Рудольф

     Я с мрачным видом наблюдаю, как служанка набивает чемоданы вещами моей жены. Пока ещё жены. Как же, будет белоручка сама это делать. Не дай господь ещё ноготок сломает. Всегда бесил длинный маникюр, которым только сковородки чистить. Ну, или накрайняк, накипь с чайника оттирать. Развернулся и пошёл в свой кабинет. Достало всё, хоть залезай на дерево и кричи: «Помогите!» Ну, это я утрирую, конечно, никуда не полезу. Было бы из-за чего. Пусть катится колбаской по Малой Спасской. Куда запихнуть свой член я в любом случае найду.

     Открыл дверь и увидел, что Камилла сидит прямо на столе.

— Сколько раз говорил, не сиди своей задницей на моём столе. Это, как минимум, неприлично, — буркнул я.

— Ой, правильный ты наш. Что же ты раньше о приличиях не думал?

     Камилла спрыгнула со стола, и поправила подол короткого чёрного платья в белый горох. Красивая стерва, этого у неё не отнять. Курносый носик, зелёные миндалевидные глаза. Густая копна медно-рыжих коротко стриженых волос, так и манила дотронуться, а губки бантиком напрашивались на поцелуй. С фигурой тоже было всё отлично. Изящная талия, покатые бёдра и грудь четвёртого размера. В общем, не женщина, а секс символ.

     Я подошёл к ней, и встал, не доходя пару шагов.

— Может, одумаешься и останешься? У нас семья, маленький сын, — сказал я.

     Нет, я не просил, не умолял и, тем более не унижался. Вопрос был произнесён так буднично, будто спросил, который сейчас час.

— Не много ли ты хочешь, Ястребов? Да, понимаю, ты дал мне карты в руки. Типа, давай будут свободные отношения. А я так не могу. Не могу я, слышишь?! Терпеть измены мужика можно, но не так!

— Не кричи, слуги услышат, — спокойно сказал я.

— Не кричи?! А я не могу не кричать! Ты испортил мою жизнь, Рудольф! Ты и мой грёбанный папочка! Видите ли, ему приспичило породниться с давним другом! А сынок этого друга оказался больным ублюдком!

     Тут я уже не выдержал и подошёл к ней вплотную.

— Не ори, сука! Я не виноват, что таким родился! — рыкнул грозно.

— Ещё как виноват. Сначала скрыл от меня эту тайну перед свадьбой, а потом отказался лечиться. А я просила тебя. Знаешь, если бы я тогда частного детектива не наняла, то никогда не узнала, что ты болен на всю голову, — злобно процедила она.

     Никогда и пальцем не тронул женщину, но  всё же, влепил ей пощёчину. Впрочем, не сильно, переживёт.

— Я повторяю ещё раз, для особо тупых! Я не болен, и лечится, не собираюсь!

— А я не собираюсь с тобой жить. Если кто-то узнает, меня всю в дерьме вымажут. К тому же, Дилан Форд сделал мне предложение. У тебя же денег дохера. Сделай так, чтобы нас развели за пару недель. Дилан мне уже визу в Америку прислал.

— Нормально, выходишь замуж за этого старого пердуна, моего партнёра по бизнесу?!

— Да, ему уже пятьдесят пять, но он хочет семью и детей, — заявляет она, отталкивая меня от себя.

— Дилан тугодум. Всё делает в последний момент. Столько лет был холостяком и вдруг, двадцатипятилетнюю жену и детей подавай. Понимаю, ему некому своё дело оставить. Но знаешь что, дорогая, Костя останется со мной.

     Камилла отходит к окну и говорит безразличным тоном.

— Кому нужен ребёнок ущербного? Дилан сказал, что чужих детей ему не надо. И потом, вдруг он взял твои гены и вырастет таким же ущербным. Ни мне, ни моей новой семье, позор не нужен. Рожу Дилану ребёнка. Придётся потерпеть его вялый член. Но зато когда Форд сдохнет, нам с детьми достанется вся его империя. Поеду к Верке, поживу у неё, пока самолёт не умчит меня за океан.

— Вали! Только учти, у тебя больше нет сына, раз ты его назвала ущербным! Тварь конченная!

— Ой, на себя посмотри, ублюдочный, пока, — она уходит и машет мне рукой.

     Я не пошёл её провожать. Даже в окно не стал смотреть, как она садится в свой автомобиль. По большому счету мне жалко только одного, сын останется без матери. Костя ещё маленький, ему только год. Ничего, как-то сам воспитаю. Да и няня имеется. Эта дура после родов только и делала, что по салонам да по фитнесам шлындала. Так что, думаю, сынишка не на много потерял. А я так и подавно. Камиллу я на самом деле не любил. Она не была из тех людей, которых хочется холить, лелеять и защищать. Эта стервозина с острыми коготками, сама кого угодно обидит. Просто папа сказал, что его лучший друг хочет породниться. Я был не против. Камилла красивая, подумал, будут такие же дети. А другие проблемы можно решить с помощью свободного брака. Впрочем, то, что я ей изменяю, не говорил. Она сама, идиотка наняла детектива. Не потому что ревновала. Заподозрила измену и побоялась, что уйду к другой. Как же, разве она может остаться без денег? Ведь её папа пригрозил, не выйдешь замуж, оставлю без наследства. Вот она и тряслась за мой тугой кошелёк. В случае развода, она и от меня ничего не получает. Детектива наняла, мать её! Кстати, парнишка оказался мастер своего дела. И вот в один не прекрасный момент, Камилла кинула мне пачку фото прямо в лицо. Вернее это были не совсем фотографии, а отпечатанные на принтере листы.

