Ближе к концу завтрака, Фатима деликатно поинтересовалась у Фархада, планирует ли он коверкать судьбу за деньги, рискуя жизнью на ринге и дальше.

Меня захлестнул неподдельный интерес послушать, действительно ли Фархад завязал с боями без правил, или только прикидывался, что завязал, а сам вернется к этому занятию, как только поправит своё здоровье.

Фархад поспешил обрадовать нас: клятвенно пообещал, что карьера в "Октагоне ярости" завершена, но прекращать драться за деньги он пока не намерен. После того как помирился с Билли, у Фархада появилась подработка учителем в школе боевых искусств, буквально вчера переименованной в "Братья".

Фархад также заверил нас в том, что подработка учителем не будет отнимать столько времени, сколько отнимала предыдущая.

И я в этом даже не сомневалась. Поскольку школа боевых искусств расположена в соседнем Эмирате, в часе езды на машине, и принадлежит Билли, я в состоянии упросить его накидывать Фархаду побольше выходных дней. Теперь Фархад будет находиться под чутким присмотром брата, который всегда мне расскажет, если что-то вдруг пойдет не так.

Билли прямолинейный и честный, он за меня в любой ситуации постоит горой. А ещё Билли должен мне за то, что я убедила Алису дать ему второй шанс. Данная привилегия придавала мне чуточку больше спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. Наконец-то мы с Фархадом заживём, как все нормальные люди, без экшена в буднях и без криминала.

— Как я счастлива, что в вашем доме снова воцарилась гармония! — восклицала Фатима, мечтательно глядя на нас. — Вы обо всём поговорили. Всё выяснили. И ты передумал, правда ведь? Или нет?..

Я замерла в непонимании сути её таинственного монолога, ожидая, что же ответит Фархад.

— Вообще-то нет, мама.

Фархад откинулся на стуле, пальцем отбивая такт по столу. Мы с Фатимой замерли в предвкушении, но Фархад, похоже, не торопился с ответом, желая и вовсе уклониться от него.

Так некстати для нас, но удачно для Фархада, его телефон известил о новом сообщении.

— Только не молчи пожалуйста сейчас. — настойчиво упрашивала его Фатима, побуждая к ответу. — Мне всегда становится страшно, когда ты ничего не говоришь, но для себя успел что-либо решить. Сынок, ну...

— Пока не удалось расставить все точки над "i". Потому и нет точной определенности. Склоняюсь к "скорее да, чем нет".

Фархад украдкой взглянул в телефон и сразу перевернул его на стол вниз экраном.

— Как-нибудь дойдет очередь обсудить и это. Но не сегодня.

— Надо уметь прощать, сынок. — настаивала Фатима на своём, убеждая Фархада не совершать поспешных выводов. — Надо уметь. Надо учиться этому умению. Ломать — не строить.

— Согласен. Ломать проще, чем строить. Но есть и исключения из правил. Наш случай как раз подходит под одно из исключений.

Встревоженная неожиданным поворотом их засекреченной беседы с неизвестными для меня итогами, я судорожно понадеялась на то, что они не о разводе так завуалированно рассуждают.

Молчала, скромно и жалобно смотрела на Фархада, ожидая от него развернутого ответа или хотя бы лёгкого намёка на то, что для моих волнений нет повода.

Меня всерьёз всколыхнула тема, которую затронула Фатима.

Что она имела в виду под фразой «ломать — не строить?»

Следом за первым, на телефон Фархада пришло второе сообщение. А следом и третье.

Я напряглась, уставившись на его телефон, будто на назойливого комара.

От кого столько сообщений, интересно мне знать? Кто такой настойчивый написывает Фархаду уже с утра?

Фархад взял в руку телефон и нехотя открыл сообщения. Пролистав все и удивившись чему-то, он молча встал с места.

— Передумаешь, надеюсь? — не унималась Фатима, игнорируя то очевидное обстоятельство, что Фархад не намерен был раскрывать все карты сейчас и, тем более, при мне. — Хоть это скажи, сын. Не молчи. Мне важно знать и быть уверенной, что ничего плохого не произойдёт.

— Я... сейчас.

Деловито сославшись на важный и безотлагательный звонок, Фархад смылся, оставив просьбу матери висеть в воздухе.

— О чём вы только что говорили?

Как только Фархад скрылся за дверью кухни, я взялась раскалывать Фатиму, выуживая из неё то тайное.

Переполошилась я вся. Не знала, что думать и как интерпретировать двоякое заявление Фархада.

Спросить Фархада с глазу на глаз побоялась, равно как и перечить и затевать ему очередной скандал. У нас ведь всё идеально. Так я думала все эти дни. Оказалось, Фархад опять что-то скрывал, и это что-то очень серьёзное, раз Фатима так взволнованно среагировала.

Фатима, как моя вторая и уже единственная мама, которая чаще всего принимала мою сторону, просто обязана поставить в известность, что задумал Фархад. Или ещё не задумал, но уже обдумывал. Она не станет держать в неведении и, тем более не позволит Фархаду раздразнить меня до очередного нервного срыва. Она не такая, как её сын. Она меня, как женщина и мать, полностью понимает.

— Скажите же. Не томите. Не заставляйте меня нервничать. Мне нельзя, вы же знаете...

— Не уверена, что тебе станет спокойнее. Но если ты пойдешь к нему с этим разговором и усугубишь всё — лучше скажу я...

Сомневаясь, стоит ли мне знать, и не станет ли хуже от этого, Фатима зашла с причинно-следственных связей, послуживших началом конца.

— Видишь ли, Катя… Когда ты не ночевала с нами, он встретил…

Фатима вздохнула, выдержав паузу. Ей было непросто озвучить это.

От переизбытка волнений, посетивших меня в тот страшный момент истины, я прекратила дышать, мысленно поторапливая Фатиму продолжить речь и не желая слышать непоправимое одновременно.

Фархад, не дав Фатиме досказать, практически сразу вернулся на кухню и торжественно сообщил приятную новость.

— Вечером ждём новобрачных. Будем отмечать их союз в узком семейном кругу. Наконец-то!

Замаскировав своё волнение от частично услышанной правды так, как будто опешила от другой новости, я перевела внимание на Фархада.

