Душу протезом не заменишь.

Аль Пачино «Запах женщины».

— Норват, подъем! Дважды повторять не стану! — назойливый бас отца оборвал безмятежный сон.

Я неохотно открыл глаза. Тут же нахмурился, с протяжным мычанием перевернулся на спину, бросил подушку на лицо. «Привет, мой гадкий мир.»

Смотреть на реальность глазами безвольного раба в сотни раз хуже, чем невыносимо. Меня никто никогда не спрашивал: хочу ли жить так, как живу. К шестнадцати годам абсолютно все окружение успело осточертеть изрядно.

Или почти все…

— Господин... — служанка осторожно приоткрыла дверь спальни. Я тут же повернулся на ее голосок. — вам нужно прибыть на шахту сразу после сдачи экзаменов...

— Не говори, что мне нужно делать, Персик. И тогда я не скажу, куда тебе идти.

— Но ведь меня зовут...

— Плевать на то, как тебя по паспорту. Мне нравится Персик, значит, будешь Персиком.

— Как вам угодно. — служанка несмело подошла к постели, поставив на тумбочку поднос с завтраком, затем стыдливо поглядела на меня и тут же опустила глазки.

— Ах, Персик, Персик... Ни стыда, ни совести!

Персик немного старше меня. Ох, и заводная девчушка! Издевательски будоражит больное воображение. Так и приманивает мои глаза аппетитной фигуркой. Пышные грудки, будто спелые дыньки, норовят выпасть из глубокого выреза блузки и порадовать глаз. Умоляют их потискать! Ниже — округлые бедрышки, которые выигрышным образом подчеркивает до невозможности узенькая юбчонка. Казалось, вот-вот треснет по швам та юбчонка, что кончалась под складкой сочной попки!

Большие пугливые глазки Персика призывали действовать без промедления. И длинные волосы, которые с большим удобством намотаются на кулак...

Все это в целом не давало мне покоя. Самый настоящий Персик, а не как ее там.

Кроме безрассудного желания пощупать все то очевидное, но не досягаемое, успел к Персику привыкнуть. Два месяца, как хожу и облизываюсь.

Отец частенько менял прислуг. Вероятно, быстро надоедали его переменчивому вкусу, хоть и подбирал одну краше другой. И сейчас в особняке Норват две служанки. Вторая, новенькая, ко мне никогда не заходила. Та ублажала отца.

Но Персик служила только мне. Она, к моему удивлению, и задержалась в нашем доме дольше остальных.

— Ты красива, Персик. — скрипуче ляпнул я, голодными глазами окинув служанку с ног до груди. А затем облизнулся. Утреннее возбуждение пока не отпустило. Приподнятое одеяло предательски выдавало мужской неподдельный интерес к этой бесправной особе, чего я и так никогда не скрывал. А еще я заметил, куда таращились похотливые глазки Персика, что подстегивало сотворить с ней нечто вопиющее в эту самую секунду.

— Господин, если не поторопитесь, пропустите экзамен!

Персик постоянно отшивала меня, что и будоражило до самих костей. Но дальше пошлых слов я не заходил. Тогда еще не знал подходов к соблазнению женского пола. Опыта не было. Мое беспомощное состояние сносило и без того неустойчивую подростковую крышу.

Я повернулся полубоком и прытким движением дернул служанку за юбку.

— Прикрой стыд, накаляешь! — издевательски продолжал действовать Персику на нервы.

Что и следовало ожидать! Она опять выскочила из спальни с ошалелым видом. Люблю дозолять Персика!

Довольный собой, я встал с кровати и с улыбкой проковылял до ванной комнаты.

***

Я сидел на подоконнике с блаженным видом и лапал аппетитную смугляночку из своего класса. Помог девчушке с экзаменом, дал списать втихую, пока учитель не видел. Ну разумеется, не за просто так. Запросил кое-чего взамен. И теперь в награду мои пальцы увлеченно отстукивают ритм на крутейшей попке шоколадки.

Довыпячивалась та попка, будет сегодня отрабатывать. Одно юбчонку вверх подбрасывала при ходьбе, оголяя упругие булочки. А как перегнется через парту девочка, у меня глаза на лоб сразу от того зрелища. И слюни мои бегут ручьями, только и успевал, что подтирать. Давно поглядывал на смуглянку, все раздумывал, как бы зацапать те румяные булочки... И вот нашел способ!

Не могу сказать, что та смуглая лялечка с шоколадными кудряшками сильно импонировала моему вкусу в выборе девчонок… Все же, предпочитаю белых. Но как та попка дразнила меня! Так и не давала покоя! Сам в шоке, как умудрился отучиться последний год на отлично в одном классе с ней.

— Пойдем в туалет, шоколадка? — я внаглую оттянул клетчатую юбчонку за пояс, опустив голову и разглядывая красные трусики в горошек, надетые на мулатке. «Клубничка в шоколаде».

Другую ладонь просунул между ее ножек, отодвигая трусики в сторону.

