовой феерией. Образы богов, легендарных героев, битв и прочих великих событий эльфийской истории Марнуэле́на, огромного материка, приютившего в своих объятиях несколько народов эльфов, людей и гномов, оживали перед взором мальчика. Ему казалось, что он видит движения стеклянных силуэтов, возносящих дары богам, и фигур, бьющихся за возрождение мира, попранного демонами. Видит великих воинов и менестрелей, кораблестроителей и правителей, восстанавливающих мир после первой войны. И тогда принцу казалось, что он сам становится в одном ряду с ними, поднимая меч вверх, дабы вершить великие дела.

— Думалось мне о том, что юный Лоссеана́лле должен бы быть более усерден в учёбе и постижении военного искусства. Но глаза мои видят, что ты позволяешь себе пропускать столь важные для тебя уроки, — прозвучал мягкий мужской голос.

— Отец! — вскочил мальчик, едва не растеряв листы с рисунками, в которых только что пытался отобразить свои фантазии. Испуг вдруг сменился стыдливым румянцем. — Я… ненадолго… — он потупил взор и непроизвольно принялся ковырять носком узорчатого сапога мраморный пол.

— В то же время мне радостно от того, что ты интересуешься нашей историей, что так искусно изобразили великие витражные мастера в этой галерее, — высокий беловолосый эльф улыбнулся, невесомо коснувшись пальцами серебристой головы своего сына. Длинные, расшитые витиеватыми узорами одеяния приятно зашелестели, когда правитель прошёл ближе к наполненным цветовыми переливами окнам. — Ответствуй, сможешь ли ты поведать мне, кого так восхитительно отобразили наши мастера?

— Это боги, — обрадовался Лоссеаналле и подбежал к отцу, торопливо рассказывая о том, что успел выучить, надеясь получить похвалу. — Куи́ле — бог жизни, Ми́лме — богиня любви и её брат Куи́вие — бог пробуждения природы. А вот Нуруфу́ме, — мальчик произнёс его имя с некоторым трепетом, — бог смерти. И… Окхта́р, — в голосе почувствовались сердитые нотки, — бог войны.

— И что же, дозволь узнать, вызвало твоё неудовольствие к последнему имени?

— Окхтар долго не мог выбрать себе предназначение, но когда прибыл в Марнуэлен из благословенного небесного острова Силмато́ла, где живут все боги и герои, то решил, что будет богом войны и создал из тех эльфов, что жили на материке, грозных и жестоких демонов. — Лоссеаналле насупился. — Они принесли боль и страдания, обладали великими силами, и тогда оставшиеся представители эльфийского народа воззвали к богам, взмолились о помощи. Боги услышали их и послали Великое воинство, чтобы освободить Марнуэлен от демонической скверны. — Мальчик следил взглядом за историей, показанной на витражах, и голос его явно повеселел. — Воинство Силматола разгромило демоническую армию и побудило Окхтара спрятаться в ином мире, забрав с собой остатки демонов. Боги сообщили своим воинам, что смогли усыпить Окхтара силой своих заклятий, и он не сможет пробудиться. Но, чтобы запечатать тот демонический мир, велели возвести обелиски по всему Марнуэлену, сдерживающие тёмную силу. И каждую тысячу лет великие эльфийские воины и правители должны поддерживать силу обелисков, зажигая на них синее пламя. Потом, после двухсотлетней войны, начались года спокойствия и благоденствия. Многие из Великого воинства решили остаться на Марнуэлене, после чего образовалось шесть эльфийских государств…

— Думается мне, сын мой, ты в пылу своего повествования упустил один весьма важный момент в нашей истории, — прервал его слова отец. — А каким же образом, позволь узнать, образовались народы эльфов?

— Ой, — спохватился мальчик. — Посланники из Силматола и их потомки образовали великий народ эльфов Халла, самых умелых воинов и ремесленников, самых талантливых и мудрых правителей, наш народ, — приосанился Лоссеаналле. — Эльфы создали несколько королевств, но мы построили самое удивительное, Тараэлентириос, где и живём, восхваляя богов и помня свои корни. — Даже ноздри юного принца раздувались от переполняемой гордости. А после он продолжил рассказ уже спокойнее. — В северной части Марнуэлена появилось королевство Телперене́лле, основанное Тилиаэ́лом, посланником Силматола, одним из великих героев войны с демонами, избранным верховным королём. В южных морях королевство Эаринандис основал Лингвилосе, которого так же именуют Лимла́гом, Морским Змеем, посланником Силматола и героем Великого воинства. А те эльфы, что жили на Марнуэлене прежде и выжили после войны демонов, стали именоваться Ла́сгален. Им необходимо было покровительство и обучение тому свету, что нёс наш народ. Но спустя всего несколько сотен лет, они ушли за Драконий хребет, где образовали своё королевство в Белегтау́ре. Этот лес воистину огромен и потому приютил целых два королевства: в центральной части при короле Архалара́не одноимённое королевство Белегтау́р, а в юго-западной части Таур'ан'маур при властителе и герое Нурдоро́не, — он загибал пальчики, чтобы не ошибиться и не потерять счёт эльфийским территориям. Часть народа Ласгален именовали себя Идре́н и отделились ото всех, уйдя далеко на восток…

— И снова в твоём повествовании упущены весьма важные моменты, Лоссеаналле, — слегка нахмурился властитель. — Ты запамятовал упомянуть, что Идрен оказались неблагодарны, и посмели обвинить нас, Халла, в том, что наше светлое учение принижает их. Эти недостойные не имеют прав зваться Идрен, мудрыми. Именоваться Этеле́нда, изгнанными, они будут с того момента и далее. — Высокомерно хмыкнул венценосный эльф.

— Да… — замялся мальчик под взором родителя, снова принявшись ковырять носком сапога мраморный пол. — Прости меня, отец.

— Я дозволяю тебе продолжить, — махнул рукой тот.

— Часть Халла решили обосновать своё королевство на южном острове и назвали его Арнама́р. — Теперь голос мальчика звучал менее уверенно. — Также был образован город Лантасиринан на горячих источниках, куда мы ездили отдыхать на прошлой неделе.

— Коли не обратить внимания на те неточности, что были допущены в повествовании, то, в целом, основа нашей истории юному принцу известна. И всё же сего недостаточно. Позволять себе ошибочные деяния мы не имеем права. Халла самый великий народ и обязан примером своим вести тёмных и малообразованных собратьев к свету знаний Силматола. Ты наследник и посему в обязанности твои входит обучиться всему до превосходной степени. Верится мне, что наступит час, и ты превзойдёшь своего отца, тебе будет доступно то, что не удалось мне в силу некоторых причин — объединение всех эльфийских земель под своим началом. Следуй за мной, Лоссеаналле. Тебе предстоит ещё много узнать.

Юный принц сложил аккуратнее свои рисунки и, последний раз взглянув на дивные витражи, поспешил последовать за отцом.

Словарик:

Халла - народ эльфов. (в переводе с эльфийского "высокий").

Тараэлентириос - город. (пер. с эльф. "Величественный эльфийский город, обнесённый стеной с башнями")

Ласгален - народ эльфов (пер. с эльф. "Листва")

Белегтаур - огромное лесное королевство (пер. с эльф. «Великий лес»)

Таур'ан'маур - скрытое эльфийское королевство (пер. с эльф. «Лес для сновидений»)

Эаринандис - приморское королевство (пер. с эльф. «Морская невеста»)

Лантасиринан - город с частью лесных территорий (пер. с эльф."Долина Водопада»)

Лоссеаналле - в пер. с эльф. «Белоснежный дол»

Телперенелле - в пер. с эльф «Серебряный ручей»

Арнамар - в пер. с эльф. «королевская земля»

Идрен - в пер. с эльф. "мудрый"

Высокие своды проходного длинного зала приютили под самым потолком заблудившееся эхо. Стук каблуков, тихий и неторопливый, отражался и гулял меж резных колонн. Обычно эльфы ходят неслышно, однако, есть те, кто желают, чтобы их услышали. Как правило, эта черта присуща халла, народу эльфов, которые считаются самыми первыми и искусными мастерами, а также обладателями многих знаний. По крайней мере, так говорят они сами.

— Наконец-то все в сборе, — раздался надменный голос вошедшего в круглый зал.

На каменном полу была выложена искусная мозаика. Высокие кресла стояли чётко по её окружности. Статный эльф в длинных серебристых одеждах прошёл в центр. На его челе красовался замысловатый узор венца, а волосы струились по плечам серебристым водопадом. Льдисто-серые глаза осмотрели присутствующих. Найдя искомое лицо, вошедший едва заметно склонил голову в приветственном жесте.

— Светлейший, для чего ты собрал нас сегодня? — вопрос послышался с противоположной стороны.

