— Артём, ты долго ещё? Гость пришёл, — раздался голос бармена, заглянувшего в служебку. 

— Кого могло принести в такую рань? — парень с громким выдохом резко опустил ящик на пол. От столь грубого обращения содержимое ящика жалобно звякнуло. 

— Хэй, ты мне тут бутылки решил побить? Полегче. 

— Иди к чёрту. Что-то не устраивает — разгружай ящики сам. Бухло больше по твоей части так-то. 

Артём утёр рукавом толстовки выступивший на лбу пот и откинул назад влажные пряди тёмных волос. И зачем, спрашивается, он перед сменой принимал душ? Впрочем, забыть о том, что его ожидала приёмка, было довольно просто: нанимаясь в бар официантом, ему и в голову не приходило, что он также будет заниматься разгрузкой продуктов. Он до сих пор к этому не привык. 

В первые дни работы в баре для Артёма в принципе очень многое оказалось в новинку. Как в итоге удалось выяснить, в гадюшнике, в который он попал по милости своего друга, абсолютно каждый выполнял не только свои прямые обязанности, но и должен был постоянно быть на подхвате. Очевидно, когда он устраивался, никто его об этом и не думал предупреждать. В один день Артём мог принимать продукты, в другой — помогать на кухне окосевшему повару с заготовками, в третий — бегать с тряпкой, убирая в сортире блевотину, которую не удержал в себе очередной «благоуважаемый гость». Короче говоря, «и швец, и жнец, и на дуде игрец», как говорил Кирилл, чем дико его раздражал. Не меньше его раздражало то, что к самому Кириллу это изречение не имело никакого отношения. 

Будучи барменом, Кирилл был единственным во всём заведении, кого не грузили дополнительной работой. Сам Кирилл объяснял это тем, что от него напрямую зависела выручка и он не мог отлучаться от барной стойки из-за мелких поручений. Артём же был уверен в том, что такое привилегированное положение друг заработал благодаря своей смазливой мордашке, которая больно уж нравилась владелице бара. Вряд ли её заботило, насколько искусно её молодой подчинённый разливал пиво, но она точно с радостью затащила бы его в койку. Артём подозревал, что внешность бармена возымела на женщину действие и тогда, когда тот предложил его кандидатуру на позицию нового официанта. Старого уволили около месяца назад из-за того, что он любил подчищать содержимое бара, а Артём на тот период времени как раз пребывал в поисках подработки. Его выбор был не велик и из всех зол — грузчик, уборщик, обслуживающий персонал — он выбрал наименьшее для себя. Кто же мог предположить, что в результате он станет «мастером на все руки», пока его друг будет днями напролёт безмятежно тереть барную стойку и дурить голову хозяйке, мало что понимающую в бизнесе, но очень падкую на молоденьких парней?

Артём хотел было выйти из служебной, чтобы принять заказ, но Кирилл остановил его. Бармен невозмутимо, будто это тоже было частью его работы, запустил руки в каштановые волосы своего друга и чуть взъерошил их, чтобы затем попытаться пригладить торчавшие пряди. Это особо не помогло и едва ли сделало вид Артёма более аккуратным, но заставило его нахмуриться. Он оттолкнул руки Кирилла и, чтобы тот к нему больше не прикасался, сам расправил закатанные на время разгрузки ящиков рукава толстовки. 

— Там что, какой-то особо элитный алкаш притащился, что ты из меня конфетку вылепить пытаешься? 

— Увидишь, — хмыкнул Кирилл. 

— Смех, да и только. Думаешь, тому, кто приходит в бар днём прямо к открытию, важно что-то помимо того, чтобы ему как можно скорее дали опохмелиться? — буркнул Артём и, выуживая из кармана джинсов блокнот с карандашом, вышел в зал. 

Окинув взглядом пустое помещение, он увидел за столиком в углу мужчину. Вопреки ожиданиям Артёма он нисколько не походил на среднестатистических пьянчужек, посещавших «Весёлую таксу».

Бар со столь красноречивым названием всегда привлекал не самый лучший контингент, а учитывая то, что он находился на цокольном этаже обычного жилого дома аккурат между ломбардом и круглосуточным продуктовым, правильнее было бы сказать, что он существовал исключительно за счёт алкоголиков, проживающих в соседних домах. Алкаши — у Артёма язык не поворачивался называть посетителей бара «гостями» — сами после кутежей походили на тех ещё животных. Наблюдая за тем, как они, выжрав добрых несколько литров самого дешёвого пива, разве что не на карачках взбирались по лестнице, чтобы выйти из бара, Артём думал, что в общем-то в таком состоянии люди мало чем отличались от псин, разве что они едва ли были по-настоящему весёлыми. 

Артём никогда особо не скрывал презрения к своему месту работы и с не меньшим пренебрежением относился к тем, кого обслуживал, поэтому его всегда забавляло то, как хозяйка и Кирилл тряслись над «сервисом» и «качеством». Они будто намеренно закрывали глаза на то, что бар ещё не разорился только благодаря наличию постоянных клиентов, которыми являлись не иначе как конченые пропойцы. Таких «гостей» только с очень большой натяжкой могло интересовать нечто большее, чем низкие цены на пойло и наличие свободных мест в тёплом помещении, чтобы не морозить задницы на улице. 

Мужчина, сидевший за столиком, явно не имел ничего общего с обычными посетителями «Весёлой таксы». Более того, он выглядел странно даже для человека, который мог зайти в бар для того, чтобы просто попить чай. В спальном районе люди определённо не расхаживали в деловых костюмах и галстуках, да и откуда им вообще было взяться, если в округе не было ни одного бизнес-центра или банка? 

— Ну, и чего ты затормозил? — Кирилл занял своё привычное место за барной стойкой и выжидающе смотрел в спину застывшего друга. Поначалу его тоже поразил вид необычного гостя, но удивление уже успело трансформироваться в желание побольше заработать. Такой клиент точно не стал бы заказывать дешёвую «мочу», а также мог оставить весьма щедрые чаевые. 

Артём недовольно шикнул на бармена и подошёл к столику. 

Тем немногим, с чем Артёму повезло на своём посту официанта, было то, что в отличие от работы в каком-нибудь более приличном месте, ему не нужно было с широкой улыбкой протягивать посетителям меню и говорить дежурные фразочки по типу «Добрый день, меня зовут Артём и сегодня я буду вас обслуживать». Не слишком ли люди высокого о себе мнения, если требуют подобного раболепного отношения? Артём не считал себя хуже остальных и не терпел, когда его воспринимали в качестве безмозглой обслуги, поэтому ни в одном другом общепите, где ему ранее доводилось работать, он не задерживался надолго. «Весёлую таксу» он не любил, но с его характером, который едва ли подходил для того, чтобы дружелюбно общаться с клиентами, она была последним местом, где он мог устроиться со своим позорным послужным списком. Благо хозяйка «Весёлой таксы», хоть и пыталась держать какую-то марку, всё же понимала, что приходящим в бар было до лампочки, представлялся официант или нет, как он был одет и в какой манере разговаривал, поэтому особо не следила за Артёмом. Пока он хорошо продавал, с его кислой миной вполне можно было мириться, даже если он не ходил по струнке и не улыбался во все тридцать два перед каждым гостем. 