— За тобой должок!

Ну да, я бессовестный. Не стыдно мацать девочку в коридоре школы. Я же тот самый Майкл Норват!

Замашки мои всегда оставляли желать лучшего, и сегодняшний день — вовсе не исключение. Я ведь больше не вернусь в эти стены! Все, экзамены сданы! Гуляй, Норват! Безмятежная свобода!!!

— Майкл Норват?

Мулаточка, услышав мужской голос неподалеку, отскочила от меня и помчалась по коридору.

«Ну что еще?»

Я нехотя повернул голову и надменно покосился на того, кто мне помешал. «Директор... Только его этим утречком не хватало!»

— Хотел лично поздравить вас с успешным окончанием школы! Вы — наша гордость, господин Норват! Хоть и с поведением раньше бывали некоторые незначительные пробелы, но вы и ваше стремление превзошли все наши ожидания!

Я заставил себя улыбнуться. Но про себя скривился. Как же, гордость школы!

— Признателен вам за столь теплые слова, господин директор!

— Вы уже решили, чем займетесь после школы?

Директор своим, на первый взгляд, невинным вопросом, поставил меня в неловкое положение.

Проблема недалекого будущего каждый проклятый день вкручивалась саморезом в сознании. Все давно решено отцом за меня.

Тьма. Шахта. Уголь. Пыль.

Вот мое чертово будущее! Как ни противился, мнения моего отец не спрашивал. Удрученно. Тошно. Непосильно.

Но надо! «Не хочешь — заставлю!» — то и дело слушал от отца.

— Подумываю получить горное образование и заняться семейным делом, господин директор. Шахта отца сейчас переживает трудные времена. Эта информация не держится в тайне.

— Уверен, с делами все наладится! Держу за вас кулаки, господин Норват!

Я искоса поглядел на директора. Он всегда называл меня господином. Господин, господин... Почему все только и делают, что прививают мне то пресловутое господство?! Как надоела эта пафосная фамильярность! Хочу простоты в общении!

— Несомненно, — я нехотя кивнул и пошел к выходу.

***

Поглощенный раздумьями, брел по городу. Солнечная и тихая погодка сладостно нашептывала прогулять работу. К тому же, сегодня настал тот долгожданный денек, когда я, наконец, окончил школу. Праздник все же. Только кому важно, что у меня праздник? Только мне. Да и мулатку упустил… Теперь уже не отработает.

Я заскочил в первый попавшийся магазинчик, чтобы купить сигарет. Дивный запах корицы взбудоражил ноздри.

Специи — моя страсть. Чем острее, тем лучше.

Сунув руки в карманы джинсов, я терпеливо ждал очереди к кассе. Думал о своих проблемах. О том, что хочется что-то обновить в моем сером существовании.

Вдруг кто-то налетел на меня, оборвав мысли. Я схватил девушку за плечи, чтобы она не повалила меня на пол, поднял угрюмый взгляд и подумал: «Неуклюжая...» И тут мой мозг отказался мыслить вообще! «Прекрасна! Прежде не видел столь ослепительной улыбки.»

Передо мной девушка. Из простых. Золотистые волосы. Удивительные глаза цвета ясного неба. Тычет в мою грудь картонной коробкой с коричным ароматом.

— Извини! — девушка покраснела. — Не заметила тебя... — затем еще сильнее прижала ко мне свои булочки в коробке.

Делая вид, что увлечен теми булочками, я позволил себе посмотреть ниже ее лица. Тонкая полупрозрачная кофточка выделяла маленькую грудь, не скрывая очертаний сосков. Такую аккуратную грудь впервые созерцают мои глаза. Волнующая, не то что привычные «дыни» порно-служанок! Кровь мигом прибыла, куда нужно! Я примерил эти груди мысленно. Рассчитывал, уместятся ли те в ладонях. Определенно интригующий размерчик!

— Хочешь? — ласково спросила она.

Я смутился.

Вероятно, девушка имеет в виду булочки сейчас...

Секунду помешкав, я отвечал.

— Если назовешь свое имя, возьму одну, хоть и не люблю сладкое.

— Елена. — ее голос стал тише. — Мое имя Елена.

Имя медовым нектаром разлилось на развязную сущность парня с бушующими гормонами. Сковала ту сущность разом!

— Майкл Норват. Сын шахтера.

— Пойдем, Майкл? — Елена взяла меня за руку и повела из магазина.

Я и забыл в тот момент, зачем вообще заходил туда. Не до того! Какие сигареты в такой-то день? Я иду за ручку с прелестной девушкой!

Мы прогулялись по скверу Св. Мартина и уселись на лавку. Елена открыла коробку и дала мне попробовать пряную сдобу первым. С ее ладошек. Я осторожно захватил край булочки, стараясь не касаться губами женских пальчиков, и быстро проглотил.

Так и не понял вкуса. Слишком уж был взволнован ее прямолинейной заботливостью.