     Я, мягко говоря, прихуел, рассматривая эти бумажки. Вот я в своём кабинете, прямо на столе трахаю смазливого мальчика гея. На другом фото вколачиваюсь в попку трансвестита, задрав яркое платье, и держа руку на вполне девичьей груди. Это уже в гостинице. В той же гостинице занимаюсь бешенным сексом с гермафродитом Виталиком. Да, несмотря на то, что у него и мужские и женские половые органы, по паспорту он Виталий. Тогда я сжёг эти весёлые картинки, а мои ребята из службы безопасности, выбили из детектива все исходники. Заодно вежливо попросили молчать. Ладно, каюсь, почти вежливо. Нужно думать, кому тропинку переходишь.

     И вот вы сейчас подумали, узнав обо мне правду, что я бисексуал. Нет, вы ошиблись я пансексуал. Пансексуальность — это полное игнорирование гендерных отличий и поиск человека, с которым установлен эмоциональный контакт и теплые чувства, независимо от того, какого он типа сексуальности. Иначе говоря, я могу спать со всеми: геями, лесби, трансами обоих полов, гетеро как мужчин, так и женщин. Ну да, не любил я её, каюсь ещё раз. Просто решил, что нужна семья, так сказать ширма. Наследники тоже не помешают. А так я за свои двадцать восемь лет ещё не влюблялся настолько, чтобы захотелось сгрести человека в охапку и заорать: «МОЁ!» Да, именно человека. Потому что теоретически я могу влюбиться в женщину, мужчину, или Ваню ощущающего себя Машенькой.

— Рудольф Матвеевич, вы просили сообщить, когда Костик проснётся, — в открытых дверях появилась няня, держа ребёнка за руку.

     Я был благодарен этой сорокалетней медсестре. Она практически мать Костику заменила. Своих детей у Людмилы нет, по причине женской болезни, вот она и отдаёт всё тепло моему малышу.

— Спасибо, Людмила Ивановна. Хотелось самому с ним погулять. Кстати, Камилла Викторовна уехала. Она бросила сына. Не подпускайте её к нему, если явится. Впрочем, охрана позаботится, чтобы она не появлялась тут в моё отсутствие.

     Подхватил малыша на руки и понёс на улицу. В отличие от жены, я люблю своего сына.

Александр.

     Папа стоит посередине гостиной и раздувает от бешенства ноздри. Мама смотрит на меня, скрестив руки на груди. Она мне не поможет. На этот раз, точно не поможет. Хотя такое было редко за все мои восемнадцать лет. Мама считает, что я оболтус и меня нужно воспитывать. Блин, я не золотой мальчик мажор, вытворяющий черти что! Да, из богатой семьи, но не золотой! Мне их деньги давно поперёк горла!

— Задолбало всё! Это моя жизнь! Я поступлю в автомеханический колледж! Вам какое дело, кем я буду! Мне уже восемнадцать лет, имею право сам решать! — ору я, не выдерживая.

— Мой сын, никогда чернорабочим не будет! Автомехаников мне в доме не нужно! Для этого дети бедняков есть! Я сказал, ты идёшь на юридический факультет, а заочно ещё и экономику сдашь! — заорал отец.

— О да, ты всегда был снобом и считал себя выше других! Я не такой! С меня хватит! Отвалите от меня! Ещё раз говорю, я взрослый и сам решу свою судьбу!

— Сам говоришь?! Ну-ну. Я тебе сейчас покажу, в каком месте ты взрослый! Молоко на губах ещё не обсохло так со мной разговаривать?!

     Отец вынимает ремень из петлиц брюк и начинает бить меня, по спине и ягодицам. Я уворачиваюсь как могу. На глазах слёзы, рука у папы тяжёлая. А ещё мне до жути обидно. Я уже взрослый!

— Пап, не надо. Пап, пожалуйста, больно! Пап, не надо, пожалуйста! Мам, помоги мне! — плачу от боли.

— Ну, давай, пореви ещё как баба! Может тебе ещё и юбку напялить, тогда точно, похоже, будет?! — зло выкрикивает отец.

     И тут меня накрыло. Вот никогда не думал, что дойдёт до истерики. Подбежал к окну, вынул скрипку из футляра и расхерачил её о подоконник.

— Всё, баста, больше играть не буду! — кричу в голос.

— Десять дней домашнего ареста! И попробуй из дома выйти, я тебя покалечу! На занятия будешь на костылях ходить! И паспорт свой верни!

— Мне ещё в налоговую идти. В институте Инн потребуют, а у меня его нет, — решительно заявляю я.

— Хорошо, в понедельник пойдёшь заказывать. Во вторник я уезжаю в командировку на три дня. Приеду, чтобы паспорт был у меня. А за скрипку я у тебя из карманных денег вычту. В этом месяце получишь только две тысячи.

— Ну и хрен с тобой, — разворачиваюсь и ухожу в свою комнату.

     Он ещё что-то кричит мне вслед, но я уже не слушаю. Захожу в комнату и быстро надрываю матрас по шву. Нужно спрятать документы. Хрен тебе, а не паспорт! Это ты ещё не знаешь, что я остальные документы из сейфа умудрился выкрасть. Вчера отец открыл его, чтобы достать наличку, а я проходил мимо. Я подсмотрел пароль от сейфа и ночью выкрал, свидетельство о рождении, снилс и военный билет. Медицинский полис и паспорт был на руках. В частную поликлинику пару дней назад ходил, медосмотр делать. Школа закончилась и пора поступать в новое учебное заведение. А там медицинскую справку потребуют. Вот так, документы не отдам. У папы же пунктик насчёт паролей. Он каждые две недели пароль на сейфе меняет. Поэтому, в следующий раз могу его не открыть.

     Родители у меня люди специфические, особенно отец. Жестокий, жадный тип, папа даёт минимум карманных денег и следит за моей жизнью. Я без его согласия не могу даже шаг из дома сделать. Да вообще ничего не могу. Он считает меня собственностью, часто бьёт за несущественные проступки. Всё должно быть так, как он сказал, а нет, ремнём по заднице. Так было с самого детства. Это всё у него называлось выколачивание дури. Мама не лучше. Она потакает отцу и ползает у него в ногах, за возможность носить норковые шубки и ходить по дорогим салонам красоты. Именно из-за салонов моя мама в сорок выглядит так, что больше тридцати лет ей не дают.