Брошюрки меню — измятые и во многом уже убитые сотнями сальных рук, в которых успели побывать, — валялись на каждом столике, и мужчина уже должен был успеть определиться со своим заказом, поэтому Артём сразу спросил:

— Что будете брать? 

«Тот ещё нарцисс. И куда так только вырядился», — рефреном пронеслось у него в голове. 

Определить возраст мужчины было очень сложно. Рассмотрев его вблизи, Артём навскидку дал бы ему что-то между 30 и 40. Его лицо казалось каким-то искусственным, поэтому по нему было невозможно более точно сказать, сколько мужчине было лет. Это было лицо взрослого человека: в глазах с чуть опущенными вниз внешними уголками читалось наличие жизненного опыта, прямой лоб и острый нос свидетельствовали об уже зрелой уверенности в себе, в которой не было и намёка на юношеское самодовольство, а тонкие суховатые губы определённо знали поцелуи многих женщин. Однако при этом кожа мужчины была настолько гладкой, что, как Артём ни старался, не смог разглядеть ни одной морщинки или каких-либо иных возрастных признаков. Быть может, дело было в тусклом освещении, но лицо мужчины смотрелось чересчур идеальным для человека среднего возраста и оттого походило на кукольное. Также странным было то, что мужчина, несмотря на свою общую привлекательность, на самом деле не отличался особо выдающимися запоминающимися чертами. Если бы Артём встретил его потом где-нибудь снова, он бы едва ли вспомнил о том, что уже видел этого человека. Чёрный костюм, сидевший на посетителе как влитой, наверное, стал бы единственным, что смогло бы пробудить в Артёме какие-то воспоминания, но по лицу он мужчину бы никак не опознал, в этом он был уверен. К подобным людям-невидимкам из-за большого количества просмотренных фантастических фильмов Артём относился настороженно. Они напоминали ему ботов, существующих в матрице лишь для массовки, но он отогнал от себя эту нелепую мысль. 

— Виски. 

Артём напрягся. Ответ односложный, а голос мужчины тоже какой-то бесцветный, не живой. Да что уж там, даже синюшные алкаши почти в полном отрубе более живо разговаривают. Пытаясь выкинуть бредни из своей головы, он по рассеянности не стал уточнять, какой именно виски хотел мужчина. В общем-то Кирилл и так бы налил такому клиенту что-нибудь из среднего ценового сегмента, но счёт бы они заломили, как за самый дорогой бренд, поэтому этот вопрос был не более, чем формальностью. 

— Что-нибудь ещё? 

— Нет, спасибо. 

«А вежливый-то какой, чёрт его дери», — Артём молча отвернулся от столика и закатил глаза. 

Выдрав листок с заказом из блокнота, он передал его Кириллу, тут же спрятавшему бумажку в нишу под барной стойкой. «Весёлая такса» большей частью работала в чёрную, никаких чеков в ней не пробивали, а основным средством учёта считались листы из блокнота официанта. Это в целом объясняло, зачем в такой дыре в принципе требовался официант. 

В ожидании, пока Кирилл сотворит свой шедевр, Артём лениво облокотился на барную стойку. Для того, чтобы бахнуть в бокал правильное количество льда, достаточное для того, чтобы сэкономить на алкоголе, но при этом не наглеть настолько, чтобы клиент совсем уж не чувствовал себя надуренным, всё же нужно было обладать некоторым талантом.

— Что скажешь? Как по ощущениям — много выпьет? 

Артём пожал плечами. 

— Без понятия. Странный он какой-то. 

— Да уж. Такие к нам не ходят, слишком прилично выглядит. 

— Сбои в матрице. 

— Есть такое. Он будто бы вывалился из пространственно-временной дыры в неправильном месте и по ошибке попал к нам, — усмехнулся Кирилл, придвинув к Артёму бокал с готовым напитком. — Но вдруг у него от этого шок и ему нужно расслабиться. Ты уж попробуй ему что-нибудь ещё толкнуть. 

— Да иди ты, — фыркнул Артём больше для вида. В продажники он в общем-то тоже не нанимался, но понимал, что как минимум ради чаевых надо было постараться. 

Когда Артём с прежним недовольным выражением, с каким обычно разносил напитки, опустил перед мужчиной бокал, тот улыбнулся. 

— Молодой человек, вы слишком громко думаете. Я сейчас оглохну. 

Между изогнутых бровей Артёма залегла тень раздражения. 

— Что, простите? 

— Думаете вы слишком громко, — мужчина не переставал улыбаться. — Я так говорю о людях, у которых все их мысли на лице написаны. Дайте угадаю, вы бы сейчас с радостью предпочли отдохнуть, а не заниматься мной. Но, поскольку я, этакий болван, припёрся ни свет ни заря, меня нужно облапошить на кругленькую сумму. 

«Для этого и экстрасенсом быть не нужно», — подумал Артём. 

— Книги жалоб у нас нет, если что. 

Мужчина рассмеялся. Смех его был таким же блёклым, как и голос. 

— Я это вам не в упрёк. Я, наоборот, ценю честность. Какому бы нормальному человеку нравилось работать в такой дыре, а? Да и что-то заработать тут без уловок вряд ли возможно. Если бы вы жизнерадостно порхали и испытывали удовольствие от нахождения здесь за те гроши, что вы получаете, я бы счёл вас полным идиотом, но вы ведь им не являетесь, верно? Стремиться к чему-то большему — вот это про вас. 

Тень раздражения между сведённых бровей парня стала ещё более заметной и теперь глубоким разломом пересекала его высокий лоб. 

— Если вы не собираетесь больше ничего заказывать, то мне надо идти, — разгрузка ящиков сама себя бы не закончила, а Артёму хотелось убраться от странного мужчины как можно скорее. Выглядел он прилично, но чердак у него подтекал. Может, он и был в чём-то прав, однако Артём всё равно не воспринял его слова всерьёз. 

— Нет, больше ничего, — мужчина, ещё даже не притронувшись к бокалу, достал из внутреннего кармана пиджака бумажник и вытащил из него новенькую пятитысячную купюру. — Этого должно хватить. Достаточно для щедрых чаевых? Вас устроит? 

Артём взял шелестящую купюру и озадаченно покрутил её перед глазами — не фальшивая ли? 

— Настоящая, не переживайте. Я не люблю лжецов, поэтому сам не обманываю. 

— Спасибо. Всего хорошего. 

У Артёма глаза загорелись от такой суммы, но он старался быть сдержанным. Будет вести себя слишком восторженно, полоумный мужик ещё чего гляди опомнится и передумает. Где это видано, чтобы в «Весёлой таксе» добровольно такие чаевые оставляли? Максимум — кто-то от синьки мог потерять пару соток, вывалившихся из распахнутого кармана.

Артём был готов припустить к бару, чтобы Кирилл поскорее убрал деньги, но мужчина вынудил его задержаться. 