— Я всегда мечтала жить неподалеку от этого места. Вот бы вставать по утрам и глядеть на фонтан влюбленных их окон спальни... — начала Елена, с интересом наблюдая за тем, как я ем.

— Ну и чем же проблема? — я выпрямился и окинул профессиональным взглядом пространство. На другой стороне от сквера раскинулся пустырь. — Вон там можно вполне построить достойное жилье.

Елена замялась и опустила булочку в коробку.

— Не все могут воплощать мечты в реальность, Майк! Некоторым не удается того и за всю жизнь!

— Не верю! Я всегда говорю: если хочешь чего-то — бери и достигай!

Я не лгал Елене. И впрямь так думал. Наивный был тогда. Мал и глуп. Не видал «больших закатов солнца...»

— Сколько тебе лет, Майк?

— Шестнадцать. А тебе?

— Мне? — Елена опустила прекрасные глаза. Загрустила.

— Знаю, что не корректно спрашивать даму о возрасте, но любопытство так и раздирает… Прости, если что не так.

— Я старше тебя, Майк. Намного старше.

— И какое это имеет значение? — я не хотел видеть ее упадка настроения. Тем более, без повода. Повернулся к Елене вполоборота, забросив одну ногу на другую, — Возраст — всего лишь второстепенные цифры. А главные — это те, что лежат в кармане.

— Рассуждаешь так, будто старше своих лет...

— И чувствую себя так же, если быть откровенным.

Я внимательно посмотрел на Елену. Глаза остановились на ее губах. Почему-то они пленили меня. Не тонкие, не пухлые. Обыкновенные. Но понравились. Хотел ощутить их вкус, приправленный корицей. Однако, сдерживал желание. Просто сидел и слушал, о чем рассказывает Елена.

***

Вечером проводил Елену до остановки. Она жила на другом конце города. Далековато от меня, к сожалению.

— Еще увидимся? — с непривычной надеждой спросил я.

— Если хочешь. Завтра. На том же месте. — Елена быстро зашла в автобус.

— Во сколько? — ответа не последовало.

Автобус тронулся с места. Окрыленный мечтой, что в моей гнусной жизни, наконец, хоть что-то сдвинулось с мертвой точки пресловутой обыденности, я резво помчался к особняку.

В тот счастливый день и вовсе забыл, что меня так и не дождались рабочие обязанности.

***

— Виноват! Исправлюсь! — я устал оправдываться перед отцом. Еще немного — встану и уйду, не закончив ужин! Неучтиво? Да плевать хотел на это! Сколько можно полоскать меня?!

— Норват! — отец окинул меня ледяным прищуром. — Что я говорил?! Шахта — твое будущее, а не тот бред, что вообразил! Мой сын не посмеет бренчать баллады в подземном переходе!

— Да знаю я! — гневно рявкнул, отклонившись на стуле. — Я принял то будущее и давно смирился с ним!

— Похвально. — отец довольно оскалился, сверкнув господским взглядом. — Эй! — бросил служанке. — Принеси-ка виски и два стакана!

Я вытаращил глаза на отца. Он что, предлагает выпить с ним?

— Не рановато ли?

— Ты мужчина, Норват! Чем быстрее расстанешься с детством, тем лучше будет для тебя! Говорят, не спеши взрослеть. Спеши — вот тебе совет от человека, наученного жизненным опытом! Уж поверь, он у меня богат!

— Обижаешь, отец! Чего такого я не видел или не делал, чтобы ты считал меня ребенком?

Передо мной поставили стакан виски. Полный! Отодвинули подальше то, что сошло бы за закуску. Выпить виски просто так?! Издевается, что ли???

Отец затянул сигару, искоса изучая мое удивленное лицо.

— Будешь? Знаю, что ты смалишь, Норват! Можешь не пытаться увиливать. Бери, пока предлагаю!

Отрицательно покачав головой, я внимательно поглядел на отца. Затем — на стакан. Пальцы неуверенно коснулись холодного стекла.

— Давай, Норват! Выпьем же за твою взрослую жизнь! Завтра настанет другим. Прощай, беззаботность! — отец поднес стакан ко рту, но тут же опустил руку, так и не сделав глотка. — Стой! Забыл! — он приманил пальцем Персика.

Та подошла и присела на корточки возле меня. Пальцы ее неуклюже расстегивали верх формы прислуги. Довольно скоро моему взору открылась удивительнейших размеров грудь в кружевном бюстгальтере.

Это лучшее в мире зрелище!

Другая служанка подошла к отцу и сделала то же самое.

— Научу тебя, как пьют виски все Норваты из поколения в поколение! Традициям не изменяют! Смотри и запоминай! За твое светлое будущее, сын!

Отец осушил бокал и припал лицом к грудям служанки! Жадно втягивал носом женский запах! Я затаил дыхание, вытаращенно созерцая всю ту сомнительную процедуру распития алкоголя. Затем нахмурился и покачал головой. Не раз присутствовал при том, как отец пристает к служанкам. То сиськи им вывалит, то юбку задерет, то ползать заставит с протяжным хрюканьем! Но такого я никогда не видел!