Колючий, как ёж, ком подкатил к горлу. Слёзы в глазах были наготове, но я резко и глубоко задышала, не позволяя пролиться ни единой. Чувствуя при этом, что морально опустошаюсь с каждой прожитой секундой, но внешне не подавая виду, я спросила Фархада, глядя на него, как ни в чём ни бывало.

— Какие новобрачные? — до меня не сразу дошло, так как думала совсем о другом. — Неужели Билли и Алиса...

Фархад, широко улыбаясь, кивнул мне и гордо воскликнул.

— Да! Они поженились! Вот только что! Ура!

Похоже, Фархад и сам был рад тому, что его брат Билли, наконец, обрёл своё счастье.

Только вот, какое Фархаду дело до счастливого конца любовных страданий Билли? Фархад и Билли всего лишь несколько дней общаются и, по сути, пока что чужие люди друг другу.

К счастью, ни Фархад, ни Алиса не догадывались, что в примирении Билли и Алисы отчасти моя заслуга.

Сваха Катерина. Работу делает быстро, качественно и, главное, себе в убыток. Других свела и поженила, а себя... Только бы не стать разведенкой после тех опрометчиво похабных усердий насолить Фархаду за его смски обидного содержания...

Кого же встретил Фархад, когда я не пришла ночевать в отель? Уж не о Марджане ли речь?

С ней Фархад был в тот вечер. Точно с ней и вряд ли с кем-то ещё.

Господи…

Марджана и Фархад…вместе??? Об этом мне собиралась сказать Фатима, но не успела???

Даже если так, то Фархад ведь со мной живёт, и, судя по нашим отношениям все эти дни, не планирует уходить к кому бы то ни было.

Так ведь? Логично, что так.

Значит, Фархад не этот вопрос в своей голове решает. Тогда какой вопрос, если не этот?

— Дилияр к вам приедет? Он ещё и женился? Вот здорово! — оживилась Фатима от сей невероятной новости, которая меня в данном контексте ничуть не воодушевила. — Давно хочу поглядеть на него. Столько ты говорил о нём, а показать — не показывал ни разу.

— Смотрите не перепутайте их. — высказала я с наигранной иронией, стараясь не думать о гнетущем инциденте и вообще отключиться от этого на время. — Близнецы от близнецов, и этим всё сказано...

— Да ладно! Никакие мы не близнецы! Мы даже не родные с ним! — возмутился Фархад, раздражительно нахмурив брови. — Я и Дилияр вообще не похожи. Он классический ниггер, а я кавказец. Ни капли сходства.

— С тебя кавказец, как с меня кавказец, причём мужчина. Хорош заноситься. — ласково пожурила его Фатима и добавила с невинной улыбкой. — Возьми да прислушайся к тому, что говорят о тебе люди. Со стороны всегда виднее, чем с твоей колокольни. Вот уж поверь.

Я покивала в знак согласия с Фатимой, и даже получилось выжать из себя улыбку. А у самой истерика к горлу подкатывала, максимально старательно удерживаемая взаперти.

Фархад продолжал с упорством спорить, и наши солидарные мнения воспринимал, как стена — горох.

— Теперь на тебя возлегла большая ответственность, сынок.

Не оставляла Фатима попыток втемяшить Фархаду свою мудрость.

— Ты старший брат Дилияра, тебе учить его придётся. Он младше тебя, и ты обязан вести его по жизни.

— С какого перепугу? Какая на мне ответственность, мама? — с недовольством переспросил Фархад. — Дилияру, как и мне, четвертый десяток. Пять лет — не такая уж и большая разница. Тем более, что Дилияр и без моих нравоучений как-то жил все эти годы.

— Ваша братская связь ближе, чем ты думаешь. Вам надо держаться вместе. Ты бедовый, но расчётливый, а он наивный и доверчивый. Тебе нужно следить за ним и не допускать повторения того, что случилось между вашими отцами.

Фатима во все силы убеждала Фархада согласиться с её разумными наставлениями и советами, но Фархад был в этом вопросе до глупости уперт и непреклонен, словно капризный ребёнок возраста нашего Тимура.

— Вы с Билли одно целое. — уверенно повторила я заученные наизусть слова ясновидящего Ахмеда насчёт существования неосязаемой, но очень крепкой связи между Билли и Фархадом, которую необходимо беречь и лелеять. — Если тебе полежать на солнце денёк-другой, проколоть ухо и сменить стиль одежды, то и вовсе отличить вас будет невозможно.

И были бы Фархад и Билли родными братьями сейчас, если б Али Палач не влез в любовные отношения Фатимы и Джабира Ильясова. И у Фатимы было бы двое сыновей, а не один, а может быть, и дочь, или даже несколько дочерей. Но это была бы совсем другая история.

Вздохнув излишне тяжко, что вышло по чистой случайности, я взялась неустанно поддакивать в поддержку взбудораженной Фатимы, потому что Фархад принципиально не собирался прислушиваться к ней хоть самую малость.

— Не верьте ему. Ни единому слову не верьте. Одинаковые они, и всё тут. Вы сами в этом убедитесь, как только увидите Билли. Они даже мыслят одинаково, и голоса у них идентичны...

— Так, всё! Не зли меня! Хорош нести лютый бред!

Высокомерно выпалил Фархад и отвернулся, напоследок метнув в меня гневливый взгляд, и мне тут же пришлось заткнуться.

Фархаду, мягко говоря, пришлось не по нраву детальное сравнение, поданное из моих уст. И меня это в некотором смысле оскорбило.

Фархад ревнует меня к Билли? Даже при том раскладе, что Билли только что женился на той, которую любил семь лет?

Фархад в самом деле ревнует меня к нему? Зачем? Просто потому, что Билли мужчина, и тот факт, что он любит другую, а меня воспринимает как друга, не канает для исключения поводов ревновать?

Фархад ревнует просто потому, что ревнует?..

Это же бессмысленно и нелепо.

Но хотя бы теперь стало понятно, почему Фархад так рад, что Билли связал себя узами брака.

— Я поехал в магазин. Ты, красота моя, — Фархад в грубой форме обратился ко мне, даже не повернувшись. — не выходишь из дома. Помнишь, за что? Или стоит напомнить?

Не дожидаясь ответа, Фархад по-деловому продолжил раздавать указания и демонстративно не глядеть в мою сторону.

— Вызови клининговую службу. Пусть наведут порядок. И напряги прислугу — пусть готовит что-нибудь особенное на вечер.

Я бы и не ответила Фархаду, даже если б он захотел получить от меня что-либо внятное сейчас.