— Постойте, не спешите. Считайте, что я дал вам деньги не просто так. Я хочу, чтобы вы за них кое-что для меня сделали. А вернее, чтобы вы сделали кое-что для себя. 

Артём непонимающе уставился на клиента. Под такими завуалированными формулировками мужики, как правило, имели в виду отбитую пошлоту, да вот только Артём был парнем, а «Весёлая такса», пусть и была гнилым местечком, до статуса проститутошной ещё не докатилась. Если мужчина собирался попросить его о какой-нибудь похабщине, то Артём бы церемониться не стал и без сожалений запихал свеженькую купюру прямо в его грязный рот. 

— Ну, что вы, не смотрите так на меня. Ничего непристойного мне от вас не нужно. Просто хотел, чтобы вы вняли моему дружескому совету. Не держите всё в себе — это вредно для ментального здоровья. Вы, например, дневник никогда не пробовали вести, чтобы записывать свои мысли? Поверьте мне: это помогает. Вы даже не можете представить насколько. Попробуйте и уже очень скоро вы почувствуете себя лучше, а ваша жизнь изменится в лучшую сторону. Уж я-то знаю. За ваш успех, — мужчина наконец отхлебнул виски из бокала и замолк. По его виду было понятно, что ничего говорить он больше не собирался, и Артём лишь облегчённо кивнул на его тираду и ретировался к барной стойке. 

— Он чокнутый, — тихо шепнул Артём Кириллу. 

— Ого-го, нам бы каждый день таких чокнутых, — присвистнул бармен, выхватывая из рук друга пятитысячную купюру. Как и Артём до этого, он принялся внимательно её рассматривать. 

— Не фальшивка, я проверил. 

— А чего чокнутый-то? Вдруг у него просто денег куры не клюют, вот и может себе позволить разбрасываться пятитысячными. 

— Бред какой-то нёс, — у Артёма не было никакого желания пересказывать весь разговор, поэтому он закатал рукава и бросил: — Зови, если ещё кто-нибудь придёт, а ты посчитаешь себя настолько занятым, что предпочтёшь снова отвлечь меня вместо того, чтобы принять заказ самому. 

— Да ладно тебе, — похлопал Кирилл друга по плечу.

Артём не переносил лишних прикосновений, к которым то и дело прибегал Кирилл, поэтому брезгливо дёрнул плечом. Направляясь в служебку к ненавистным неразобранным ящикам, он в последний раз бросил взгляд в угол зала. 

— Не понял, — пробормотал он. 

— А? — Кирилл, услышав замешательство в голосе Артёма, тоже оторвался от натираемой стойки и поднял голову. Столик, за которым прежде сидел их странный гость, был пуст. — Когда он успел уйти? 

— Мне почём знать. Я как бы с тобой тут стоял разговаривал, а не за ним следил. У меня глаз на спине нет. 

Парни переглянулись. Оба подумали о том, что наводчик входной двери был сломан, поэтому каждый раз, когда кто-то заходил в бар или выходил из него, та громыхала на манер разорвавшегося боеснаряда. Этот мерзкий звук сложно было не заметить — в «Весёлой таксе» он заменял колокольчики на входе более приличных заведений. 

Артём выругался про себя и перехватил у Кирилла тряпку, которой тот водил по заляпанной столешнице. По большому счёту ему было плевать, каким образом испарился сумасшедший, но вот то, что он в очередной раз отвлекал его от возни с ящиками, официанта подбешивало. Повар, по совместительству занимающийся мытьём посуды, ещё не объявился, поэтому хоть мужчина и заказал только один бокал, мыть его предстояло Артёму. Дебоширы в «Весёлой таксе» имели за хобби колотить посуду, в связи с чем хороших бокалов в баре было на пересчёт — появятся свободные, тут же мой и натирай, чтобы было во что наливать снова. 

Каково же было удивление Артёма, когда он подошёл к столику и не обнаружил на нём никаких следов пребывания гостя. Бокал из-под виски исчез, брошюрка меню была небрежно запихана в подставку с одной стоящей в ней салфеткой, стул плотно задвинут. Зато на том участке столешницы, куда Артём каких-то несколько минут назад ставил бокал, лежал блокнот. Записная книжка на пружинке была почти точно такой же, в какую Артём заносил заказы. Не чувствуй он того, что его карман джинсов оттопыривал рабочий блокнот, он бы подумал, что обронил его на стол. Пролистав страницы, Артём увидел, что записная книжка была пустой, и сунул её в свободный карман. Черт пойми, откуда она взялась, но неужели плохо? Артёму порядком надоело самому покупать себе канцелярку — учёт вести требовали, но бумагой и карандашами его для этого никто не обеспечивал. 

Без особого энтузиазма пройдясь тряпкой по столику, Артём кинул её назад Кириллу. 

— Он у нас ещё и бокал спёр походу. 

— Вот это номер. Видимо, решил, что может себе за пять тысяч позволить приобрести у нас сувенир. Мы так скоро вообще без посуды останемся. 

«Зато мыть меньше», — усмехнулся про себя Артём и наконец вернулся в служебку к ящикам. 

***

— Не густо, конечно, — вздохнул Кирилл, пересчитывая выручку за день. В помятой стопке видавших виды пожелтевших купюр внимания заслуживала только розоватая бумажка, случайно заработанная днём. Друзья условились не рассказывать хозяйке о таинственном госте и решили потратить пять тысяч на то, чтобы закупиться продуктами на ближайшую неделю. Нет, скорее на ближайшие несколько недель. В холодильнике у них мышь повесилась, и они уже дня четыре как перебивались на просрочке и остатках продуктов с кухни бара. Обычные чаевые были настолько ничтожными (если их кто-то оставлял), что парням приходилось копить их, чтобы позволить купить себе домой нормальную еду, так что можно было сказать, что психушник по доброте душевной спонсировал им самый настоящий пир. 

Расправившись с уборкой последнего столика, Артём, поморщившись, сделал несколько круговых движений затёкшими плечами и потянулся. Под конец смены его тело всегда нещадно ломило от целого дня, проведённого на ногах. Как назло, словно в компьютерной игре, чем более усталым он был, тем быстрее повышался уровень сложности — к десяти-одиннадцати вечера, когда Артём начинал подтормаживать из-за ноющих лодыжек, посетителей в «Весёлой таксе» было битком. К моменту же закрытия, когда к часу ночи у него притуплялась какая-либо чувствительность и открывалось второе дыхание, число пьянчуг за столиками редело, и последнего клиента Артём рассчитывал, уже толком совсем не ощущая своего тела. Но стоило ему на ватных ногах подняться по крутой лестнице ко входной двери, чтобы сменить на ней табличку на «ЗАКРЫТО», вниз он скатывался чуть ли не кубарем, валясь от переутомления. Если им с Кириллом удавалось нормально питаться, чувствовал он себя более сносно, но в основном — так, как сегодня. 

Сильнее физической усталости была только усталость эмоциональная. Иной раз Артём поражался тому, как ему удавалось столько часов проводить в этой душной подвальной коморке, в которой даже окон не было, узкие форточки под потолком — не в счёт.

