Главное правило мотоциклиста: никогда не смотри на препятствие. Смотри туда, куда хочешь приехать. Я усвоила это в четырнадцать, когда угнала байк у соседа. Он потом сказал: «Девчонка, ну ты даешь, у тебя взгляд как лазерный прицел. Или ты станешь легендой, или разобьёшься в первый же год».

Прошло восемь лет. Я всё ещё здесь. И у меня есть секрет, о котором не знает ни одна живая душа. Даже Гром, хотя он иногда косится на меня с подозрением.

Ночная трасса была почти пустой. Ветер играл с волосами, выбившимися из-под шлема, мотор урчал сыто и довольно. Я возвращалась домой, предвкушая, как завалюсь на диван, а Гром уляжется сверху и сделает вид, что он маленькая болонка, а не лохматый fifty-pound комок наглости.

Впереди замаячили огни заправки. Перекрёсток, пост ДПС, автобусная остановка под стеклянным козырьком. На остановке стояли трое: парень в наушниках, женщина с сумкой-тележкой и девчонка лет семнадцати в джинсовке, уткнувшаяся в телефон.

Слева на перекрёсток выруливал бензовоз. Всё было штатно, пока откуда-то справа не вылетела белая «Газель». Водитель то ли не заметил знак, то ли перепутал педали. Бензовоз вильнул влево, уходя от удара, но прицеп занесло. Огромную серебристую цистерну понесло прямо на остановку.

Люди под козырьком ничего не замечали. Парень кивал в такт музыке. Женщина сосредоточенно искала что-то в сумке. Девчонка улыбалась, глядя в телефон.

Они не знали, что жить им осталось меньше трёх секунд.

А я знала.

Я сбросила газ, выпрямилась в седле и взмахнула правой рукой - резко, как дирижёр, обрывающий симфонию на самой громкой ноте.

Мир замер.

Бензовоз застыл в падении. Передние колёса висели в воздухе, цистерна накренилась под безумным углом, и в боку её зияла пробоина. Капли дизеля висели в воздухе - янтарные бусины, подсвеченные фарами бензовоза. Красиво, если не думать о том, что будет, когда время включится снова.

Я сняла шлем, повесила на руль и спрыгнула на асфальт. Тишина накрыла ватным одеялом. Я никогда к ней не привыкну - в ней есть что-то неестественное, как будто мир затаил дыхание и ждёт, когда я закончу свои дела.

Первым делом я подбежала к девчонке. Она стояла, приоткрыв рот, и смотрела в экран, где навечно застыло видео с танцующим котом. Я подхватила её под мышки - тяжёлая, зараза, тяжелее, чем кажется - и поволокла за угол заправки. Аккуратно прислонила к стене. Поспи, красавица.

Парень в наушниках оказался немного легче. На футболке надпись: «Я НЕ СЛУШАЮ, Я МЕДИТИРУЮ». Я хмыкнула и потащила его к девчонке. Будете парой в моём личном застывшем спектакле.

Женщина с тележкой заставила меня попотеть. Она вцепилась в ручку мёртвой хваткой - не разжать. Пришлось тащить их вместе. Колёсики тележки не скрипели, и от этого беззвучия становилось почти смешно. Как в немом кино.

Трое спасены. Я выдохнула и уже хотела вернуться к байку, когда заметила кое-что в кабине бензовоза.

Водитель - мужчина с седыми висками, в смешном растянутом свитере - застыл, вцепившись в руль. А рядом, на пассажирском сиденье, сидел мальчик. Лет семи. В кепке с динозавром. Он смотрел прямо перед собой большими круглыми глазами и даже не понимал, что сейчас умрёт.

Мальчик. В кабине.

Ну конечно. Потому что просто не бывает никогда.

Я рванула к кабине, но тут же почувствовала это. Воздух начал густеть. Он стал плотным, вязким - как будто я шла не по асфальту, а по дну бассейна, заполненного киселём. Знакомое ощущение. Время тает. У меня осталось минуты две, не больше. Может, полторы.

Я добежала до кабины. Дверь заклинило - вмятина на боку не давала открыть. Окно тоже не опускалось. Водитель и мальчик смотрели сквозь меня невидящими глазами.

- Отлично, Энж, - пробормотала я вслух. - Думай. У тебя полторы минуты и никакого плана.