— Я хотел обсудить с вами судьбу Белегтаура… а вернее то, что от него осталось, — пояснил властитель, обернувшись к вопрошающему. Каждый из присутствующих знал, как ценна эта территория и какие богатства хранит. — Великий Лес более не является таковым. Мы были заняты восстановлением своих городов после прошлой войны и совсем упустили из виду свержение Архалара́на, первого короля Белегтау́ра, и то, что на его место взошёл… недостойный, — презрительная гримаса испортила прекрасные черты лица. — Дикарь, посмевший захватить некогда величественный и прекрасный Лес. Теперь его стали именовать Морнтау́ром! Представляете? Чёрным! И всё из-за того безродного убийцы!..

Тут правитель Тараэлентирио́са, эльфийского города, который был построен первым в Марнуэлене после войны с демонами, и потому претендовал на звание столицы, слегка слукавил. Когда во время второй войны тёмная сила врага проникла в Великий Лес и осквернила его своим присутствием, он перестал именоваться Белегтауром. В тот период трон ещё принадлежал Архаларану. Но так легко обвинить во всех тяготах того, кого не хочется видеть среди достойных.

— Позор! — зашептали присутствующие. — Какой стыд!

Их безупречные, роскошные длинные одеяния выдавали знатность происхождения, а богатство узоров указывало на статус. Советники и прочие важные придворные чины с жаром обсуждали сказанное. За исключением разве что одного.

— Родовитый убийца тоже убийца, — заметил темноволосый эльф, вставая со своего места, и подошёл ближе. Сине-серебряные одежды заструились узорчатым шёлком. — Прошу тебя, Лоссеана́лле, не стоит сгущать краски, — он положил руку на его плечо. Тот чуть склонил голову в уважительном жесте.

— Но, властитель Тилиаэ́л, — возразил было один из присутствующих на Совете. — Ты избранный король эльфов халла и великий, могущественный военный правитель, герой войны с демонами, пришедший из Силматола вместе с Великим воинством, мы все уважаем тебя, но… — говорящий слегка замешкался, явно подбирая подходящие слова, дабы не обидеть высокопоставленное лицо. — Но мы слышали, что Морнтаур находится в руках безродного мальчишки, который во время войны посмел поднять руку на законного правителя Леса, властителя Архаларана. Он убил его и узурпировал трон!

— Не совсем так, — спокойно ответил Тилиаэл. — Да, Архаларан был убит, но из-за своей глупости. Повинуясь собственной трусости, он заперся во дворце и бросил своих подданных на растерзание оркам. А этот… как было сказано, «безродный мальчишка» оказался лидером сопротивления, которому удалось вытеснить из леса тёмную орду и спасти значительную часть народа Морнтаура, которую Архаларан оставил на произвол судьбы, — пояснил король эльфов халла. — Разумеется, тот «мальчишка», кстати, его зовут Ораферн, пришёл со своей армией спасённых им эльфов, дабы воспросить у властителя, почему он так поступил. Но мы все прекрасно знаем нрав Архаларана. — Он вздохнул и покачал головой. — Это был честный поединок по всем правилам. Архаларан не любил проигрывать и не смог бы смириться с поражением. Я был там и уже успел позаботиться о будущем Чёрного Леса. Нынешний правитель ещё юн и неопытен, но я ощущаю в нём способности, которые со временем разовьются.

— Властитель Тилиаэл, — подал голос Лоссеаналле. — Правильно ли я уразумел, что ты оправдываешь его, того дикаря? Грязный плебей откуда-то с окраин возомнил себя способным управлять целым государством? Да ещё Морнтауром, — он презрительно фыркнул.

— Я всего лишь прошу дать ему время доказать, на что он способен, — тем же ровным и спокойным голосом ответил король халла. — Коли он не сможет осилить эту науку, я лично буду ратовать за смещение его с трона. Морнтаур пострадал больше, чем многие из наших владений, и нужно ещё некоторое время, чтобы привести дела в порядок. Прошу вас не гневаться и не судить нового правителя раньше времени. Уверен, он ещё сможет нас всех удивить.

Лоссеаналле учтиво поклонился Тилиаэлу, но, судя по выражению его лица, остался при своём мнении. Это было неслыханно, чтобы безродный юнец вдруг захватил трон, но ещё большим разочарованием оказалась протекция короля халла. Шёпот эхом разносился меж резных колонн и терялся где-то под высокими сводами.

***

Как давно не выдавалось тихого и спокойного денька, когда заботы не приставали, как репей, на каждом шагу. Разгрести дебри было непросто, но сейчас, кажется, всё начало работать само. Чтобы наладить этот механизм, ушло немало лет, но что такое годы для эльфа? Лишь мгновение. Успело смениться не одно поколение людей. Однако прежнее состояние дел было недопустимо. Теперь появилась возможность выдохнуть и понаблюдать, насколько хорошо будет всё работать и где ещё потребуется корректировка. Договоры с людьми, с гномами… но тяжелее всего давались обсуждения с собратьями эльфами. Кто воспринимал всерьёз безродного, занявшего престол Чёрного Леса? Да и то, как он это сделал, подвергалось немалому осуждению.

Поначалу ничего толком не клеилось. Приходилось вычищать лес от заблудившихся орков и вникать в нюансы правления. Не всем понравилась сменившаяся власть. Кто-то решил покинуть Морнтаур и поселиться в других эльфийских владениях за Драконьим Хребтом, кто-то предпочёл остаться и выждать, что будет дальше, кто-то открыто высказывал своё недовольство, сотрясая воздух, а кто-то решил поддержать молодого правителя, посчитав его аргументы достаточно весомыми. Но никто не бросил открытый вызов. По негласному правилу эльфы старались не причинять летального вреда друг другу. Но это не относилось к дуэлям. Раз уж дело дошло до выяснения отношений с помощью меча, значит, прочих разумных доводов уже не осталось. Однако, находились и отступники, пожелавшие устранить нового короля, не прибегая к поединку, а подобравшись к нему во сне. Но не так-то просто убрать с дороги того, кто закалён в бою и окружён соратниками.

На массивном письменном столе стоял магический светильник, изготовленный в виде цветка морозника из кусочков разноцветного стекла. Его света вполне хватало, чтобы осветить рабочий стол и пару шкафов по бокам, где хранились документы и книги. Высокое кресло, изготовленное из части старого дерева, имело спинку в виде переплетения ветвей. В нём король проводил множество часов, перебирая бумаги. Позади висела шпалера любимого зелёного оттенка с серебристым растительным узором. По другую сторону комнаты располагался камин с двумя креслами и столиком, а также угловой маленький шкафчик для напитков. Но сделать передышку за бокалом вина пока не представлялось возможным.

Орафе́рн закрыл очередную учётную книгу и выдохнул. Кажется, теперь всё, можно немножко расслабиться. Ге́ллионн учтиво постучался и приоткрыл дверь, неся на подносе чашу с ягодным настоем и выпечку.

— Что-то мне подсказывает, что мой король голоден, — улыбнулся эльф и приблизился к столу, освобождая его от бумаг свободной рукой, чтобы правитель мог приступить к трапезе.

Дворецкий был услужлив, приятен в общении, всегда вежлив и, что самое важное, — верен тому, кого считал достойным. Его путь начался ещё при дворе Архаларана, однако Ораферну удалось расположить его к себе. Геллионн видел, как юный король старался позаботиться обо всём и обо всех, чтобы эльфы ни в чём не нуждались, видел, как тот пытался защитить свой народ, и решил помочь, а со временем очень привязался к нему. Как и многие эльфы, дворецкий Морнтаура был хорош собой, правда, намного старше Ораферна, но, как известно, возраст эльфа определить непросто, если у вас нет возможности с ними близко общаться.

— О, спасибо, весьма кстати! — король потянулся в кресле, разминая затекшие плечи.

— Как я понимаю, на днях мы ждём гостей? — спросил дворецкий.

— Да, Тилиаэл обещался быть. Может, решил забрать своих соглядатаев? — правитель Морнтаура презрительно фыркнул.

Король халла оставил в помощь юнцу двух своих советников, чтобы они помогли тому разобраться в особенностях государственных дел. У Ораферна же они сразу вызвали неприязнь, так как слишком навязывали свою точку зрения. Свободолюбивому охотнику это не нравилось, поэтому он сам стал штудировать увесистые фолианты, чтобы научиться всему необходимому поскорее, уж очень хотелось избавиться от этих эльфов. Тилиаэла юный хозяин леса очень уважал, ведь он единственный, кто из халла поддержал его и даже взял под своё крыло.

— Должен заметить, что в последнее время они не сильно поучали, мой король.

— А ты, как всегда, в курсе всего, что происходит во дворце, да? — усмехнулся Ораферн и запил булочку ягодным настоем.