Интерьер был дешёвым и безвкусным — непонятное сочетание современного лофта и замаха на какой-то старпёрский нафталин. Столы со стульями на вид были деревянными, но настоящая древесина там и рядом не стояла — замаскированная ДСП. На полу тоже лежала вовсе не плитка, а линолеум с бутафорским рисунком. Стены были голые, с ними вообще никто не заморачивался, если, конечно, не считать развешанные на них картины верхом дизайнерских способностей хозяйки «Весёлой таксы», которая гордилась тем, что лично закупила отборную художественную безделицу с банальными пейзажами. 

К концу каждого рабочего дня Артёма прямо-таки тошнило от всей этой обстановки, и он зарекался, что, как подыщет себе что-нибудь получше, свалит. В этом он убеждал себя весь последний месяц, но никакие достойные варианты ему не подворачивались, поэтому он был вынужден продолжать вдыхать блевотный запах перегара, кривиться от выходок ужратых мужиков и надеяться на то, что он не застрянет в этой дыре на столько же долго, как Кирилл. 

Кирилл попал в «Весёлую таксу» сразу же после своего совершеннолетия. Было это года три назад. Он с детства видел некоторую романтику в том, чтобы работать барменом, и подобное ремесло нисколько его не напрягало. Артём не понимал, чего такого романтичного Кирилл видел в том, чтобы за копейки наливать пойло алкашам со стажем, пьющим всё подряд, но не лез к нему с расспросами. Кириллу в принципе будто бы очень мало было нужно от жизни, и Артём нисколько бы не удивился, если бы его друг проторчал в этой грёбаной «Весёлой таксе» до самой старости. Сам Артём не планировал втягиваться в это болото, но уж как сложилось. Как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят — когда горе-официант вылетел со своего последнего места работы, а арендаторша за неуплату погнала его с квартиры ссаным веником, Кирилл приютил Артёма у себя и помог устроиться в бар. Школьные друзья как-никак. 

— Устал? — спросил Кирилл у натягивающего куртку Артёма. 

— Спрашиваешь ещё. Заебался невероятно. Уже даже жрать не хочется, охота просто растянуться на кровати и поспать. 

— Ну, это вполне реализуемо. Сейчас, я деньги уберу и пойдём отсыпаться. 

— Не-а, — махнул рукой Артём. — Я тебя ждать не буду. 

— Ты не домой? 

— Нет. 

Кирилл не стал больше ничего спрашивать. Время от времени Артём ночевал у своей девушки, когда у той уезжали родители. Настя особого восторга у Кирилла не вызывала, и он сам не мог доходчиво объяснить почему — не нравилась она ему и всё, как впрочем и не нравились другие девушки Артёма, которые уже перешли в разряд бывших. Он также ловил себя на том, что испытывал неприятное ощущение, когда друг упоминал о своих отношениях, поэтому практически не интересовался его личной жизнью, если Артём сам ничего не рассказывал. Кому вообще может быть приятно, если твою дружескую компанию променивают на шатания за каждой встречной юбкой, а ты по сути и права никакого не имеешь что-то за это предъявить? 

— Повеселись там, — натянул слабую улыбку Кирилл. 

— Ага, — небрежно бросил Артём и вышел из бара.

Кирилл ошибся дважды. В первый раз, когда подумал о том, что Настя позвала Артёма к себе, и во второй раз, когда пожелал другу повеселиться с ней. Веселье Артёму грядущей ночью не светило, но зато он имел все шансы испортить его своей девушке и её ублюдским друзьям. 

В разгар запары Артёму пришло сообщение от их общего с Настей знакомого. Сердобольный любитель совать свой нос в чужие дела уведомил Артёма о том, что его девушка снова предпочла развлечься без него вместо того, чтобы дождаться окончания его смены. За коротким сообщением последовало нескольких фотографий, говоривших сами за себя: Настя, одетая так, словно на дворе стояло жаркое лето, а не зима, танцевала с пластиковым стаканчиком в руке в кругу нескольких парней, которые, дай им волю, захлебнулись бы слюной от вида её декольте и длинных стройных ног, обтянутых чёрными чулками. Подобное поведение девушки действовало на ревнивого Артёма похлеще, чем красная тряпка действует на быка. От того, чтобы швырнуть телефон в стену, замыленного официанта удержало только то, что в ближайшее время он не смог бы позволить себе купить новый и остался бы совсем без средства связи. 

К тому, что Настя из-за своего яркого макияжа и вызывающей одежды внешне походила на типичную девку с трассы, привлекающую кучу внимания, Артём привык. В какой-то степени ему даже нравилось, что его девушка всегда вызывала ажиотаж среди приятелей и знакомых. Однако то, что Настя, осознавая свою привлекательность, не упускала возможности лишний раз пофлиртовать с каждым подворачивающимся ей представителем мужского пола, Артёму совсем не нравилось. А ещё меньше ему нравилось, когда она позволяла себе, ничего не сообщая, шататься по впискам. Без него. Во время его работы. В компании кучи парней, каждый из которых с большой охотой трахнул бы её. Артём это ненавидел и считал чуть ли не прямой провокацией со стороны девушки. 

Напрасно она выводила его из себя. Очень напрасно. 

Ссоры между парнем и девушкой случались довольно часто, и обычно разногласия возникали либо на почве ревности Артёма, либо же из-за того, что Настя жаловалась на недостаток внимания.

Артём целыми днями торчал в «Весёлой таксе». Хоть он и устраивался на работу со сменным графиком, его смены были точно такой же иллюзорной вещью, как и скромность его девушки. На самом деле сменщика у Артёма не было, и он проводил в баре шесть дней в неделю, за исключением понедельника — единственного выходного дня, когда «Весёлая такса» не работала. Днём Артём отсыпался, а после закрытия бара освобождался только ночью, поэтому Настя считала вполне нормальным, что может позволить себе куда-то ходить без него. Она объясняла свои тусовки тем, что ей попросту было скучно сидеть целыми днями одной, а Артём срывался с цепи из-за невозможности контролировать то, что происходило на этих тусовках в его отсутствие. 

По большому счёту это был замкнутый круг, потому что отказаться от работы Артём не мог, а Настя подстраиваться под него и его график не собиралась. 

Здравого ответа на вопрос, что же до сих пор удерживало пару вместе, не было. Поначалу Артём считал, что ему нравился секс с Настей, но по мере того, как они начали ссориться — впоследствии всё чаще и всё больше по пустякам — он уже не испытывал такого удовлетворения от времяпрепровождения с ней, как раньше. О какой-то эмоциональной составляющей и глубокой привязанности говорить тоже не приходилось, потому что их отношения начались как раз на одной из вписок пару месяцев назад. Они тогда едва ли думали о том, что взаимное притяжение, возникшее на фоне выпитого спиртного, может перерасти во что-то большее, но им попросту было друг с другом удобно. Ровно до того момента, пока Артём не попал в «Весёлую таксу». 

