Всегда спокойный и покладистый мул из дворцовой конюшни, прозванный за меланхоличный нрав Соней, нервно перебирал ногами, фыркал и косился на своего всадника с таким ужасом, словно на нем восседал сам повелитель Дзигоку.

Он не был одинок в своем страхе. Серая в яблоках Снежинка Тэруко и рыжая Белка Хитоми тоже поглядывали на принца Джина с неприязнью и норовили шарахнуться в сторону.

- Лошади не любят вас.

- Трудно не заметить, – согласился Джин с принцессой. И нахмурился.

Замечание девушки прозвучало нейтрально. И это было плохим признаком.

Раньше Тэруко непременно постаралась бы добавить злобную, но безобидную шпильку. За почти месяц, который Джин провел в Тэйдо, дня не проходило, чтобы принцесса не пыталась уколоть его. После многих лет, проведенных рядом с Сунан, эти попытки только веселили старшего принца аль Самхан.

Но в последние несколько дней его невесту словно подменили.

- «Не любят» – это очень мягко сказано, ваше высочество. Они шарахаются от меня или впадают в истерику. Поэтому приходится ездить на мулах, – продолжил он. – Те не настолько пугливы.

- Почему лошади и мулы вас боятся?

- Не только лошади и мулы. Псы, кошки, даже куры и овцы. Любые животные. К сожалению, на комаров это распространятся.

Животные были мудрее людей, они чувствовали присутствие демона.

- А я слышала… – начала Хитоми и трогательно смутилась, когда Джин и принцесса обернулись к ней. – Слышала, у вас был тигр…

- Тигр?! – в глазах принцессы замерцали ярко-вишневые искорки. – Настоящий тигр?!

Мысленно Джин пообещал отрезать Лину слишком длинный язык.

- Был, – неохотно признался он. – Недолго. Тигрица.

- Расскажите!

- Я не хочу об этом вспоминать.

- Ну, пожалуйста!

- Она везде следовала за принцем и охраняла его от врагов, – снова встряла Хитоми, и Джин поймал себя на желании заткнуть ей рот кляпом.

– Ах, как интересно!

- Все было не так, – зло бросил он.

- А как?!

Широко распахнутые глаза девушки снова обратились на него. Гнев добавлял прелести чертам Тэруко, но восхищенное любопытство красило ее не меньше. Если не больше.

Чтобы раз и навсегда пресечь эти восторги, он ответил намеренно грубо:

- Я убил ее мать, а тигренка забрал себе и воспитал, как охранника. Потом она надоела мне, и я ее выкинул.

Пожалуй, это прозвучало слишком резко. Но каждый раз, когда Джин вспоминал свое рыже-полосатое чудо, на душе становилось тоскливо.

Два года Искра была его лучшим другом, самым близким существом. Присутствие хищника вызывало в душе странное умиротворение и чувство покоя. Резкий запах зверя, огромная голова на коленях, мех, в который хочется целиком погрузить ладони.

Он никогда не пытался приказывать ей, Искра признавала его лидерство и старшинство добровольно. И связь, которую Джин ощущал со своей опасной питомицей, была куда глубже и сложнее просто отношений человека и животного.

Он знал, что поступил правильно. Тигрице не место во дворце среди людей. В лучшем случае ее отравил бы кто-нибудь из слуг по приказу Сунан. В худшем… о, тут возможно столько вариантов, что все и не перечислить.

В ответ на его откровение девушки испуганно переглянулись, и Джин почувствовал раздражение. Поверили.

Ну и ладно. Ему только выгодно, если к репутации труса добавится слава циничного чудовища.

- Вы хотели убить ее мать? – после паузы спросила Хитоми.

Хотел. Он хотел встретить тигра и сразиться с ним, словно эта победа могла как-то помочь ему победить собственного демона. Вопреки всему, чему учили в монастыре, выследил тигрицу, дошел до ее логова. Тогда он не знал, что в пещере, которую так яростно обороняла от чужаков огненно-полосатая кошка, прячутся два теплых пищащих комочка.

Но сказать об этом – разрушить тщательно выпестованный облик труса.

- Нет. Это получилось случайно.

Что же, отчасти его победа и правда была случайностью.

- А сколько вам было лет, когда вы ее убили?

Несмотря на наивный тон Хитоми, Джин заподозрил, что фрейлина знает историю куда лучше, чем подает вид, и снова чуть не выругался. Он убьет Лина! Что еще этот мальчишка успел рассказать?!

- Четырнадцать, – неохотно выдавил он.

Наградой стал восторг, вспыхнувший на лице принцессы. Тэруко рассматривала его, приоткрыв рот, с таким видом, словно он был героем древности, в одиночку стоявшим против армии демонов.

Хуже всего, что это польстило.

Его не задевало высокомерие и презрение принцессы, Джин привык к предвзятому отношению со стороны равных и даже подчиненных. Противостоять восхищению оказалось куда сложнее.

Осторожно, Самханский Тигр! Вот она – ловушка тщеславия!

Самое время сменить тему, пока Тэруко не успела закидать его вопросами.