     Ещё один мамин бзик любовь к искусству. Именно поэтому они с отцом перетягивали меня с шести лет как канат. Мама считала, что я должен играть на музыкальном инструменте. Причём не на каком-то, а именно скрипка. Папа орал: «Нехер из мальчика бабу делать. Я намерен отдать его в бокс». Скандал тогда в доме был знатный. В конечном итоге, родители решили, что я буду ходить, и в музыкальную школу, и в секцию бокса.

     В секции я продержался несколько месяцев, отрабатывая первоначальные навыки удара на груше. Тренер сказал, что у меня слабые мышцы на руках. Он заставил заниматься зарядкой с гантелями. Когда пришла пора ставить нас в спарринг. Мне в соперники дали такого же сопляка. Я только увидел, как ко мне несётся боксёрская перчатка и упал в обморок. Да, вы не ослышались. Я как девушка плюхнулся всей тушкой на ринг, меня даже ударить не успели. Оказалось, что я боюсь драки, и сам не могу кого-то ударить. Тренер поведал папе, что я не просто бесполезный. Я дырка от бублика. Отец не поверил, что у меня фобия драк. Запихнул как кутёнка в машину, а после повёз к психологу. Пожилая седовласая тётя выслушала нас. Задавала мне кучу вопросов. Потом озвучила. Типа, я какой-то там зрительный вектор. Такие люди в принципе бояться драк и боли. Они подвержены фобиям. Зато из таких как я, вырастают прекрасные художники и музыканты. В общем, деятели искусства.

     Отец тогда заявил, что ни в какую векторную хуйню не верит. Не при психологе, разумеется, а дома. Потом стал кричать, брызжа слюной, что я не мужик, а трус последний. Снова избил меня ремнём. А что, я трус. Боюсь боли, уколов, пауков. Ужастики в принципе не смотрю. А ещё, я до очередного обморока боюсь оказаться в детском доме, поэтому и молчал, что папа меня бьёт. Потом, когда уже появился смартфон и море информации в интернете, я прочитал о моём векторе. Это люди маленького роста, красивые, с пухлыми губами и большими влажными глазами. Ага, вот такой я и есть. Смазливый мальчик с таким взглядом, будто вот-вот заплачу. И росту во мне метр шестьдесят не больше. Прочитал ещё одну информацию, которая напугала до колик в животе. Мужчины с зрительным вектором могут вести себя как женщины и чаще всего становятся гомосексуалистами. А вот тут фигушки. Я пока ещё девственник, но спать с мужиками не буду. Иначе папа меня на нашем участке живьём прикопает. Да вон, прямо у заборчика. И на нём же напишет: «Тут был Саша Гончаров». А одноклассники придут поплевать на мою могилку. Спасибо хоть в школе не обижали, но в случае чего отыграются. Конечно, я же был круглый отличник и давал всем списывать. На этом и выехал. Меня боялись тронуть, знали, что потом кукиш покажу, и домашку не дам. Как они собирались ЕГЕ такими темпами сдавать, меня не волновало. Хотят, пусть списывают. Потом, когда учились в десятом и одиннадцатом классе, ребята стали ходить в клубы. Богатенькие родители разрешали. А я сидел дома и учил английский язык или пиликал на ненавистной скрипке. А вообще, я больше люблю рисовать и автомобили. Свою страсть к рисованию я скрывал, чтобы в очередной раз не избили. Папа считает художников лодырями. Типа они бездельничают и только и умеют, что малевать всякую мазню. Картин у нас в доме нет, папаша их ненавидит. А вот за второе мне сейчас крепко перепало. С детства мечтаю быть автомехаником. Что, если я богатый, то должен только престижную профессию получить? Так думает папа, но не я. Он указывает мне, не только кем я должен быть. Друзей мне тоже выбирает. Типа я не могу дружить с сыном простого рабочего. Это ниже моего достоинства. Блин, но достоинство моё, я должен сам выбрать, что ниже его, а что нет. И судьбу свою должен решить сам. Хватит, мне уже два месяца как восемнадцать. Они не имеют права мне указывать. Блин, кому я это говорю. Папаша всё равно заставит. Он скорее мою жопу в фиолетовый цвет разукрасит, чем позволит сделать по-своему.

Рудольф

    Отсутствие Камиллы немного подпортило мне жизнь. Неделю пришлось приходить домой не позже шести вечера, чтобы отпустить няню домой. Я знал, что у Людмилы нет своего угла. Она вынуждена жить с сестрой и её мужем в квартире покойных родителей. С мужем она развелась, как только узнала, что бесплодна, а после замуж не вышла.

    Сегодня пятница. Я приехал с работы и, застал сына и няню, гуляющими на улице.

— Людмила Ивановна. Я тут подумал, у меня иногда могут быть дела вечером. Встречи с партнёрами по бизнесу в неформальной обстановке и всё прочее. Я хотел попросить вас перебраться в мой дом. Будете круглосуточной няней. Впрочем, Костик спит по ночам. Я готов прибавить вам десять тысяч к зарплате.

— Я очень люблю Костика и с удовольствием согласилась бы. Но понимаете, у меня пару месяцев назад появился мужчина. Он разведённый офицер в отставке. Квартиру оставил жене и детям, а сам снимает. Я планирую переехать к нему.

— Замуж собрались? — удивлённо спросил я.

— Да. Егору уже сорок восемь лет, но мы подали заявление в загс.

— Кем сейчас работает Егор? Права у него есть?

— В Чопе. Обычным охранником. У Егора своя машина.

— Поговорите с ним. У меня водитель увольняется. Переезжает с семьёй в другой город. Я готов взять его на это место, а жить будете тут. На первом этаже есть гостевая комната с отдельным санузлом. Думаю, зарплата моего личного водителя гораздо выше, чем охранника.

— Хорошо, я сегодня с ним поговорю и позвоню вам, чтобы дать ответ.

— Спасибо, надеюсь на вас. Идите отдыхать.