Я огляделась. Заправка. Канистры. Шланги. Инструменты у механика наверняка есть в подсобке, но туда бежать - время. А воздух уже ощутимо давил на плечи.

И тут мой взгляд упал на буксировочный трос, свёрнутый в кузове пикапа, припаркованного у заправки. И на саму цистерну, зависшую в воздухе.

А что, если не вытаскивать людей из кабины? Что, если убрать саму опасность?

Я схватила трос. Один конец закрепила за раму пикапа. Второй - за передний бампер бензовоза. Пальцы дрожали, воздух становился всё гуще. Я чувствовала, как время утекает, как вода сквозь пальцы.

Водитель пикапа, к счастью, оказался раззявой и оставил ключи в замке зажигания. Я запрыгнула в кабину, повернула ключ. Двигатель завёлся - звук в застывшем мире был глухим, подводным, но он был. Я нажала на газ.

Пикап взревел и рванул вперёд. Трос натянулся. Бензовоз дёрнулся и - о чудо - начал выпрямляться. Цистерна, которая уже почти лежала на боку, медленно, неохотно возвращалась в вертикальное положение. Капли дизеля всё так же висели в воздухе.

Я вывернула руль, уводя бензовоз на обочину, подальше от людей. Пикап рычал, трос стонал, но держал. Ещё немного... ещё чуть-чуть...

Воздух вдруг стал почти твёрдым. Я поняла: сейчас. Время возвращается.

Я заглушила двигатель, выскочила из пикапа, добежала до своего байка, нацепила шлем и замерла в самой естественной позе, на какую была способна: одна рука на руле, взгляд устремлён вперёд, как будто я просто проезжала мимо.

И мир ожил.

Бензовоз стоял на обочине. Капли дизеля брызнули на асфальт, но не загорелись. Из кабины выбрался водитель - бледный, трясущийся, но живой. Следом вылез мальчик в кепке с динозавром. Он огляделся растерянно и спросил:

- Пап, а почему мы тут?

Мужчина подбежал к ребенку, проверяя, все ли с ним в порядке. 

Я медленно проехала мимо, стараясь не улыбаться слишком явно. На остановке девчонка в джинсовке смотрела на свой телефон и хмурилась - видео с котом почему-то перемоталось на десять секунд вперёд. Парень в наушниках озирался по сторонам, не понимая, как оказался за углом заправки. Женщина с тележкой просто стояла и моргала, всё ещё сжимая ручку.

Никто не пострадал. Никто ничего не понял.

Я прибавила газу и вырулила на трассу. Ветер снова ударил в лицо, и мир зазвучал - шум мотора, шелест шин, далёкий лай собаки где-то в придорожном посёлке.

- Неплохо для вечера пятницы, - сказала я сама себе и улыбнулась.

Впереди ждал дом, диван и Гром, который наверняка сделает вид, что вообще не скучал.

Меня зовут Ангелина. Но друзья называют меня  Энж. Ангелина звучит слишком торжественно, будто я должна ходить в платьях в пол, пить мятный чай и вздыхать над томиком Цветаевой. Мой рост метр шестьдесят три, я езжу на чёрном мотоцикле, и мой лучший друг - лохматый пёс по кличке Гром, который считает, что подушки существуют исключительно для того, чтобы из них летел пух.

Мне двадцать восемь лет. Я не замужем. И дело вовсе не в том, что со мной что-то не так. Просто я пока не встретила человека, с которым захотелось бы делить утренний кофе и вечернюю тишину. Да и потом, есть одна маленькая деталь, о которой я обычно не рассказываю на первом свидании. И на втором. И вообще никому.

Я умею останавливать время.

Звучит как сумасшедшая выдумка, да? Но это правда. Один лёгкий взмах рукой - и мир замирает. Птицы в небе превращаются в неподвижные точки, машины на трассе становятся похожими на игрушечные, люди застывают с неоконченными фразами на губах. Все становится похожим на стоп-кадр из фильма. В этой оглушительной тишине двигаюсь только я.

Как я это делаю? Понятия не имею. Никаких заклинаний, никаких волшебных артефактов. Просто захотела - и случилось. Первый раз это произошло, когда мне было пятнадцать.