— Это моя работа, — невинно развёл руками дворецкий.

Тилиаэл прибыл в сопровождении десятка своих воинов. В мирное время больше и не требовалось. Собственно, он хотел узнать о том, как теперь обстоят дела в Чёрном лесу. Ораферн принял его радушно. Иначе и быть не могло, ведь Тилиаэл являлся не просто покровителем, а наставником, тем, кто верил, что безродный юнец сможет выучиться и стать достойным правителем, когда ни один другой халла в это не верил. Впрочем, Ораферн показал, на что способен, и оставленные ему в помощь и назидание эльфы подтвердили в своём отчёте то, что молодой король освоился со своей новой ролью.

Два правителя уселись в кресла с витыми высокими спинками, стоявшими друг напротив друга, разделяемые небольшим круглым столиком. Вся эльфийская мебель так или иначе включала в себя некую витиеватость. Часто это были украшения в виде переплетения корней или ветвей, в некоторых случаях небольшие, но обязательные. В камине стояли магические кристаллы, дающие свет. Иногда там разводили огонь, но сейчас в помещении уже было достаточно тепло, да и эльфы не страдали от холода по природе своей.

— Что же, ты во многом преуспел, — заключил король халла. — Но ещё есть, куда расти, — по-отечески улыбнулся он. — Только уже самостоятельно. Так что помощников своих я забираю. Позволяю собираться, — он кивнул советникам, те поклонились и удалились из кабинета, где Ораферн отчитывался перед гостем. — Но посетил я тебя не только за этим, — после выхода «лишних ушей» Тилиаэл нахмурился. — Терзают меня подозрения, и на то есть ряд причин, что мирное время не вечно. Враг не повержен, он отступил, и живёт во мне уверенность, что наращивает свои силы. Поэтому призываю и тебя к бдительности. Мы должны быть готовы к новой атаке. Пойдёшь ли ты за мной, если позову на войну?

— Да, — не раздумывая, ответил Ораферн, утвердительно кивнув. — За тобой я бы пошёл даже в пасть к дракону, — затем взгляд его изменился, стал более лукавым. — Если, конечно, у тебя есть план, как его победить изнутри, — оба тихо посмеялись.

— Тогда, — Тилиаэл поднялся с кресла. Собеседник последовал его примеру, — я могу рассчитывать на тебя, Ораферн. И я рад иметь союзника вроде тебя. Вот только вооружение твоих подчинённых меня несколько омрачает. Могу прислать тебе хорошего кузнеца, он научит твоих эльфов ремеслу, но отколь добывать железо — это уже решай самостоятельно.

— Есть у меня пара идей на этот счёт, — задумался лесной король. — Правда, это потребует некоторых усилий, но, думаю, получится.

— Превосходно. В данный момент нам также необходимо увеличивать нашу военную мощь.

— Но не раньше ужина, — вновь по-доброму улыбнулся хозяин дома, приглашая дорогого гостя в обеденный зал.

Король халла погостил всего пару дней и отбыл, оставив своего подопечного разбираться с делами насущными.

А дел насущных накопилось немало, ведь совсем скоро ожидалось начало праздника «Даву́р». С эльфийского это переводилось как «Ночь огня». Эльфы украшали деревья и дома алыми, жёлтыми и оранжевыми лентами, плели венки из трав, готовили угощения и главный напиток — «Весенний мёд». Вся ночь проходила в обрядах, песнях и танцах. Лесной народ всегда любил повеселиться, и такие большие события отмечали со всем размахом эльфийской фантазии.

Ораферну нравилось смотреть на подготовку к торжеству. В воздухе витало предвкушение чудесного празднования, лёгкое волнение и нетерпение увидеть его во всём великолепии. Поэтому он частенько наведывался в поселение, где шла подготовка под предлогом вызнать, не нужно ли чего ещё для торжества. Девушки, репетирующие танцы, заметив его любопытный взгляд, смущённо хихикали и весело выпроваживали короля, утверждая, что он всё увидит на празднике, а пока не стоит подглядывать. Он улыбался в ответ и смиренно удалялся, улавливая ещё какое-то время своим чутким слухом весёлый перезвон девичьих голосов, обсуждавших его персону. Что и говорить, девушкам он всегда казался весьма привлекательным.

Геллионн обычно сопровождал правителя и тихо радовался, видя его в хорошем расположении духа. Они следовали к деревне, где домами эльфам служили величественные деревья, чьи стволы принимали ту форму, которая была необходима хозяевам такого дома, как внутри, так и снаружи. Между ними обычно развешивали гирлянды из лент, а двери украшали венками из трав и цветов.

Из приятных дум выдернули крики поодаль:

— Туда! Туда убежал! Лови! Да не туда! Ай! Ушёл! — переполох сильно заинтересовал, и Ораферн, переглянувшись с дворецким, ускорил шаг.

Когда эльфы прибыли на место, их взорам предстала весьма грустная картина: гирлянды, развешенные между домов-деревьев, были сорваны и валялись на земле, а некоторые разодраны в клочья. Котёл, где варили напитки, перевёрнут, выставленная на длинный стол посуда разбросана и местами побита. Неудивительно, что жители поселения были рассержены и гонялись за кем-то.

— Что тут происходит? — нахмурился Ораферн.

К нему тут же подбежал один из местных и поклонился, приветствуя.

— Какая-то тварь забралась к нам и устроила погром! Оборвала все ленты и выпила целый бочонок весеннего мёда! Мелкая и ужасно быстрая! — проговорил эльф взволновано. — Даже нашим охотникам тяжело её изловить! Мечется, как молния!..

В этот самый момент нечто размером примерно с крысу или чуть больше едва не влетело прямо в голову короля, но он успел отшатнуться. Геллионн в этот момент попытался поймать тварь рукой, но не сумел. Существо пронеслось настолько быстро, что ловкие пальцы дворецкого сумели схватить только воздух. Там, где скрылось нечто, послышался встревоженный крик. Эльфы метнулись туда и увидели, как несколько соплеменников застыли, не в силах пошевелиться. Они могли разговаривать и ругаться (а кто бы не стал в такой ситуации?), но двинуться с места оказалось невозможным.

— Несите сеть, — скомандовал Ораферн и осмотрелся.

Эльфы хранили запасы в погребах, вырытых в земле и закрытых тяжёлой крышкой, часто замаскированной под бугорок или холмик с травами. Это делалось для того, чтобы враг не сразу мог найти, чем поживиться в поселении. Один такой погреб оказался приоткрыт, потому как из него доставали продукты для праздника и ингредиенты для напитков.

— Откройте погреб как можно шире, выносите оттуда всё, кроме одного бочонка с мёдом. Геллионн, собери гирлянды из лент. — Когда всё было выполнено, король обмакнул ленты в медовый напиток и привязал один конец к дереву, а второй к крюку в погребе, натянув верёвку. Сеть установили позади, поодаль, чтобы тварь не вышла из окружения. — Гоните это сюда, потом захлопните крышку. Геллионн, мы вниз, — махнул он и залез в погреб. Дворецкий последовал за ним.

Ждать пришлось недолго. Вскоре послышались крики загонщиков, дёрнулась гирлянда из лент, натянулась сильнее, задрожала, а потом что-то метнулось внутрь, и хлопнула крышка. Стало темно… И тут вспыхнули глаза, а затем и спина твари… Стало достаточно светло, чтобы как следует её рассмотреть. Это было странное существо, покрытое чешуёй. Большие глаза на круглой кошачьей мордочке ярко светились жёлтым светом, поигрывая алыми искорками. То ли опущенные уши, то ли роговые отростки украшали голову, лапы имели схожесть с драконьими, с крупными когтями. Сияющий гребень на спине также наводил мысли об огнедышащих ящерах, как, впрочем, и небольшие крылышки.

— Дракон… кошка? Дракошка? Или Дракот? — усмехнулся Ораферн.

— Мой король, я не могу пошевелиться… — вдруг сообщил стоявший рядом Геллионн.

— Ах вот ты как… — король сделал шаг вперёд. Тварь зашипела, будто и впрямь была кошкой, затем захлопала крылышками, но не слезла с бочки, на которой сидела. — Откуда ты такой взялся? Напуган? — подходил всё ближе и ближе.

— Мой король, будь осторожен, оно опасно… — предупредил застывший дворецкий.

— Да, но я всё равно могу двигаться, — ещё один шаг.

Дракот завертелся на бочке, снова попытался напугать, но это не возымело действия. Ораферн сорвал пару лент с гирлянды и протянул существу. Зверёк явно заинтересовался, но страх не позволял двинуться навстречу. Когда король оказался совсем близко и присел на широкую доску, служившую полкой, тварюшка выхватила из рук ленты, смоченные в медовом напитке, и принялась жадно их жевать где-то за бочкой. Когда кусочки ткани были уничтожены, существо вновь показалось и, приблизившись к протянутой руке, обнюхало её. Но стоило пальцам шевельнуться, как испуганный зверь впился зубами в руку.

