Над входной дверью одноэтажного домика, обитого обшарпанным выцветшим сайдингом цвета ванили и покрытого трещинами и сколами, загорелась лампочка. Томас заглушил двигатель, взял ромашки, и, мысленно пожелав добрых снов, закрыл Че на ключ, и мягко хлопнув его по крыше, двинулся к дому.

Не запертая входная дверь отварилась. Дом встретил его мягким коридорным светом. Молодой человек полной грудью вдохнул родной запах и с облегчением выдохнул. Безопасная прохладная территория дала шанс его мышцам, скованным тяжелой работой и нервным потрясением, наконец, расслабиться. И в это мгновение, парню показалось, что ноги отказываются идти. Он встал в коридоре и замер, опершись левым плечом на короткую стену с крючками для верхней одежды. По правую руку находились туалет и душевая, напротив – вход в кухню. Пройдя пару шагов вперед и свернув влево, можно было попасть в комнату, разделенную на две части – большую комнату с окном, выходящим на дорогу, и маленькую крохотную вытянутую коморку в десять квадратов, спрятанную за хлипенькой не закрывающейся изнутри дверью. Попасть в эту маленькую берлогу можно было только через большую комнату или через окно, упирающееся в двухметровый забор, которым от Томаса и его матери отгородились соседи, точно от прокаженных. И возможно было это оконное вхождение лишь при наличествовании скромной комплекции, поскольку протиснуться между этим забором и домом мог не каждый, ибо свободного пространства там имелось не больше метра.

Из задумчивости Томаса вывел низенький практический лысый и очень взрослый мужчина в белой рубашке с вертикальными черными полосами. Несмотря на жаркую погоду, не сложно было заметить, что место соприкосновения рубашки с шеей было удивительно чистым, будто ее надели только что и впервые. Под густыми с проседью бровями мужчины прятались маленькие черненькие глаза, прикрытые скругленными очками, стекла которых поблескивали от света коридорной лампы.

- С возвращением,- проговорил мужчина.

- Здравствуете, мистер Дано,- ответил парень и, не отлепляясь от стены, принялся носком одного кеда, стягивать с ноги другой кед, раз за разом соскальзывая.

- Ну что с тобой делать?- покачал головой мистер Дано и, поправив очки, отнял у молодого человека букет.- Я поменяю с твоего дозволения?

- Буду очень благодарен,- тяжело улыбнулся Томас и как только цветы покинули его руку, парень рухнул на корточки и занялся развязыванием насмерть завязанных шнурков, слипшихся между собой. Скинув кеды, он забросил их в корыто душевой и умылся холодной водой, чтобы привести себя в порядок. И взбодрившись торопливым шагом, направился в свою комнатку, чтобы отсчитать мистеру Дано то, что ему полагалось.

Односпальная, заправленная клетчатым пледом кровать поманила его к себе цепкой силой, но справившись с собой, Томас преодолел это наваждение. Тряхнув гривой, он присел и влез в шкафчик стола находящийся по другую сторону от спального места, и чуть порывшись, вынул из него маленькую желтую пластиковую коробку.

Выходя из своей комнатушки, парень зацепил правым плечом полуоткрытую дверцу шкафа, который впритык вмещался в имевшуюся у стены нишу так, чтобы вход в комнату не перегораживался этим деревянным ящиком и на сантиметр.

Протянув руку, Томас толкнул тоненькую межкомнатную дверь, вышел и с неотступной печалью поглядел на специально оборудованную кровать, стоящую в центре большой комнаты. С этой кровати на него смотрели мутные впавшие глаза матери, прикованной к постели уже долгие-долгие месяцы. Ее волосы были коротко острижены, кожа бледной, а губы постоянно трескались, потому на столике, что стоял со стороны окна, помимо прочего, всегда находилась гигиеническая помада.

Парень подошел к ней, женщина прочертила усталым взглядом его маршрут. Приклонив колено, Томас, поцеловал ее недвижимую руку и поздоровался. На тумбочке справа, отодвинутой от стены так, чтобы женщина могла ее видеть, уже стоял букет свежих ромашек.

- Прости, что в таком виде, мама,- проговорил молодой человек.- Я скоро приведу себя в порядок.

Томас улыбнулся ей и подошел к сидящему в кресте мистеру Дано, ожидающему его в углу у окна, над которым опасно написал тяжелый телевизор. Парень протянул мужчине свернутые купюры и попросил пересчитать. Мужчина принял оплату, подкинул невысоко вверх и, дождавшись пока деньги приземлятся на расправленную ладонь, сообщил, что доверяет ему и пересчитывать не станет.

- Знаешь, мальчик, есть у меня на примете одна хорошая девочка,- проговорил мистер Дано.

- Опять вы за свое? - перебил его Томас.

- Да я не об этом,- отмахнулся мужчина и поднялся с кресла. – Я тебя тогда с первого раза понял. А за то, что шучу на эту тему, ты меня уж извини – такой характер. Кстати, опомнился мистер, закончив пустые размышления, - девочку эту Изи зовут, ну, как девочку, - он провел рукой по лысине, почесав небольшой колющийся островок над ухом, - Ей уже тридцать три, в сравнении со мной-то она, конечно, малютка еще.

- Да вы еще хоть куда, мистер Дано, - поддержал его Томас, скосив хитрую улыбку.

- Ну, конечно, - ответил язвой мужчина, поглядев на парня поверх очков. – Понимаешь, мальчик,- продолжил он,- мои два сорванца уже подросли и женушка одна не справляется – нужны выходные.

- Сколько им уже?

- Уже по семь, - ответил мистер Дано, и на лице его разыгралась драма о скоротечности времени. – Вот только взяли их из приюта, а они уже вымахали в двух неугомонных кабанчиков.

- Вы сделали хорошее дело.

Мужчина пожал плечами.

- Сделаю, коль доживу до их совершеннолетия.

- Да, доживете.

- Посмотрим-посмотрим. Так вот. Я хочу предложить следующее: мы с Изи поделим работу по уходу за прекрасной миссис Эллой Ким, - это он сказал с особой учтивостью и довольно громко. - В общем, ты не против, если она меня подменять будет? А? Как тебе план?

Парень задумался.