Я просто встала со стула и застыла, глядя на него в полнейшем недоумении.

Вяло и нехотя отбиваясь от словесных тумаков, стремглав летевших в меня, как из рога изобилия и попадавших прямиком в душу, я понимала, что поторопилась с выводами о том, что всё прекрасно. Пришлось признать тот факт, что я проиграла. Я не защищалась, потому что не ожидала нападок от него, и в итоге меня почти что добили. Фархад не забыл о том, что запрещал, а я, дура, понадеялась, что мы помирились и больше не вернёмся к пройденному.

Чёрт меня дёрнул заговорить о Билли и об их схожести между собой!

— Мы сами приготовим. Тортик какой-нибудь. Да, Кать?

Фатима, как ни в чём ни бывало, потормошила меня за плечи, заставляя прийти в себя и вынырнуть из омрачившего мой новый мир состояния затравленной безнадёги.

Фатима продолжала сглаживать обстановку, которую сама же и накалила, хоть и не специально.

— Уверена, всё нужное есть у вас в холодильнике, и нам с Катей не придётся покидать дом…

— Если что, отправишь прислугу. Но её не выпускай. Даже если сильно умолять будет. Не ведись. — строго наказал Фархад матери. — Иначе разговор потом совсем другой будет.

Обидевшись на него, я выбежала во двор, чтобы посидеть в одиночестве и поплакать. Нужно было срочно подышать свежим воздухом и обдумать, как вести себя с Билли этим вечером, чтобы Фархад не приревновал.

И как, блин, аннулировать запрет выходить из дома? Может, мне стоит проявить покорность или хотя бы сделать вид?

Да черт возьми!

Это же смешно!

Не выпускать меня на улицу?

Бред! Детский сад!

Я же не особо опасный заключенный, в конце концов!

И не ребенок, чтобы меня сажали под домашний арест!

Пока я вела войну внутри себя, не желая примириться с тем, что ничего не решаю, белый Мерседес подкатил к нашим воротам и остановился, посигналив два раза.

В надежде, что молодожены решили прибыть пораньше, я смахнула с лица слёзы и пошла посмотреть, кто приехал.

Пока обошла дом, джип успел заехать во двор. Водительская дверь распахнулась, и я опешила, не веря тому, что это происходит в реальности, а не в кошмарном сне.

Марджана??? Как она посмела заявиться сюда???

Кого Фархад встретил в тот вечер, когда я попала в клинику с кровотечением и угрозой смерти, стало ясно и без пояснений.

Вот же тварь! Змеюка подколодная! Мало того, что Фархада моего совратила, зная, что он женатый, так еще и после этого в мой дом ей хватило наглости вломиться!

К моим детям! Ко мне!

Мне не удалось подойти первой, чтобы вышибить эту дамочку отсюда, так как Фархад довольно быстро впустил её в дом.

Фархад не стал держать Марджану на улице. Он в гости её позвал.

Любовницу свою.

В наш дом позвал. Любовницу.

Любовницу в дом.

Да эта дичь уму непостижима!

Что Фархад себе позволяет??? Вообще меня не ценит, что ли???? Ни меня, ни детей наших???

А может, он Марджану с матерью знакомить пошёл, потому что?..

Только не это...

Обозленная, я вытерла нервный пот с лица и поспешила зайти в дом через заднюю дверь.

Фархад и Марджана, почему-то разодетая в военный камуфляж песочного цвета, стояли в коридоре, обсуждая автомобиль, который, как я поняла из обрывка беседы, она пригнала по просьбе Фархада.

Спрятавшись за углом, я решила немного подождать здесь, чтобы собственными глазами увидеть, как будет происходить их общение без моего вмешательства.

Они не обнимались, не шептались, держали руки каждый по своим карманам, но при этом находились близко друг к другу.

Как по мне, слишком близко.

— Твой сын? — как-то неряшливо поинтересовалась Марджана, увидев Тимура в нескольких шагах от них.

Тимур, самый любопытный из наших детей, выглядывал из кухни, с наивным интересом изучая непрошенную тварь, беспардонно пожаловавшую к нам в семью.

— Младшенький. Моя гордость. Наследник всего, что я имею. Тимур Фархадович. Маленький принц и будущий король.

Гордо кивая, Фархад подозвал Тимура и, когда тот подбежал, усадил к себе на плечи.

— Как тебе кажется, похожи мы? — с улыбкой спросил Фархад эту суку, хвастливо демонстрируя моего сына.

— Ты определенно женат на ксероксе! — рассмеялась та низким прокуренным басом, столь легко и непринужденно оскорбив меня. — Вы удивительно похожи! Лицами один в один прям. Только ты никогда не был пухляшом.

— Ничего. Щеки Тимка наш быстро сгонит. — отвечал Фархад на позитивной ноте. — Подрастет немного и пойдет в качалку. Уж я за этим прослежу.

— Не сомневаюсь...

"Наш" Тима? Чей это "наш"?

Его и её он уже стал, что ли? А про меня живую, стесняюсь спросить, они не забыли?

Не выдержав стоять в сторонке и молча скалиться, я подошла к ним и, демонстративно задрав нос кверху, взяла Фархада под руку. Чтобы Марджана поскорее убралась отсюда как можно дальше и желательно навсегда.

Марджана, покосившись на меня с неприязнью, тут же опустила взгляд и нервно проморгалась.

Дабы показать, как мне это всё не нравится, я резко отдернула руку, с претензией глядя Фархаду в лицо.

Пусть знает, что со мной так поступать категорически нельзя. Пусть усвоит раз и навсегда, что я не потерплю к себе такое неуважение.

— Катерина, моя жена и мать моих детей. — представив меня своей любовнице, Фархад отошёл от неё на шаг и засуетился.

Фархад не собирался знакомить нас, и это было понятно по его поведению, но моя наглость не оставила ему выбора.

— Ксерокс! — гавкнула я смело и неприветливо, за малым удержав желание поинтересоваться, что эта разлучница здесь забыла. — Тот самый ксерокс, который рожает пухляшей. А вы кто?

Марджана, выдохнув резко и брезгливо, как будто моё присутствие напрягало её не меньше, сдержанно качнула головой.

— Джасмина Ибрагимова. Коллега Фархада по военным делам. — выговорила она без единой эмоции в голосе, как будто не раз репетировала эту речь перед зеркалом.