Щеки мои загорелись. Как и глаза. Я отвернулся, чтобы отец не заметил этого.

— Вот! — отец с гордым видом выпрямился и стукнул пустым стаканом по столу. — Запах женщины — лучше закуски не найти! Главное для Норватов — благоухание самки! Мы с тобой хищники, сын! Инстинкт зверя заложен в нас еще нашими предками! Течет в гордой крови! Запомни, самое ценное — не прелести девочек, какими бы те не казались умопомрачительными, а то, что источает их кожа! Именно кожа способна дать сигнал о том, что хочет девочка. Понимаешь, о чем я? Скольких уже брал?

Я бросил смущенный взгляд на отца. Подобной темы и вовсе не хотелось обсуждать с ним. Кроме того, и разбирать пока было нечего...

— Не может быть такого! Мой сын — девственник? Норват?!

— Смекаю, к чему ты клонишь. — я намерен был отстоять свою правоту. Пусть говорит, что угодно, но я не отступлю от принципов. — Я не буду ее брать! — кивнул в сторону Персика и скрестил руки на груди, показывая беспредельное упрямство.

— Не будешь?! — мое поведение возмутило отца. — Я купил эту особенную девочку специально для тебя, целехонькую и готовую на все! Не по вкусу? Тогда какие тебе нравятся, Норват?!

Я вновь повернулся к Персику. Ее соблазнительная грудь трепетно вздымалась, глазки хлопали. Боится моих желаний. Я и сам их боюсь. Только бы не дать волю воображению сейчас!

Охота сорвать тот кружевной бюстгальтер шибко долбанула по напряженным пальцам. Но я упорно их сдерживал, сжимая руки в кулаках.

Было нелегко, но я заставил себя отвернуться от неимоверно притягательного зрелища.

— Пей, Норват! — приказал отец. — Не прокатит съехать! Ты меня знаешь — залью насильно!

Персик сняла бюстгальтер и придвинулась ближе, подставив грудь на растерзание. Еще немного, и упрется соском мне в ухо! Я продолжал делать вид, что не интересуюсь ее телом. Недолго думая, служанка уселась на мои колени лицом ко мне. Вернее, тяжелыми грудями. Приблизилась вплотную.

Слюна подступила к горлу. Меня начало колотить! И отвернуться не могу. Слишком близко вижу то, о чем грезил каждое утро на протяжении двух месяцев. Но продолжал сдерживаться. Из последних сил... Персик заерзала на мне. Назло делает же!

— Не мужик, что ли?! — усмехнулся отец.

Я терпелив. Но подобных высказываний никогда не потерплю! Злобно оскалившись, я схватил стакан со стола и проглотил все его содержимое залпом. До последней капли! Мерзкий вкус спирта с приторным шоколадным оттенком обжег горло.

Не медлив, я тут же прижался носом к женским грудям. Чувствую запах. С голодом вдыхаю его, быстро унимая тошноту от виски. Впитываю всем своим существом аромат Персика.

Нежная кожа. Сладкий аромат. Словно цветочный. Наверняка, ее парфюм.

Или же нет...

Я исступленно водил носом по женской ложбинке, втягивая дивный флер. Он вдруг стал меняться. Сейчас Персик пахнет карамелью. До безумия в миг захотелось попробовать ту карамель на вкус. Возбуждение молнией ударило в голову и упало в джинсы. Виски бешено пульсировали. Пальцы машинально двинулись к надутым соскам.

Персик определенно чувствовала, что хочу ее сейчас. Дрожит. Застенчиво дышит рывками. Неумолимо пробуждает во мне то неведомое прежде. Зверская охота взять ее! Персик и ее аромат лишил рассудка.

— Довольно!

Громкий бас.

Мгновение.

Вновь вижу перед собой отца, а не карамельные сиськи!

Персик резво соскочила с меня и пугливо отошла подальше. Теперь все присутствующие в этой комнате внимательно смотрели на меня. Заведенного. Дикого. Запаленного донельзя. Нового Майкла Норвата. Пусть смотрят, подумал про себя, невоспитанно глазея пьяным взором на Персика, которая быстро прятала грудь под тканью униформы.

***

Я лежал в спальне и таращился в зеркальный потолок. Не мог заснуть. Мысленно продолжал сжимать пальцами тельце Персика и вдыхать запах ее бархатистой кожи. Чувствую присутствие самки, и все тут, ничего со мной не поделаешь!

Выходит, я и впрямь хищник? И зачем только решился на ту пытку? А после того, что узнал о Персике немного больше, и вовсе не видать мне покоя! Отец купил ее для меня. Похоже, наши вкусы немного совпадают. Правильнее сказать, обонятельные функции. Сколько же он заплатил девственнице, чтобы та пришла сюда в качестве рабыни? Ума не приложу!