Артёму было плевать на то, что Настя даже не пыталась войти в его положение, которое по всем параметрам можно было назвать бедственным. Также ему было абсолютно до лампочки, что она особо не сочувствовала ему и нисколько его не поддерживала, однако чувство собственника настойчиво шептало о том, что, раз уж ему посчастливилось подцепить девушку, которая в его компании всем нравилась, её стоило держать при себе как можно дольше. По крайней мере, пока она окончательно не выведет его из себя. 

Когда Артём во втором часу ночи пришёл по скинутому адресу, он был на пределе. Он позвонил в домофон, и дверь в подъезд ему открыл какой-то парень — судя по голосу, ужратый в дрова. Представляя, что Настя, пока ещё его девушка, тёрлась в тесной квартире с бухими членоносцами, Артём на всех парах пешком влетел на четвёртый этаж. Даже если бы он не увидел ничего компрометирующего, он уже был в бешенстве и Насте не стоило с ним пререкаться. 

Долбиться во входную дверь не пришлось, она была не заперта. Внутри стоял такой смрад от сигарет, будто в квартире собрались самые отъявленные курильщики, коллективно дымившие каждые 15 минут, не открывая при этом окон. Пролитым алкоголем несло не меньше, но к подобной вони благодаря «Весёлой таксе» у Артёма выработался иммунитет. 

Перешагнув через развалившегося в прихожей парня — кто знал, быть может, именно он несколькими минутами ранее снимал трубку домофона — Артём, не раздеваясь, прошёл в комнату, откуда доносилась громкая музыка. В небольшой гостиной, не предназначенной для таких сборищ, ошивалось по меньшей мере человек десять. Скользнув взглядом по присутствующим, Артём отметил, что основную массу всего этого невменяемого сброда составляли парни. Ничего не подозревающая Настя расположилась на диване, вернее на нём расположился один из парней, на коленях которого она сидела спиной к двери. Не замечая появления своего молодого человека, она смеялась и что-то увлечённо рассказывала собеседнику, особо не слушавшего, а скорее просто лапавшего её за бёдра и пялившегося на внушительного размера грудь, удачно оказавшуюся прямо перед его лицом. На приход Артёма в принципе никто не обратил внимания, потому что тусовка уже дошла до той стадии, когда соображать было не таким уж и важным делом по сравнению с необходимостью держаться на ногах или хотя бы более-менее ровно сидеть. Неудачник, валяющийся в коридоре, определённо не преуспел ни в первом, ни во втором. 

Какое-то время Артём молча стоял в дверях гостиной и наблюдал за Настей. На его губах медленно растягивалась ехидная усмешка. 

Он знал. Конечно, знал. Всегда знал, что она наставляет ему рога. Иначе ей не приходилось бы скрывать, что она куда-то ходит без него. 

Никакой боли Артём не испытал, даже ничего близкого к ней не почувствовал. Тем, что он ощутил, было не что иное, как чувство уязвлённой гордости. Какая-то шлюха водила его за нос, пока он работал на износ, и думала, что он ни о чём не узнает — это было просто смешно. Неужели он настолько был похож на наивного простачка? 

— Так вот, значит, как ты восполняешь не полученное от меня внимание, — крякнул Артём на ухо Насти, бесшумно подойдя к ней сзади. 

Настя, услышав знакомый голос, дёрнулась и чуть не свалилась с колен парня. Оказавшись на ногах, она быстро одёрнула короткую юбку и поправила вырез майки. Сказать, что она не ожидала увидеть Артёма, было всё равно что не сказать ничего. Страшнее того факта, что Артём застукал её за весьма неоднозначным занятием, было только то, что могло за этим последовать. 

Настя не боялась того, что Артём частенько выходил из себя. В порыве гнева он мог что-нибудь разбить, орал до хрипоты и покрывал отборным трехэтажным матом её и всех её друзей, но это хотя бы было понятно. Если Артём просто злился, всплеск агрессии можно было переждать, но если он был в самой настоящей ярости, как в этот момент, то было совершенно не ясно, чего именно от него ожидать. 

Кривая ухмылка, прищуренные глаза и внешнее спокойствие были явными признаками того, что Артём пребывал в бешенстве. Он сверлил девушку взглядом и, казалось, был готов выслушать любые её оправдания. Вот только Настя понимала, что оправдываться в сложившейся ситуации было не лучшей идеей, поэтому решила пойти по пути наименьшего сопротивления. 

— Артём, ты уже освободился на сегодня? Отлично! Я так рада, что ты пришёл. Я как раз собиралась домой пойти.

Настя сделала шаг в сторону Артёма и потянулась, чтобы поцеловать его, но он грубо отпихнул её. 

— Думаю, твой приятель расстроится, если ты уйдёшь со мной, — безэмоционально бросил Артём. 

— Приятель? Какой приятель? А-а-а, этот… Да я ему тоже уже сказала, что ухожу. 

— Неужели? — Артём с дружелюбной улыбкой глянул на парня, который по-прежнему сидел на диване и растерянно следил за разборками парочки. Видимо, он был настолько пьян, что виделся себе исключительно сторонним наблюдателем, а не участником сцены. — Он скорее выглядит как тот, у кого только что отняли любимую игрушку. Нехорошо лишать человека того, что ему нравится. 

Настя сглотнула. 

— Артём… 

— Я всё не так понял? Вы просто друзья? Он твой двоюродный брат? Ты утешала его из-за того, что у него сдохла кошка? 

Стратегию нужно было менять. Если ты не можешь достойно обороняться, то рискни всем и иди в наступление — Настя всегда пользовалась этим приёмом во время ссор. Как и Артём, она особо не горела желанием сохранять эти отношения, которые в последние недели трещали по швам, но её невовремя появившийся парень сказал верно: лишаться того, что тебе нравится, всё же неприятно. 

— Какого хуя ты разговариваешь со мной так, будто я в чём-то перед тобой провинилась? Пришёл, хотя тебя никто сюда не звал, и ещё пытаешься в чём-то меня упрекать. Между прочим… 

Настя запнулась. Слова на Артёма никак не подействовали. Она надеялась на то, что ей удастся разозлить его, и тогда станет более понятно, что он успел увидеть и как воспринял её обжимания с другим, но трюк не прошёл. Артём по-прежнему был спокоен. До чёртиков спокоен и ему будто бы даже было весело от происходящего.

— Ты можешь продолжить с ним. Я не возражаю. 

— О чём ты?

Артём проигнорировал вопрос. Его блевать тянуло, когда девушки строили из себя дурочек, поэтому он направился к выходу из комнаты, давая понять, что разговор окончен. 

— Эй! Ты куда?! Мы не договорили! Артём! 

Продолжая делать вид, что не слышит её, Артём взял с пола играющую портативную колонку, предусмотрительно размещённую в углу комнаты возле двери, чтобы никто на неё ничего не пролил и случайно об неё не навернулся. Это небольшое прямоугольное устройство голубого цвета Артёму было хорошо знакомо, ведь Настя была звездой всех вечеринок, мать её. 