Барышня снова качнула головой, продолжая заметно нервничать. Моё присутствие её стесняло.

Я же смотрела на неё в упор, сжимаясь изнутри и чувствуя, как во мне плескается желчь, требуя вырваться наружу нецензурными выражениями.

Между нами навис бедственный разряд обоюдно ненавистного напряжения.

— Иди поиграйся. — Фархад снял Тимура с плеч и крикнул Фатиме. — Бабушка, займи Тимку чем-нибудь!

Фатима высунулась в коридор с вопрошающим видом и была застигнута врасплох.

— Здравствуйте, госпожа Фатима! — громко выдала Джасмина, и учтиво поклонилась ей. — Как ваше здоровье? Как чувствуете себя после перелёта?

Подхалимка чёртова!

И пусть она не Марджана, а Джасмина, но ведёт себя не лучше!

— Ой, здравствуйте… — Фатима, взглянув на неё, затем на меня, растерялась и продолжала заикаясь. — Н-не знала, ч-что у Фарх-х-ада гости...

Джасмина, как сама вежливость, улыбаясь во все зубы, взялась вдруг заливать комплименты Фатиме.

Коллега Фархада старается понравиться его матери?

Зачем она это делает, бл*дь?

Вряд ли из вежливости...

Фатима, так забавно стесняясь, выслушала о себе приятности, затем взяла Тимура за ручку и поторопилась уйти отсюда.

— Пойдем, Тимочка. Ты знаешь, я видела бо-ольшую черепаху Тортиллу в вашем саду сегодня. Хочешь, покажу, где?

Увлекая интерес Тимура, Фатима прихватила с собой ещё и Марьяну и быстро увела их обоих в сад.

— Рада знакомству с тобой, Катерина. Извини за ксерокс. Я не предусмотрела, что ты сочтёшь эту шутку обидной. — не поднимая глаз, сухо и роботизировано выразилась Джасмина, как только дети с Фатима вышли из дома. — Для меня большая честь познакомиться с женой лучшего командира.

— Извинения приняты. Я не обиделась на шутку про ксерокс. Просто... Хотела уточнить кое-что, потрясшее мой слух...

Я неприятно удивилась двоякому заявлению Джасмины и не постыдилась метнуть искрометный взгляд в Фархада, требуя от него немедленных объяснений.

— Как понять "коллега по военным делам"? — переспросила я, продолжая недоверчиво глядеть на Фархада.

Фархад не собирался отвечать, и тогда я обратилась к Джасмине.

— По каким военным делам?

Джасмина, испытывая сильную неловкость от того, что сдала Фархада с потрохами, нервно прокашлялась.

Отпираться в том, что Фархад планировал скрывать неизвестно сколько времени, было бессмысленно. Я ожидала, что он признается.

Я была на сто процентов уверена в том, что так и случится! Но нет…

Фархад суетливо наклонился ко мне и, вместо того, чтобы разрулить недоразумение, сделал тихое, но едкое замечание.

— Не будь предвзятой. Мне не нравится, когда ты так ведёшь себя.

Я бы многое хотела сказать ему в ответ сейчас и озвучить по пунктам, что не нравится мне, но тут вмешалась Джасмина.

— Мне пора, Фархад. Вертолёт ждёт.

Фархад понимающе кивнул ей и быстро схватил с тумбочки ключи от дома.

— Поехали.

Ишь, как он торопится!

Стоило ей слово сказать, и он уже бежать готов?

Погодите...

Он с ней, что ли, уезжает?

Понимая, что меня они с собой уж точно не взяли бы, я не могла не спросить.

— Как скоро тебя ждать?

Фархад, не поворачиваясь ко мне, холодно заявил.

— Вернусь через час.

Крикнув Авроре, что подождет её снаружи и попросив меня, чтобы накидала ему в сообщении список покупок, Фархад сел в джип на водительское место. Джасмина разместилась на переднем сидении.

Наблюдая за этой парочкой из окна, за тем, как они импульсивно говорили о чем-то за закрытыми окнами, я злилась в первую очередь на себя, сгорая от ревности и обиды.

Эта Джасмина из «Иллюзии», и она поддерживает общение с Фархадом. Их что-то связывает до сих пор и достаточно тесно.

Данное обстоятельство не могло не настораживать меня.

Но хотя бы эта коллега Фархада не Марджана, несмотря на то, что очень на неё похожа — и по высокому росту, и внешне. Двухметровых мулаток с рельефными бицепсами нечасто встретишь.

Но ведь у них разные имена, а это значит, что Джасмина и Марджана не могут быть одним и тем же человеком.

А что, если они сёстры? Либо в штат "Иллюзии" набирали публику с эксклюзивной внешностью и определенной конституцией тела?

Чёрт его знает, где здесь правда... Но правда определенно есть, и она вряд ли не прискорбная, просто я пока была не в состоянии распутать тугой клубок бесконечных загадок и ребусов.

К счастью моему, Аврора поедет с Фархадом, а это в теории означает, что мне излишне ревновать и переживать за сохранность мужа. Но на практике я уже начала изводиться от переживаний, что Фархад опять во что-нибудь опасное влезет, и мы снова перестанем видеться.

Коллега по военным делам…

Я почему-то думала, что Фархад автоматически завязал с войной, так как вовсю строил карьеру боксёра на протяжении полугода.

А оказалось, что нет. Не завязал.

И по новостям ничего не говорят. Глухо, как в танке. Как будто бы кончилась криминальная война. Но ведь появление здесь Джасмины Ибрагимовой ставит под сомнение правдивость новостей.

С Таней я прекратила общение, а жаль. Она бы что-нибудь да поведала насчет войны. У неё связи есть. Она определенно знает больше.

Или я грубейшим образом ошибалась сейчас, и Джасмина, разодетая в камуфляж, приехала сюда лишь только для того, чтобы пригнать машину, а не втянуть Фархада в криминальные разборки, а Фархад всего лишь предложил её подвезти, потому что ему по пути?

Сколько вопросов, и ни на один из них невозможно получить правдивый и лаконичный ответ. Только догадываться и остаётся. Такова уж моя незавидная доля, как жены человека, который не любит секретничать, который сам себе на уме и который совсем не собирается меняться.

И всё-таки, странная барышня эта Джасмина. Не к добру явилась она, чуяло мое сердце.