     Няня пошла в дом за сумочкой, а после упорхнула со двора. Мне было не сложно поселить в доме чужих людей. Людмиле я доверял. Она работала у меня год. А её Егор? Ну, посмотрим, что за человек. К тому же в доме охрана, поэтому я не волнуюсь. Сложнее для меня таскать в дом своих сексуальных партнёров. Так было всегда, не только когда тут жила Камилла. Я предпочитал трахаться в клубе, или снимать гостиницу на пару часов. Один раз даже в офисе умудрился переспать. Работает у меня в бухгалтерии такой милый парнишка. Жалко, что он нашёл себе постоянного бойфренда. Я же сразу сказал, что у нас секс и ничего больше. А он молод ещё, ему любовь подавай. Хотя я тоже не старый, двадцать восемь лет всего. Имею свою фирму, отец по окончании института выделил денег. Он у меня хороший. Старается в жизнь не лезть. Вот только эта свадьба. Тут он, конечно, подсуетился. Но я и сам был рад. Никто не должен знать, кроме сексолога, к которому я обращался, что у меня сексуальное отклонение. Кстати, доктор предложил пройти курс психотерапии, может, мозги на место встанут. Но вся беда в том, что я не верю в психологов. А к сексологу ходил, не потому что считаю себя больным. Просто хотелось узнать, что я за человек такой. Моя сексуальная ориентация не мешает жить. При таких деньгах, я могу себе позволить быть членом закрытого элитного клуба за городом. Да и на внешность не жалуюсь, женский пол липнет ко мне, врать не буду. Только вот вчерашняя девица заявила, что мои усики и бородка колются. Может действительно сбрить ко всем чертям. Да, наверное, так и поступлю.

— Послушай, сынок, нам пора ужинать.

     Поднял сына с пледа, на котором он сидел, и пошёл в дом. Сейчас накормлю ребёнка, потом сам поем, пока он мультики смотрит. Блин, жизнь в последнее время стала скучной. Какого-то драйва нет что ли. В субботу в клубе как всегда рулетка. Сходил бы, но на кого пацана оставить? Вот когда Людмила согласиться, тут жить, можно будет и в выходные на пару часов уехать. Я же купил себе двухуровневую квартиру в городе. Первый этаж — это гостиная, переходящая в кухню. Второй этаж — просторная спальня. Скажете не солидно для бизнесмена? А мне хоромы не нужны. Предпочитаю жить за городом. А квартиру купил, чтобы встречаться для секса. Надоело номер в гостинице снимать. Сегодня заехал посмотреть, как продвигаются дела с ремонтом. Уже закончили, осталось пару штрихов. Дизайнер, к слову, постарался на славу. В понедельник привезут мебель и поставят на место, в соответствии с его проектом. Скоро у меня будет место, где я могу беспрепятственно трахаться. Развод мой идёт полным ходом. Камилла уедет, а жениться я больше не хочу, наелся этим.

Александр

    Отец таки выдал мне две тысячи. На этот раз наличными, а не на карту. Даже если бы он перевёл деньги на счёт, я бы снял их. Как только мне стукнуло восемнадцать лет, я сделал собственную банковскую карту в Сбербанке и никому не сказал.  Один раз уже было, когда папа на время заблокировал карту, которую выдал мне. Коплю деньги на личном счёте. Таким образом, удалось скопить только двадцать тысяч. Вовсе не тратить бабло я не могу. Ему же смс приходит, и он заподозрит неладное. Теперь он мне две тысячи презентовал перед отъездом в аэропорт. Мама свалила к подругам. Сказала, что они будут гулять допоздна. Ясненько, им всё можно. А у меня домашний арест. Хотя охрану он, на сей раз, предупредить об этом забыл. Смотрю в окно, как отъезжает его автомобиль. Скатертью дорожка, папа. Но я ни как не могу взять в толк, почему всё так. Хорошо, отец может быть тираном. У знакомого парня, пьяный папаша не только его, но и мать поколачивал, пока не сдох от палёной водки. Только это секрет. Родитель меня убьёт, если узнает, что я с бедняком дружбу вожу. Так вот, отец ладно, но почему мама меня редко жалела. Она меня ни разу пальцем не ударила, но и заступалась только в крайних случаях. Ненавижу ли я их за это? Не знаю. Родителей не выбирают. Но как же сложно, так жить. Друзей я домой  не приводил. Папа не любит гостей. Девушку тоже. Впрочем, у меня её нет. И секса тоже нет. В школе пытался предложить одной девушке встречаться, но та только брезгливо фыркнула. Кому нужен парень заучка, которому даже в клуб не разрешают сходить. Вечеринки у одноклассников тоже отпадают. А современные девушки это любят. Тем более что я учился в школе для элиты. Помню, один раз взбунтовался. Пришёл домой слегка пьяным и с сигаретой в зубах. Выпил-то всего пол-литра пива, но развезло. Это было перед выпускным. Тушу окурок возле ворот дома, а тут картина маслом. Папа на машине подъехал. Он тогда достал у меня из кармана пачку сигарет, а после жрать их заставил. Хорошо, что там только три штуки осталось. После этого курить расхотелось, потому что ещё и задница два дня болела. Отец бил и кричал, что курить и пить я никогда не буду, разве что после того, как он сдохнет. И вообще, несмотря на то, что мне уже восемнадцать лет, у меня нет никаких прав, только одни обязанности. Ощущаю себя его рабом и боюсь до тряски. Поэтому у меня ещё девушки нет. Я вообще-то очень скромный и не могу вот так сходу сказать: «А давай переспим?» Нужно встречаться пару недель перед этим. А встречаться со мной никто не хочет, я уже говорил. Но сегодня я решил потратить папины две штуки. Закажу проститутку, дружок номер подсказал. Должен же я, наконец, распрощаться с девственностью.