Поскольку Артём не устроил скандал, присутствующие по-прежнему мало обращали на него внимание и продолжали пить, танцевать и трепаться между собой, однако не заметить резкий удар было невозможно. Артём со всей силы приложил колонку о дверной косяк. Китайское устройство после такого нелестного обращения заскрежетало и заткнулось. 

Повисла тишина, и абсолютно все в комнате уставились на Артёма. Настя тоже смотрела в его сторону и нервно покусывала свои пухлые губы, как и все остальные, не имея ни малейшего представления о том, что он собирался выкинуть дальше. Оставалось только радоваться тому, что Артём предпочёл разнести колонку, а не её голову, поэтому из-за сломанной техники она не особо сильно расстроилась. Парень на диване, вероятно, думал так же, потому что до него постепенно начало доходить, что он лапал чужую девушку. 

Артём обвёл гостиную взглядом и, удостоверившись в том, что все смотрели на него, хмыкнул:

— Не хотел никого отвлекать, но у меня есть небольшое объявление. Думаю, все тут знакомы с Настей? 

Присутствующие непонимающе переглядывались. Некоторые покосились на девушку, отчего той захотелось провалиться под землю. Внимание она любила, но явно не такого рода. 

— Хочу сказать, что с сегодняшнего вечера она свободна. Можете ебать её, сколько душе угодно. Если, конечно, не боитесь ничего подцепить. А тому, кто отважится после меня начать встречаться с этой шлюхой, я бесплатно налью в «Весёлой таксе» столько, сколько он сможет выпить. На этом у меня всё, спасибо! 

Артём не стал дожидаться какой-либо реакции и вышел из комнаты. 

— Ты!.. 

Разъярённая Настя, которую опустили ниже некуда, распихивая застывших знакомых, ринулась за Артёмом в коридор. 

— Ты совсем охуел?! Хочешь расстаться со мной — ладно, но ты, блядь, думаешь вообще, что говоришь?! Какие обо мне слухи после такого пойдут?! 

— Это не моё дело. Сама виновата в том, что теперь каждая подзаборная шавка будет считать тебя дешёвой подстилкой. 

Настя не успела ничего возразить. Изрядно выпив, она была рассеянной и споткнулась о лежащего в прихожей парня. Артём выскользнул из квартиры под её недовольные чертыханья и, выйдя на лестничную клетку, выругался сам. 

***

Брань Артёма не прекращалась весь его путь до дома. Вот только ругался он про себя, а дом, в который он шёл, и не его был вовсе — так, временное пристанище, пока он не уладит свои проблемы. А проблем, как он сам считал, у него было прилично. 

Жизнь такова, что для того, чтобы тебе было, что поесть, и было, где жить, нужно работать, а для того, чтобы тебе хватало на что-то, помимо утоления базовых потребностей в жрачке и крыше над головой, было бы неплохо ещё и отучиться где-нибудь. Артём старательно следовал этому принципу, да вот только в его случае переменные оказались взаимоисключающими. После девятого класса он свалил от родителей и поступил в местную шарагу, носившую гордый статус колледжа, на специальность… Спроси Артёма, как она дословно называлась, он бы и не вспомнил. Каменщик обыкновенный одна штука или что-то типа того, что не вызывало у него особого интереса и стремления к учёбе. Изначально он планировал выбрать что-нибудь, связанное с компьютерами, но баллов аттестата хватало только для зачисления на рабочие специальности, и Артёму пришлось с этим смириться, потому что оставаться дома с поехавшей семейкой он не хотел. В 15 лет он перебрался в общежитие, но продержался в нём лишь год. Как оказалось, для проживания в общежитии мало было поступить на бюджет, нужно было и сессии закрывать без пересдач. Так уже после первого курса Артёму пришлось устроиться на свою первую подработку, чтобы снимать квартиру, а ещё через год его отчислили за неуспеваемость, поскольку вместо учёбы он пропадал на работе. Как и с Настей, это был ещё один замкнутый круг, из которого ему, однако, удалось выйти — проигравшим, учитывая то, что после отчисления он третий год продолжал перебиваться на подработках, не имея никакого образования выше школьного, но отныне ему хотя бы больше не приходилось разрываться между парами и сменами. Да и пиздёж Насти ему всё-таки теперь тоже слушать не придётся. 

— Шалава ебучая. Ты ещё пожалеешь, — проворчал Артём, заходя в квартиру Кирилла. 

Кириллу в какой-то степени по жизни повезло больше, чем Артёму. Как минимум его родителям хватило мозгов подсуетиться и прикупить ему квартирку. Однушку в старом доме едва ли можно было назвать пределом мечтаний, однако у Кирилла был свой личный, никому больше не принадлежащий угол, не требующий никаких затрат, помимо оплаты коммуналки — это было главным. Вероятно, именно из-за зависти, что у друга была своя жилплощадь, Артёму и не нравилось жить вместе с Кириллом. Его задевало то, что Кириллу большинство вещей доставались на блюдечке с голубой каёмочкой — будь то квартира или ненапряжная работа в «Весёлой таксе» с той же зарплатой, на которую Артём упахивался как не в себя. На худой конец Кириллу и с девушками суетиться не приходилось, от природы наделённый смазливой мордашкой, он мог попросту улыбнуться, чтобы практически любые Насти, за исключением тех, у кого напрочь был отбит вкус, раздвигали перед ним ноги. 

— Она бы небось и с ним переспала, не парясь о том, что он мой друг… Блядь!

На часах было около трёх ночи, и Артём, зайдя в квартиру, не стал включать свет. Чего он не ожидал, так этого того, что в темноте наткнётся на свой матрас, на котором почему-то лежал Кирилл. В комнате стоял диван, и Кирилл всегда спал на нём. Диван раскладывался, но, разумеется, после своего переезда с другом Артём спать не стал и купил себе раскладушку с тканевым матрасом. В результате раскладушка оказалась такой же скрипучей, как несмазанная телега, и Артём перестал ею пользоваться, укладываясь на матрас прямо на пол. Убеждать его в том, что это было глупо, когда целая половина разложенного дивана пустовала, было бесполезно. 

— Ты чего тут разлёгся? Сейчас бы наступил на тебя. 

Снизу послышалось недовольное мычание. Кирилл не спал крепко, скорее просто дремал. 

В эту ночь, как и во многие другие, когда Артём уходил, он долго не мог заснуть и маялся без дела почти до самого утра. Иногда он специально расстилал матрас Артёма вместе с его постельным бельём, чтобы создать имитацию его присутствия. Если и это не приносило спокойствия, то Кирилл ложился в чужую постель и лежал в ней, пока не отключался. Лёгкий аромат одеколона, отпечатавшийся на подушке Артёма, был тем ещё средством от бессонницы. Кирилл очень любил этот запах свежести и хвои. 

— Нет, я серьёзно. Хули ты лежишь на моём матрасе? Ещё и курил опять в квартире. Терпеть не могу эту табачную вонь, хоть бы на лестничную клетку выходил, чтобы из меня пассивного курильщика не делать. 

Кирилл проснулся окончательно. Он откинул одеяло и сел. Массируя трещащие виски, он растерянно спросил:

— А ты почему здесь? Разве ты не должен был объявиться только завтра? 