Марджана, потревожив меня во время завтрака с семьёй, сообщила по смс, что ей в срочном порядке необходимо улететь в другую страну. А потому поторопила нашу с ней встречу, которая должна была состояться через неделю как минимум. Сказала, что заодно пригонит джип, который я предоставил ей во временное пользование, и сегодня же отчалит восвояси.

Будь на то моя воля, я б ни за что не согласился поступать так опрометчиво, играя на Катиных нервах и всерьёз рискуя потерять её доверие.

Но Марджана, дабы не успел отказаться, поторопилась уведомить, что практически подъехала к моему дому, на корню обрубив единственную правильную возможность перенести нашу встречу хотя бы на час.

Я не хотел допускать, чтобы Марджана и Катя когда-либо вообще пересекались, и чтобы она приходила ко мне домой, но Марджана настояла на том, что больше ждать не может, а потому я был вынужден уступить. «Мактуб» её вызвал, и нужно было появиться там уже сегодня, но Марджана не могла улететь, не попрощавшись со мной. А я не мог не пригласить её в дом, раз уж пришла, потому пришлось проявить учтивость и гостеприимство.

Но не успел я даже до гостиной Марджану сопроводить, а Марджана не успела снять обувь, как в поле зрения нарисовалась Катя, и между ними, по нелепому недоразумению, случилась перепалка, затронувшая и меня. После этого, Марджане было предпочтительнее покинуть мой дом во избежание нарастания непонимания и предвзятой агрессии со стороны Кати.

Чтобы не выдумывать причины и не городить лживые объяснения, почему та самая Марджана, с которой Катя видела меня в баре и с которой переспал, пришла в наш дом, и почему продолжаю с ней общаться теперь уже в открытую, я поспешил уехать.

К тому же, Марджана ляпнула, не подумав, о том, что она коллега моя по военным делам, тем самым осветив мою тайную деятельность, о которой не собирался говорить Кате, по крайней мере, в ближайшем будущем.

Прихватил с собой Аврору, чтобы Катя не была столь категорична насчёт Марджаны.

Я и так чувствовал вину за свою, не так давно былую несдержанность на словах и на действиях. На языке все эти дни, сколько мы с Катей чилились дома, крутилось попросить у неё прощения за те смски, которые придумала за меня коварная водка. Но я отчётливо понимал, что не будет мне даже мизерного оправдания, хоть как эту исповедь исковеркай и хоть на какой язык переведи.

Признаться Кате в том, что изменил ей с Марджаной, своей коллегой, с которой ещё долго предстоит вести общие дела, означало крах всему, что правдами и неправдами устоялось между мной и Катей на данный момент. Катя потеряет покой, взбесится и мне не даст работать, если будет знать, с кем я провожу большую часть времени вне дома.

Мне бы хотелось, чтобы Катя и вовсе не знала о том, что мы с Марджаной, моей бывшей девушкой, в принципе поддерживали какие-либо отношения, кроме сугубо деловых. Так по сути и было у нас, не считая не первого, но последнего траха с ней на эмоциях.

С досадой представлял, что Катя думает обо мне сейчас, как полощет и проклинает за то, что поимел наглость притащить любовницу в наш дом. Заслужил я её неодобрение, не спорю. Но и того, что было, не исправить, как и время вспять не повернуть. Если можно было бы это сделать, и я бы изменил события, произошедшие в тот злосчастный вечер, то не допустил бы, чтобы Катя ушла с моим братом.

Прощание с Марджаной перед её непростым путешествием, проходило на вертолетной площадке и без свидетелей. Аврора осталась ждать меня внизу, в джипе.

— Сожалею, что сказала лишнего при твоей жене, Механик.

Марджана не теряла надежды добиться от меня прощения.

— Я почему-то была уверена, что Катя в курсе, чем ты занимаешься. А оказалось, ты далеко не всё ей рассказываешь, что мне не совсем понятно... Не берусь разбираться в вашем личном и судить, как было бы правильно, так как это не моё дело, но... Мне стыдно, что так получилось. Я не хотела вас поссорить. Поверь, я правда не хотела.

Марджана изьяснялась, жалобно опустив глаза, с печалью в голосе, и её страдания выглядели со стороны вполне убедительными. Она и впрямь сожалела о том, что Катя, из-за её непредусмотрительности, теперь места себе не находит и мне впоследствии не даст. Но в том не Марджаны вина была, а скорее, моя.

— Не бери в голову, Мардж. Сказала да и сказала. Разберусь как-нибудь. В конце концов, пора бы Кате узнать, что происходит на самом деле. Я всё время откладываю этот разговор. То некогда, то поссоримся, то опять что-то мешает. Разговор непростой предстоит, неспокойный, потому и не решаюсь признаться ей, что "Иллюзия" восстала из мёртвых. Она просто не поймёт меня.

— Она категорически против "Иллюзии". — догадалась Марджана без лишних объяснений.

Чтобы уйти от разговора о Кате, которая, судя по моим ушам, вспухшим от жара, материла меня знатно в те мгновения, я сменил тему на другую, не менее волнующую.

— Жаль, что не сможешь присутствовать на празднике. Дилияр сильно расстроится. Он был уверен, что поборется с тобой на руках.

Марджана тепло улыбнулась, стеснительно взмахнув длинными чёрными ресницами.

— Мне и самой жаль, что так получается, Механик. Не совсем так, как хотелось бы и как задумывалось. Но работа не ждет. Мне пора возвращаться в "Мактуб". И так задержалась намного дольше, чем планировалось.

Марджана смолкла ненадолго, подняв на меня глаза и снова ожидая от меня хоть какой-то взаимности.

И я не знал, что следует сказать ей. Надо ехать, так пусть едет. Но я бы на её месте сменил род деятельности и место работы.

— Батальоны все высланы, как и обещала. В полном составе прибудут на Кавказ к завтрашнему вечеру.

Оповестила Марджана о том, что должно было обрадовать меня, но почему-то этого не произошло. Наверное, причина заключалась в том, что внезапный отъезд Марджаны в логово ненавистных мне террористов огорчал меня и не позволял смириться с той мыслью, что всё-таки придётся её туда отпустить.

— Ты теперь завидный обладатель собственной армии, Механик. Хотя уже несолидно называть тебя Механиком. Надо бы пересмотреть другие варианты. Как насчёт Императора? Или Короля? — продолжала подбадривать Марджана, напоминая о том, что пора бы мне возвращаться в строй. — У тебя собралось больше солдат, чем когда-то было у Джамала. Гордишься тем, чего достиг?