Получается, так просто купить любую девушку? Ткни пальцем, дай денег, и она твоя? Развратно дюже смотрится со стороны та реально жестокая правда. Навевает тоску. Где же настоящие чувства? Где ж та восхваляемая любовь и искренность? Выходит, и нет их вовсе. Деньги правят миром!

Елена и ее бескорыстная забота всплыла в памяти. Интересно, как же пахнет ее миниатюрная грудь? Оказывается, волнует мужское воображение вовсе не размер груди. И даже не попа! А запах кожи. Никогда бы не догадался. Что ж, сегодня узнал гораздо больше!

Я еще долго смотрел в потолок. Заснул под утро. Заведенное состояние неумолимо терзало безграничную фантазию вплоть до наступления рассвета.

Власть — лучшее алиби.

Кинокартина «Порочная страсть».

Скрип двери спальни и привычный стук каблучков по паркету. Вот и Персик! Я лежал на боку спиной к ней. Выжидал. Что провернем сегодня, моя сладенькая? Дивный аромат девушки, который посчастливилось учуять вчера, напрочь убила кофейная «вонь», молниеносно распространившаяся по всей комнате. Я до полоумия влюблен в кофе, но сейчас он был противен.

— Господин... — тонкий полушепот Персика. Затем вздох.

Я лежал смирно, не шевелился. Даже дышать перестал. Злорадная ухмылка еле заметно скривила губы. Зверь внутри меня желал поиграть с добычей. Так и норовил прощупать пальцами тот девичий страх. Помучить и отпустить. Пока что... Просто ни к чему не обязывающее задирание служанки. Ежедневное. Без того мой день не начинался!

Только Персик, поставив поднос на привычное место, коснулась моего плеча, я с возгласом «ага-а-а!» прытко развернулся, и, ухватив служанку за локоть, швырнул поперек кровати.

Она вскрикнула. Я же склонился к Персику, вожделенно наблюдая за ее реакцией. Губки приоткрыты. Зрачки расширены. Снова прерывисто дышит. Так и подскакивают те дыньки! Ох, как забавляло глядеть на беспомощность служанки. Я довольно оскалился, окидывая ее тельце похотливым прищуром. Мои глаза уже раздели игрушку мысленно.

«Моя!!! Что хочу, то и буду вытворять! Ох, не жди пощады от Норвата, Персик! Ты в моей власти...»

Мои пальцы пробежались по пуговицам униформы. Смяли тугую налитую грудь. Затем нащупали соски. Те быстро набухли сквозь ткань! Удивился, расстегнул три пуговицы, забрался под бюстгальтер. Да, служанка сегодня получит немного больше, чем обычно!

Персик вздрогнула. Запах ее тела становился невыносимо ярким. То ли боится, то ли хочет, чтобы я продолжал ее трогать. Как понять, что ей нужно сейчас?

Отставив размышления о том на менее загруженную часть нового дня, я провел подбородком по животу девушки. Затем быстрым движением запустил ладонь под юбку. Пальцы добрались до трусиков, нагло их отодвинув. Упорно подползали к заветной девственности. Хочу пощупать, какая она! Раскрытых кисок предстоит лицезреть куда чаще, чем нетронутых. Грех не воспользоваться сладким моментом!

— Прошу, господин... — с дрожью прошептала Персик. — остановитесь...

Я поднял бровь и презренно фыркнул. На миг застыл. Значит, боится. Зачем, в таком случае, было продавать свое тело?!

— Моя ты продажная потаскушка… Поздно строить из себя монашку. — я с силой потрепал служанку за попку и тихо проскрипел в лицо. — Услуживать мне — твоя прямая обязанность, ее никто не отменял.

Тут же нырнул пальцем в нижние губки Персика. Я рядом! Нащупал искомое. Но не мог войти в нее. И впрямь что-то мешало!

— Все-таки, девственница. — не знаю, почему, но меня разозлил тот факт. — Ну что ж... Следовало бы наказать тебя, такую порочную целку! Готова, Персик?

Я и вовсе озверел. О том вовсю кричал мой плотоядный взгляд.

Служанка и сообразить не успела, о чем я говорю. Охваченный ее переживаниями, я, широко улыбнувшись, с беспредельной мощью затолкал палец в былую девственность. Слышу истошный вопль служанки. Услада для зверя! Сама виновата. Ты ж и пробудила во мне его!

Персик отдернула мою руку и пулей вылетела из спальни. Ее поведение вызвало у меня бурный смех. Успокоившись, я поглядел на свой палец. Немножко в крови... Утерев тот об одеяло, подставил к себе на ноги поднос и принялся за завтрак.

***

Рабочий день выдался слишком тяжелым. Я изрядно вымотался. Но отдыхать было некогда! Вечером, приняв душ и приведя себя в порядок, я натянул рваные джинсы, набросил куртку, завел мотоцикл и поехал к скверу.

Надеялся увидеть Елену. Хотел того. Очень! Сомневался, конечно, ведь о времени встречи мы так и не успели договориться.

Подошел к тому месту, где сидели с ней вчера. Елены нет. Зато в лавку воткнута записка.

