Выходя из палаты, Дина решила, что произошла какая-то ошибка. Наверняка её с кем-то спутали, и сейчас перед ней окажется чей-нибудь чужой муж. Врач отвлеклась на других пациенток, не слушая её возражений, так что придётся сказать визитёру, что случайно вызвали её, а не ту, что ему нужна.

И всё же в глубине души забрезжила какая-то слабая, но всё-таки надежда на то, что никакой ошибки нет, и пришли действительно к ней. Что тот, кого она ждала, осознал свою неправоту и решил помириться. Узнал, что она в больнице, забеспокоился...

Надежда оказалась напрасной. Что называется, накрылась медным тазом, стоило лишь выйти в закуток, где стоял посетитель. Потому что ждал он точно не её. И вообще как-то чужеродно смотрелся на фоне обшарпанных стен скромной районной больницы. И его внешность, и явно дорогая, хоть и состоящая из весьма демократичных джинсов и лёгкого свитера, одежда абсолютно не вписывались в окружающий антураж.

Однако, несмотря на факт, что пришёл этот человек не к ней, он показался знакомым. Дина близоруко прищурилась, вглядываясь в его лицо. Врач не преувеличила, назвав мужчину интересным. Высокий, подтянутый, темноволосый, тот производил впечатление на редкость яркое, несмотря на жёсткие черты лица. Такого раз увидишь – не забудешь.

«Я действительно где-то его видела, – растерянно подумала Дина. – И совсем недавно. Как странно...»

- Дина Эмильевна Казанцева? – сухо осведомился незнакомец, окинув её взглядом, в котором скользнуло неодобрение. Дине стало не по себе. Да, выглядит она явно не как супермодель, но всё же неприятно, когда на тебя вот смотрит представитель противоположного пола. Впрочем, от его реакции на неё он мгновенно растерял всю привлекательность. В том, что большинство красивых мужчин избалованные и самовлюблённые, Дина уже успела убедиться на собственном печальном опыте.

А ведь всё начиналось так хорошо, так волнующе...

Тряхнув головой и отогнав некстати заявившие о себе воспоминания о не сложившемся личном счастье, Дина запоздало удивилась. Почему этот тип назвал её по имени? Выходит, он всё-таки пришёл к ней?..

- Да, - настороженно отозвалась она. – А вы... Вы, собственно, кто такой?

- А я, Дина Эмильевна, собственно, ваш муж.

- Что?! – Дина отступила на несколько шагов и упёрлась спиной в стену. Что он такое несёт? Сумасшедший! – Вы что-то путаете, у меня нет никакого мужа.

- Скоро не будет, - кивнул он. – Когда мы с вами разведёмся. Вы меня очень выручили однажды, а теперь я в вас больше не нуждаюсь.

- Постойте! Да что за ерунду вы говорите? – не сдержалась Дина. – У меня без вас хватает проблем, а тут ещё вы... с вашими дурацкими заявлениями! Это что, розыгрыш? У вас скрытая камера?

- Послушайте, у меня время не резиновое, чтобы тут с вами целый день просидеть в этом... убожестве, - поморщился мужчина. И рукой махнул этак небрежно, обводя место, где они находились. – И не вопите так, я вас и так прекрасно слышу, а другим ни к чему об этом знать. У вас что, память отшибло? Забыли уже, что вышли за меня замуж за деньги? Да, вас вроде выписывают? Собирайтесь, отвезу вас домой, а по дороге поговорим.

- Никуда я с вами не поеду!

- Дамочка, я не маньяк, и вы меня совершенно не интересуете. Мне от вас нужен всего лишь развод. Или что, за него будет отдельный тариф? – осведомился собеседник. Широкий смуглый лоб прорезала хмурая складка, тонкие губы изогнулись в усмешке. – Я готов заплатить в рамках разумного, только прекратите ломать комедию.

- Это не я ломаю комедию, а вы! – вспыхнула Дина. – Вы меня с кем-то путаете! Я не замужем, понимаете, не за-му-жем! – повторила она по слогам. – А даже если бы... За такого, как вы, я бы точно не вышла! – добавила в полной уверенности. Нет уж, больше никаких самоуверенных красавцев. Был уже в её жизни один такой...