- Да ты не подумай, она ответственная,- стал пояснять мистер Дано,- она смену в больнице, смену сиделкой. Ну и так, по графику мы меж собой сами сориентируемся. Ее пациент,- он перешел на шепот,- умер не так давно, так что…

- Умер? – спросил Томас, не сбавляя громкость.- Отличная рекомендация!

Мужчина махнул на него рукой.

- Брось свои черные шуточки, мальчик.

- Хорошо,- успокоил его Томас, внутренне уже приняв решение, - Если вы ей доверяете, то я буду рад, если маму будет развлекать кто-то еще, кроме нас двоих.

Мистер Дано одобрительно покачал головой.

- Так-то оно так, мы уж явно ей наскучили,- сказал он, улыбчиво поглядев на женщину.

- А сколько она просит? - вдруг опомнился парень.

- Столько же, сколько и я,- ответил мужчина,- не беспокойся.

-Хорошо,- выдохнул Томас, ему даже почувствовалось, что в плечах стало свободнее, хотя груз тяжелой мысли, давил на него всего-то короткое время.

Мистер радостно хлопнул в ладоши.

- Отлично! Тогда завтра я приеду вместе с ней и введу в курс дела. Договорились?

- Договорились.

Мистер Дано попрощался с Эллой, которая будучи не в силах дать ответ лишь моргнула. Оба они посчитали это за «до свидания» и покинули комнату.

Уже будучи в коридоре, мужчина похмурел лицом.

- Ее бы в больницу, Томас,- проговорил он шепотом.- Прости, но ей становится хуже.

- У нас нет страховки, а на лечение я еще не заработал,- ответил парень, уронив глаза в пол.

- Лечение? – с грустью удивился мистер Дано. Мальчик….,- начал он, но был прерван.

- Это для нее мучительно? – спросил Томас, все также сверля глазами пол.

- Физически нет, а вот морально….,- мужчина вздохнул и погладил парня по голове, –Тяжело тебе,- сказал он,- и будет еще тяжелее, только не известно как скоро. Прости уж за такие слова.

Парень резко выпрямился. Мужчина рефлекторно отнял ладонь.

- Я в полном порядке! – по-солдатски отрапортовал молодой человек и на этом они попрощались.

В это время.

В трехэтажный особняк, светящийся россыпью белых и желтых огней, открылась тяжелая входная дверь. Изнутри показался невысокий пожилой мужчина, с острой бородкой и седыми зализанными на затылок волосами. Он был строго одет, и могло показаться, что его твердый вид, всего лишь результат недостатка воздуха из-за наглухо застегнутой рубашки, сдавившей тонкое горло.

- Молодой господин! – произнес он с радостью в мягком голосе, растеряв всякую напускную твердость. В ответ на него глядели широко распахнутые карие глаза, в свете огней сияющие янтарем.

- Привет, Джо!- улыбнулся ему молодой черненький паренек с густой щетиной и выбритыми висками. Он остановился, глядя на встречающего. После, скинув с плеча кожаную сумку, шагнул вперед. Момент спустя, голова Джо уже была прижата к пестрой футболке молодого господина.

- Господин де Лауда,- будьте так любезны, отпустите меня,- поговорил Джо,- пытаясь выбраться из объятий. – Я слишком стар для такого.

- Какой же ты все-таки не дружелюбный,- с наигранной горечью сказал молодой человек и выпустил мужчину.- Отца здесь нет, потому зови меня просто Агустин.

Джо выпрямился.

- Я – дворецкий,- выдал он, подкинув подбородок.- Господин приказал обращаться к вам так, и я буду следовать его приказу.

- Эх ты,- огорчился Агустин, и по-приятельски хлопнув дворецкого по плечу, поднял сумку, и вошел в дом. Его встретила огромная свисающая люстра, за которой извивалась бело-золотая лестница, ведущая на второй этаж; пол сиял, и будто прятался за серо-бардовыми коврами.

Парень прищурился.

- Только сейчас, посмотрев мир, понял какая это безвкусица.

Дворецкий глянул на него с удивлением. Молодой господин поспешил объясниться:

- Этот дом так и кричит: «Смотрите, как я богат».

- Но ведь вы и правда богаты,- ответили Джо вполголоса.

- Не я, а мой отец! - отрезал Агустин,- К тому же, к чему все это? – парень обвел рукой то, что мог покрыть его взор. - Это помещение для приемов, но никак не дом. Жить здесь невозможно! – Он осмотрелся.- А где все остальные?

- Восемнадцать лет до этого дня вы жили в доме семьи де Лауда, и ничто вас не беспокоило,- обозначилась внезапно возникшая перед ними высокая строгая женщина с длинной русой косой, оплетенной венком вокруг головы.

- Привет, Рута,- приветственно помахал господин де Лауда.

- Здравствуйте, молодой господин,- поздоровалась женщина, чуть склонив голову.

- Ты как всегда непоколебима как монашка,- высказался Агустин и оглядел женщину с ног до головы. На ней было все то же знакомое платье, пусть и одно из многих, но такое же: длинные рукава, подол ниже колена, и этот чудовищный белый передник поверх, отдающий плесенью прошлого века.

- Монашка?- настороженно переспросила Рута,- неужели вы покусились…

Агустин предостерегающе поднял руки.

- Нет-нет, ничего подобного.

- Я рада, что господин воспитал вас приличным молодым человеком.

- Отец-то? – неприятно отозвался парень.- Насколько я помню, меня воспитали вы.

На лице Руты мелькнула скорая улыбка удовлетворения.

- Постель готова, - проговорила женщина, вскинув подбородок.- Ужин тоже готов. Расписание занятий на столе в вашей комнате. И, пожалуйста, поторопитесь, завтра рано вставать,- договорила Рута и, развернувшись, маленькими, но быстрыми шажками направилась в столовую, что располагалась на первом этаже в левой стороне дома.

Джо и Агустин переглянулись и, удовлетворившись обшей мыслью, тяжело вздохнули.

-Она права, - проговорил дворецкий,- вам следует поживее расправиться с делами и отправиться ко сну.

- Я выспался в самолете.

- Молодой господин…,- начал Джо.

- Да называй ты меня просто Агустин,- перебил его парень.

- Не могу. Я же уже говорил вам, что не намерен нарушать приказ вашего отца.