— Трудно ответить на этот вопрос. Потому что моей заслуги в том, чего достиг, совершенно нет. Ты сама всё сделала за меня. Я благодарен тебе, даже не выразить, насколько. Без тебя я бы не достиг и половины того, что имею сейчас.

— Рада стараться. Для тебя и за тебя — всегда.

— Может, хочешь себе половину "Иллюзии"? Считаю, ты это заслужила.

— Мне не нужна "Иллюзия". И "Алькамар" назад не возьму. Мне нужен ты. Больше ни о чём не прошу.

Между нами снова воцарилось неловкое молчание, ставшее входить в привычку. Мы оба смотрели друг на друга с вопрошающей опаской, и каждый из нас ожидал диаметрально противоположного итога.

Никаких перспектив сойтись с Марджаной я не усматривал даже в далёком будущем, она же имела совсем другие намерения по поводу нашего партнёрства в работе и в жизни.

Марджана, распознав мой твёрдый отказ без очевидных, на мой взгляд, пояснений, отвернулась и первая разорвала тишину, заведя разговор о другом.

— Уверен, что пойдешь до конца? Надо оно тебе? Мог бы забить на это неблагодарное дело и заняться чем-нибудь мирным...

Я молча глядел на неё, не понимая, на что она намекает.

Марджана, сделав короткую паузу, продолжала свою мысль.

— Ресторан бы открыл, например. Вёл бы Инсту, как тот турецкий повар, который солит мясо через локоть…

Усмехнувшись с её затравленной иронии, выданной наспех и невпопад ради того, чтобы отвлечься от удручающей правды в глаза, я пожал плечами.

— Не силён я в кулинарии. И в соцсетях тоже. Не моё это совсем.

— Не печалься, Механик! Аврора тебя натаскает. У неё отличный опыт в общении на камеру. Сам бы попробовал, а вдруг получится? Вдруг окажется, что это твоё настоящее призвание?

— Знаешь, Мардж... Публичная жизнь не для меня. Если б мог, я бы предпочел вообще не выходить из дома, чтобы ни с кем не видеться и не общаться. А ты? — поскольку подвернулся удобный момент, я не мог не поинтересоваться в ответ. — Сдался тебе этот «Мактуб»? Уходи оттуда. Делать там давно нечего.

— Допустим, я уйду.

Марджана резко повернулась, поглядев на меня с неубиваемой надеждой на предложение, которого я не мог ей сделать ни физически, ни по собственному желанию.

— И что я буду делать на гражданке? Где жить? Где работать? Чем заниматься в свободное время?

— Могу помочь тебе с работой. В Шарджи есть вариант, и хороший. Дилияр набирает учителей в школу единоборств. Можем работать там вместе. Если хочешь. Зарплата тебя приятно удивит, и Дилияр будет счастлив видеть тебя в своём коллективе.

У Марджаны загорелись глаза при упоминании о том, что мы будем видеться намного чаще, чем она рассчитывала. Только бы она поняла мои слова правильно, а не так, как хотелось бы ей.

— Хочу. Но у меня нет столько денег, чтобы снимать жилье в Эмиратах.

— За это вообще не переживай. Все расходы, затраты и материальные заботы я беру на себя. Так что ты решила? Летишь в "Мактуб" или всё-таки остаёшься?

Марджана вздохнула и покачала головой, давая понять, что не вправе сделать так, как я настаивал.

Но она заметно оживилась.

Моё предложение работать вместе и перебраться ко мне поближе, подняло ей настроение.

— Придется лететь. Нужно сообщить им, что перехожу на другую работу. И ещё кое-что сделать.

— Может, останешься хотя бы на вечер? Или чёрт с ним, давай я тебя отвезу и привезу обратно?

— Не стоит. Я сама справлюсь.

— Я всерьёз, Мардж. Ты сейчас испытываешь судьбу.

— И я всерьёз. Если не хватит топлива, пешком доберусь. Лететь всё равно недалеко. На худой конец перекантуюсь у знакомых в Ираке. Не беспокойся. Я вернусь, и очень скоро.

Эта её уверенность в том, что выйдет сухой из воды, не особо утешала меня. Не доверял я террористам "Мактуб", как ни крути. И совсем не хотел, чтобы Марджана туда возвращалась, пусть хоть на одну минуту.

— Что делать планируешь, пока на Кавказе тихо? — спросила она.

— Думаю уйти в отпуск. Нам всем не мешало бы хорошенько отдохнуть перед последней битвой. Тем более, что Казбек снова исчез с радаров.

— Казбек в Штатах. Любовь свою окучивает. Тебе отдохнуть нужно, и здоровье поправить тоже. А вот солдатики твои и так отдыхают.

Удивившись, я переспросил.

Марджана с сарказмом пояснила.

— Шлюшек они сняли и развлекаются вовсю, бесстыдники.

Ухмыльнувшись, я с наигранным пониманием кивнул.

— Бывает и такое. Всем нам порой нужна разрядка. Пускай. Они заслужили отдых. Хоть и не совсем тот, о котором следовало бы мечтать. — я имел в виду семью, потому что сам бы предпочёл отдых с женой и детьми, а не ночи с какой-то мерзкой шлюхой. — Это их выбор, где и с кем.

— Не берусь судить Тайгура и его методы замещения тебя... Но мне кажется, зря он с Кобриной дело имеет. Её сучки могут выведать что-то у него или других солдат, и повернуть информацию против тебя. Тогда уж точно не отмоешься.

Услышав, что Тайгур и некоторые остальные выбрали для плотских утех именно шлюх оппозиции с долбанутой Кобриной во главе, заграбаставшей ненавистную мне, но довольно весомую часть Амирхановской "Иллюзии" с гаремами и подпольными лабораториями, я заподозрил грандиозный подвох во всём этом их взаимодействии друг с другом.

— И давно они трутся вместе?

Испытывая плохое предчувствие, что меня снова предали и снова те, которых не подозревал в измене, поинтересовался я.

Марджана, утвердительно кивнув, пояснила.

— Как только военные действия с Казбеком прекратились, и силовики ушли с Кавказа, так и трутся они вовсю. Давненько это у них, я бы сказала. За это время можно было успеть пожениться и развестись несколько раз. Видимо, от безделья они маятся. Им нужен ты, а не твой заместитель. Пора возвращаться и добивать Казбека, пока он занят любовными делами и совсем не думает о тебе. Что-то не так? Ты изменился в лице...