— Мой король! — Геллионн подался вперёд, как только с тела начало сходить оцепенение.

— Ничего, — Ораферну потребовалось усилие воли, чтобы не отдёрнуть руку. Почувствовав вкус крови, дракот словно опомнился, сбавил яркость свечения и принялся зализывать рану. — Откуда ты такой взялся? — Странное ощущение вдруг возникло, словно некая связь, природу которой трудно было понять.

— Рана… — дворецкий, наконец, смог двинуться и осторожно приблизился.

Существо вновь зашипело и, прыгнув на плечо лесного короля, спряталось под его волосами.

— Щекотно, — хмыкнул тот и взглянул на друга. — Не волнуйся, уже зажило, — он продемонстрировал руку, на которой не осталось и следа от укуса. — Видно, слюна этой дракошки обладает целительным свойством. Интересно, откуда она взялась, но, кажется, с ней вполне можно договориться.

— Я чувствую чужеродную магию. Не стоит оставлять это возле себя, — предупредил Геллионн. — Позволь мне разобраться… — он сделал ещё шаг и протянул руку к золотисто-русым волосам, из-под них послышалось шипение, и маленькие глазки вновь сверкнули. — Мой король… я… снова не могу пошевелиться.

— Ты его напугал, — вздохнул Ораферн и легонько прижал существо ладонью, чтобы тот присмирел. Дракот заворчал, но послушался. — Пора выбираться, — Эльфийские глаза улавливали мельчайшую толику света и могли неплохо ориентироваться в темноте, но в полном мраке и им было непросто. А существо окончательно перестало светиться.

После инцидента с неизвестным существом эльфам пришлось восстанавливать разрушенное, прежде чем продолжать подготовку к празднику. Да, это вызывало недовольство, но король пообещал заняться перевоспитанием тварюшки, а значит, подобных случаев больше быть не должно.

Вечер опускался на лес, обволакивая его нежной туманной дымкой. Мир под кронами древ окрашивался в закатные цвета совсем ненадолго, и ласковый сумрак быстро сменялся ночной прохладой. Лес наполнялся огнями и музыкой, танцами и весельем. Звуки флейты, лютни, звон бубенцов разносились меж высоких стволов, уводя за собой в весёлый хоровод звонких голосов. Прекрасные эльфийки в лёгких нарядах кружились вокруг высокого дерева, обвитого лентами. Они в танце подхватывали разноцветные отрезки ткани, распутывали древо, освобождая венок из трав, который должен был после этого опуститься по стволу вниз.

Позже девушки вышли на поляну, зажигая огни в небольших полукруглых подсвечниках, и начали танец «Весеннего Пламени». Они двигались красиво и грациозно, стараясь не затушить своими движениями свечи. Музыка вела танцовщиц за собой, кружила их, словно лёгкие лепестки вишни, сорванные весенним ветром. Зрелище завораживало, и каждый мог по достоинству оценить пластику юных дев, хранивших огонь в своих руках. Когда же танец подошёл к концу, они встали вокруг подготовленного кострища, к которому эльфы-юноши поднесли венок из трав и поместили его в центр.

— Я рад приветствовать всех вас на нашем весеннем праздновании! — Ораферн встал со своего места, держа в руках кубок с традиционным медовым напитком. — Да придаст нам силы Весенний огонь! Да выполнит он наши желания! Пусть он и дальше горит в наших сердцах! Да начнётся Ночь Огня! Да прибудет с нами Давур! — торжественно произнёс лесной король.

— Давур! Давур! — словно эхом разнеслись его слова в устах собравшихся эльфов.

Улыбки, звук соприкасающихся кубков, смех и музыка.

Ожидавшие сигнала девы опустили свои свечи в кострище, и огонь занялся, подхватил сухие ветки и взмыл вверх, искрясь и танцуя под звуки флейт, арф и лютен. Собравшиеся пили Весенний мёд, пели и танцевали, смеялись, общались и наблюдали, как танцоры сменяют друг друга у костра. Позже они взялись за руки и в три круга опоясали пламя в весёлом хороводе. Их тени бегали по стволам деревьев, а звонкие голоса разбивали ночную тишину. Некоторые находили себе пары и скрывались в лесной темноте, дабы насладиться пламенем своих сердец или видом светящихся крыльев чёрных бабочек. Их фиолетовые огни виднелись меж высоких стволов всю ночь, поражая своей необычной, мистической красотой.

Ораферн то и дело ловил на себе лукавые взгляды девушек и, порой, отвечал им тем же. В конце концов, те, что посмелее, вытащили лесного правителя в круг танцующих, крепко сжав его пальцы в своих. В хороводах закружились робкие желания и мечты, опьянённые надеждой на воплощение, ведь эта ночь была особенной. Стайка весёлых эльфиек оттеснила молодого короля, уговорив его поиграть с ними в прятки на поцелуи. Надо сказать, что прятались девушки не слишком старательно, ведь каждой из них хотелось испытать прикосновение пылких губ венценосного эльфа и растаять в его крепких мужских объятиях.

Когда забрезжил рассвет, а ночной огонь медленно угас, Ораферн возвращался во дворец. Вдруг среди деревьев он заметил знакомый силуэт. Тёмно-зелёное платье и огненно-рыжие вьющиеся волосы привлекли внимание и напомнили о давно минувших днях.

— А я уж думала, мимо пройдёшь, — лукавые нотки голоса убедили лесного короля в том, что он точно знаком с той, к кому повернул свои стопы. Эльфийка обернулась. Золотисто-карие глаза смеялись.

— Сауириэ́ль? — в голосе эльфа чувствовалось неподдельное удивление. — Ты ли это? Но… как? — он пробежал глазами по силуэту старой знакомой, дабы убедиться, что это действительно она. — Сколько лет прошло… — улыбнулся и подошёл ближе.

— А ты вон каким важным стал, — она сделала шаг навстречу и осторожно взяла его за руки.

— Я не смог тебя найти тогда… и думал, что ты погибла во время войны… — нахмурился он.

— Как видишь, жива и полна сил. Мне пришлось покинуть тебя, не объяснив… прости, — девушка вздохнула. — Но теперь я вернулась и надеюсь на твою благосклонность. Откровенно говоря, — глаза вновь блеснули лукавыми искрами, — было немного завидно наблюдать за твоей игрой в прятки. Но я решила не мешать.

— Ты видела? — было несколько неловко, и молодой правитель подбирал слова, чтобы как-то объясниться, но ничего толком не приходило в голову. — Ну… это так… Мне бы хотелось узнать, где ты была и почему не дала о себе весточки, — решение переменить тему показалось наилучшим вариантом.

— Я всё тебе расскажу, — она слегка попятилась, потянув его за собой. — Но не здесь…

Ораферн усмехнулся, но пошёл следом за рыжей эльфийкой, что манила его вглубь леса своей игривой улыбкой и нежными прикосновениями.

***

Мрак поглощал собой всё пространство, кроме небольшого участка трона, что вырвал себе робкий источник света. В помещении чувствовался озноб… но не оттого, что не хватало тепла, а потому, что тот, кто восседал на троне, вальяжно закинув ногу на ногу, источал холод и презрение ко всему живому. Богато украшенные сапоги виднелись из-под бело-серых одежд. Ухоженные руки возлежали на мраморных подлокотниках, изготовленных в виде двух рычащих голов зверей.

— Всё готово? Можешь выполнять, — свет блеснул на перстнях, когда высокомерный взмах руки отправил подчинённого прочь. — Ох, Ораферн, — в темноте блеснула улыбка. — Ты станешь моим лучшим творением! — а после воцарилась тишина, затерявшаяся во мгле.