- Тогда называй его старым господином, если я молодой,- проворчал парень.

Дворецкий лукаво улыбнулся, и поднял короткий взгляд на хозяина.

- Тоже не могу,- ответил он.

- Почему?

- Потому что он меня уволит.

Томас сидел на краю кровати матери с раскрытой книгой и вслух читал ей очередную главу из серии любовных романов ее любимой писательницы. Чистые и все еще влажные волосы парня были собраны в смешной хвостик на темечке, гигантская майка практически прикрывала короткие шорты.

- «Он посмотрел на нее пылающим взглядом»,- читал парень,- «и уже стягивая с девушки нижнее белье, вспомнил, что у него нет през….»,- Томас остановился.- Мне действительно стоит читать дальше? – спросил он маму и поглядел на нее, оторвав от книги замерший взгляд. Но Элла уже спала. Заметив это, он тихонько спустился и, загнув страницу, с облегчением убрал книгу, положив ее на тумбочку рядом с букетом ромашек.

Тяжелые ноги понесли его в уединение. Там не включая свет, он плюхнулся на кровать. Через окно, преодолев препятствие в виде забора в направлении выхода из комнаты, падал тоненький пучок света от уличного фонаря. Томас прикрыл татуированным предплечьем глаза и погрузился в раздумья. Ему хотелось отыскать хотя бы одну светлую мысль, чтобы зацепиться за нее и, лелея фантазию, погрузиться в сон, но эта проделка никак не удавалась. С каждой минутой воздух в прохладной комнате становился все гуще, а пространство чувствовалось застывшим, недвижимым, приковавшим парня к постели в одном положении. И тут Томасу представилось то, отчего он старательно сбегал раз за разом, прячась в объятиях Джонатана, в короткие часы свиданий. Он картинками вспомнил какой была прекрасная женщина по имени Элла Ким и какой она стала, после того как ее мозг «взорвался». Он почувствовал себя ей, и во всей этой неподвижности и предвкушении отсутствия движения и самой жизни – единственное, чего ему страстно желалось пугало своей бесповоротностью. Ему хотелось умереть. Эта мысль леденила сердце. Ведь он проникся уверенностью, что его мать хотела того же.

Треснувший дисплей мобильного телефона осветил комнату, дважды встрепенувшись на письменном столе. Выпав из забвения, Томас поднялся и прочел сообщение. Оно не доносило ничего важного, кроме информации о недостатке средств на счете и ограничении услуг связи до очередного пополнения. Сообщение было пустым, но отрезвляющим. И в этой трезвости, Томас преисполнился уверенности, что все конечно и конечно болезненно и потому если рубить, то только с размаха и наповал. Такой видеоряд прокручивался в его голове: размах, удар, взрыв, отступление боли. И потому глядя перед собой, точно околдованный, парень вытащил из шкафа биту, которую запрятал по просьбе матери и, взяв ключи от машины, выскочил на улицу.

Прохладней не стало. Сделалось как-то душно и влажно, точно небо готово было вот-вот разразиться грозой. Парень запер входную дверь и направился к авто. Но не успел он подойти к своему старенькому Че, как свет на улице погас.

- Час ночи,- проговорил он про себя и открыл дверь.

Бита легла на пассажирское сиденье. Томас запустил двигатель и присмотрелся к датчику топлива. Увиденное его удовлетворило. Щелкнула крышка бардачка и вскоре салон заполнил густой дым.

Уставшая машина медленным ходом поволокла его в Богатый район. Тот же путь, что вел его домой, в этот раз местами был чернее дыры от сваебойной машины – администрация города экономила на жителях Низины всеми возможными способами, которые только могла себе позволить. Окна цветочного ларька были плотно зашторены рольставнями, а у входа сияла яркая красная точка, сообщающая о включенной сигнализации. Работать ночами с недавних пор стало не безопасно.

Путь через Низину показался парню невыносимо долгим и треплющим нервы. Но самый пик напряжения пришелся на момент, когда случилась смена видов. Он въехал в Богатый район, обряженный пестрым оперением. На каждом углу Томас видел веселых улыбающихся людей и парню чудилось будто нет у них ни забот ни разочарований и от этого зубы сводило ноющей болью, как от ледяной воды.

Около получаса он простоял в ночной городской пробке, на уровне ног водителей огромных внедорожников стоимостью с его дом. После вильнув в сторону, принялся метаться с улицы на улицу, пока не выбрался в тихий район, который был ему печально знаком. Проехав мимо злополучного автосервиса, в котором потратил внушительную сумму, он оставил гудящего Че около строящегося дома, посчитав это большим везением, поскольку его авто было скрыто пышными не коронированными кустами, а освещение золотило только край багажника. И еще больше радости ему доставил вид белоснежного новенького кроссовера, который за прошедший день, похоже, так и не сдвинулся с места.

Томас взял с пассажирского сиденья биту и притаился в кустах, глядя прямо перед собой, на белый кусок металла из которого жаждал сделать отбивную. Листья проблеснули от света приближающегося авто и он присел, уколовшись обо что-то колючее. Авто промчало мимо, а за ним еще одно. И снова наступила тишина. Собравшись с духом, а точнее слепив всю свою злость в четкую стрелу, Томас пустил ее в выбранном направлении, забив на поправку на ветер и выбравшись из зелени и прилепив биту к ноге, точно она продолжение опущенной руки, пошагал к кроссоверу профессора Джонатана Стоуна.

И тут сознание стало его оставлять. С каждым шагом обстановка начинала покрываться белыми пятнами, точно засвеченная фотопленка, пока молодой человек не отключился от реальности полностью, замостив ее мутным белым экраном с проблесками звуков и болезненных физических ощущений.