    Позвонил по номеру, и вскоре приехала молодая девица. Охрана предупреждена, что ко мне приедет подруга. Ещё папе позвонят, с них станется. Девушка вышла из машины, за рулём которой сидела сама. Красивая, русые волосы, пухлые губки, тонкий носик. Фигурка просто отпад. Правда, выше меня немного.

— Привет, кто меня заказывал?

— Привет, я, — чувствую, что краснею.

— Ути-пути, солнышко, тебе хоть восемнадцать есть?

— Да, могу паспорт показать, — бурчу нервно.

— Верю, солнце. Веди в дом. Можешь меня Кэт звать.

— Саша.

     Провожаю её в дом, а потом в свою спальню. Блин, да на ней же написано, кто она. Яркий макияж, юбка по самое не хочу, грудь чуть из лифа блузки не выпрыгивает. Вдруг неожиданно набегают тучи, и раздаётся гром. Только этого не хватало. Ну, может мы по быстрому и никто не узнает. Запираю дверь. Кэт начинает раздеваться. Я шумно сглатываю, залипая на её голой груди. Сам стою как дурак в одежде. Она подходит ко мне. Я опускаю голову в пол, но невольно вижу низ её живота. Пипец, чувствую, что весь горю.

— Боже, как ты покраснел. Девственник что ли? Не отвечай, сама всё вижу. Давай я тебя раздену.

    Она начинает с того, что стягивает с меня футболку. Потом проводит рукой по груди.

— А у тебя красивое тело, малыш. И на лицо ты очень привлекательный.

— Сколько тебе лет, Кэт? — зачем-то спрашиваю я.

— Двадцать четыре. Но не волнуйся, я тебя всему научу. Ты когда-нибудь целовался? — ласково шепчет она, гладя мои соски.

— Нет, — пищу я.

     Блин, как стыдно-то. И страшно почему-то. Вдруг у меня не получится? Зачем я только вызвал её? Девушка тем временем касается моих губ своими.

— Не нервничай, Саша, — шепчет прямо в них, обнимая меня.

    Но мы даже поцеловаться не смогли. В дверь начали тарабанить.

— Открой, Саша! Немедленно открой!

     Папа?! Почему он вернулся?!

— Одевайся быстро, — тараторю я.

     Кэт напяливает трусы и юбку, но не успевает надеть блузку. Дверь с грохотом выбивают. За порогом стоит отец и охрана. Они видят меня с голым торсом и девушку без блузки. А-а-а! Большего стыда я никогда не испытывал! Отец подходит и влепляет мне затрещину.

— Охренел, шалашовок в дом водить?! У тебя совсем мозги отсохли?! А может, ты думаешь одним местом?! Ребята выволоките эту шмару из моего дома!

     Я увидел, как Кэт увернулась от рук охранников, сказав, что сама выйдет. А папа в это время злобно сверлил меня взглядом.

— Я только за порог, а он шалаву в дом притащил! Хорошо хоть позвонили, что все рейсы отменяются до утра из-за грозы, и я вернулся. Что, сучёныш, так зачесалось?! — он снова отвесил мне оплеуху.

— Что такого?! Я взрослый! У тебя с мамой наверняка есть секс, почему мне нельзя?! Я уже совершеннолетний! — крикнул я, сжимая кулаки.

— Можно, с приличной девушкой, но не с проституткой?! Что, захотел сифилис или гонорею на свой член?! После неё же с хлоркой придётся всё перемыть, не дай бог заразу подцепим! Скажи мне, сыночек, у тебя что, нормальной девушки нет?!

— Твоими стараниями, папа, — буркнул я.

— Ладно, иди сюда. Не трахался ни разу что ли?

     Он обнимает меня, прижимая к своей груди. Чего это с ним? Не к добру всё это?

— Тебе какое дело? — всхлипываю я.

— Ну, я всё же твой отец, — говорит он спокойным тоном.

     Я поднимаю голову и смотрю на него снизу вверх. Папа у меня высокий, метр девяносто и крупный как медведь. На лицо не скажешь что красивый, так просто симпатичный. Вижу, он о чём-то задумался. Ой, мама, мне пришёл капец!

     Отец отстраняется, и зовёт проходящую по коридору Галю. Это горничная украинка, которая безвылазно живёт и работает в нашем доме.

— Слушаю вас, Кирилл Владимирович, — говорит женщина.

— Так, Галя. Вот тебе пять тысяч. Твоя задача переспать с моим сыном. Я буду тебе приплачивать, если у вас будет регулярный секс. Действуй, — папа суёт ей деньги за шиворот и уходит.

— Хорошо, Кирилл Владимирович. Если мальчик не против, — улыбается Галина.

    Нет, сука, он не просто уходит! Оборачивается после её слов и произносит ехидно.

— Наслаждайся, сынок.

    Бля, он это серьёзно?! Какого хрена, ей же тридцать уже! Да, Галя симпатичная шатенка с длинной косой, чуть полноватая, но я её не хочу. Она старше меня на двенадцать лет. За что он меня так унизил при всех?! Вот за что?!

     Галя тем временем закрывает дверь. Щеколда сломана, но она подпирает её стулом. Потом смотрит на меня хищным взглядом и начинает идти ко мне. Конечно, она уже год у нас живёт. Может, у неё всё это время мужика не было. Но причём здесь я?

— Это, Галь, а может не надо, а? — скулю испуганно, и начинаю пятиться.

     Блин, от страха не знаю что делать. Натыкаюсь на кровать и падаю на неё. Галина наваливается сверху.

— Галь, ну не надо, а? Скажем папе, что всё было, — всхлипываю я, пытаясь сдвинуть эту тушу с моих костей.

    Она перекатывается на бок, а потом шепчет.

— Конечно не надо. Виталя меня прибьет. Я тут с одним охранником шуры-муры кручу. Только, цыц. Папаша твой не любит потрахушек между слугами. А я держусь за свою работу. Так что давай стонать. Небось, стоит под дверью и подслушивает, ирод. А вообще, жалко мне тебя, малой, — говорит она.