— Планы поменялись, так что отваливай на свой диван. А ещё лучше сходи рот с мылом помой, куряга. 

Кирилл достаточно знал Артёма, чтобы понимать, когда тот ворчал просто так, а когда у него действительно было отвратное настроение, поэтому не стал возражать, забравшись на диван. Зубы он уже чистил, и проблема скорее была в том, что табачный запах не успел выветриться из прокуренного помещения. В повседневной жизни Кирилл курил не так уж и много, но порой его накрывало, и обычно это было связано с Артёмом, хоть он и не отдавал себе отчёт в том, что конкретно было не так. 

Сам Артём вместо того, чтобы лечь на освободившееся место, прошёл к письменному столу возле окна. Он включил настольную лампу и, достав что-то из кармана, сел за стол. 

— Ты ещё не ложишься? 

— Нет, дело одно есть. Но я быстро, так что не обращай внимания на меня и спи дальше.

Кирилл молча закрыл глаза и отвернулся к стене, чтобы свет лампы не бил ему в лицо. Артём вернулся, и этого ему было достаточно. Прокручивая в голове эту мысль, Кирилл старался снова заснуть, но звуки того, как Артём что-то черкал за письменным столом, не давали ему покоя. Писал Артём тупым карандашом, поэтому из-под его руки доносился характерный скрежет грифеля по листу бумаги. 

— Артём? — Кирилл лежал в прежнем положении лицом к стене и не открывал глаз. — С тобой всё нормально? 

— Лучше не бывает. Спи уже. 

С этими словами Артём дописал последнюю строчку. Может, он заразился безумием от того чокнутого, которого обслуживал днём, но написанное и правда в какой-то мере помогло привести мысли в порядок. Не держать всё в себе — всё-таки в этом что-то было. Излив на бумагу желчь, испытываемую уже к бывшей девушке, Артём более-менее пришёл в себя. 

Даже несмотря на сигаретную вонь, он отключился почти сразу, как его голова соприкоснулась с подушкой.

Кирилл толком не понял, что именно его разбудило — жужжащий под ухом телефон или бурчание Артёма на полу, но в конечном счёте подскочил он из-за того, что друг запустил в него подушку. 

— Выключи свой долбанный мобильник. 

Артём протянул руку и, забрав брошенный снаряд, снова засунул его себе под голову. Кирилл глянул вниз на Артёма, будучи готовым столкнуться с раздражённым сонным взглядом, но парень уже закрыл глаза и всем своим видом демонстрировал, что трогать его не стоит. 

Артём был уверен, что Кирилл просто вырубит телефон и они смогут ещё поспать, но через пару секунд с дивана донеслось:

— Алло, Настя? 

«До меня не дозвонилась и решила через него меня достать? Вот стерва», – Артём специально заблокировал Настин контакт и добавил девушку в чёрный список во всех социальных сетях, в которых они общались. Ничего общего он с ней больше иметь не хотел и собирался выругаться на Кирилла за его невообразимую тупость. Однако Кирилл ничего об их разрыве не знал, поэтому Артём вынудил себя прикусить язык и обратился в слух. Было даже немного забавно послушать, что Настя могла наплести. 

— Артём у тебя? Скажи ему, чтобы он мне перезвонил. 

«Чего и следовало ожидать», — Артём хмыкнул. Оставалось только надеяться на то, что Кирилл не передаст ему трубку. 

Кирилл, который более отчётливо слышал взволнованный голос девушки, ещё раз глянул на притворяющегося спящим друга.

— Скажу ему, как проснётся. Он спит. 

На другом конце провода раздался нервный смешок. 

— Спит! Конечно, он спокойно спит! Я бы тоже, может, поспала ещё, если бы не… — Настя замолчала. От похмелья голова у неё раскалывалась, и кричать было не лучшим решением. — Я… 

Девушка надолго затихла, и Кириллу показалось, что она сбросила звонок. Спросонья он почти было отложил телефон в сторону, но в трубке раздался всхлип. Настя всё ещё была на связи. 

— У меня что-то с ногой. Я упала вчера из-за этого придурка, — ещё один всхлип и пауза. Снова всхлип. — И я не знаю, я не уверена… Чёрт! Я была с ночёвкой у друзей и сейчас проснулась в кровати рядом с каким-то парнем. 

Артём разлепил веки. На его губах заиграла усмешка. И суток не прошло, как они расстались, а Настя уже успела с кем-то переспать. 

Кирилл видел улыбку друга, но не разделил его мрачный восторг. Хоть он и не знал, что произошло ночью между Артёмом и Настей, растерянный тон девушки заставил его насторожиться. 

— У вас что-то было с этим парнем? 

Настя ещё раз всхлипнула и попыталась ответить, но вместо слов из её горла вырвались громкие рыдания. Кирилл нахмурился и отодвинул телефон подальше от уха.

В противоположность вспыльчивому характеру Артёма Кирилл отличался довольно терпеливым нравом и в целом был человеком понимающим и эмпатичным. Вероятно, для каждого бармена умение слушать и успокаивать шли комплектом к таланту смешивания напитков, поэтому к нему часто обращались за помощью. С плачущими девушками Кирилл редко имел дело, однако всё же попытался привести Настю в чувство и приободрить её.

— Ну-ну, не плачь. Вы могли просто вместе заснуть. С кем такого на пьянках не случалось? 

— Я его не знаю! — Настя продолжала рыдать. — Кажется, он был вчера на тусовке, но я лично с ним не знакома. Он ещё дрыхнет, и я не понимаю, было у нас что-то или нет. Я не помню и мне… Страшно. Пожалуйста, скажи Артёму, чтобы он забрал меня. У меня пиздецки болит нога, и мне нужно в травмпункт. Я не могу уйти сама. 

Артём встрепенулся и резко встал со своей импровизированной кровати. Кирилл был не в меньшем шоке. В конце концов не каждое утро тебе звонит до истерики напуганная девушка, которая в пьяном угаре могла стать жертвой изнасилования. От одной этой мысли волосы на голове вставали дыбом, и Кирилл не представлял, насколько отстойно, должно быть, Настя себя чувствовала. Хоть Кирилл и видел её нечасто, он вполне себе знал, как вызывающе она одевалась, и не раз был свидетелем её ссор с Артёмом на этой почве. Тем не менее он не относился к разряду тех мужланов, которые считали, что в акте насилия виновата исключительно девушка, своим внешним видом провоцирующая окружающих на поползновения в свою сторону. Как бы Настя ни красилась и что бы ни носила, это едва ли давало другим право что-то делать с ней против её воли, поэтому Кирилл мог только посочувствовать ей. Пообещать, что ревнивый Артём простит измену, пусть и недобровольную, он не решился, но ободряюще сказал:

— Я передам всё Артёму, и он за тобой придёт. Успокойся и жди его. 

— Спасибо. 

Настя сбросила звонок, и Кирилл тяжело вздохнул. Ему было жаль её, но за своего друга он переживал не меньше. От услышанного, как казалось Кириллу, Артём должен был ощущать себя едва ли лучше, чем сама Настя.