Что-то не так, подозревал я.

Совсем не так.

Неужели Тайгур предал меня сознательно и без всякой опаски расправы над его подлой шкурой? Ни один месяц сотрудничать с вражеской оппозицией за моей спиной и молчать?

Что ему пообещала Кобрина в обмен на мою голову?

Надо бы разузнать об этом в мельчайших подробностях.

Только провожу Марджану и тут же позвоню ему.

Кто знает, может и нет у меня армии больше? Может она вся к Кобриной перебежать успела, пока я тут непонятно чем занимаюсь?

— Да всё так. Всего лишь удивлен, почему гаремщиц выбрали. Неужели в стране баб мало? Разве нельзя было найти кого-то другого для развлечений? Надо было обязательно с «этими» якшаться?

— Похоже, наложницы гаремов Амирхана лучше, чем остальные бабы. Может, они более дисциплинированны, покорны и лучше обучены своему делу, чем другие проститутки? — высказала Марджана своё предположение, склоняясь к тому, что предателей в моих рядах не числится. — Или по старой дружбе, или чтобы не терять времени на поиски новых кандидатур без венерических заболеваний, твои солдаты пошли за сексом к тем, кого знают давно… Поди теперь разбери, кто, зачем и на кого залез. А тебе, собственно говоря, чем не угодили эти гаремы?

— С гаремами, как и с лабораториями, одни проблемы, и так было всегда. Вечно у них что-то происходило, а мне приходилось всё это разгребать. Бесят они меня. Хочу видеть их всех в могиле.

— Девочки всего лишь хотели твоего внимания, вот и косячили методично. Ну и мстят тебе теперь. За то, что не давал им этого внимания. — едко рассмеялась Марджана.

Мне же было не смешно отнюдь, а противно даже представлять всё это, не то, что вспоминать дела давно минувших дней. Я по своей природе неисправимый мизогин, я ненавижу женщин, но волей-неволей приходится с ними иметь дело.

— Любовь — штука коварная. Людей она меняет, не спрашивая, надо ли. Берёт и меняет. Порой кардинально.— подшучивала она с охотой, указывая на то странное, что и я из числа тех, кто попал под влияние высокого чувства и в итоге изменился до неузнаваемости. — А что с твоих солдатиков взять? Мальчики они молодые, ненасытные. Гормоны шкалят на максималках. Вспомни себя в их годы...

— Да уж. Дурным я был тогда...

Был и продолжаю быть дурным, так как за меня до сих пор всё решают чувства.

— Дурным и буйным, позволь заметить. Тебе не хотелось останавливаться никогда. Как вспомню, каким ты был неуёмным и диким… Ухх... аж в дрожь кидает…

Ни с того ни с сего вдруг заговорила Марджана о том, смысла чего я сперва не понял.

— Знаешь, ты был прав, Механик. Ты не изменился. Всё тот же ненасытный жеребец. Повезло твоей жене. Завидую ей.

Марджана снова за своё...

Пытается что-то мне донести из своей драматичной лирики, которая мне нах*й не сдалась.

Но, что бы не было между нами когда-то, сейчас этого нет. Равно как и нет никакого смысла ворошить давно минувшее и, тем более надеяться, что это давно минувшее когда-нибудь в будущем получит вторую жизнь.

— Не опоздаешь, Мардж?

— Время против меня. Пора. Если не успею, мне оторвут голову.

Марджана направилась к вертолёту, но перед тем, как залезть в кабину, развернулась ко мне.

— Я всё не решалась рассказать тебе об одном, так сказать, чуде лаборатории «Мактуб-2». Сомневалась, что ты не сочтёшь меня больной на всю голову. Но, увидев твоего сына сегодня, я поняла, что мои сомнения не подтверждены и заручилась уверенностью, что ты должен знать об этом.

— О чём ты? — не узрев логической связи между моим Тимуром и неким "чудом" лаборатории, я весь обратился в слух.

— С точки зрения генетиков, экземпляр К-1 совершенен, обладает высоким интеллектом и способностью к быстрому саморазвитию. Но лично я считаю, что это всего лишь ребенок, а не достижение генетиков. Простой, самый обыкновенный ребенок. Они зовут его К-1, но для меня он Ахмед. Я сама придумала так его назвать. Имя красивое и подходит ему.

Я всё ещё не понимал, о чём ведётся речь. Какой-то подопытный человек, пусть маленький, и Марджана к нему жалостью прониклась. Зачем мне эта информация?

— Не знаю, как это следует сказать красиво… — усмехнулась Марджана с собственной нелепой нерешительности, которая ей совершенно не к лицу. — Возможно, ты посчитаешь меня чокнутой, но... Мне кажется, что Ахмед твой сын. От тебя, то есть...

Заявление Марджаны меня в буквальном смысле озадачило и пригвоздило к месту.

— Почему ты так решила? — находясь за гранью понимания, что это снова способно иметь место в реальности, я продолжал сомневаться.

— На бирке была указана главная лаборатория «Иллюзии». Как и у Альфа-18, тот же адрес изготовителя. И кроме того... Ахмед похож на твоего Тимура. Очень похож. Клянусь тебе.

Меня аж пошатнуло.

Ничего себе…

Очередной ребенок, о существовании которого узнаю спустя годы? У меня чисто гипотетически мог быть еще один ребёнок. Но как это возможно? Я не мог проглядеть никого в списках. Хотя, зная Джамала, всё может быть.

Потерянные дети, зачатые от моего семени и без моего ведома.... Этот феномен снова напомнил о себе тяжким грузом на сердце. Ненавижу, когда такое происходит со мной. Вновь чувствую себя виноватым и безответственным. Хотя я по сути не причем. Что тогда, когда Катя сбежала от меня, а я о её беременности и знать не знал, и вот теперь... Ахмед этот появился.

Мой ли он сын? И если мой, куда девать его? Катя вряд ли поверит в то, какими путями он был зачат. Она посчитает, что я веду двойную жизнь и скрываю от неё, что у меня есть вторая семья.