- Да я бы на тебя тоже не польстился, - отбросил все политесы явно уязвлённый её словами собеседник. – Но, когда полтора года назад мне понадобился штамп в паспорте, нас расписали. Официально.

- Бред, - фыркнула Дина. – Посмотрите на меня! Станете утверждать, что мы уже встречались и вместе ходили в ЗАГС?

- Не стану, - пожал широкими плечами мужчина. – Всё сделали гораздо проще, без посещения ЗАГСа. По знакомству.

- Ах, по знакомству! Вот с этими знакомыми и разбирайтесь! – Дина указала ему на выход. – Лично в моём паспорте никаких печатей не стоит, что я способна доказать! И я представить себе не могу, как вообще можно... оказывать подобные услуги!

- Почему нет? Если можно купить справки о зарплате, медицинские книжки, оформить кредит на подставное лицо... Мы с вами повязаны этой сделкой, только поэтому я не иду в прокуратуру и предлагаю уладить дело миром.

- Я не понимаю, чего вы меня от хотите!

- Развода, чего же ещё?

- Да о чём вы говорите? Я не могу развестись с человеком, за которого не выходила замуж! Как вы это вообще себе представляете?

- Ладно, - неожиданно согласился незнакомец. – Я докажу, что мы женаты. И мне будет очень интересно увидеть твой паспорт без штампа о браке.

- Паспорт дома, - развела руками Дина.

- Отлично. Не хочешь ехать со мной – навещу тебя позже. Твой адрес я уже выяснил, - проговорил мужчина и, не прощаясь, вышел.

Дина устало опустилась на стул. Руки дрожали. Она не понимала, что происходит. Случилась какая-то путаница? Но почему он говорил с такой уверенностью? Она не какая-нибудь Маша Иванова, её имя достаточно редкое, как, впрочем, и отчество. Отец наполовину татарин, и бабушка с его стороны, когда была жива, называла внучку Динарой.

Полная нелепица. Несомненно, со временем всё прояснится. Нет у него никаких доказательств, ерунда это всё. Что он там сказал – кредит на подставное лицо? Она никогда не...

- Полтора года... – вслух пробормотала Дина. Собственный голос казался каким-то чужим, сиплым от невыплаканных слёз. У неё действительно не получалось плакать даже тогда, когда отец её будущего ребёнка со всей очевидностью дал ей понять, что она ему больше не нужна. – Вот чёрт...

Полтора года назад она потеряла паспорт. По глупости, сейчас уже и не вспомнить всех обстоятельств. Очень расстроилась, долго искала, но так и не нашла, так что пришлось оформлять новый. Тогда её и запугивали историями о кредитах, взятых по документам людей, которые о том ни сном, ни духом. Но то кредиты, а тут... фиктивный брак. Зачем ему вообще понадобился штамп без жены? Неужели не на ком было жениться с его-то внешностью...

А хотя, не её это дело. Надо выкинуть странного посетителя из головы. У неё хватает и собственных забот. И важнейшая из них – ребёнок. Перед этой новостью меркло даже то, что самый яркий роман за все её двадцать пять лет жизни закончился. Теперь она, Дина Казанцева, свободная женщина. Будущая мать-одиночка.

Пока ничего ещё не заметно, да и самочувствие вроде бы выровнялось, так что больше ей в больничных стенах делать нечего. Надо всё взвесить и решить, как быть дальше. Как жить дальше с учётом того, что надеяться особо не на кого, кроме себя самой. Как поведать родителям горькую правду. Они ведь считают, что Дина счастливая влюблённая девушка, без пяти минут невеста, ждут единственную дочку в гости с её молодым человеком, чтобы наконец-то с ним познакомиться, а рассказать им о том, что всё не так, она до сих пор не решилась.