«В восемь на крыше. Завтра.»

А дальше адрес дома с той крышей. Я поднес записку к носу, она не имела запаха. Елена вновь лишила возможности учуять ее и тем забрала покой. Что ж, приду.

***

Персик держалась от меня на расстоянии. Был уверен, что та удерет из особняка сразу после того, как я, играючи, надорвал целость с утреца. Но нет! Персик все еще здесь околачивается. Желает продолжения.

Да-да! Противно?!

А мне как противно видеть эту грязную девку! Деньги куда важнее собственной гордости. Очередная продажная сука! Интересно все же, что подвигло Персика пойти торговать телом? Что заставило решиться на такое унижение, добровольно позволить другим плевать тебе в лицо? Не женщина, а общественный туалет! Как хочешь — так и пользуйся!

С другой стороны, к чему мне проблемы какой-то там потаскухи? У меня есть Елена, ее и буду добиваться! Хотя бы потому, что она не называет меня господином. Единственная, кто общается со мной на равных! Я слишком долго ждал этого. Впервые вижу к себе нечто искреннее. Без корысти, без расчета. Просто общение. А может, могу все же рассчитывать с Еленой на большее, чем дружба?

Следующим вечером я довольно быстро нашел адрес дома, указанного в записке. Елена ждала на крыше.

— Вот! — она показала красивую улыбку, подняв перед собой гитару. — Прихватила!

— Любишь побрынчать? — смеясь, поинтересовался я, про себя подумав: «О, детка! Ты мое послание свыше! Даже увлечения у нас с тобой одинаковы!»

— Нисколько! Просто... — Елена опустила томный взгляд на мои джинсы. — твои пальцы кажутся музыкальными. Они знают толк в ритме. Не спрашивай, откуда знаю, просто чувствую это. — ее глаза с оттенком кокетства пронзили мое сердце.

«Мои пальцы и не то умеют! Вот бы показать!» Я, вдохновленный похвалой, взял гитару. На ум пришла баллада о любви. Почему нет? Сейчас самый подходящий момент!

Я пытался уйти от любви.

Я брал острую бритву и правил себя.

Я укрылся в подвале,

Я резал кожаные ремни,

Стянувшие слабую грудь...

Nautilus Pompilius «Я хочу быть с тобой.»

— Сразу и не скажешь, что ты романтик, Майк! Кажешься неприступным. Может, немного придирчивым, строгим. В тебе слишком много серьезности.

«Знай меня лучше, никогда бы не назвала романтиком. А уж тем более серьезным! Но совсем не хочу, чтобы ты видела во мне зверя, Елена. Ты нежная, добрая. Заботливая. И я должен отплатить тебе именно светлым. Если то вообще когда-либо покоилось в моей душе. А душа у меня есть? Хм, очень спорный вопрос...»

— Но с тобой я другой, Елена. Хочу стать романтиком. Научишь?

Елена придвинулась ближе, изнеженно кутаясь в мою джинсовую куртку, которую дал ей.

Я хочу быть с тобой...

Я так хочу быть с тобой!

Я хочу быть с тобой

И я буду с тобой!..

Nautilus Pompilius «Я хочу быть с тобой.»

Она погладила меня по волосам. Мои пальцы мигом отпустили струны. Озадаченно посмотрел на Елену. Не понимал, зачем она гладит меня, пока та не провела ладонью по моей щеке... Призывала действовать!

Я затаил дыхание, заглотнул большущий ком, перекрывший горло. Елена приблизилась к моему лицу. Я инстинктивно сжал губы. Плотно! Елена, притянув к себе, еле ощутимо поцеловала меня.

— Ты стесняешься? — невинная, на первый взгляд, женская реплика шибко ударила по мужскому самолюбию!

Я же, испуганно глядя на ее губы, не знал, как поступить лучше: то ли бежать, то ли дать волю своим желаниям. Тем, что выпрыгивали из джинсов сейчас! «С Еленой все будет иначе. Никогда не позволю с ней черного разврата! Не стану осквернять! Хочу познать, что такое любовь. Если она сама решится на это со мной.»

Елена, близко глядя в глаза, спросила.

— Никогда не целовался с девушкой? — а затем улыбнулась. — Ты покраснел!

Я и впрямь покраснел. Твою ж мать, перед Еленой умудриться покраснеть!!!

— Застенчивый Майк... — продолжала она, будто пыталась успокоить тот огонь стыда, что разожгла во мне. — Тебе идет флер невинности, парень! Ты куда? — удивилась Елена.

— Ухожу. Пока! — я быстро спустился с крыши, напоследок не взглянув на ту, которая меня поцеловала.

Мне стыдно стало. Теперь Елена знает о моем большом секрете. О том, что я девственник. И да, черт возьми, никогда прежде не целовался! Не с кем было, да и не горел желанием! Не понимаю эти ласки «губы в губы». Есть куда более интересные занятия, чем перегонять слюни из одного рта в другой. С другой стороны, хотят целоваться и делают это те, кто влюблен. Значит, я влюблен? Ведь я хочу целоваться. Брось, Норват! Это всего лишь застой! Не дано тебе любить! Вот чпокнешь кого-нибудь, та любовь быстро выветрится.