Вот только вставший с постели Артём не только не стал собираться, чтобы отправиться выручать свою девушку, но и выглядел вполне себе спокойно. Он сидел за письменным столом и задумчиво покручивался на офисном стуле, смотря в окно. Пол-оборота туда. Пол-оборота обратно. 

— Что-то ты не особо торопишься. 

— А с чего бы мне торопиться и вообще куда-то идти? Мы с ней расстались, поэтому её проблемы больше не имеют ко мне никакого отношения. Так что зря ты её обнадёжил.

Кирилл вздрогнул. Ещё вчера, когда Артём ушёл к Насте, он грезил о том, чтобы они порвали. Так в общем-то было всегда. Не то что бы Кирилл завидовал тому, что у друга были отношения, а у него нет, или же сильно обижался на то, что Артём предпочитал проводить время с Настей, а не с ним. Скорее Кирилл думал, что Артём был достоин кого-то получше. Как минимум того, с кем бы он регулярно не скандалил и не имел поводов постоянно ревновать. Но эти мысли всегда очень быстро улетучивались, стоило только Артёму снова прийти после ночёвки с Настей в «Весёлую таксу» и перекинуться с Кириллом парой фраз. Может, Кирилл и фантазировал о прекращении этих отношений, однако всерьёз не желал другу ничего, что могло бы сделать его несчастным. Заявление Артёма о том, что у них с Настей всё закончилось, и безразличие, с которым оно было сделано, в сложившейся ситуации ввели Кирилла в ступор. Он открыл было рот, чтобы попытаться вразумить друга и убедить его в том, что Настя действительно нуждалась в помощи, но Артём во избежание нравоучений спросил:

— Насколько, по-твоему, у неё должна болеть нога, чтобы она сама даже с кровати подняться не могла? Смахивает на откровенный пиздёж, а ты, наивный, веришь всегда всему. Она реально вчера растянулась в коридоре, ну, и что с того? Если до койки с каким-то чуваком доползла, то и до дома доползёт. И до травмпункта, если надо. 

Кирилл ошарашенно смотрел на друга. Иногда он вообще его не понимал. 

— У неё может быть шок, и ей нужна сейчас поддержка. К тому же, как ты выразился, доползти до койки она вообще могла не сама, её могли туда затащить. Ты же сам всё слышал. 

Артём развернулся в сторону Кирилла и перестал крутиться на стуле. 

— Слышал. А ещё я вчера достаточно видел, чтобы сказать, что она не была такой пьяной, чтобы совсем лыка не вязать и ничего не соображать. Даже если она ещё догналась после моего ухода, сколько нужно выжрать, чтобы не помнить, отымели тебя или нет? 

У Кирилла не было слов, и он нервно покусывал сухие губы. 

— Послушай, хоть вы и расстались, но неужели она и её чувства совсем ничего для тебя не значат? 

— Так и есть. А ещё я предпочитаю не забивать себе голову траблами людей, которые, как ни крути, сами нарываются. Ведёшь себя, как шлюха, так и чего удивляться, что к тебе относятся так же. 

Кирилл не стал больше ничего говорить. Он вылез из-под одеяла и стянул футболку, в которой спал. Он подошёл к шкафу и стал искать в нём свежий свитер. 

— Матери Терезе скинуть адресок, куда идти? — хмыкнул Артём, наблюдая за тем, как Кирилл одевается. 

— Скинь.

Артём откинул голову на спинку стула и снова начал покручиваться на нём. 

— Знаешь, что… Раз уж ты решил поиграть в спасателя, попробуй выяснить, переспала она там с кем-то или нет. Вдруг её сосед по койке более острой памятью обладает. 

Кирилл бросил злой взгляд на друга. Он редко выходил из себя, но сейчас он бы с радостью пару раз вдарил Артёму, чтобы вставить ему мозги на место. Холодность и полное равнодушие друга к девушке, с которой тот провёл ни много ни мало месяца четыре, вызывали у него мурашки.

— Если тебе это так интересно, выясняй сам. А я просто её оттуда заберу. 

Кирилл ушёл, оставляя Артёма крутиться на стуле в одиночестве. Артёму на самом деле было всё равно, переспала ли Настя с кем-то или нет. Взаимоотношения с людьми он всегда обрывал довольно просто, если уже решил, что ему с кем-то не по пути. Однако всё то, что говорила Настя во время своего звонка, показалось Артёму любопытным. Крайне любопытным. 

Когда он ночью матерился и в каком-то непонятном порыве, который чёрт знает с чего появился, вспомнил о подобранном блокноте, его охватило неконтролируемое стремление спустить весь роившийся в мыслях грязный поток на бумагу. В волшебную силу сублимации он не верил, но проораться ему до одури хотелось. Кирилл для этого не особо подходил, потому что наверняка принялся бы его утешать, а его жалость Артёму не требовалась. Ему всего лишь нужно было справиться с одолевавшим его гневом и ничего более. 

Размышляя над тем, что именно он настрочил в приступе злости, Артём распахнул блокнот и вчитался в кривые буквы, чтобы удостовериться в том, что накануне не бредил и написанное ему не приснилось. В общем-то он был почти на сто процентов уверен, что это был не сон, но сказанное Настей дало ему повод усомниться в собственном адекватном восприятии реальности. 

«Надеюсь она навернулась так что сломала ногу. Зачем спрашивается надо было начинать встречаться со мной чтобы продолжать вертеть перед всеми задницей и показывать сиськи направо и налево? Бесит. Бесит. Бесит. Видимо её реально должны отыметь во все дыры чтобы до неё дошло какая она дура. Дура и дешёвка. Ненавижу. Как представлю что она с кем-то ещё спала пока мы были вместе мерзко становится. Что она о себе возомнила и какого хуя она думала что у неё хватит мозгов водить меня за нос?! Грёбаная шлюха. Она должна получить по заслугам…».

И так далее и тому подобное. Артём закрыл блокнот. 

Прочитав свой абсурдный высер, как он сам его окрестил, Артём тупо уставился в окно. После сна в нём не осталось и капли ненависти, испытываемой ранее. Он отлично помнил, как пришёл ночью и был готов рвать и метать, но от прежних ругательств и брани после пробуждения не осталось и следа. Ему было очень спокойно, и все бушевавшие в нём эмоции улеглись. Полный штиль. 

Любопытным же Артёму представилось то, что написанное больно уж совпадало с тем, что Настя наговорила Кириллу. Конечно, он всерьёз не считал, что девушка сломала ногу или подверглась насилию, но насколько иронично было бы, если бы это на самом деле произошло? Тогда бы он мог назвать себя пророком. 

Артём ухмыльнулся. Он осознавал, насколько бредово было связывать написанное с действительностью, поскольку ничем, кроме как совпадением, такое стечение обстоятельств быть не могло. Но всё-таки ему было интересно, отымели ли Настю во все дыры, как он об этом написал, или нет, поэтому он рассчитывал на то, что Кириллу всё же удастся что-то узнать. В любом случае, что бы там ни было, девушка явно начнёт больше думать головой после пережитого неприятного пробуждения.