Сделав глубокий вдох, Дина вышла в пропахший лекарствами коридор и зашагала обратно, чтобы уладить все формальности по выписке. В комнате отдыха, мимо которой она проходила, как раз смотрели телевизор. Снова, как и вчера, шёл показ мод, и память словно прорезала яркая вспышка. Дина вспомнила, почему мужчина, который к ней приходил, показался ей знакомым. Это его фотографию показывала Зайка!

Вот он кто – Демьян Ростоцкий, владелец набирающего популярность модного дома.

Задержаться в больнице всё-таки пришлось. Как оказалось, у Дины не было с собой верхней одежды. В прежние времена её бы это обстоятельство не остановило, но сейчас речь шла не только об её собственном здоровье.

Дина позвонила Зайке – по счастью, та была дома, и запасной ключ от соседней комнаты у неё имелся на всякий случай, так что где-то примерно через полчаса она приехала в больницу, где ждала Дина. О том, что выяснилось, она решила пока приятельницам не рассказывать. Да, Зайцевы хорошие девчонки, но, если проболтаться о беременности, тут же начнутся вопросы, отвечать на которые Дине пока совершенно не хотелось. Пусть думают то, что всё так, как она им говорила некоторое время назад. Что у них с Богданом тайм-аут в отношениях, то есть период, когда точка невозврата ещё не пройдена, и есть надежда на то, что всё наладится.

Вот только от этой надежды уже мало что осталось. Да и сомнения одолевали. Действительно ли она готова принять его обратно, если он вернётся? И по какой причине? Ради ребёнка или потому что её чувства ещё не остыли?

Да, пожалуй, не остыли, вот только смешались с горькой обидой, которая душила, не давала вдохнуть и расправить плечи. Дина никогда прежде не влюблялась так сильно. Не мечтала так много, так искренне, будто романтичная девочка, едва начинающая жить, хотя на момент их встречи ей исполнилось уже двадцать два. Просто как-то сложился паззл – неожиданное знакомство, интерес, вспыхнувший в красивых глазах молодого, но подающего большие надежды художника. Дина и сама рисовала, даже окончила в недалёком прошлом художественную школу, но её способности меркли в сравнении с его даром воплощать на холсте скрытые глубоко в человеческих душах чувства, которые оживали на портретах. Или ей тогда лишь так казалось... Как кажется всем влюблённым, твёрдо уверенным в том, что объект их великой любви – лучший человек во всей Вселенной.

Дина работала в детском саду. Не обычном – скорее это был развивающий центр, куда детей привозили на четыре часа в день. Там с ними занимались музыкой, рисованием, английским и другими языками. Пытались выявить таланты, которые в будущем могли развиться и подарить миру новых гениев. Таланты, по правде сказать, обнаруживались не так уж часто, но родители готовы были платить, а Дине и другим сотрудникам центра требовалась работа.

В большом старинном здании в центре города, помимо их центра, находилась также галерея искусств. Именно в ней и открылась тогда, около трёх лет назад, выставка перспективного художника Богдана Певунова. Отработав свои четыре часа, Дина неспешно спускалась по лестнице, размышляя над тем, чем занять долгий майский вечер. Погода стояла отличная, тёплая, но не жаркая, рассыпали влагу фонтаны, день клонился к закату, и центральные улицы города понемногу наполнялись гуляющими парами. Всё шептало о юности, любви, романтике.

В жизни Дины Казанцевой романтики не было, вечер оказался совершенно свободен, так что она решила заглянуть на только что открывшуюся выставку. Там, кроме зрителей, собрались журналисты, а также почтил своим присутствием сам художник – открытие всё-таки. Поначалу, переходя от одной картины к другой, Дина даже не смотрела в его сторону. Богдан сам подошёл к ней. И спросил, согласится ли она на то, чтобы он её нарисовал.

Дина посмотрела в его глаза – зелёные, как молодая листва, что шелестела за окнами галереи – и не смогла отказать.

Вот так красиво и почти сказочно всё началось.

А закончилось совсем иначе. Но один подарок – кроме её портрета, который Дина попросила не делать частью экспозиции – Богдан ей всё же оставил. И, пусть жизнь с появлением столь нежданного подарка осложнилось в несколько раз, она уже любила этого ребёнка, который одним своим существованием напоминал ей: «Ты не одна. Ты нужна».