     Бред какой-то, но мы действительно десять минут стонем. Галя не стесняясь, а я, закрыв лицо руками. И вот как после этого с девушкой переспать. Теперь буду вспоминать, как этот придурок меня тётке подсунул, словно я вещь.

     Галина выходит, сделав вид, что спешно одевалась. А следом появляется папа.

— Ну, что, удовлетворил свою хотелку? А теперь для профилактики, чтобы не смел больше шалав в дом таскать, — вижу в руках отца ремень.

—  Пап, па, пожалуйста. Я больше не буду. Честно пап, чем хочешь, поклянусь, — затараторил я, выставляя вперёд руки.

— Ладно, верю. Спускайся ужинать.

    Отец уходит, а я облегчённо вздыхаю. Пронесло.

    Да, меня не избили очередной раз, но вот то, что я услышал ночью, повергло меня в шок. Проснулся от того, что жутко захотелось пить. Тихо спустился на кухню на первом этаже. Оказалось, мама недавно пришла домой, а отец отчитывает её за то, что задержалась и напилась. Они как раз ругаются на кухне. Я тихо встал за открытой дверью.

— Плохого ты сына воспитываешь. Из дома допоздна уходишь, когда меня нет. За ним же глаз да глаз нужен. Вон, умудрился проститутку в дом заказать, — рычит папа.

— Я-то тут причём? Половое воспитание — это по твоей части. Он же мальчик всё-таки. Ты сам хотел сына, наследника. Вот и расхлёбывай теперь. Мне дети даром не нужны были. Ты орал, якобы нужен наследничек. Когда я сказала, что бесплодная после аборта, тебя даже это не остановило. Нанял суррогатную мать. Вот, теперь расхлёбывай сам то, что заварил, дорогой. А вообще, Сашка действительно взрослый. Пусть делает, что хочет, мне насрать. Если тебе нет, это твои проблемы, — пьяным голосом выдаёт мама.

    Я на цыпочках поднимаюсь к себе и падаю на кровать. Слёзы жгут глаза. Так вот почему она так холодна ко мне. Меня родила другая женщина. Я знаю, что такое ЭКО. Бывает, что оплодотворяют яйцеклетку, а потом подсаживают сурмаме. А бывает, что мужчина просто спит с ней, а потом забирает ребёнка за деньги. Может Ирина вовсе и не моя мама. Как же так? Ну почему все так плохо? За что все тумаки мира на меня? Кто-то скажет, чего жаловаться, живёшь в роскоши и богатстве. Только я в гробу видел такое богатство. Я хочу быть человеком, а не рабом придурка отца.

Александр

     Утром папа всё же улетел. Я вышел на кухню и увидел, что мама пьёт минеральную воду. Скупо поздоровался. Она ответила тем же, отмахнувшись от меня рукой как от назойливой мухи. Я понимаю, почему отец её не бросил, несмотря на то, что она ему детей не родила. Она очень красивая.

     По её жестам, я понял, что она не намерена мной заниматься, и видеть меня не хочет. Вот и славно. Сейчас возьму дубликат ключей от задней калитки и уйду к Юрке. Охрана может не заметить. А вот если я свой скутер начну из гаража вывозить, сразу сбегутся. Кто знает, может папа с утра рассказал о моём домашнем аресте.

    Быстро выскочил за калитку. Мне повезло. По этой дороге ездит маршрутка, и она как раз едет ко мне. Махнул рукой, чтобы водитель притормозил. Фух, действительно повезло, я улизнул. Сегодня суббота и Юркина мама дома, но она не станет нам мешать. Была бы у меня такая добрая мама как у друга, я был бы счастлив.

     Ехать пришлось сорок минут, но зато этот маршрут без пересадок, прямо до остановки друга. Жаль, конечно, что не на скутере, было бы быстрее. О моём железном коне спросил и друг, когда я зашёл в его квартиру.

— Папа меня снова арестовал, но я улизнул из дома, через запасную калитку. Он сегодня в командировку укатил. Вернее улетел, дня на три.

— Проходи в мою комнату, чай будешь?

— Спасибо, я не хочу.

    Прохожу в комнату друга, увешанную постерами знаменитых рок групп. Везёт Юрке, его мама не против. У меня бы дома сказали, что порчу дорогой ремонт. Юрка вообще-то парень простецкий. Средней внешности, но с красивой улыбкой и подкачанным телом. Мы с ним одного возраста, но выглядит он чуть старше. Ходит в секцию восточных единоборств. Собственно так и мы и познакомились год назад. Юра шёл с тренировки и защитил меня от гопников, словно девочку. Я уговорил его пойти со мной в кафе за мой счёт, так мы и подружились. Его семья, не совсем бедная. Мебель в квартире добротная, ремонт тоже. Наталья Константиновна работает медсестрой в поликлинике. Просто Юра рассказывал, что есть некий дядя Женя, брат матери, который держит небольшой бизнес. Вот он им и помогает.

— Ну, рассказывай, за что тебе снова досталось от этого мудака? — Юра прикрыл двери и подошёл ко мне.

— Ты же знаешь, что я мечтаю машины чинить. Автомобили моя страсть. Только стоило мне заикнуться, что я в автомеханический колледж поступать хочу, как мне тут же досталось.

— Бил? — сочувственно спросил друг.

— Смотри.

     Я повернулся к нему и задрал футболку. Там были синяки и кровоподтёки от пряжки ремня.

— Юр я… Ничего себе?! Это кто тебя так, мальчик? — в комнату неожиданно вошёл какой-то мужчина.

— Ой, — я тут же одёрнул одежду, — Никто, вас не касается, — буркнул себе под нос.

— Ладно тебе, Сань, он всё равно всё видел. Отец его так избивает, дядь Женя. Послушай, Сань, может мне ему морду набить, а? Тебе уже восемнадцать, школу закончил, а он так измывается.

— Сдурел? — я от страха аж глаза выпучил, — Он тебя в тюрьму в два счёта посадит.

— И что, так и будешь всю жизнь побои терпеть?! Со скольких лет он тебя мутузит, с двух, с трёх?! — взвился Юра.