Он пришел в себя, когда заслышал режущий слух звук сирены полицейской машины, которая шла за ним следом. Разобранное мироощущение Томаса обратилось к первоисточнику, и парень принял единственно правильное решение в такой ситуации – остановиться и положить руки на руль. Так он и поступил. Машина сотрудников правоохранительных органов затормозила позади. Сделав глубокий вдох, парень поспешил проморгаться и, прочистив взгляд, обнаружил на пальце глубокий порез и неизвестно откуда взявшиеся грязные пятна на руках. Стараясь не поддаваться панике, он аккуратно повернул голову вправо и с облегчением выдохнул, не обнаружив биту на пассажирском сиденье. Но намереваясь бросить взгляд назад, молодой человек предварительно уронил его в пол и наткнулся на то, чего видеть не хотел: рукоять биты торчала из-под пассажирского сиденья, и свет от уличного фонаря аккурат падал на нее. Он стал успокаивать себя тем, что с другого ракурса ее можно и не заметить и только угомонив трепыхающееся в тревоге сердце, вздрогнул от внезапно прозвучавшего прокуренного голоса полицейского. Томас почувствовал запах дорогих сигарет, смешанных терпким парфюмом и повернулся в сторону источника. Увиденное заставило его застывшее сердце мягко забиться.

- Патрульный Патрик Стивенсон, - представился молодой сотрудник правоохранительных органов и мило улыбнулся одной стороной рта, сверкнув белоснежной улыбкой. У краешков его огромных зеленых глаз образовались гусиные лапки. Он поправил жилет со светоотражающими полосами, надетый поверх футболки поло и указал пальцем на значок со своим личным идентификационным номером.

- Томас,- представился водитель.- Томас Ким. Простите, Патрик,- как-то привычно играючи, будто и не было всего пережитого недавно будоражащего опыта, стал говорить Томас, беря инициативу в свои руки.- Я что-то нарушил?

И не успел Патрик Стивенсон открыть рот, как водитель продолжил:

- Видите ли, я пришел в себя, только когда услышал серены позади. Я работаю на стройке в районе Гранд отеля, - ляпнул он первое, хотя работать его туда не приняли из-за отсутствия нужных навыков,- а в свободные дни на стройке в Низине и видимо мой мозг просто отключился от усталости где-то по пути. Мне так жаль,- стал причитать Томас и, сняв руки с руля, стыдливо уложил лицо в ладони.- Только не говорите, что из-за меня кто-то пострадал. Прошу вас, - парень поднял на полицейского удрученный взгляд.- Неужели?

- Нет-нет,- поспешил успокоить его патрульный,- мы просто заметили, что вы не держались своей полосы и виляли на встречную. Вот и подумали, что вы пьяны.

- Я готов подышать в алкотестер,- воодушевился Томас.

Патрик внимательно посмотрел на него.

- Нет,- улыбнулся он,- не нужно.

- Ладно.

- На работе поранились?- спросил новый знакомый.

Водитель посмотрел на свои пальцы и пошевелил ими, точно играя на пианино.

- Да,- ответил он.

- А почему не обработали?

- Да я, как видите, и руки не помыл,- сказал Томас и вскинул запачканные конечности.- Что-то я совсем потерялся. Так хотел, наконец, попасть домой.

- Вам бы взять выходной, а то в следующий раз врежетесь куда-нибудь и навредите и себе и другому гражданину. Отоспитесь хорошенько.

Томас усмехнулся. Полицейский поглядел на него хитрым прищуром.

- В чем дело? – спросил сотрудник правоохранительных органов.

- Да ничего такого,- оправдался водитель.- Просто мне завтра на учебу к первой паре, так что отоспаться не получится.

- Хм, и где учитесь?

- В университете Блоссома.

- Круто! – вдохновился полицейский.- Это место – мечта. А на каком факультете?

- На юридическом,- ответил Томас,- Кстати, документы на машину показать? Водительские права? Страховку?

- Подловили,- усмехнулся полицейский.- Виноват. Не вы один работаете без выходных.

- Дайте угадаю, третья смена подряд?

Патрик одобрительно покачал головой, обозначив всю ширину своей улыбки.

- Вам бы отоспаться.

- Так и есть,- согласился представитель правоохранительных органов.

- Все в порядке? – крикнул мужчина из полицейского авто позади.

- Да,- ответил Патрик напарнику, после перевел взгляд на Томаса и застыл в онемении, позабыв, о чем шла речь.

Неловкое молчание. Томас уложил обе руки на спрятавшееся в водительской двери стекло.

- Так что вы делаете в свой выходной, патрульный Патрик Стивенсон? - спросил он, глядя полицейскому прямо в глаза.

Тот сделал тяжелый глоток, казалось, что-то непроходимое застряло в его горле.

- Э…эм…Я натурал, мистер Ким,- проговорил он и опустил взгляд.

- Точно?

- Точно,- произнес полицейской, сквозь нервный смешок.

- Очень жаль,- протянул Томас нарочито расстроено.- Тогда если вы позволите, я поеду домой, в свою холодную одинокую постель.

Патрульный не мог снять улыбку со своего лица.

- Да, конечно, счастливого пути,- сказал он, постреливая в Томаса глазами.

- И вам всего доброго и скорейших выходных.

Они разъехались.

Несмотря на вразумляющее происшествие, весь оставшийся путь, Томас провел в каком-то влажном, морозном и беспрестанно терзающем совесть состоянии. Вопросы всплывали перед глазами, затмевая путь и не находя ответа исчезали подобно сигаретному дыму. Или это и был сигаретный дым, и воспаленный обозленный разум молодого человека играл с ним в жестокие игры.

«Бита. Кровь. Грязь,- анализировал Томас.- Я сделал это? Сделал. Точно сделал, иначе не порезался бы. Верно? Верно!»

И как только эта мысль воткнулась в его сознание настолько глубоко, что достигла уверенности, парень вдруг встрепенулся от внезапно пронесшейся по телу дрожи. Это была дрожь удовольствия – итог скоро свершившейся мести.

Пребывая в этом возбуждении, он распрощался со старенькой подругой – битой, выбросив ее в мусорный бак в районе Низины, и вернулся домой. Мама спала.

Узкая кровать послушно приняла вес его тела, покорно прогнувшись и негромко скрипнув. И не успел молодой человек начать думать какую-то, по его соображениям, важную мысль, как сон спутал ему персонажей и напустил на сюжет дыма. Неизвестно что совершивший паренек забылся сладким сном.