Словарик:

Архаларан - первый король народа эльфов ласгален в королевстве Белегтаур

Морнтаур - королество эльфов ласгален. (пер.с эльф. "Чёрный лес" (бывший Великий лес))

Тилиаэл - военный король эльфов халла, объединивший все народы эльфов ради битвы с врагом

Поверьте, ночной порт — это не то место, где хочется оказаться совсем одному. Никакой романтики нет в затихших тёмных доках и в торопливых шагах по деревянному пирсу. Особенно, когда кажется, что, как минимум, две пары глаз наблюдают за тобой. Скрип досок под своими же сапогами кажется неестественно громким. Страх мурашками пробегает по спине и вцепляется в затылок холодной рукой. Обернувшись, ты никого не видишь, но колотящееся в груди сердце подсказывает, что это лишь на мгновение. «Беги… беги…» — шепчет оно с каждым новым ударом. И ноги сами несут вперёд к той спасительной лодке, где тебя ждут, где ты будешь уже не один. Тусклый огонь впереди даёт надежду. Знакомые лица, с которыми прежде договорился о сопровождении на корабль, на данный момент становятся роднее всех родных. Как только ты садишься в лодку, прижимая к себе вещевой мешок с ценным грузом, и видишь, как работают вёсла, а причал остаётся позади, на сердце робко проклёвываются ростки радости и становится легче дышать. Спасение… О борта бьётся чёрная вода, и так хочется обернуться… Короткий взгляд на пирс… силуэт, стоящий во мраке и провожающий взглядом уходящую добычу, подтверждает все твои опасения. Но стоит сморгнуть, и уже никого нет, лишь пустота и жёсткие тени портовых зданий. И тут же радость куда-то исчезает, оставляя вместо себя тревогу.

***

Лесной король лежал на кушетке в библиотеке, закинув ноги на подлокотник. На его груди покоилась недочитанная ночью книга, а на лице лежали несколько рукописных листов, вздрагивающих от дыхания. Сквозь узкое высокое окно пробивался утренний свет. Дворецкий вошёл тихо, как умел делать только он, неся на подносе одной руки завтрак для правителя. Подойдя вплотную, он осторожно снял с лица Ораферна письма.

— Геллионн, как ты думаешь, что за ценный груз может везти Сверр, чтобы так беспокоиться за свою жизнь? — однако хозяин леса не спал и даже не удивился присутствию друга, видно почувствовал его, несмотря на все старания прислужника.

— Раз он не пишет об этом даже моему королю, значит, это что-то очень важное, и его опасения не беспочвенны, — заключил он. — Но прежде я всё же предлагаю позавтракать, — поднос с выпечкой и ароматным ягодным отваром опустился к венценосному эльфу.

Тот принюхался, а после сел, отложив книгу на сиденье подле себя.

— Он просит встретить его через два дня в Кьярва́ле. Думаю, что сделаю это лично, — Ораферн принялся за трапезу, продолжая хмуриться, обдумывая план действий.

Дворецкий же достал откуда-то гребень и привычными движениями принялся приводить растрепавшиеся волосы короля в порядок.

— Я бы посоветовал взять кого-то с собой. Если Сверр прав в своих опасениях, то может понадобиться дополнительная помощь, — заметил Геллионн.

— Разумно, — согласился король, поедая завтрак. — Кстати, ты не видел Мерили́н?

— Как я понял, она отправилась к знакомым в Южное поселение, — дворецкий завязал волосы Ораферна на привычный манер и забрал опустевший поднос. — А что, в ночь Давура ты встретил кого-то особенного и теперь хочешь пересмотреть ваш договор с Мерилин?

Король поперхнулся и долго откашливался, постукивая себя кулаком по груди. Геллионн довольно улыбнулся, поняв, что попал в точку. Он пообещал сообщить, как только прежняя фаворитка окажется во дворце.

Учитывая, что среди придворных дам король считался самым лакомым кусочком, то они время от времени устраивали между собой ссоры на тему того, кто же из них достойна быть рядом с ним. Пришлось ему самому разобраться с этим вопросом и установить некий временный договор. Благодаря ему лесной хозяин выбирал себе спутницу на определённый срок и мог продлевать его, если их обоих устраивали эти отношения. А мог сменить фаворитку по истечении времени и выбрать другую. Поэтому, когда временный договор подходил к концу, придворные дамы оживлялись и проявляли к королю особый интерес, в надежде, что он выберет кого-то из них. Нет, здесь никто не говорил о любви, лишь о приятном времяпрепровождении вместе. Некоторые эльфийские дамы рассчитывали на более длительные отношения с перспективой стать венценосной особой, однако, временный договор остужал их стремления в самом начале. После установления этого правила сменилось всего две фаворитки. Мерилин была второй из них и удерживалась на этом месте уже два срока. Но этот период подходил к концу.

***

В Кьярвале в этот день проходило знаменательное событие — свадьба старшего сына главы города, поэтому все улицы гудели от музыки и танцев, в каждом баре наливали одну бесплатную кружку для вновь прибывших за здоровье молодых. Местные выпивохи, пока не обходили все таверны в округе, не успокаивались, а после засыпали либо за одним из столиков, либо прямо под дверями очередного питейного заведения. К вечеру, правда, шума поубавилось, но крики во славу молодых всё ещё встречались.

Эльфы въехали через западные ворота верхом. Дабы не привлекать к себе излишнего внимания, они прикрылись людскими плащами с капюшонами, сшитыми из грубой серой ткани, которая часто встречалась в этом регионе. Всадников было всего пятеро: сам Ораферн, воительница Эльдаэ́н, которая знала короля ещё до вступления на престол и помогала ему в войне с орками, двое из особого эльфийского отряда и самый молодой Та́лион, вероятно, взятый на всякий случай, чтобы следить за лошадьми. Собственно, на него и возложили эту задачу, когда вся группа спешилась. Двое тут же исчезли в толпе, чтобы занять наиболее выгодные позиции по ходу продвижения своего правителя, а Ораферн со спутницей отправились в таверну «Старый Кит», где и была оговорена встреча.

Сверр сидел за столиком с кружкой пива и нервно поглядывал на входную дверь. Встреча должна была состояться под вечер, и он уже вступал в свои права, но ещё недостаточно окутал город. Время от времени пальцы отстукивали по столу ритм биения взволнованного сердца. Фигуру мужчины скрывал обычный серый походный плащ, из-под которого выглядывала льняная выцветшая рубаха. Единственное, что привлекало внимание — это загорелая и обветренная кожа при русых волосах и небольшой бороде. Это выдавало в нём путешественника.

В заведение то и дело вваливались весёлые пьяные компании, выкрикивая поздравления молодым, но того, кого с нетерпением ждал Сверр, всё не было. Наконец, к нему подошёл юный прислужник и сообщил, что кто-то ожидает путника у задней двери. Тот едва не подскочил, но сумел сдержать свой порыв и, прихватив вещевой мешок, отправился следом за мальчишкой.

Когда Ораферн шагнул в таверну «Старый Кит», то сразу почувствовал неладное. Беглый взгляд не обнаружил искомого лица.

— Что-то не так, — сообщил он стоявшей позади эльфийке.

Та кивнула и удалилась, а король подошёл к барной стойке.

— Милейший, — обратился Ораферн к протирающему кружку мужчине, — не видел ли ты тут одного человека с загорелым лицом?

— Видел, — кивнул тот. — Кажется, он кого-то ждал. Вышел через чёрную дверь, — указал мужчина на второй выход, через который обычно в таверну доставлялись продукты и пиво.

— Благодарю, — эльф быстрыми шагами пересёк расстояние до второй двери и, оказавшись в переулке, увидел Эльдаэн.

— Его, видно, оглушили и перетащили в телегу, — рассказала она, прочитав следы на дороге. — Я сообщила остальным, чтобы рассредоточились… — в это мгновение взглянула на кожаную тесёмку на руке. — Повозка ушла к западному выезду!

Оба, не сговариваясь, ринулись обратно к лошадям коротким путём через дворы и крыши, перемахивая через заборы с лёгкостью дикой кошки. Оказавшись верхом, они понеслись к Западным воротам города.

Тем временем, телега уже покинула его пределы. Стража не обратила внимания на «пьяную» компанию из четырёх человек, оравшую похабные песенки вперемешку с поздравлениями молодым. Охранники, вероятно, посчитали, что чем меньше дебоширов в городе, тем лучше. Когда же прискакала погоня, то ворота уже собирались закрывать. Стражник перегородил дорогу лошадям, и те недовольно заржали и затоптались на месте, протестуя перед остановками. Всадникам пришлось придержать капюшоны, чтобы те не слетели.

— Ворота закрываются на ночной период. Вам лучше найти ночлег в городе, — сообщили путникам.

— Здесь проезжала телега с несколькими мужчинами? Был ли среди них светловолосый с загорелой кожей? — сдвинув брови, спросил Ораферн.

— А если и так, тебе-то что?! — вызывающе произнёс стражник, перехватив поудобнее копьё.

— Вы только что проворонили похищение человека. В ваших интересах не преграждать нам путь, — сурово отозвался лесной король.

— Смотри… — второй стражник опасливо подёргал товарища за плащ, — лошади… лошади без узды, — тихо прошептал он.

— Эльфы? — так же тихо озвучил свою догадку охранник и окриком остановил остальных, закрывавших ворота. — Выпустите их!

О лесном народе тут могли говорить разное, но никто не хотел с ними ссориться, ведь все знали, что эльфы Чёрного Леса не дают своих в обиду. А других длинноухих в этих краях не видели.