Да, вечер испорчен. Но я все равно счастлив! Первый поцелуй получил все-таки! И запомнил аромат Елены. Совсем другой. Не такой, как у Персика. Елена пахнет молоком. Теплым, парным. Медовым. Похоже, я скоро стану сладкоежкой!

***

Будильник нарушил сон. Будильник?!

Я продрал глаза и в смятении уселся на кровать. Посмотрел на часы, потом на тумбочку. Нахмурился. И завтрака нет! Где ж Персик? Проспала, что ли?

— Персик! Ты куда пропала? — я резво спустился в холл.

— Она приболела, господин... — служанка отца, показавшись из столовой, подошла ко мне и отвесила поклон. А затем отвела взгляд.

Я заподозрил неладное. Неужели Персик сбежала? Или что сделала с собой с горя?

— Чем, спрашиваю? — не пойму той причины, но мне вдруг стало интересно, куда запропастился мой карамельный Персик!

— Сын! Доброе утро! — отец спускался по лестнице. Кажется, он в хорошем настроении. Не похоже на него... — Сегодня у тебя законный выходной! Оставайся дома и отдыхай от шахты! Заслужил, горжусь! Пользуйся моментом!

— Спасибо. — краем глаза заметил Персика. Та подошла к лестнице. Покорно глазела на меня. Лицо, красное от слез, быстро приобретало привычный цвет, но печальные глаза выдавали то плачевное настроение. Недолго разглядывая меня, Персик прошмыгнула по коридору второго этажа.

— Не сомневайся, отец! Буду спать целый день напролет!

Отец похлопал меня по плечу и с загадочной улыбкой направился к парадной двери.

— Сегодня вернусь поздно!

Отец редко жалел меня. Заставлял трудиться до изнеможения, чтобы на другое не оставалось ни времени, ни сил. Обжегся сам когда-то, несколько лет назад, теперь желал отгородить меня от той же опасности. Своими способами, но старался не допустить, чтобы я пошел по его «несчастливым любовным стопам». Я не признавал отца, как главного. Он слаб, а потому и деспотировал. Я чувствовал эту слабость и знал, что я сильнее. Теперь уже ни к чему собирать его привычки и вкладывать в себя. Я превзошел отца. Но лишь потому, что никогда не любил. Не страдал. Никто не предавал меня. В том и заключалось преимущество.

Отец похоронил в себе любовь к матери. Потому и потерял собственный интерес к жизни. Пресный. Надоевший. Никакой! Однако, почему-то не выбросил ту любовь.

Мне же было отведено вовсе не то будущее. И никогда не суждено было понять, почему кто-то страдает от любви. Отец стремился сделать из меня машину безо всяких человеческих чувств и эмоций. Проявлял небывалую жестокость, чтобы выдрессировать мой нрав и выскоблить нужные ему манеры. Чтобы закалить толком несформировавшийся характер. Чтобы никто и никогда не смог разбить мне сердца. Шахта и антрацит — вот моя любовь. Верная и единственная.

Вижу, сейчас отцу не хватает разрядки. Вновь вспоминал мать. Забыться ему нужно. Да, пропустить по стаканчику, завлечь какую-нибудь пассию на вечер. Таков он, мой отец. И, скорее всего, таким буду я. Только никогда не женюсь, в отличие от него! И детей не заведу. Буду жить свободой.

— Ясно! Счастливого дня! — я, пожав отцу руку, направился к лестнице.

***

Долгожданный выходной! Я лежал на кровати и таращился в телевизор, безрадостно переключая каналы. Скучные передачи. Делать нечего. И как раз в тот заветный день, когда мне выдали отдых!

Персик протиснулась в приоткрытую дверь спальни. Молча подошла к кровати. Я заметил служанку боковым зрением, но не подал виду. Она залезла на меня верхом, заслонив собой экран телевизора. И стала раздеваться.

— Что на тебя нашло, Персик? — поведение служанки не на шутку удивило меня.

— Моя обязанность — сделать господину приятное!

— Тебя подменили, что ли?! А ну-ка слезай!

Персик продолжала обнажаться, невзирая на мой приказ.

— Ааа, вот оно что! Папенька по попе надавал за дерзкое неповиновение? Или жалование урезал?

— Я научу вас понимать женское тело, господин. Буду вашим гидом, куклой, игрушкой, свинкой. Называйте, как хотите. Я ваша! — слова Персика звучали дюже удручающе. Ну точно же отец успел осадить мою служанку с утра. — За вами — полная свобода действий, мой господин! Ложитесь удобнее, пожалуйста!

Дождавшись, пока я сменю положение тела, улегшись ровно и раскинув ноги по сторонам, Персик расстегнула ширинку моих джинсов. Стащила всю одежду вниз, затем замерла. Испуганно таращилась на то, что открылось перед ее лицом.