Однако сон Томаса Ким был не таким сладким как у Агустина де Лауда. Простыни второго пахли не дешевым порошком. От черных блестящих на свету элементов постельного белья веяло легкими ароматами ванили и мяты. Их смешение успокаивало Агустина, когда тот был еще ребенком, засыпавшим в объятиях любящей матери. И сейчас, уже в совершеннолетнем возрасте, такое сочетание запахов будило в молодом господине самые теплые, трогающие душу, воспоминания. И сердце его, даже истерзанное житейской бурей, выравнивало свой бой.

И город тоже погрузился в дрему. Дыша медленно и размеренно, он на выдохе непроизвольно гнал по своим улицам тем, кто не желал давить постель, ускоряя их ход, дабы те своим присутствием не потревожили чей-то сон.

Утро настигло Томаса скорее, чем он того ожидал и при том намного позже. Вернувшись, парень и не заметил, что не вынул телефон из кармана джинсов, которые сбросил чуть ли не у самого входа и потому будильником ему послужил приход мистера Дано и его знакомой Изи.

Короткий кудрявый волос новой сиделки поначалу ввел молодого человека в замешательство. Когда Томас открыл дверь, Изи отвечала на звонок в нескольких метрах от дома. Она стояла спиной к работодателю и, бросив короткий взгляд, он в первые мгновения принял ее за мужчину: прямоугольная фигура и широкая клетчатая рубашка тоже оказали свое влияние на первое впечатление сонного паренька.

Заслышав, что мистер Дано с кем-то здоровается, Изи обернулась, и Томас познакомился с довольно милой представительницей женского царства с большими глазами, широким носом и доброй улыбкой на тонких губах.

Нервно поглядев на часы, молодой человек раскланялся в извинениях и с благословения мистера Дано, занялся мыльно-рыльными процедурами в ускоренном темпе, дабы не опоздать на занятия в университете. Наспех перемотав пластырем порезанный палец, он выхлопнул джинсы, оглядел их со всех сторон на наличие пятен, и их натянул, чувствуя боль в мышцах. Следом, набросив поверх белой футболки клетчатую рубашку, сгрузил в рюкзак тетради и учебники, в соответствие с расписанием занятий. После двинулся в путь.

Наудачу погода сделалась пасмурной. Воздух не застревал в горле и, казалось, что машина тоже режет пространство, как горячий нож сливочное масло.

Преодолев длинный пусть быстрее обычного, Томас въехал на территорию университета – огромная площадь с зеленой лужайкой, несколькими фонтанами, величественными корпусами, рядом общежитий и многим другим, чего молодой человек еще не узнал или не хотел узнавать, открылось его взору. Все это многообразие форм и цветов пугало своей громосткостью и вычурностью, вынуждающей скрывать, разрастающееся под кожей чувство собственной ничтожности и неуместности.

Парковка забилась практически под завязку. Она была не единственной, но именно эта прилегала к нужному корпусу. Однако, несмотря на отсутствие других свободных мест, место, на котором Томас оставлял своего старого доброго Че, всегда оставалось не занятым. Такое стечение обстоятельств заставляло молодого человека хотя бы на секунду в день уверовать в удачу и почувствовать себя лучше.

Несмотря на поздний подъем, прибыл он раньше привычного. Дав себе право на краткий отдых, молодой человек сложил руки на руль и уперся в них подбородком. Глаз его прочертил извилистую тропинку ко входу в корпус. Студенты сновали из стороны в сторону, раздражая довольными лицами.

Хлопнула дверь авто, не первого за те минуты, что он провел, опершись на руль, но именно этот хлопок вывел его из полусонного состояния. Короткое время спустя, все также продолжая наблюдать за входом, Томас взволнованно распрямил спину и вжался в сиденье. Знакомая клетка черно-серого костюма вынудила его это сделать. Торопясь и на скором ходу кивая студентам, в здание проследовал профессор Джонатан Стоун. Он был легко узнаваем с неизменным, ставшим даже каким-то традиционным торчащим на затылке небольшим хвостиком волос. Какое-то необъяснимое нехорошее предчувствие кольнуло сердце молодого человека, сидящего за рулем старенького седана.

Взвизгнули тормоза, молодой человек обернулся и через ряд уже около выезда заметил как машина такси лоб в лоб встретилась с черной ламбой. Посчитав, что его это не касается, парень взял с заднего сиденья рюкзак и вышел из Че. Щелкнул замок водительской двери. Томас развернулся, чтобы пройти ко входу в корпус и лицом к лицу встретился с молодым черноволосым слегка бородатым человеком в темных очках и кожаной куртке, черная лабма стояла рядом.

Незнакомец начал что-то говорить, однако Томас не имел возможности его расслышать, сконцентрировав все свои жизненные силы на чувстве обоняния. Терпкий с нотками ванили аромат бил по устойчивости ног и заставлял уголки губ не выспавшегося молодого человека подниматься, чему Томас старался всеми силами сопротивляться.

- Ч-что ты сказал? – переспросил хозяин Че темноволосого болтуна.

Собеседник чуть спустил очки и посмотрел поверх них.

- Хорошо, я повторю,- проговорил он спокойно, сдерживая косую улыбку.- Я попросил тебя убрать машину, потому что это мое парковочное место.

- Чего? – неприятно удивился Томас.

- Того,- ответил незнакомец.

- Я живу в свободной стране. Паркуюсь, где хочу.

- Господь Всемогущий! Только не говори, что ты учишься на юридическом факультете, потому что сейчас ты наговорил на неуд,- усмехнулся темноволосый.- Также замечу, что на территории университета Блоссома нет демократии. Кто платит, тот и получает все блага. Блага и забронированные парковочные места, соответственно. Так что…, - он чуть наклонился в сторону и оглядел машину. – Припаркуйся на галерке, как и все стипендиаты, если еще остались места. Или же кати на другую улицу.

Мимо промчалась красная машина без верха, после дала назад и подъехала к беседующим, чуть-чуть не врезавшись задом в передний бампер черной ламбы незнакомца. Поправляя ворот белой рубашки, с водительского сиденья привстала белокурая девушка с хвостиком длинных прямых волос, тонким лицом и острыми стрелками заканчивающими разрез глаз.

- Агустин! - помахала она незнакомцу.- Наконец-то ты вернулся.

Агустин послал девушке воздушный поцелуй в ответ.

- Рад тебя видеть, Иджу, выдал он на выдохе.

- И тебе привет Томас,- проговорила она, держа позитивный настрой.