Я тогда была обычным подростком, круглой отличницей, которая всегда сдавала домашние задания вовремя. Учителя меня любили, одноклассники считали немного не от мира сего - я больше читала, чем болтала на переменах.

В тот день была обычная контрольная по математике. Я сидела за второй партой, всё решила заранее и теперь просто смотрела в окно, дожидаясь звонка. На душе было странное, беспричинное волнение - как будто воздух сгустился перед грозой. Я вертела в пальцах ручку, потом отложила её и потянулась, разминая затёкшие плечи. Просто взмахнула рукой - легко, как отгоняют летнюю мошку.

И вдруг - тишина.

Наша учительница математики, Илона Сергеевна  застыла у доски с мелом в руке. Мел, брошенный кем-то с задней парты, завис в воздухе в сантиметре от её причёски. Одноклассники окаменели: кто-то с открытым ртом, кто-то уткнувшись в тетрадь. Даже муха на подоконнике перестала жужжать. А я сидела и не могла пошевелиться от ужаса.

Я подумала, что умерла. Или что сошла с ума. Или, что инопланетяне, наконец-то, прилетели и заморозили всю школу, кроме меня. Я встала, прошлась по классу, дотронулась до плеча своей соседки Лены - она была тёплой, но совершенно неподвижной, я трогала застывшие лица одноклассников, щёлкала пальцами перед их глазами, - ничего. Они были как восковые фигуры. Я выглянула в коридор - там застыли старшеклассники. Всё замерло.

Минуты через три время включилось обратно. Мел просвистел мимо шевелюры  Илоны Сергеевны и, стукнувшись о доску, упал на ее туфлю. А она, тем временем, закончила фразу «...должны были лучше подготовиться к контрольной». А я молча положила свою тетрадь на стол и вышла из класса на ватных ногах.

С тех пор прошло тринадцать лет. Я научилась управлять этим даром. Поняла, что могу держать паузу до десяти минут. Что воздух перед возвращением времени становится вязким, как кисель, - это мой личный будильник.

Откуда это взялось? Понятия не имею. Я сирота, родители погибли, когда мне было семь лет, и никаких записок с инструкциями они не оставили. Может, это какая-то генетическая особенность. Я перестала искать ответы лет пять назад - просто живу и пользуюсь тем, что есть.

А пользуюсь я этим только для одного: чтобы помогать. Когда ты можешь остановить время, у тебя появляется возможность быть в нужном месте в нужную секунду. Вытащить котёнка из-под колёс велосипеда. Убрать осколок стекла с дорожки, по которой через миг пробежит босоногий ребёнок. Или, как недавно случилось, оттащить в сторону целый бензовоз, который падал на остановку с людьми.

Это не героизм. Это мой долг. Я как прохожий, который случайно оказался рядом и просто подставил плечо.

Живу я в современном двухэтажном доме за городом. Панорамные окна, бетон, дерево, много воздуха и света. Дом построили родители незадолго до своей гибели, и поначалу я жила с бабушкой до моего совершеннолетия, а со временем я вернулась в этот дом и обжилась. Гром, конечно, внёс свои коррективы: минимализм теперь разбавлен лежанками, мисками и вездесущей шерстью. Но мне нравится - это живое пространство.

Денег у меня достаточно, чтобы не думать о работе с девяти до шести. Родители оставили хорошее наследство, но я не из тех, кто просто тратит, да и на месте сидеть я не умею. У меня есть профессия, которая приносит мне удовольствие и доход: я фотограф. Снимаю архитектуру и интерьеры для журналов и частных клиентов. Иногда - портреты, если человек мне интересен. Мой график - это мой каприз. Захотела - взяла заказ. Устала - уехала на пару дней к морю с камерой и Громом.

В остальное время я катаюсь на мотоцикле, встречаюсь с друзьями, хожу в кино, читаю по ночам. Всё как у всех.

О моём даре не знает никто. И есть причина, по которой я никогда никому не расскажу. Дело не только в том, что меня сочтут странной. Дело в родителях.

Они погибли в автокатастрофе, когда мне было семь лет. Пьяный водитель вылетел на встречную полосу. Я была в машине с ними - в детском кресле, пристёгнутая, и чудом выжила. А они нет.