— Стоп, не шуми, племянник. Познакомь нас сначала, потом будем разбираться, — строго сказал Женя.

— Знакомьтесь. Мой друг Александр Гончаров. А это брат моей мамы. Евгений Константинович Ольховский.

     Мы пожали руки, а потом мужик скомандовал.

— Сели на кровать оба. Живо.

     Потом он поставил стул перед нами. А после сел на него задом наперёд, положив руки на спинку.

— А теперь поведай, мальчик мажор, за что тебе досталось? Я же вижу, на тебе дорогие шмотки.

— Я не мажор! Думаете, я за папины деньги держусь?! А вот фигушки! — злобно сказал я.

— Хорошо, прости. Давай, рассказывай.

    Я вкратце рассказал из-за чего вышел конфликт.

— Это моя мечта, понимаете? Не просто придурь богатого мальчика. Я себя и богатым не считаю. Да одевают, кормят хорошо, в хоромах живу. Но он меня с детства мутузит почём зря. Когда повзрослел, мне ничего не разрешалось, ни клубов, ни вечеринок у одноклассников. Не то чтобы я хотел этого. Могу обойтись. Просто надо мной все ржали. Типа, я из-под маминой юбки ещё не вылез. Один парень даже сказал, что я до сих пор мамкину титьку с молоком посасываю, раз меня за ребёнка считают. Знаете, как обидно было.

     Я глянул мутными от слёз глазами на этого мужчину. На вид не больше сорока пяти лет. Высокий, мускулистый, с брутальной внешностью. Он сочувственно глянул на меня.

— И что, ты не можешь побои снять и в полицию обратиться?

— Не могу. В этом городе у папы связи кругом. Даже если сбегу из дома и сниму квартиру, они меня найдут и папе вернут. А он уж из меня постарается душу выколотить, за побег. И в юридический институт запихнёт, как планировал. Он уже сказал, что если я не соглашусь, перебьёт мне ноги. Я буду туда на костылях ходить, но буду.

— Хорошо. Может быть, у него здесь подвязки в полиции. Но в другом городе нет. Как только полиция твой паспорт увидит, тут же отстанет. Даже если родители в розыск подадут. Ты совершеннолетний, имеешь права заниматься, чем хочешь и где хочешь. Кроме нарушения закона. Может тебя где-то родня примет?

— Нет, у нас все здесь живут. К тому же отца как огня бояться.

— Хорошо. Не знаю, правильно ли я делаю, что ввязываюсь во всё это, но у меня тоже есть сын и дочь. Я их никогда не обижал. И мне тебя жалко. В общем так. Я живу в крупном городе, в четырёхстах километрах отсюда. У меня свой бизнес. Как раз автомастерская. Довольно солидная, между прочим. Клиентов хватает. Собрался разнорабочего нанимать. Машину, после ремонта помыть. Салон обиходить. Ребятам по возможности помочь. Когда дел основных нет, придётся за дворника и уборщика работать. Научим колёса менять. Будешь работать после учёбы. Такой колледж и у нас есть. Зарплата на неполный день пятнадцать тысяч. К тому же бабка в соседнем подъезде комнату задаёт. Договорюсь с ней. Дама она чудная, но если захочешь, то уживёшься. Посмотрю, как работать и учиться будешь. Может, после учёбы останешься с повышением в должности. Решай до завтрашнего утра. Я в десять уезжаю домой на машине. Если в половину десятого тебя не будет здесь с вещами, то уеду без тебя. Понял? Даю тебе шанс начать новую жизнь. Если не сопливый мальчишка, и не боишься трудностей, то уедешь. Всё, пойду к сестре.

     Мужчина встаёт и уходит, а я сижу с открытым ртом. Мне помогают сбежать, да ещё и на работу берут. Но блин страхово. Он хоть и дядя Юркин, но я его не знаю. Вдруг сделает меня рабом. Ведь и сейчас такое происходит.

— Саш, дядя дело говорит. Если он хочет кому-то помочь, то не сомневайся, сделает.

— Юр, прости, он твой дядя, но я его не знаю. Познакомились только что, и вдруг я уезжаю с ним в закат. Да это же верх тупости.

— Но-но. В закат с ним не надо. Он неплохо относится к геям, но сам стопроцентный гетеро, — нахмурившись, говорит Юра.

— Ты чего, блин, я не голубой. Я даже с бабой ни разу не спал. Вот новая история. Я, проститутка, папа, и горничная Галя.

     Рассказал другу о моём вчерашнем позоре. Только с ним я мог поделиться таким. Он тоже со мной откровенничал.

— Вот это козёл! Всё, Саша, уезжаешь с Евгением Константиновичем. Я обещаю, что он тебе поможет. Как раба на галеры не поставит, зарплата будет вовремя. Комнату снимешь. Да, жить придётся с вредной старухой, но жить, Саша. У тебя будет новая светлая жизнь. Выучишься, начнёшь работать. Со временем маленькую квартиру в ипотеку купишь. Всё будет хорошо, друг, ты мне веришь?

— Верю, Юрка. Твой дядя с виду добрый, но всё равно мандраж. А знаешь что, помирать так с музыкой. Если меня папаша там найдёт, у меня будет основание не ехать с ним. Я взрослый, учусь и работаю. Даже полиция с этим согласится. Можно я ночью на такси приеду, пока в доме все спят. Утром меня с вещами не выпустят, — говорю решительно, но чувствую, как трясёт всего.

— Разумеется, ляжем вдвоём на мою кровать. Не бойся, никто тебя у меня не найдёт. Родитель твой укушенный не знает обо мне. Да и в городе его нет. Кстати, дядька мне крутой смартфон в подарок привёз. Возьмёшь мой старый с собой. Как только родителей оповестишь, выкидывай свою мобилу вместе с симкой. Сейчас по телефону тебя в два счёта вычислят.

— Ты настоящий друг, Юр. Можно чай? В горле от нервов пересохло.