Солнце почти скрылось за горизонтом, бросив на края облаков последние алые краски. Лошади пустились вскачь, как только открылись ворота. Люди считали эльфийских коней заговорёнными, потому что они будто бы понимали речь своих всадников, не давались другим и носились по открытой местности быстрее прочих. А ещё напугать их чем-то было трудно. Ну, точно заговорённые.

Под копытами расстилалось поле душистых трав, и, пожалуй, в другое время животные с большим удовольствием попробовали бы и осоки, и клевера, но сейчас тонкие лошадиные ноги только сминали их, унося всадников всё дальше от городских стен. Да и луговые травы вскоре поредели, а после и вовсе пропали, оставив на скудной земле лишь иногда встречающиеся зелёные островки мшанки.

— Они двигаются на север! — сообщила эльфийка. Её капюшон слетел с головы во время скачки, освобождая золотую косу. — Там нет ни поселений, ни торговых дорог, только горы.

— Зато там хорошо прятать мёртвые тела… — мрачно отозвался лесной король.

На горизонте замаячила телега. Пятёрка всадников вновь подгоняла коней… время истекало.

***

В лицо плеснули водой. Сверр открыл глаза и поморщился, вероятно от боли в затылке, но прикоснуться к нему не мог — руки были связаны.

— Отдай! — приказал голос из темноты.

Глаза путешественника не сразу смогли определить, кто перед ним - голова раскалывалась, но когда зрение сфокусировалось, он увидел грязно-серую кожу когтистой руки. Орк…

— Ч-что отдать? — пролепетал человек дрогнувшим голосом.

— Отдай ключ! — кажется, этот весьма суровый тип недружественной наружности был предводителем небольшого отряда, потому как за его спиной стояли ещё пятеро и молча ожидали распоряжений.

— Я… я его спрятал… в городе…

— Врёшь! Вы, люди, смердите, когда врёте! Говори! — орк подошёл ближе и вытащил длинный кинжал из ножен.

Между рёбер Сверра впилось лезвие, и в груди похолодело от страха и боли. Неужели это конец? Почему именно так? А ещё столько хотелось успеть…

— Аргх! — раздался крик наблюдателя и тут же захлебнулся в чёрной крови.

Два коня ворвались в прикрытый скалами закуток, но всадников на них уже не было. Ораферн и Эльдаэн, пробежав по камням, спрыгнули сверху прямо на группу орков. Король с размаха отрубил руку истязателя и ударил его в грудь ногой, отталкивая от пленного. Сверр рухнул бы на камни, если бы спаситель не подхватил его.

Холодные глаза Эльдаэн не пропускали ни одного движения врага, врываясь то мечом, то кинжалом в его плоть. Эльфы помнили, как тёмная армия саранчой проходилась по их поселениям, сметая всё на своём пути. Сейчас казалось, будто призраки войны вновь восстали, и руки привычно рубят мечом тёмно-серые тела, завёрнутые в куски кожи и меха. Отточенные движения не давали и шанса добраться до эльфийской девы или её короля. Пятеро орков, хоть и считались грозной силой, но не смогли противостоять вихрю лезвий эльфийской воительницы и вскоре лежали поверженными, окрасив холодные камни в густой чёрный цвет своей крови. Оставался лишь один — с отрубленной рукой, который попытался скрыться, но был остановлен стрелой молодого остроухого воина. Один наконечник прошил плечо уцелевшей руки, а второй пронзил бедро. К этому моменту подоспела наставница юнца. Орк, поняв, что ему уже не спастись, кинулся на неё, чем спровоцировал Талиона на выстрел. Мёртвое тело с простреленной головой рухнуло к ногам воительницы.

— И как мне его теперь допрашивать?! — возмутилась она, воззрившись на молодого ученика.

— Прошу о прощении, э́иниор Эльдаэн, — тот опустился на колено и склонил голову. — Я готов принять любое наказание.

В это время Сверр, тяжело дыша, нащупал непослушной рукой на своей шее тесёмку и за неё вытащил медальон. Он казался сплетённым из металлического кружева с несколькими слоями кругов. В центре виднелся тускло светящийся красный камень.

— Башня… башня Хроник… — пытался передать послание человек, — …на… на свету… — но больше он ничего не смог произнести, силы покинули тело, и он обмяк.

— Эльдаэн! — послышался окрик короля, и эльфийка, махнув рукой на ученика, отправилась обратно.

Вернувшись, она заметила, что человеку стало хуже, поэтому сразу отвязала поясную сумку и передала её хозяину леса.

— То, что надо, — Ораферн уложил друга на землю и, достав из сумочки чистые тряпичные бинты и снадобья, принялся перевязывать Сверра.

Медальон уже находился под рубашкой короля. Друг считал этот предмет настолько важным, что не пожалел последних сил, значит это стоило беречь.

— Его нужно доставить во дворец. Ему нужен хороший лекарь.

— Он не выдержит дороги, — заключила Эльдаэн, откидывая спадающую с плеча косу обратно за спину. — Я, конечно, могу наложить лечебные чары, чтобы не растрясти его в дороге сильнее, но… сколько они продержатся, не знаю. Он же не эльф.

— Сделай, что сможешь, — кивнул король и окликнул младшего. — Отрежь пару орочих голов! — затем вновь обернулся к собеседнице, которая уже положила ладони на грудь раненого, шепча заклятье. — Мы поедем напрямик.

— Через Северную часть Леса?! — она даже вскинула голову от удивления.

— Да. Не успеем, если повезём в обход. Он должен выжить, — Ораферн поднялся и снова взглянул на Талиона, который уже нёс два мешка с головами. — Вон ту руку тоже запихай! — он видел, как парнишку передёрнуло, но не выполнить приказ правителя тот не мог.

— Готово, мой король, — сообщил молодой эльф, еле сдерживаясь от вони и отвращения.

— Хорошо. Одну голову как доказательство вины, отошлём вместе с пленными, что остались у телеги. Они отправятся в Кьярваль. Пусть люди сами разберутся со своими преступниками. Даэдаро́н, этим займёшься ты. Вторая нужна будет мне, чтобы представить её Тилиаэлу.

После того, как все распоряжения были отданы, а лечебные чары окутали раненого, эльфы вскочили на лошадей и отправились к северной окраине леса. Теперь время играло против них.

Эта часть леса подверглась скверне, которую не удалось вывести полностью. Деревья здесь росли искорёженными под воздействием тёмных сил, имели очень тёмный, почти чёрный оттенок коры, но при этом оставались довольно высокими. Ветви в несколько ярусов стелились над землёй изогнутыми змеями, словно воздушные тропы. Встречались и опасные хъёрны — деревья, которые больше всего пострадали от тьмы. Напитавшись ужасом и мраком кровавых жертвоприношений, они обрели разрушительную силу. Птицы встречались редко, а звери под действием чёрной магии видоизменились, стали агрессивнее и опаснее.

Но даже не это настораживало эльфов, которые редко забредали в эти места. Тут завелись существа, куда опаснее и злее… Их прозвали «рогри́нами», что означало «демоническая гончая». Эти твари размером с крупную собаку, вроде дога, имели клювообразную зубастую пасть на голом черепе, длинный узкий язык и горбатое тело. Длинные задние ноги всегда находились в полусогнутом состоянии. Существа благодаря им могли делать смертоносные прыжки из засады. Лапы чем-то напоминали те, какими обладали некоторые ящерицы, а передние, более короткие, казались больше приспособлены для раздирания плоти своими тремя длинными когтистыми пальцами. Шея у них была не длинная, но подвижная, а вот хвост очень гибкий, и тварь могла владеть им наподобие кнута или обвивать ветки, чтобы удерживать вес своего тела. Спину и голову покрывали длинные иглы, которые существо выстреливало в случае необходимости. Помимо прочего, рогрины имели способность выплёвывать липкую слюну, которая быстро затвердевала на воздухе, что позволяло обездвижить жертву. В чёрных глазницах черепа светились маленькие алые точки, жаждущие крови.

Эльфы истребляли этих тварей по мере возможности и загнали их как можно глубже в северную часть леса, но уничтожить рогринов полностью пока не удавалось. Существа не любили солнечный свет и вылезали под вечер, а отыскать их гнездо было крайне непросто.

В лес верхом въехала группа из четырёх эльфов и одного раненого человека. Ораферн удерживал его перед собой, следуя за Эльдаэн, позади оказались молодой Талион и Лаэрли́нд. Пятый из эльфов был отправлен обратно в Кьярваль с заданием.