- Привет,- ответил молодой человек, осознавая, что за месяц знакомства так и не запомнил ее имя и был уверен, что и такая как она его имени не знала, да и не собиралась узнавать.

Агустин обвел всех троих указательным пальцем, попутно вешая солнцезащитные очки на ворот футболки.

- Я так понимаю, мы все учимся вместе?

- Ну да,- полушепотом проговорил Томас, вдохнув поглубже и на миг зажмурил глаза.

- Здорово!- расплылся в улыбке Агустин и посмотрел на бедняка с такой энергией, что тому, казавшемуся уставшим от жизни, стало не по себе еще сильней.

- Иджу,- обратился чернобородый к девушке,- займи мне пока место, желательно рядом с собой, а я тут кое о чем потрещу с Томасом,- Агустин глянул на хозяина Че.- Томас же, верно?

Томас утвердительно склонил голову.

- Ты со школы не изменился,- разворчалась Иджу,- Только бородой оброс и раскачался.

- Ворчунья моя любимая.

- Да пошел ты, господин де Лауда!- выразилась девушка, рассмеявшись, после показав средний палец, дала по газам.

- Вот же чертовка!- усмехнулся Агустин.

Возникла неловкая пауза.

«И что мне теперь делать? – думал Томас.- Время-то идет».

- Итак, прервал молчание Агустин.

- Я месяц оставлял здесь машину и никто мне и слова не сказал,- перебил его хозяин Че.

- Это потому что меня не было в стране,- пояснил Агустин. – Давай прекратим этот бессмысленный спор. Шевелись, а то опоздаем на занятия. Мне совсем не хотелось бы получить….

Не успел молодой господин Агустин де Лауда договорить то, что намеревался сказать, как к ним подъехала полицейская машина, переманив на себя все внимание Томаса.

В голове молодого человека начали складываться детали мозаики: белый кроссовер Джонатана, кровь на пальце от пореза, бита – все это сложилось вместе и спуталось в клубке, который, казалось, запульсировал в мозгу, являясь предвестником чего-то нехорошего. Дыхание парня участилось.

Открылась дверь полицейской машины и, точно растворившись в воздухе, с Томаса спал этот нестерпимо тяжелый груз предвосхищенной ответственности. Улыбаясь всей прелестной белизной, засыпая на ходу из авто вышел патрульный Патрик Стивенсон и потягиваясь подошел к беседовавшим.

Томас не смог сдержать улыбку. Теплой волной прошелся по его душе отклик на улыбку патрульного. А еще молодой человек оказался приятно удивлен, получив возможность узнать, что патрульный Патрик Стивенсон не только обладает приятной харизмой и внешней привлекательностью, но и его рост заставляет чувствовать себя слегка неуверенно, хоть он и выше всего-то на голову.

- Доброе утро!- настороженно проговорил молодой господин де Лауда.

Патрульный кивком поздоровался с ним и обратился к Томасу:

- Как ваше самочувствие, мистер Ким? – спросил они суть прищурившись, и засмущавшись почесал краешек носа. – Надеюсь, вы выспались?

- Э-э, что-то вроде того,- неуверенно ответил Томас, и на лице его нарисовалась неловкая, но довольная улыбка.- А вы, мистер Стивенсон, как я вижу, так и не сомкнули глаз?

Патрульный пожал плечами.

- Такая работа,- ответил он и сам со своих слов усмехнулся, ибо проговорена эта фраза была настолько пафасно, что смутила самого говорящего.

- Понимаю,- ответил Томас, сделав вид, что ничего не заметил.

Агустин отошел от них на полшага и лицо его омрачилось: брови нависли над золотыми глазами и как бы он то не пытался скрыть, было заметно, что эта непосредственная беседа двух новых знакомых была ему почему-то неприятна.

-Так что вас привело сюда? – спросил Томас. - В университете Блоссома что-то случилось?

Патрик Стивенсон замахал руками, показывая, что все не так, как подумал его собеседник.

- Мы просто ехали сдавать смену и заехали сюда.

- Просто так?- стараясь скрыть улыбку, спросил Томас.

Патрик отвел взгляд.

- Да нет, не просто так,- стал говорить он быстро,- вас решил проведать. Старшие же должны присматривать за младшими.

- Ага! – согласился хозяин Че.- И намного ли вы старше?

Напарник Патрика нажал на звуковой сигнал на руле, заставив всех вздрогнуть.

- Не на много, но на достаточно, мистер Ким,- вдруг стал формальнее патрульный.- Так или иначе, я рад, что с вами все в порядке. Я свой долг выполнил и могу идти. Всего доброго,- он развернулся и пошел к машине.

- Всего доброго! - проговорил Томас.- Еще увидимся.

Патрик уехал, ничего не ответив. Мистер Ким задумчиво хмыкнул.

- Отлично. Наговорились? – кинул предъяву Агустин.- Теперь можешь свалить отсюда?

На лице молодого господина де Лауда не осталось и намека на хорошее настроение. И Томас это сразу заметил. Как заметил и непривычное смешение чувств, населившее его в компании этих двоих и странную неловкость перед одногруппником за то, что оставил его без внимания, беседуя с милым патрульным.

- Ты чего такой злой стал? – спросил Томас растерянно.

- Свали, говорю.

- Ты ревнуешь что ли? - решил отшутиться парень, удивившись словам, что вылетели из его рта.

- Ты больной? – выпалил Агустин, и стало понятно, что эти слова вывели его из себя.

Томас отступил на полшага. От тепла оставленного Патриком не осталось и следа. По всему было понятно, что его вольно брошенная шутка задела нового знакомого, однако называть себя больным он позволить не мог. Это слово преследовало его с самого детства и он боролся неугомонно и с собой и с другими, чтобы это чертово слово с ним не ассоциировалось.

- Следи за своим поганым языком,- прошипел Томас, не сумев сдержать вскипевшую ярость.

Молодой господин де Лауда вскипел в ответ.

- Убирайся, или пойдем к руководству и охрана вышвырнет тебя насильно, вместе с твоей развалюхой. Не думаю, что тебе на руку затевать ссоры в твоем то положении.

- В каком моем положение?

Агустин дернул его за клетчатую рубашку.