     Мы попили чаю, и я поехал домой, пообещав ночью приехать на такси.

— Эх, воровать так уж до конца. Заберу сам в два часа ночи. Говори адрес. Только к дому не поеду, на ближайшей остановке меня жди. И не подведи, чтобы незаметно ушёл. Я из-за тебя огрести не хочу.

— Понял, буду осторожен, — заверил я.

     И вот потихоньку собираю две большие спортивные сумки. Беру зимнюю куртку с меховой подстёжкой. Весной подстёжку можно снять. Обувь зимняя и осенняя, кроссовки. Планшет, фотоаппарат, бритвенные атрибуты. Во вторую сумку пихаю самую необходимую одежду и нижнее бельё. Старые джинсы и рубашки, на работу пойдёт носить. Стильный мужской рюкзак с документами и всякой мелочью, тоже готов. Собрался, а после запихал всё это в шкаф. Блин, действительно страшно, аж колени трясутся. Начинать новую жизнь вот так, с нуля, с побега, это не килограмм конфет сожрать. Хорошо хоть папа от армии отмазал, с этим проблем не будет. У меня уже и военный билет на руках. Насчёт временной регистрации Женя обещал договориться с кем-то. Да, жутко вот так сбегать неизвестно к кому. Но я уйду из этого дома. Хрен они больше меня тут увидят. Я им не груша для битья.

     Ночью удалось по-тихому уйти через запасную калитку. Евгений Константинович, как и обещал, ждал у остановки. Кинул вещи на заднее сидение, а сам сел вперёд. Ну, что, здравствуй новая жизнь, какая бы ты не была.

Рудольф

     Вечером позвонила Людмила. Она сообщила, что Егор согласился на моё предложение. В субботу он на сутках, а в воскресенье он отдаст ключи хозяйке и переедет ко мне. Сама няня может появиться хоть завтра. Замечательно я пообещал прислать к вечеру охранника на машине. А пока пусть необходимые вещи собирает.

    И вот встречаю этого Егора во дворе дома. Знакомимся, здороваясь за руку. Мужчина он подтянутый с военной выправкой и крепким рукопожатием. Карие глаза смотрят строго. Но увидев моего ребёнка, его взгляд смягчается.

— Какой хороший карапуз. Люблю детей. Я и со своей женой долго не разводился, ждал, пока дети подрастут. Впрочем, не буду говорить о своей жене плохо, бог ей судья.

     Ишь ты, благородный какой. Наверняка жёнушка изменяла.  Мужчина на внешность очень даже не плох. На какого-то голливудского актёра смахивает. Но мне какое дело до его жёны. Самое главное, он к детям нормально относится.

— Людмила Ивановна покажет вам комнату. Будете жить там. Разрешаю ходить по дому, только в мой кабинет и спальню не заходите. Там нет ничего интересного, — произношу с улыбкой.

    Он благодарит, а после идёт к своей машине за вещами. Я веду сына в беседку. Там стоит специальная люлька с бортиками. Малышу пора на дневной сон.

    Вечером оставил Костика на няню и отправился в клуб. На переднее сидение автомобиля положил венецианскую маску Баута. Отличительной особенностью этой маски было то, что она полностью скрывала лицо, но расширялась к низу, позволяя, есть и пить. Устрашающая вещь конечно.  На брюки и рубашку надел чёрный плащ с глубоким капюшоном. Он такой длинный, что даже туфли не видно. Рукава тоже широкие и длинные, они полностью скрывают руки. Если я надену маску, и капюшон, то невозможно понять женщина я или мужчина. Но сегодня не будет рулетки, поэтому прикрепляю к плащу круглую плоскую брошь. Она покрыта голубой эмалью, обозначающей меня как мужчину. В середине нарисован специальный символ пансексуалов. А ещё есть стрела, летящая вверх, это значит, что я никогда не участвую в принимающей роли.

     Я подъезжаю к клубу. Это большая закрытая территория. Забор метра три в вышину. Но особняк тоже не маленький. Три этажа и подвал. На первом этаже огромный зал со столиками и баром. На двух других этажах, комнаты, на любой вкус. В подвале я ни разу не был. Паркую машину на стоянке и, надев маску с капюшоном, выхожу. На калитке есть домофон. Звоню и подношу к камере чёрную карточку, на которой золотыми буквами написан номер и моё вымышленное имя. После  я ставлю указательный палец на считыватель. Охрана должна удостовериться, что это точно я.

— Добро пожаловать, господин Дарио Валенса, — говорят мне, и дверь автоматически открывается.

    Я захожу на территорию. Здесь кругом беседки фонтанчики и клумбы. Можно прогуляться и подышать свежим воздухом. Но у меня сейчас настрой совсем другой. Целую неделю, держал целибат, пора и повеселиться.

     В зале приглушённый свет. Атмосфера здесь приятная. На сцене играет настоящая музыкальная группа. Девушка с красивым голосом поёт какую-то старую песню советского периода. Сажусь за одним из столиков. Ко мне подбегает официант.

— Что будете заказывать, господин? — слащаво улыбается мне.

— Стакан апельсинового сока.

     Расторопный парнишка приносит высокий стакан с трубочкой. Отлично, теперь можно насладиться живой музыкой. Через какое-то время ко мне подходят двое. По брошкам вижу, что это женщина гетеро и мужчина би. Они вежливо здороваются. Я отвечаю и предлагаю присесть.

— Есть предложение? — спрашиваю заинтересованно.

— Нам нужен третий человек. Мой партнёр желает, чтобы его трахнули. А я люблю смотреть на это и мастурбировать. Как вам такой вариант? — говорит женщина.

     Я не раздумываю ни секунды и соглашусь. Мне по барабану, что она увидит моё голое тело. Во время секса здесь не принято снимать маску, к которой сзади приделана  ткань. Таким образом, я буду полностью не узнан. Встаю с кресла, и, кинув купюру на стол, иду за моими сексуальными партнёрами на этот вечер.

Веницианская маска Баута.

Символ пансексуалов.