Ночной лес, тем более в этой его части, выглядел мрачно и, порой, даже кровожадно. Кривые тени опутали своей сетью землю, по которой стелилась чуть заметная белёсая дымка. Корявые ветви напоминали когтистые лапы, застывшие до поры, и готовые схватить путников, как только те потеряют бдительность. Но больше всего угнетало не это, а абсолютная тишина. Ни шороха, ни скрипа, ни единого звука. Только топот лошадиных копыт во мраке и ощущение чьего-то внимания где-то на уровне эльфийского подсознания. Густой воздух наполнился тревогой.

Талион внимательно смотрел на своего правителя и, когда тот дал сигнал, вытряс из мешка отрубленную руку орка. Эльфийские мешки часто использовались для переноса продуктов и потому были зачарованы от порчи оных. Потому и отрубленная конечность казалась только что отсоединённой от тела. После этого действа лошади рванули вперёд. Их зрение было хуже, чем у наездников, но те направляли скакунов. Это помогало животным двигались быстро даже по неровным лесным тропам. Почувствовалось движение воздуха в сторону «подарка». Но тварям он оказался на один зубок, и вскоре жадные алые точки в глазницах начали преследовать убегающих. Демонические гончие мчались позади, с боков и даже сверху. Внезапно светлый сгусток выстрелил в ногу последней из лошадей. Та заржала и повалилась на землю. Всадник среагировал быстро: оттолкнулся и вскочил за спину притормозившего Талиона. Оглянулся. Неудачное падение животного разрушило все надежды на спасение. Стрела избавила несчастную от мучений. Было видно, как тени набросились на тушу, поглощая её.

— Они скоро догонят нас… — констатировал Ораферн и остановил своего коня, побудив его опуститься. — Талион! Залезай. Ты удержишь Сверра вместо меня. У него осталось мало времени, — раненый всё ещё не приходил в себя.

— Но Ораферн! — возразила воительница, разворачивая свою лошадь. — Это неразумно! Стоит ли угроза твоей жизни его благополучия?

— Он должен выжить! — твёрдо произнёс король тоном, не терпящим возражений, а после обернулся к спешившемуся Талиону. — Держи крепче и не оглядывайся. Мизре́н вынесет тебя, он очень быстрый, — хозяин леса помог взобраться юному воину на своего коня, после чего серый в яблоках осторожно поднялся. — Скачи! — было это сказано всаднику или же лошади — не ясно, но вскоре оба скрылись из вида.

— Ораферн, ты поступаешь глупо! — сердилась эльфийка, спрыгнув со своей гнедой кобылы.

— Ты же вызвала подмогу с Северного форпоста. Значит, мы не так уж и сильно рискуем. Нужно задержать рогринов… — но не успел он договорить, как послышался шум…

Это был скрежет когтей о кривые ветви деревьев. Лаэрли́нд соскочил с седла, чтобы защитить своего правителя. Он взмахнул плащом. Несколько струй затвердевающей слюны врезались в ткань. Эльф веерным движением откинул их в сторону вместе с элементом одежды. Плащ врезался в соседний ствол и намертво прилип. В существ тут же полетели стрелы. Это охладило их жажду крови, побудив спрятаться. Вторая лошадь пала под выстрелами длинных ядовитых игл. Мрак сгущался… Эльфов обступали со всех сторон. Они обнажили мечи и попятились к толстому чёрному дереву.

— Ораферн, ты дурак! — злилась Эльдаэн. — Как тебя защищать теперь?! Могли бы уже быть на окраине…

— Серьёзно? Мы бы не успели, и ты сама это прекрасно знаешь! — рыкнул в ответ король. — Но у меня есть одна сумасшедшая идея, — он схватил мешок и вытащил оттуда орочью голову, затем измазал её кровью кору дерева и пригвоздил к нему кинжалом.

— Ты…ты хочешь сделать из этого дерева хъёрн?! — воительница даже отшатнулась, затем быстро обернулась к своей лошади, приказав ей бежать без оглядки.

— Оно уже хъёрн! Осталось разбудить. Лаэрлинд, как только почувствуешь движения корней, прыгаем вверх и уходим по веткам на другое дерево! Проклятье просыпается не сразу, это даст нам шанс.

— Да, мой король.

Ждать долго не пришлось. Дерево начало впитывать в себя кровь и поглощать отрубленную голову, втягивая под кору. Корни пришли в движение. Трое безумцев бросились по дереву вверх. Погоня ринулась за ними. Как только рогрины добрались до пробуждённого хъёрна, он отшвырнул нескольких ветками, двоих пронзил корнями насквозь. Эльфы уклонились от атаки проклятого древа, перескочили на другое, продолжая бег по ветвям. Идея была настолько безумна, что сработала. Позади слышалось шипение тварей, визги. Но надолго ли?

Трое с ловкостью перепрыгивали с одной ветви на другую, не останавливаясь. Громадные деревья сейчас служили для них тропами. Но вскоре эльфы спрыгнули на землю, продолжая путь. Бег давно бы вымотал человека, но не проворного и выносливого ласгалена. Но и их силы имели свой предел. Слюна преследователей вновь врезалась в землю, едва не зацепив Эльдаэн. Та подпрыгнула, совершив кувырок, избегая опасности.

— Как они нас обошли? — группа приготовилась к обороне, встав спина к спине.

— Боюсь, это свежие… — Ораферн стиснул зубы и вновь достал мечи. — У меня закончились идеи. Придётся отбиваться по старинке.

— Связь до сих пор молчит, мы ещё не вышли с проклятой территории, — с сожалением сообщила воительница, мельком взглянув на кожаные тесёмки на своих руках.

— Минутку… — король вдруг прислушался.

Один приближающийся звук не давал ему покоя. Если бы огромный шмель разогнался до скорости падающего ястреба, то, пожалуй, мог бы издавать похожий гул… И он становился громче с каждым мгновением. Мимо промелькнуло нечто небольшое и шипящее, мигом пролетевшее по кругу, не давая тварям приблизиться к эльфам…

— Закройте глаза!!! — приказал Ораферн. Золотисто-алая вспышка озарила пространство. — Дракошик!

На спине маленького существа, зависшего в воздухе на своих небольших крылышках, полыхало пламя. Лесной правитель убрал оружие и подошёл к малышу, осторожно подставив ему ладони. Дракошка плюхнулся в них и устало взглянул на Ораферна. Похоже, он спешил на помощь аж из самого дворца и сейчас, остановив опасность, растратил все свои силы.

— Спасибо, — король ласково улыбнулся.

Вовремя выполненная команда позволила сопровождению не застыть, в отличие от их противников. Но уже через несколько минут подоспела подмога из северного форпоста. Против такого количества эльфов твари не готовы были биться, и те, что выжили, отступили назад, чтобы спрятаться в свои норы и зализать раны.

***

Ораферн сидел в своём кабинете, разглядывая медальон Сверра. Удивительно тонкий узор завораживал, словно уводил куда-то, и начинало казаться, что линии переплетений оживают, но стоило сморгнуть, как морок пропадал. Эльф ещё раз заглянул в книгу, лежавшую на столе. В огромном старом фолианте писалось о Башне Хроник — таинственном строении, которое практически невозможно отыскать, но, говорили, что именно там хранятся самые редкие книги и записаны все события, которые происходят в Марнуэлене. Хранители Башни были не люди, а лишь похожие на них существа, появившиеся на свет в момент сотворения мира, дабы вести летописи того, что было, того, что есть, и того, что ещё только должно случиться. Ещё на страницах нашлось упоминание, что Башня Хроник не стоит на одном месте, а перемещается с туманом, и отгадать, где она будет, можно лишь по воле судьбы или имея особый ключ. Похоже, именно его лесной король рассматривал последнее время, вот только не знал, как им пользоваться.

Тихий стук в дверь и привычно неслышные шаги Геллионна заставили отвлечься от мыслей.

— Как он? — вздохнул Ораферн, предполагая, что новости неутешительные.

— До сих пор не пришёл в себя. Но состояние стабильное, наши лекари следят за этим, — дворецкий поставил на край стола поднос с ужином и принялся освобождать место для трапезы.

— Если ключ от Башни Хроник понадобился оркам, значит, враг, Йе́лва, пробудился. Иного объяснения просто нет, — нахмурился король. — А это очень плохие новости. Я должен защитить Морнтаур. Хорошо бы скрыть его с глаз, как, например, сделали в Таур’ан’мауре. Но до них не дозваться. Тилиаэл пока не ответил?

— От него не было сообщений, — ответил Геллионн. — Позволишь? — протянул руку к медальону, дабы Ораферн отвлёкся от дум и начал ужинать.

Лесной хозяин передал ключ и взял ложку. Грибной суп пах удивительно и просто требовал, чтобы его попробовали. Дворецкий же стал изучать узоры подвески.

— Неужели нет никаких подсказок к раскрытию тайны ключа? — спросил он.