Ирония в том, что я даже не могла попытаться их спасти. Мой дар проснулся только в пятнадцать. Но эта мысль всё равно сидит где-то глубоко: я останавливаю время для чужих людей, а для самых родных у меня не было ни единого шанса.

Поэтому я и продолжаю это делать. Не из чувства вины - нет. Просто если я могу кого-то вытащить из-под колёс, убрать с пути беду, подарить лишнюю секунду - я это сделаю. Потому что знаю цену одной секунды. И знаю, как это - когда её не хватает.

До дома я добралась за полчаса. Ночная трасса была пустой, ветер успел выдуть из головы остатки напряжения, и к тому моменту, когда ворота гаража плавно поползли вверх, я уже почти забыла о бензовозе, застывших каплях дизеля и мальчике в кепке с динозавром. Я привыкла.

Мотоцикл я заглушила и закатила в гараж вручную - не люблю шуметь по ночам, соседи у меня хорошие, пусть и далеко. Провела ладонью по чёрному блестящему боку, машинально отметила, что надо бы протереть от пыли. Завтра. Всё завтра.

Гром встретил меня в дверях, соединяющих гараж с домом. Сидел, склонив лохматую голову набок, и смотрел с выражением глубочайшего укора: мол, скоро ночь на дворе, где тебя носило, я тут один, никто меня не чесал, подушки целы, представляешь?

- Привет, чудовище, - я присела и почесала его за ухом и чмокнула в мокрый нос. Гром немедленно простил мне все грехи человечества и лизнул в ответ. - Пойдём, выпущу тебя. Только быстро, ладно? Я устала.

Гром понятия не имел, что значит «быстро». Он вышел на лужайку за домом, постоял, вдумчиво втягивая носом ночной воздух, потом неспешно обошёл владения по периметру, проверил каждый куст, каждую травинку, убедился, что за время моего отсутствия ни один вражеский ёж не пересёк границу, и только после этого соизволил сделать свои дела. Я стояла на террасе, кутаясь в лёгкую кофту, и смотрела на звёзды. Они здесь яркие, не то что в городе. Иногда мне кажется, что, если остановить время и просто стоять вот так, запрокинув голову, можно увидеть, как они дышат.

- Всё, хватит, - позвала я. Гром сделал вид, что не слышит. - Гром, ужин.

Это сработало. Пёс развернулся и потрусил к дому с такой скоростью, будто за ним гналась стая волков.

На кухне я насыпала ему корм, сменила воду в миске, погладила по спине, пока он хрустел гранулами. Гром ел с достоинством, как аристократ за званым обедом, - не спеша, смакуя каждый кусочек. Я прислонилась к стойке и проверила телефон. Сообщение от курьерской службы: заказ принят, водитель в пути, ориентировочное время доставки - сорок минут. Отлично. Как раз успею поплавать.

Бассейн у меня небольшой, метров пятнадцать, но можно плыть и плыть, не разворачиваясь каждые три гребка. Вода подсвечивалась мягким голубоватым светом, и вся терраса вокруг казалась декорацией к какому-то красивому фильму. Я переоделась в купальник и скользнула в воду.

Тёплая, почти как объятие.

Я перевернулась на спину и легла на воду, раскинув руки. Звёзды надо мной покачивались в такт дыханию. В такие моменты я почти забываю о своём даре. Нет застывшего мира, нет ответственности, нет мыслей о том, кого и от чего спасать. Только вода, небо и тишина - самая обычная, живая тишина, в которой стрекочут сверчки и где-то далеко лает соседская собака.

Я проплыла тринадцать дорожек, размеренно, без спешки. Мышцы приятно заныли, смывая остатки адреналина. Когда я выбралась из воды и закуталась в мягкий халат, на телефон пришло уведомление: заказ доставлен.

Ужин я заказала в любимом итальянском ресторане. Паста с морепродуктами, лёгкий салат с рукколой и грушей, бутылка минеральной воды с лимоном. И тирамису, куда же без него. Я устроилась на диване в гостиной, Гром немедленно запрыгнул рядом и положил голову мне на колени, всем своим видом показывая, что он, конечно, сыт, но кусочек тирамису  бы не помешал.

- Тебе нельзя сладкое, - напомнила я, и он вздохнул так тяжко, будто я лишила его смысла жизни.