- А ты точно студент Блоссома, а не бомж с улицы?- бросил молодой де Лауда, пульнув в Томаса надменный взгляд.

Томас вырвал рубашку из его рук и сделал шаг вперед. Агустин не отступил. Они столкнулись лбами и поравнялись, глядя глаза в глаза.

- Агустин! - хором окликнули распалившегося бородача два перекаченных короткостиженых близнеца в обтягивающих рубашках с синей и красной головами.

Тот обернулся на зов и, сменив гнев на милость, помахал им, после снова посмотрел на Томаса. Сунув руку в карман, он вынул ключи от черной ламбы и несколько купюр среднего наминала. Молодой господин де Лауда, взял руку Томаса не получив в ответ никакого сопротивления и вложил в нее деньги и ключи от своей машины.

- Перепаркуй,- сказал он и пошел к ожидавшим его близнецам.

Томас стоял в растерянности, не узнавая себя и свои реакции. Он поднял руку и поглядел на вложенное в нее. Оставленная сумма подавляла чувство гордости и, понимая, что каждая монета для него важна, парень вскинул голову, претерпевая вспыхнувшую к самому себе ненависть, а после, выдохнув, принялся делать то, что было велено.

Первой парой по расписанию стоял предмет, который преподавал профессор Джонатан Стоун, а именно теория государства и права.

По лестнице из черного мрамора Агустин и близнецы поднялись на пятый этаж. И если красный и синий, казалось, даже не вспотели, то молодой господин де Лауда, согнулся уперевшись руками в колени, и тяжело дыша, когда, наконец, добрался до нужного этажа. Его солнцезащитные очки отцепились от ворота футболки и упали на пол.

- О-о, слабак,- проговорил красноволосый и хлопнул друга по плечу.

- Дик, заткнись, пока я сам тебя не заткнул,- ответил Агустин и рассмеялся, пытаясь распрямиться. – О, Господи, лифт под завязку, как так то?

- И, правда, Дик, не груби,- выпалил синеволосый,- некогда было нашему мальчику тренироваться, он перемерил все заграничные чехольчики. Это же тяжелый физический труд. Вымотался, бедолага.

- Фу, Рик, - скорчил лицо молодой господин де Лауда,- ты невыносим. Прекращай быть таким мерзким, тебе уже не пятнадцать.

Братья глянули друг на друга и, улыбнувшись, стукнулись кулаками.

- Кто вас вообще надоумил поступить на юридический факультет? – спросил Агустин.

-Мне было плевать куда,- ответил синеволосый Рик.

- А я за ним,- пояснил Дик,- кто-то же должен присматривать за этим придурком.

Они пробрались сквозь толчею к своему кабинету, предварительно сверившись с расписанием, и поспешно ввалились внутрь, беспокоясь, что опоздали. Но кабинет оказался наполовину пуст, а преподавателя еще не было на месте. Иджу сидела на первой парте у окна и глядела в никуда сквозь оконное стекло. Место рядом с ней было занято сумочкой новой модели известной фирмы.

- Привет, малышка! - разорался Рик и уселся задом на первую парту, потеснив туфлями дорогую сумочку.- Может, наконец, переспим? Я же знаю, что ты меня хочешь,- предложил он и, играя глазами, провел рукой по синему ежику на голове.

Девушка лениво повернула свое острое личико в сторону говорящего. Его брат –красноволосый Дик и Агустин остановились рядом, чтобы понаблюдать за развернувшимся цирковым представлением.

- Отрежь себе причиндалы, пришей грудь и тогда я, может быть, подумаю над твоим предложением, но не больше секунды, потому что девушка из тебя получится страхолюдная,- монотонно проговорила Иджу .- Пошел вот отсюда!

Девушка что было сил толкнула парня, но сдвинуть такую махину с места ей оказалось очень тяжело, тогда в дело вступил Дик.

- Так, все,- сказал он,- хватит уже ее донимать, давай сядем за ними,- приказал он, и Рик пожав плечами, повиновался брату.

-Мое предложение бессрочно,- бросил он напоследок и спрятался за спиной девушки.

Агустин попытался сесть, но Иджу его остановила.

- Погоди,- сказала она и, поставив сумочку на стол, вынула влажные салфетки и протерла стул.- Он своими копытами тут наследил.

За спиной послышался довольный смешок, а следом подзатыльник.

Длинный стол, расположенный на небольшом возвышении пустовал. Преподаватель опаздывал. Темно-синяя доска за ним, белела мутными разводами мела, оставшегося по ее краям. Интерактивная доска на колесиках пылилась в углу рядом с входом в аудиторию. Сама аудитория была оформленная в черно-белых тонах и походила на начисто вылизанную туалетную комнату больше, чем на помещение для получения новых знаний и навыков.

Студенты университета Блоссома продолжали прибывать и молодой господин Агустин де Лауда с радостью знакомился с новыми людьми, периодически поглядывая на вход. Его томило ожидание. Легкая нервозность омрачала все позитивные впечатления наступившего дня.

Четверть занятия спустя, друг за другом, в аудиторию вошли Томас и еще один студент, который рухнув на последнюю парту крайнего ряда, располагавшегося у двери, накрыл голову капюшоном и мгновенно уснул.

Увидев Томаса, Агустин прекратил оживленную беседу, что вел с тремя друзьями и удостоил хозяина Че пристального ожидающего взгляда. Тот в свою очередь также не отводя от молодого господина де Лауда взгляд бросил ключ на его стол и предвосхищая укол, негромко проронил, что машина абсолютна цела и богатенькому мальчику волноваться не о чем. Неторопливо договорив, что хотел, он проследовал в конец аудитории и приземлился на последнюю парту среднего ряда, где его радушно встретила рыжеволосая кудряшка с болезненным, но улыбчивым лицом.

-Почему ты опоздал? – спросила она, сотворив на своем лице строгое выражение.

Томас вынул из рюкзака учебник по теории государства и права – немалый труд в восемьсот с лишним страниц,- и на секунду задержав его в нескольких сантиметрах над партой, отпустил в свободное падение. И если бы в аудитории стояла та тишина, которая там обязана была быть, то в момент удара учебника о парту, вздрогнули бы практически все. Но о тишине можно было только мечтать – группа галдела так, будто школа для них не заканчивалась. Потому чести испугаться удостоилась только девушка, сидевшая с Томасом за одной партой.