— Сверр говорил только про Башню Хроник на свету. Но больше ничего не успел. Поэтому не уверен, что это можно считать за полноценную подсказку.

— На свету? — переспросил прислужник и повертел вещицу в руках, а затем поднёс её ближе к светильнику и стал разглядывать узоры напротив света.

— Там! — Ораферн даже выронил ложку, указывая на стену.

Тень от медальона словно ожила и выстроилась сначала в очертания башни, затем стала показывать числа, а после сложилась в кусочек карты. Забыв про ужин, король начал быстро зарисовывать то, что увидел, пока узоры не вернулись в прежнее положение, застыв на месте. Эльфы переглянулись.

— Кажется, я был не бесполезен, — скромно заметил дворецкий.

— Геллионн, да ты просто сокровище! — вскочил правитель и, перегнувшись прямо через стол, потряс друга за плечи.

Тот успел убрать тарелку с супом, пока ужин не оказался на полу, а после эмоциональных проявлений хозяина леса вернул всё на свои места.

— Теперь я могу найти Башню Хроник! И… и вызнать, каким образом защитить Морнтаур! И не дать возможность Йелва воспользоваться шансом и посетить Башню! — Ораферн был крайне воодушевлён.

— Значит, весть о том, что в Кьярвале сожгли вторую голову орка, и Тилиаэлу нечего предоставить в качестве доказательств, тебя не огорчит? — осторожно поинтересовался дворецкий.

— Э… Ох… — известие приостановило бурю радости, сведя её почти на нет. — Ладно, разберёмся как-нибудь.

***

В этот день серые тучи почти полностью заволокли небо, но кое-где в разрывах их пелены проглядывали яркие голубые лоскутки, открывая дорогу редким, но столь желанным солнечным лучам. За рядом мраморных колонн открывался чудесный вид на водоём. Здесь ощущалась лёгкая прохлада, но водная гладь была прекрасна даже при такой погоде. Иногда её тревожили порывы ветра или капли дождя.

Лоссеана́лле сидел в кресле с книгой, изредка откидывая назад серебристые пряди, спадающие с плеч. При каждом движении на пальцах поблёскивали дорогие перстни с витиеватыми узорами и драгоценными камнями. Иногда казалось, что эльф поправлял волосы только для того, чтобы увидеть краем глаза этот блеск и восхититься тонкостью и изяществом работы мастера. В этот раз на нём поверх серебристых одежд была накидка из синей парчи с изумительным узором и меховой отделкой ворота. Обычно меха эльфы не использовали в одежде, так как не были так подвержены холоду, как люди или гномы, но жители Тараэлентириоса ввели такое понятие, как «модный», и в данном случае подобное украшение было данью этой самой моде.

— Властитель, — голос советника был вкрадчивым и тихим, словно он боялся вспугнуть величавую птицу, обретшую умиротворение на прекрасной мраморной террасе, увитой золотыми плетистыми розами. — Его Светлость король Тилиаэл изъявил желание побеседовать и ожидает ответа в фонтанном зале. Прошу покорно дать согласие или же посоветовать, как ответствовать Его Светлости, ежели положительный ответ дать невозможно, — рыжеволосый эльф в серых одеждах учтиво поклонился.

— Вот как? — правитель Тараэлентерио́са медленно наклонился вперёд, чтобы положить книгу на мозаичный столик перед собой. — Я буду рад разделить беседу с Королём Халла. Распорядись, дабы ему доставили кресло и установили против моего. Ступай, — высокомерный взмах руки вновь заставил блеснуть перстни, вызвав удовольствие на лице венценосной особы.

Сквозь серые облака пробился солнечный свет, озарив своими лучами часть водоёма. На мраморную террасу ступил высокий темноволосый эльф в синих одеждах с серебристой вышивкой. Он слегка кивнул в знак приветствия вставшему со своего кресла хозяину дворца и подошёл ближе для рукопожатия.

— Моё сердце радуется при виде тебя, король Тилиаэл, и я считаю за честь звать тебя дорогим гостем и другом, — светская улыбка появилась на лице Лоссеаналле.

После пожатия рук он жестом предложил гостю расположиться поудобнее. Прислуга поставила на столик кувшин вина, хрустальные кубки и фрукты.

— Как и я, — ответствовал гость и последовал совету, усевшись в резное кресло с подушкой. — Вот только привели меня к тебе не очень радостные вести.

— Что же опечалило тебя, позволь узнать? — серебровласый эльф откинул длинную часть рукава так, чтобы она спадала за подлокотник.

— Надёжный источник передал мне, что отряд орков был замечен у перевала Лаэ́ссе, — сообщил собеседник. — Они двигались на север, но были уничтожены эльфами Морнтаура.

— Вот как? Полагаю, всё в порядке? Смею предположить, что это были остатки прошлой армии, которые каким-то неведомым образом остались среди живых? — Лоссеаналле взял наполненный для него хрустальный кубок и покрутил в пальцах, глядя, как солнечные лучи заставляют вино светиться. Однако, эта фраза вызвала лёгкое недоумение на лице собеседника, потому что война закончилась уже без малого век тому назад. — Впрочем… если источник из Морнтаура, то я бы не полагался так на эти сведения, — он пригубил вино и довольно улыбнулся его вкусу. — Морнтаур своеобразное место, говорят, что в него даже не проникает свет. А его… правитель… — нос сморщился, словно бы речь шла о каком-то неприятном насекомом, — с каких низов он явился, я даже боюсь предположить.

— Должен заметить, — ответил Тилиаэл, отведав вина, — что я доверяю королю Ораферну. Да, своей прямолинейностью и юношеским пылом он уже успел оттолкнуть от себя некоторых достойных эльфов, но он честен.

— Я бы назвал это несдержанностью, неумением вести себя в обществе и… дикостью, — хмыкнул собеседник, затем аккуратно взял тонкой вилочкой очищенный фрукт и отправил его в рот.

— Думаю, что по истечении нескольких лет это можно будет исправить.

— О, это можно было бы исправить гораздо раньше. Но кто я такой, чтобы судить? — правитель Тараэлентериоса вдруг замолчал, вновь взглянув на свет через алую призму вина, и улыбнулся. — Хотя, как раз я мог бы судить. Я бы даже посмел высказать: кому, как не мне.

— Ораферн лично присутствовал при уничтожении отряда орков, — вернулся к прежнему разговору король халла, видя, что мысли уводят собеседника куда-то не туда. — И поспешил сообщить мне об этом так скоро, как только это стало возможно. Очень странно, что они вдруг появились из ниоткуда. К великому сожалению, орков не удалось допросить. Но не значит ли их обнаружение, что затаившийся враг вдруг пробудился и вновь вынашивает свои тёмные планы?

— Действительно странно, — эльф закинул ногу на ногу, после чего лёгким движением руки оправил полы своих одежд. — Почему они появились именно в тех краях, за которыми должен присматривать этот… представитель ла́сгален? Для меня будет неудивительно, если вдруг выяснится, что он предал богов и сговорился с орками.

— Это невозможно, — нахмурился Тилиаэл. — Эти порождения тьмы уничтожили его поселение и убили его мать.

— Бедняжка… — произнёс собеседник, смотря куда-то в сторону, и отпил из своего хрустального кубка. В его голосе не ощущалось ни толики сочувствия.

— Лоссеаналле, — тон короля халла был явно осуждающим. — Участливость к чужому горю – благое деяние. Халла должны помнить о благородстве.

Это вырвало собеседника из его размышлений на отвлечённые темы.

— Прошу прощения, если мои слова оскорбили тебя, властитель Тилиаэл, — он примиряюще улыбнулся. — Но скажи мне, где доказательства того, что там были орки? Если… король Морнтаура вправду такой, как ты утверждаешь, то он должен был позаботиться об этом.

— Доказательства, к сожалению, не удалось сберечь. Одна голова орка, отправленная людям как доказательство вины преступников в связи с порождениями мрака, была сожжена. Вторая утрачена в мрачной оконечности Морнтаура, дабы спастись от существ, которые там обитали. Я понимаю, как всё это звучит, но у меня нет оснований не доверять королю Ораферну, он самый честный из всех, с кем мне посчастливилось быть знакомым.

— Король Халла, ты меня обижаешь, — надул губы Лассеаналле, но после выпил вина и продолжил иным тоном. — При всём моём уважении к тебе, властитель, я не готов верить словам мальчишки. Не имею понятия, какую игру он ведёт, но с большим удовольствием послушал бы эту историю из его уст.

— В таком случае, его стоит пригласить сюда и выслушать. Полагаю, с этим не возникнут трудности? — темноволосый эльф отпил вина из своего кубка.

— О, пожалуй, нам стоит устроить званый ужин, — нехорошая улыбка и лукавый прищур отразились в алом вине, а перстни вновь блеснули сапфирами.