Я включила сериал. Какую-то лёгкую британскую историю про деревушку и чудаковатых детективов, где никто никого не убивает всерьёз, а все проблемы решаются чашкой чая и удачной шуткой. В кадре цвели сады, старушки судачили на лавочках, и мир казался простым и уютным.

Доев пасту и честно разделив тирамису на две порции (вторую я, конечно, съела сама, но Грому сказала, что половина его), я почувствовала, как веки наливаются тяжестью. День был долгим. Сначала съёмки загородного дома - клиент попался придирчивый, пришлось переснимать ракурсы по три раза. Потом та самая вечерняя трасса, бензовоз, застывшие капли дизеля...

Я тряхнула головой, отгоняя воспоминание. Сейчас не время. Сейчас - диван, тёплый пёс и титры следующей серии.

Гром уже посапывал, уткнувшись носом мне в бедро. Я погладила его по лохматой голове, выключила телевизор и осторожно, стараясь не потревожить зверя, встала.

Спальня встретила меня прохладой и запахом свежего постельного белья. Я забралась под одеяло, свернулась калачиком и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Может, обычный, без происшествий. Может, кто-то снова попадёт в беду, и я окажусь рядом.

А пока - спать.

Засыпая, я успела подумать, что мальчик в кепке с динозавром сегодня, наверное, тоже лёг спать. И его отец. И девушка с остановки, которая так и не узнала, почему видео с котом перемоталось вперёд. И это хорошо, так и должно быть.

Мир за окном жил своей жизнью - дышал, шумел, двигался. А я спала. И мне ничего не снилось.

Проснулась я поздно - для меня, конечно. Для обычного человека десять утра субботы это, может, и рано, но я привыкла вставать с солнцем. Впрочем, вчерашний бензовоз дал о себе знать: мышцы ныли, а голова была тяжёлой, будто я не спала, а разгружала вагоны. Я потянулась, зевнула и обнаружила, что Гром уже занял стратегическую позицию на моей подушке, вытеснив меня на край кровати.

- У тебя вообще совесть есть? - спросила я хриплым после сна голосом.

Гром зевнул в ответ и лениво вильнул хвостом. Совести у него не было. Зато было сорок килограммов лохматого обаяния и твёрдая уверенность, что кровать принадлежит ему, а я здесь просто гостья.

Утренний ритуал прост: сначала кофе для меня, потом прогулка для него. Я налила себе чашку, вышла на террасу, вдохнула прохладный воздух. Весна только начинала пробовать город на вкус - листья уже зелёные, а по утрам уже пахнет приближающимися переменами. Гром носился по лужайке, делая вид, что он грозный охотник, а воробьи на заборе - его законная добыча. Воробьи, к счастью, были с ним не согласны и улетали при первых признаках опасности.

После прогулки я приняла душ, оделась - джинсы, светлая футболка, кожаная куртка, которую я любила за мягкость и за то, что она не сковывала движений. Никакого макияжа, только блеск для губ и тушь. Я вообще считаю, что красота - это когда тебе комфортно в собственной коже, а не когда ты два часа рисуешь лицо заново.

Планы на день были скромные: съездить в торговый центр, купить кое-что по мелочи. Новый поводок для Грома - старый он сгрыз в порыве вдохновения. Зарядку для телефона - моя куда-то запропастилась. И, может быть, заглянуть в книжный, просто так, для души.

Я выкатила мотоцикл из гаража, надела шлем и помахала Грому, который провожал меня взглядом с террасы. Он вздохнул - мол, опять одна, опять без меня, ну что за жизнь - и улёгся на любимую лежанку. Я пообещала ему вернуться с вкусняшкой и вырулила за ворота.

Субботнее утро в городе пахло кофе и выпечкой из открытых кафе. Народу на улицах было немного - кто-то отсыпался после рабочей недели, кто-то уже уехал за город. Я катила по проспекту, наслаждаясь лёгкостью движения и тем, как ветер играет с выбившимися из-под шлема прядями. Мотоцикл - это не просто транспорт. Это способ чувствовать мир иначе. Ближе.

Торговый центр встретил меня кондиционированной прохладой и запахом попкорна из кинотеатра. Я неспешно прошлась по магазинам, нашла отличный кожаный поводок (пусть попробует сгрызть этот), купила новую зарядку, а в книжном зависла на полчаса и вышла с двумя романами, которые давно хотела прочитать. День складывался приятно и совершенно обычно.