— Позаботься об Ахмеде, пока не выяснится, мой он или нет. — взволнованный от услышанного, я сам не понимал, что говорил сейчас. — В любом случае позаботься. Даже если окажется, что…

— Я отправлю тебе результаты теста в скором времени. Но ты должен будешь прибыть в "Мактуб" лично. Чтобы познакомиться с Ахмедом и забрать его, если вдруг окажется, что он твой. Согласен?

Не хотелось бы возвращаться туда вообще.

Но разве у меня есть выбор? Мой страх и нежелание быть там — бренная пыль по сравнению с тем, что испытывает мой ребенок, находясь там, если он действительно мой. Я не хочу своим детям такого детства, как было у меня. Не хочу и не допущу хоть ценой собственной жизни.

— Выбора у меня не будет, если твои предположения окажутся верны. Я не бросаю детей. Если он мой, то…

— Так, с тобой всё понятно. Ты его примешь. Готовься к тому, что тест подтвердит твоё отцовство и уже можешь обустраивать для Ахмеда отдельную комнату. Как быть с его биологической матерью? — заговорила Марджана о наболевшем и неизбежном в данном случае. — Родила его суррогатная мать, личность которой так и осталась неизвестной. Имени её не числится в документации. Полагаю, эта женщина не имела никакой связи с гаремом. Её пригласили с "улицы" и, как только она родила, ребенка забрали, а её либо отпустили, либо...

Вопрос по поводу биологической матери Ахмеда скорее риторический, так как на него невозможно найти правильный ответ.

— Как-как… да никак. Концов тут не найти. Может выпасть любая комбинация. В кого Джамал удумал внедрить именно этот эмбрион, никогда не удастся узнать.

Я заметил, что Марджана очень тепло отзывалась об этом мальчике, и это придало мне веру в лучшее.

А о том злополучном факте, что паразит Джамал опять всё перепутал, намутил втихомолку, и мать этого пацана, к великому сожалению, не сыскать, даже если сильно постараться, пришлось забыть. Ибо нереально найти всех, кто имел дело с «Иллюзией». Многих и в живых уже нет давно. И смысла заморачиваться и искать нет.

— Полюби Ахмеда, как своего. Пусть считает тебя мамой. Перевози его в Шарджи, и живите вдвоём. Я буду приходить по возможности. Он привык к тебе и ко мне со временем привыкнет.

Я сказал то, что должен был. На данный момент, это лучшее, что можно было придумать.

— Воспитывать твоего сына — большая честь для меня. Считать, что у меня есть сын. И отец его тот человек, кто для меня очень важен. Тот, за кого я жизнь отдам без промедления и даже дьявола из преисподней вытащу за хвост, если понадобится... Это самая щедрая благодарность, о которой я и мечтать не смела. Спасибо тебе, Механик.

Марджана нежно погладила меня по щеке и, не получив ответной реакции, забралась в вертолёт.

Заработали турбины, и лишь тогда мне пришло на ум спросить то, что должно было прийти изначально.

— Сколько Ахмеду? — мало ли, решил, а вдруг мать его по годам вычислю.

— Четыре, по-моему. Не буду врать. Точно посмотрю и скажу. День рождения у него в марте. Восьмого. Это я помню.

Я опешил.

Как и у младших день рождения в марте. С разницей в один год, но всё же… У Тимура седьмого, а у Ахмеда восьмого. Вот же совпадение…

А совпадение ли это?

Оба пацана одного возраста, рожденные в одну и ту же декаду марта, в одни и те же сутки.

А что если мать Ахмеда…

Невозможно, но если бы это оказалось правдой, я бы пересмотрел своё мнение о Джамале, как о конченном ублюдке, за всю жизнь не сделавшем ничего достойного.

Да и Катя хотела сына будущего Ахмедом назвать, а потому появление мальчика с этим именем было бы для неё большой радостью. Наверное.

Мне хотелось так думать. Но скорее всего, получится наоборот. Хотя бы потому, что мне придётся сперва придумывать немыслимую теорию происхождения Ахмеда. Придётся выдать его за ребёнка Марджаны, если окажется что Катя не имеет к нему отношения.

Рано надеяться и строить планы на джек-пот, но я всё же зажегся тем невероятным, что несколько лет назад, когда консилиум купленных докторов изучал Катин организм и занимался подсадками эмбрионов, пока она лежала под действием препаратов, сработал карт-бланш.

Кто знает… А вдруг... Чем судьба не шутит?

Вертолёт с Марджаной взмыл в воздух, быстро отдаляясь от меня. А я продолжал стоять на крыше и грезить о том, чтобы произошло чудо.

Быстрее бы получить результаты теста. И убедиться в том.

Однако, рано мне радоваться.

Пора звонить Тайгуру и спрашивать о том, как он, падла, посмел предать меня.

Спустившись на лифте, я сел в джип, где меня ожидала Аврора. Она оповестила, что за время моего отсутствия успела закупиться всем необходимым, и теперь можно ехать домой.

До сих пор пребывая в полной растерянности, я приоткрыл дверь салона, собираясь выйти, чтобы не обсуждать военные дела при дочери.

Но почему-то остался сидеть на месте и набрал номер Тайгура. Который, по словам Марджаны, явно не бедствовал в моё отсутствие.

Тайгур не подошел к телефону.

Несколько раз я пробовал дозвониться до него, но это оказалось безрезультатно. На время я оставил попытки выяснить правду и поехал домой.

И лишь перед тем, как подъехал к дому и собирался отключить телефон, позвонил Азамат.

Азамат сообщил, что обнаружил Тайгура и еще нескольких однополчан в палатке, за ночь заметенной снегом.

Они были мертвы, и причина крылась не в обморожении. Их всех до одного отравили. Но Шлюх Кобриной, как и следов их присутствия, не было замечено.

Азамат, который всё это время проходил реабилитацию в госпитале, наконец вылечился и заверил, что сам разберётся с этим, а мне приезжать нет смысла. Если что-то найдет, он обязательно мне сообщит.

Всё ясно, кто отравил Тайгура и других, особо любвеобильных солдат.

Ну что ж, отдыха вместе с семьей мне снова предстоит не ждать. Война продолжается. Близится тот заветный час, когда я разнесу Кобринский бл*дский курятник в щепки. А Кобрину лично натяну на гладкий ствол танковой пушки.

И всё-таки...

Что заставило меня сказать Марджане, чтобы она могла считать Ахмеда своим сыном?

Поторопился я обрадовать её. Надо было подождать результаты ДНК. Что ж я наделал...