Отгоняя воспоминания, которые преследовали её назойливыми больно жалящими комарами, Дина шагнула навстречу Зайке, с благодарностью забирая из её рук принесённые вещи. Соседка выглядела ещё более восторженной и возбуждённой, чем обычно. Болтала без умолку.

- Ой, Дин, как ты нас напугала! Что с тобой было-то, сказали? Ничего страшного? Ой, да они скажут, у них, небось, и времени не было хорошенько тебя обследовать, ты лучше в частную клинику сходи! А ты знаешь, кто к тебе сегодня приходил? Я чуть не упала, представляешь? Сам Демьян Ростоцкий!

- Знаю, - пробормотала Дина, скрипнув зубами. Вот ведь… зараза! Значит, не соврал, действительно выяснил её адрес. Прицепился, как клещ! Что ему от неё надо, в самом-то деле?

- А почему ты не сказала, что ты с ним знакома? Дин! А чего он от тебя хотел?

- Ничего, с кем-то меня перепутал, - Дина пожала плечами, стараясь сделать вид, будто всё в полном порядке и произошло всего лишь недоразумение. – Ну ты сама посуди, Зай... Кто он и где я?

- Нууу... С художником ты же встречалась, а он тоже не простой парень... Ой, Дин, прости, я не хотела тебе напоминать!

- Всё нормально.

- А этот Ростоцкий... – Зайка мечтательно зажмурилась и провела кончиком языка по пухлым губам. – Какой мужчина... Ещё лучше, чем на фото. Он сам мог бы быть моделью.

- Внешность – не главное, - назидательно сказала Дина. Возможно, при других обстоятельствах она бы даже разделила Зайкино восхищение. Но не после разочарования в Богдане, а он ведь тоже на редкость красивый мужчина. И не после того, как пообщалась с самим Ростоцким... Такого высокомерного типуса ещё поискать!

- Может, и не главное, - хмыкнула Зайка. – Но, заметь, к его внешности прилагается ещё явно не пустой кошелёк, отпадная машина – я специально в окошко выглянула посмотреть, на чём он приехал – и собственный бизнес. Да какой бизнес! Мир прекрасного! Он бы мог сделать меня... второй Натальей Водяновой! Знаешь, а я, пожалуй, рискну! У них там как раз новый набор моделей идёт, я на сайте посмотрела...

- Ну, как станешь второй Водяновой, нас не забывай, - улыбнулась Дина. Как и всегда, рядом с Зайкой становилось легче – бывают же в мире настолько светлые люди. – Всё-таки жили под одной крышей, ели на одной кухне...

Так, за разговором, они вышли из больницы и зашагали к трамвайной остановке. Погода, кажется, улучшилась, как, впрочем, и Динино самочувствие. Украдкой прижав ладонь к пока ещё совершенно плоскому животу, она мысленно поблагодарила малыша за то, что сегодня её не тошнит, а голова не кружится, как при резком перепаде давления.

В общежитии они с Зайкой разошлись по комнатам. Дина обвела взглядом своё весьма скромное жилище, заставленное старенькой – ещё советских времён – мебелью, вытащила из тумбочки блокнот. Хватит грустить и сожалеть о прошлом – надо составить план действий.

«Первый пункт. Работа», – написала она и задумалась. Работа ей нравилась – что называется, непыльная. Всего четыре часа в день, группа небольшая. Но дети остаются детьми. Они кашляют, чихают и теперь явно представляют для неё угрозу. Вернее, для того, кто через какие-нибудь пять-шесть лет станет таким же, как её воспитанники в центре.

«Найти новую работу», – с неохотой прибавила Дина и нарисовала рядом озадаченную рожицу.

В животе заурчало. Отложив пока блокнот, Дина отправилась на общую кухню готовить обед. Перекусила, прибралась в комнате.

День пролетел быстро, в будничных заботах.

А вечером снова явился Демьян Ростоцкий.