Я сложила покупки в рюкзак и уже направлялась к выходу, когда это случилось.

Эскалатор ехавший вниз был почти пуст. Впереди меня, ступеньки на четыре ниже, стояла пожилая женщина - маленькая, сухонькая, в светлом плаще и с объёмной сумкой на плече. Она держалась за поручень, но как-то неуверенно, словно не могла найти равновесие. Я заметила это краем глаза и уже хотела предложить помощь, как вдруг женщина покачнулась.

Сумка перевесила, она оступилась и начала заваливаться назад. До конца эскалатора оставалось ещё прилично, ступеньки жёсткие, острые - падение могло закончиться очень плохо. Вокруг никого, кто успел бы подхватить.

Я взмахнула рукой.

Мир замер.

Эскалатор остановился с лёгким гудением, застывшим в воздухе. Женщина замерла в падении - одна нога на ступеньке, вторая уже в воздухе, руки раскинуты, лицо искажено испугом. Сумка сползла с плеча и висела под неестественным углом. Всё это походило на странную скульптуру - хрупкую и тревожную.

Я шагнула вперёд. В застывшем мире каждый звук гулкий, шаги отдаются эхом в голове, но я уже привыкла. Осторожно, чтобы не повредить, я подхватила женщину под мышки, выпрямила её, поставила обе ноги на одну ступеньку, поправила сумку на плече. Проверила, чтобы она стояла устойчиво, держась за поручень. Поправила воротник её плаща - зачем-то, просто чтобы всё было красиво.

Воздух начал густеть. Мой внутренний будильник - пора.

Я отступила на шаг назад, приняла ту же позу, в какой была, и замерла.

Время включилось.

Эскалатор мягко зажужжал и поехал дальше. Женщина вздрогнула, крепче вцепилась в поручень, огляделась растерянно - она явно не понимала, как оказалась в вертикальном положении. Потом пожала плечами, пробормотала что-то себе под нос и поехала дальше, как ни в чём не бывало.

Я улыбнулась и выдохнула. Никто ничего не заметил. Просто пожилая дама чуть не упала, но устояла. С каждым бывает.

Выйдя из торгового центра, я села на мотоцикл, завела двигатель и уже собиралась надеть шлем, как зазвонил телефон.

Номер был незнакомый, но звонок настойчивый. Я ответила.

- Ангелина? - голос в трубке был мужской, приятный, с лёгкой хрипотцой. - Меня зовут Аркадий Львович. Мне дали ваш контакт в журнале «Интерьер». Говорят, вы лучший фотограф по архитектуре в городе.

- Приятно слышать, - ответила я, прижимая телефон плечом к уху и поправляя ремешок на шлеме. - Что за объект?

- Старый особняк за городом. Собираюсь выставлять на продажу, но перед этим хочу сделать достойные снимки. Там, знаете ли, история, атмосфера... Обычный риэлторский фотограф не справится. Нужен кто-то с чутьём. Вы заинтересованы?

Я задумалась на секунду. Старый особняк - это интересно. Обычно я снимаю современные интерьеры, лофты, минимализм. А тут история. Возможность поработать с фактурой, с деталями, которые хранят время.

- Заинтересована, - ответила я. - Когда вам удобно?

- Если можно, завтра. Я пришлю адрес.

- Договорились.

Я сбросила звонок и надела шлем. Завтра будет интересный день. А сегодня - домой, к Грому, с новым поводком и двумя книгами.

Я вырулила с парковки. Ветер ударил в лицо, солнце выглянуло из-за облаков, и мир снова закружился в своём обычном, прекрасном, неустанном ритме.

Я сбросила звонок и надела шлем. Завтрашняя съёмка обещала быть интересной, но сегодня суббота, и у меня были планы получше, чем думать о работе.

Мы договорились встретиться с Верой в нашем любимом кафе - в том, с летней верандой, увитой плющом, и с видом на старый парк. Я приехала первой, заняла столик в тени, заказала холодный латте и с наслаждением вытянула ноги. Через пять минут с улицы донёсся знакомый рокот мотора, и на парковку вкатилась Вера на своей белой «Хонде» - аккуратной, блестящей, как и её хозяйка.