Я бросил взгляд туда же. Ну и? Что тут пугающего? Затем перевел глаза на Персика. С любопытством наблюдал за тем, как она преодолевает испуг и стеснение. Видел же, что не хочет делать этого, но упорно заставляет себя. Хм, денежки убирают любые барьеры!

Трясущимися руками Персик обхватила мой член и принялась ласкать его. Приятное ощущение импульсами расстилалось внизу. Персик припала лицом к моему животу, пощекотала пупок, не выпуская члена из ладошки. Непривычные прикосновения нежного языка служанки обжигали тело, да и ствол быстро напрягся от ее пальчиков!

Мне хотелось дать волю рукам! Но я пока внимательно наблюдал за действиями зардевшегося Персика. С трудом сдерживался. Только интерес к зрелищу и подстегивал тормозиться. Ждал, что же она выкинет дальше!

Язычок Персика заскользил ниже, губки коснулись головки члена. А затем бойко наживилась на меня ртом и принялась согласно кивать пышной гривой.

Необычное чувство... Прежде не испытывал подобного кайфа. С чем же сравнить его? Разве что, с оргазмом от бешеной скорости на мотоцикле. Когда летишь вперед и чувствуешь свободу... Ветер в лицо, закат перед глазами... И никаких забот!

Губы Персика прошлись по стволу, обхватили мошонку. Сжали щеками, пощекотав языком внутри рта.

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Напрягся.

Пальцы одной руки царапали простыни, а вторые самовольно сомкнулись на затылке служанки. Смяли волосы. Дождавшись, пока Персик вновь вернется к ласкам члена, я насильно заставил ее взять его в рот на всю длину.

Плечики ее дернулись. Не та позиция.

Хорошо. В следующий раз следует попробовать стоя.

— Опустись ниже и запрокинь голову. Так будет проще. — приказал я. Логикой понимал, что в таком положении Персика не вырвет на меня.

Служанка послушно передвинулась и продолжила оральные ласки. Когда вошла в ровный ритм, я вновь схватил ее за волосы и наживил ротик на всю длину. Теперь проще! Прямо чувствую, как ее горло стягивает головку. Но я хотел более сильного сжатия!

— Сглотни! — шепнул я, а затем восторженно ахнул. — Вот это да!

Персик тяжело дышала носом, но покорно делала то, что я приказал. Слезы текли по щекам. Ох, как не нравилось ей это дело. Да еще и с проглотом! Но она терпеливо выносила все мучения.

Куда ж тут денешься? Уговор есть уговор! А я с довольной миной продолжал испытывать возможности ее ротика. Моя же игрушка! Как хочу, так изучаю!

Подключил свои бедра. Мне тоже хотелось поучаствовать в этом разврате. Ускорился. Черная мысль о том, что я имею Персика в рот, вскружила голову. Мне понравилось превосходить. Хочу доминировать над девочками!

Собрав ее волосы в хвост, я дергал за них, как за поводья кобылки. Руководил Персиком. Сам контролировал проникновение. А потом, только ощутив, что мой член окаменел, прижал ее лицо вплотную и кончил прямо в горло с протяжным стоном.

Мой первый опыт! Уже что-то! Можно начинать хвастать!

Персик вытерла рот рукой и отсела от меня подальше. Ждала, что прикажу делать. Но меня сейчас кое-что другое интересовало больше, чем секс. Должен был понять одну простую истину.

— Эй, Персик! Скажи, почему пошла на это? Имею в виду рабство. В твоей жизни случилось что-то плохое? Горе? — и впрямь недоумевал я, почему девственница додумалась продавать себя? — Болезнь родных или может какой-то спор?

— Мне не дозволено распространяться об этом. — Персик опустила голову.

— Я твой хозяин! — думала, так я и сдамся. Норват всегда добивается того, чего хочет! Персик совсем обо мне ничего не знает. — Жди дозволения от меня, а не от кого-то другого. Говори, иначе выброшу из окна!

Персик подняла на меня глаза. Дернула бровью. А затем гордо задрала нос кверху.

— Ради денег и интереса! — вот какую гнусность вымолвили ее нежные губки! — Продолжайте изучение, господин! Мое тело — ваш чистый лист.

Меня будто бревном долбанули сейчас! Персик решилась на унижение ради банального интереса? Не самопожертвование, не отчаяние, а просто интерес и деньги?! Интерес девственницы стать подстилкой???

— Пошла отсюда! — я быстро натянул джинсы и подскочил с кровати.

— Я должна...

Плевать на то, что она там должна по условиям контракта! Схватив за запястье, я выволок служанку в коридор и замкнул дверь. Взмахнул кулаком и со всей силы стукнул по стене. Аж воротило от признания Персика! Вот и начальная стадия моей неприязни к женщинам. Непорочность и та продается! Как следует принимать ту истину? Зачем вообще нужны эти чертовы женщины?!