- Давно хотел спросить про вашу силу крови, ваше высочество. Вы ведь не получили ни дара Ясуката, ни дара Риндзин? В чем тогда ваш магический талант?

Девушка вспыхнула и надулась. Вопрос Джина был грубым, если не сказать неприличным.

- Вас это не касается! – излишне горячо отрезала она.

- Еще как касается, – он почувствовал, что утраченный было контроль над ситуацией возвращается, и ухмыльнулся. – Вы же моя будущая жена, ваше высочество. Будете рожать мне детей. Я вправе знать, на какое потомство могу рассчитывать. Не власть над водами и не болезни. Тогда что?

Принцесса мучительно покраснела, и это окончательно вернуло Джину хорошее расположение духа. Похоже, в случае с Тэруко Ясуката природа пошутила, и гордая принцесса откровенно стыдилась своего дара.

Высокорожденные до смешного много значения придавали магии. Обычно ребенок наследовал талант того родителя, чей дар был сильнее. Но иногда смешение давало неожиданные и странные способности.

- Ну, – промурлыкал Джин. – Я жду, ваше высочество.

Тэруко молчала.

- Неужели это что-то настолько постыдное?

Принцесса уставилась на землю под копыта коня.

- Или вы что-то потеряли? Может, нам спешиться и поискать вместе?

- Исцеление! – сердито выпалила девушка.

- Что?! – от неожиданности Джин осадил мула. Тот фыркнул и нервно запрял ушами.

- Исцеление, – заливаясь краской, повторила Тэруко. – Я умею лечить болезни, которые насылает Шин.

Джин присвистнул и кивнул. Да уж, талант – чуть лучше, чем никакого. Самураи не болеют, а исцелять крестьян – не много ли чести простолюдинам?

Самое время было отвесить уничижительное замечание – жестоко обидеть девушку и тем самым подбросить полешек в почти потухший костер неприязни. Но Джин поймал несчастный взгляд принцессы и неожиданно для себя промолчал.

- Значит, вы готовите заговор против сегуна?

Такеши поморщился:

- Тише! О таком не говорят вслух. И мне не нравится слово «заговор».

Девушка чуть сбавила тон, но лицо ее оставалось серьезным, а брови – нахмуренными.

- Почему тогда вы участвовали в аресте?

Он подавил улыбку.

- Я не мог отказаться. Моя должность предполагает повиновение.

- Вы могли предупредить Акио… господина Такухати!

Начальник службы безопасности с умилением поглядел на свою находку.

Все складывалось даже лучше, чем он ожидал. Будущая императрица оказалась вовсе не неграмотной крестьянской девкой. Хвала тем, кто придумал давать гейшам образование, близкое к придворному! Не просто умеет писать и читать, но воспитана, знает этикет. И даже имеет начатки знаний по экономике и законодательству!

Да еще и неглупа, как стало ясно из последнего вопроса. Неглупа, но наивна. И по уши влюблена в дайме Эссо. Похоже, что взаимно.

Имей Такеши Кудо возможность напрямую просить Аматэрасу о будущей императрице, он не осмелился бы желать большего.

- Не мог, – с досадой признался он. – Акио Такухати два месяца назад вычислил и повесил моего человека в Инуваси-дзё. Нового я не успел внедрить.

Располагай Такеши Кудо неделю назад полной информацией, он бы продумал иную стратегию. Но показания всех агентов сходились в одном: Ледяной Беркут помешался на девушке. А тануки еще и утверждал, что Такухати удерживает Мию против ее воли. Времени на сбор информации уже не оставалось, Тоса – вот ведь прямолинейный чурбан – потребовал действовать немедленно. Господин Кудо так и этак вертел доставшуюся ему головоломку, пытаясь найти самое безболезненное решение, пока не смирился с необходимостью пожертвовать генералом.

Свою ошибку он понял уже во дворе, когда поздно было что-то менять, оставалось только доиграть роль.

- Я все равно не очень понимаю, зачем я вам? – девушка нахмурилась.

- Ты – слабое место дайме. Чтобы спасти тебя, он признается в любом преступлении. Поэтому жизненно необходимо увезти и спрятать тебя.

Это даже не было ложью, он просто не сказал девушке всей правды.

- И что дальше? – ответ ее не удовлетворил. Мия смотрела все так же пристально и требовательно. – Какую роль вы мне отводите?

- Будешь моей гостьей. Думаю, я смогу выдать тебя за… – он задумался. – За мою внебрачную дочь. От наложницы.

- Что я должна буду делать?

Такеши снова умилился ее решительному тону. Миако Риндзин в боевом настрое нравилась ему куда больше Миако Риндзин в депрессии и апатии.

- Есть, спать, набираться сил. Найму тебе учителей, пусть продолжат обучение экономике.

- И все? – лицо девушки стало сперва растерянным, а потом сердитым. – Я вам не верю! Зачем нужно, чтобы я знала экономику?! И вы так и не сказали, к чему были эти вопросы!

- К тому, что с очень большой вероятностью Акио Такухати станет следующим сегуном. А ты… – он сделал многозначительную паузу. –Подумай, кем ты хочешь стать рядом с ним?

Ее лицо прояснилось. Поверила.