- Ты чего? – выдала она, округлив глаза.

- Ничего, Ула,- ответил Томас. – А ты чего?

- Не понимаю о чем ты.

- Вот и я тоже не понимаю…ничего.

На первой парте у окна тем временем шло интенсивное обсуждение.

- Ты доверил ему свою машину? – спросила Иджу.

Агустин бросил искоса взгляд на последнюю парту среднего ряда и пожал плечами.- Да, а что?

- Ну, не знаю,- задумалась девушка. – Он немного…,- она тоже посмотрела на Томаса,- не знаю,- продолжила девушка,- он немного странный, хотя мы не общались, возможно, я напридумывала себе всякого.

- Не угнал же,- успокоил ее друг.- Кто он вообще такой? И как сюда попал?

Девушка усмехнулась.

- Почему ты так уверен, что мне это может быть известно? Я парнями не интересуюсь.

Агустин положил руку ей на плечо.

- Да ладно, тебе всегда про все и про всех известно.

- Намекаешь, что я сплетница?

- Разве я это сказал? – изобразил обиду молодой господин де Лауда. – Я говорил о другом: ты хорошо работаешь с информацией. Очень хорошо. Лучше всех.

Иджу облокотилась на левую руку и, устремив на соседа добродушный взгляд, уложила голову на кулак.

- Кончай льстить, раздражаешь.

- А ты кончай противиться и поделись информацией.

- Чего это ты такой любопытный? – спросила Иджу, сузив взгляд в хитрый прищур.

- Да так,- замешкался с ответом Агустин,- надо же знать того, кому доверил машину.

- Хм, но ключи же уже у тебя. Так и к чему тебе сейчас эта информация?

Де Лауда потянулся к подруге и, не доведя руки до ее лица, сделал вид что сжал.

- Какая же ты вредная,- проговорил он с интонацией измученного человека.

- Просто любопытная.

- Тогда я тоже спрашиваю из чистого любопытства.

- Ладно,- сдалась блондинка,- он стипендиат.

Агустин тряхнул головой.

- Это я и так понял.

- Тогда мне тебе больше нечего сказать,- пожала плечами Иджу.- Я же говорила, что парнями не интересуюсь. Но вот соседка у него занятная.

Агутстин приободрился и обернулся посмотреть на девушку, сидевшую рядом с Томасом. Она что-то ему рассказывала, а хозяин Че кивал, сверля пустоту бездушным взглядом. Де Лауда повернулся обратно и на момент завис, погрузившись в состояние лишенное раздумий, пока Иджу не вытянула его в реальность, дернув за мочку уха. Тогда Агустин снова посмотрел на Улу и на подругу. Брови его нависли над глазами и лицо приняло непонимающий вид.

- Она же совсем не твой типаж, чем она тебя так заинтересовала? – спросил он.

Иджу отмахнулась.

- Не в этом плане, балбес.

- А в каком?

- Она сама по себе какая-то странная, даже пугает.

Агустин повторил осмотр Улы, но встретившись взглядом с Томасом, резко повернулся.

- Не знаю, обычная, - протараторил он.

- Хорошо,- задумчиво произнесла девушка.- Спорим на десять тысяч, что она до конца года выкинет какую-нибудь сумасшедшую дичь?

- Ого! – удивился Агустин.

- Что боишься проиграть?

- Нет,- помотал он головой,- я согласен. И если ты права, то я с удовольствием заплачу за это зрелище.

- Как оживился,- усмехнулась Иджу,- смотри, чтобы твой любимец не попал под ее фокусы, а то она прилипла к нему – не оторвешь.

Парень растерялся.

- Какой еще любимец? Придумаешь тоже.

Иджу по-доброму глянула на друга и мило улыбнулась.

- Ладно- ладно,- сказала она,- что хотел, то и услышал. Ты как спичка – вспыхнул и пока не истлеешь.

- Не понимаю о чем ты,- выдал де Лауда.

- О чем болтаете? – спросил Рик, просунув синюю голову между Агустином и Иджу. Девушка затолкала надоедливого друга обратно на его место.

- О девушках,- ответила она резко.

- О! Это я умею. Это я могу. Пару дней назад, значит….,- начал Рик.

- Завались, братец,- осадил его Дик и обратился к сидящем впереди.- Мы вот что подумали: а не замутить ли нам вечеринку в честь твоего возвращения в страну?

- Да-да! – оживился Рик и начал танцевать плечами, мыча какую-то непонятную мелодию. – Девочки. Танцы. И всякое другое.

- Я пас! - отрезала Иджу.

Близнецы махнули на нее.

- И ладно,- сказал Рик,- влюбленная женщина на вечеринке к тоске зеленой.

- В кого? – удивился молодой де Лауда, пристально посмотрев на подругу, но та лишь огорченно вздохнула, отведя глаза.

- Эй! – он легонько коснулся плеча подруги.

- Это Мария-Луиза,- сказал шепотом синеволосый буян. Его брат Дик тут же влепил ему подзатыльник.

- Это кто такая? – также шепотом поинтересовался Агустин, придвинувшись к подруге поближе.

- Ты же не отстанешь?

- Нет. Не тебе одной меня терроризировать.

- Ну, она кандидат наук, курирует наш поток,- сказал она спокойно, после сложив руки на стол, уперлась в них лбом.- Господи, она такая шикарная. Правда старше лет на десять. Но ей это только в плюс. К тому же, я читала ее краткую биографию на сайте университета. Она - потрясающая. Просто ….,- девушка хныкнула с трепетом в душе, позабыв все слова.

Услышав это, Агустин растекся в улыбке. Чужие теплые чувства разлились ручейками по его телу. Но вдруг больно кольнуло осознание, что нечто подобное он уже испытывал и совсем недавно.

- Не сдавайся,- робко проговорил он, и погрузился в себя, не задумываясь, был ли услышан и получил ли ответ. И то первое воспоминание сменилось последующим. И некоторое время спустя он оглянулся на последнюю парту среднего ряда с чувством человека претерпевшего болезненное оскорбление. Только-только обозначившаяся весна, пребывая в неуверенности от отсутствия опыта, вернула бразды правления зиме.