Вера спрыгнула с мотоцикла, сняла шлем, встряхнула длинными каштановыми волосами и улыбнулась мне. На ней были светлые джинсы,  черная куртка  и кеды. Вера умеет быть и дерзкой, и утончённой одновременно, и никогда не изменяет себе.

- Успела заскучать? - спросила она, усаживаясь напротив и подзывая официанта. - Мне тоже латте, пожалуйста, только горячий. Холодный в апреле - это для тех, кто хочет простудиться.

- Апрель тёплый, - возразила я.

- Всё равно. Бережёного бог бережёт.

Мы болтали о пустяках: Вера риэлтор. Она рассказала о клиенте, который три месяца не мог выбрать между двумя почти одинаковыми квартирами, а в итоге купил третью, вообще не похожую на первые две. Я посмеялась и вспомнила, как мы познакомились три года назад - она продавала дом моим знакомым, а я приехала его снимать для портфолио. Сработались мгновенно, а потом как-то незаметно стали подругами. С тех пор Вера часто зовёт меня на съёмку своих объектов, а я иногда советую её своим знакомым,  которые ищут недвижимость.

- Кстати, о работе, - сказала я, отпивая латте. - Мне сегодня позвонил некто Аркадий Львович. Заказал съёмку старого особняка за городом. Говорит, ему дали мой контакт в журнале. Завтра поеду смотреть.

Вера оживилась и даже отставила чашку.

- Особняк за городом? Аркадий Львович? Погоди, это не тот, что на Старой Мельничной улице? С башенкой и коваными воротами?

- Понятия не имею. Адрес он скинул, но я дом еще не видела. А что, знаешь его?

- Знаю, - Вера загадочно улыбнулась. - Его выставили на продажу месяца два назад, но риэлторы туда особо не рвутся. Дом красивый, старый, с историей, но говорят, там странная атмосфера. Я сама не была, но коллега рассказывала: показывала объект клиентам, так они из гостиной вышли бледные и сказали, что им «не по себе». И отказались даже второй этаж смотреть.

- Суеверия, - фыркнула я. - Старые дома всегда скрипят и пахнут временем. Люди просто привыкли к новостроям с идеальной шумоизоляцией.

- Может, и так, - согласилась Вера. - Но ты всё равно будь аккуратнее. И если что - звони. Я как риэлтор могу тебе профессионально сказать: если клиенту не по себе, значит, объект или не его, или там правда что-то неладно.

Я улыбнулась и пообещала быть аккуратной. Мы ещё посидели немного, обсудили планы на майские праздники, договорились на следующей неделе прокатиться вместе за город - просто так, без камер и показов. Потом Вера взглянула на часы, ахнула, что опаздывает на показ квартиры, и умчалась, оставив на столе недопитый латте и запах сандаловых духов.

Я расплатилась, надела рюкзак и пошла к мотоциклу. Солнце было уже высоко, апрельский воздух был тёплым. Я завела мотор и неспешно поехала в супермаркет, размышляя о завтрашнем особняке. Старый дом, странная атмосфера, клиенты, которым стало не по себе... В другое время я бы просто отмахнулась, но после всего, что я умею делать с реальностью, к «странностям» стоило прислушиваться.

Вечером дома меня встретил Гром. Он лежал на лужайке, растянувшись в тени яблони, и лениво постукивал хвостом по траве, всем видом показывая, что он тут, конечно, ждал, но не то чтобы сильно переживал - на улице хорошо, птички поют, жизнь удалась. Увидев меня, он поднялся, потянулся и неспешно подошёл поздороваться. Я почесала его за ухом, достала из рюкзака обещанную вкусняшку - лакомство в виде косточки из зоомагазина - и он принял подношение с королевским достоинством.

Вечер прошёл как обычно: я заказала ужин, на этот раз что-то лёгкое, с морепродуктами, съела его на террасе, глядя, как солнце медленно опускается за деревья. Гром лежал у моих ног и делал вид, что не интересуется моей едой, хотя глаза выдавали его с головой. Потом был сериал, тёплый плед и мысли о том, что завтра меня ждёт что-то новое.

Засыпала я с лёгким, приятным предчувствием. Особняк, старые стены, история... Кто знает, может, это будет просто красивая съёмка. А может, начало чего-то большего.