Искусство недомолвок – великая вещь. Достаточно сделать намек, и человек сам додумает остальное. Очень удобно, поскольку избавляет от необходимости лгать. Кто как, а Такеши Кудо намеревался быть честным со своей императрицей.

Но будет лучше, если Миако Риндзин последней узнает о своем происхождении и божественных правах на престол. И особенно о том, что она вправе приказывать заместителю начальника службы безопасности.

***

Вечерний Тэйдо пах жареным рисом, благовониями и нечистотами. Тэруко спешно пробиралась сквозь толпу мимо тележек с едой, мимо говорливых мамаш с выводком детишек и пререкающихся пожилых кумушек. Человек в сером кимоно, за которым она следовала, то исчезал в людской толчее, то снова появлялся. Он, казалось, не особо спешил, шел прогулочным шагом, но как девушка ни старалась, она не смогла подойти к нему ближе, чем на полусотню шагов.

Впрочем, может, оно и к лучшему. Ведь тогда есть риск, что принц Джин даже в такой толпе заметит преследование.

Он, наконец, свернул с главной улицы на тихую, почти безлюдную, и принцесса смогла убавить шаг. Напустив на себя вид, который по ее мнению должен был быть у праздного гуляки, девушка с преувеличенным вниманием уставилась на вывеску, изображавшую полную женщину с необъятным бюстом. В руках женщина держала поднос, доверху заваленный пирожками. Надпись над ее головой гласила: «У тетушки Сагхи».

Пока Тэруко пялилась на вывеску, Джин почти успел дойти до конца улицы и девушка, испугавшись, что снова упустит его, прибавила ходу.

В конце концов, с чего она решила, что принц вообще заметит слежку? За те полчаса, в течение которых Тэруко следовала за ним от дворца в сторону Тэйдо и по главной улице, он ни разу не обернулся.

А если и заметит, разве он узнает принцессу в таком наряде? Он же привык видеть ее тщательно накрашенной, уложенной, в изысканной и невероятно неудобной многослойной одежде. Обряженная в хакама и простую куртку, с забинтованной грудью, с мужской прической, Тэруко будет для него обычным юношей, каких сотни на улицах столицы.

После подсмотренного боя принц Джин не покидал ее мыслей, заняв то место, которое раньше по праву принадлежало Акио Такухати. Тэруко вдруг взглянула на своего жениха совсем с другой стороны, и он показался ей невероятно притягательным и таинственным. Проклятый от рождения, но сумевший выжить и противостоять проклятью. Воспитанный в легендарном монастыре, название которого с благоговением поминали самые доблестные воины. Убивший тигра в четырнадцать лет – много ли высокорожденых может похвастаться таким подвигом?!

Чем пристальнее девушка вглядывалась в человека, за которого должна была выйти замуж, тем больше достоинств в нем находила. И тем сильнее хотела узнать о нем больше.

Увы, принц Джин не спешил открываться. Должно быть, дело было в неприязни и предвзятости, с которыми Тэруко встретила его. Девушка вспоминала о своих прежних мыслях со стыдом и искренним раскаянием, и клялась, что не допустит повторно подобной ошибки.

Лишь бы он дал ей шанс.

Стараниями верной Хитоми, которая свела дружбу с большинством служанок, принцессе удалось выяснить, что ее жених регулярно покидает дворец по вечерам. Распаленного любопытства, азарта и страсти к авантюрам было достаточно, чтобы принцесса решила рискнуть.

Улица вывела к стене в полтора человеческих роста, сложенной из бамбуковых стеблей. На вершине стены через равные промежутки тускло светились фонари, обтянутые красной бумагой.

Тэруко нахмурилась, вспоминая карту Тэйдо. Куда они вышли? В ее воспоминаниях городская стена находилась дальше и была выше, основательнее. Эта конструкция выглядела слишком хлипкой, неспособной выдержать мало-мальски серьезный штурм.

Джина стена не смутила. Он проследовал вдоль нее, свернул за угол. Досадуя на безлюдье и освещенность – обернись принц, он непременно заметит слежку! – Тэруко последовала за ним и осторожно выглянула из-за угла.

Вовремя. В сотне шагов от нее располагались распахнутые ворота, и принцесса успела заметить, как ее жених входит внутрь.

Что же делать? Последовать за ним? Но это, похоже, какое-то поместье. Странно, что оно располагается прямо в Тэйдо. Тэруко тщетно напрягала память, пытаясь вспомнить карту и злилась на себя – почему она не запомнила ее получше? Как вообще можно было не обратить внимания на такую большую огороженную территорию в черте города? Ведь Тэруко столько раз расписывала план штурма и обороны Тэйдо.

Терзаясь этими вопросами, она приблизилась к воротам. Те были широко распахнуты. У прохода, опираясь на створку, клевал носом самурай в форме городской стражи.

Тэруко робко остановилась у входа и вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что скрывается за стенами. В глаза бросились разноцветные фонари, изысканные женщины в дорогих кимоно. Порыв ветра донес до нее запах ночных цветов и сандала. Кажется, с той стороны ворот находилась такая же улица…

- Что смотришь, пацан? – хохотнул стражник на воротах.