Сашипас подписал нужные бумаги и упорхнул, не простившись. Омегам в это время хмурый воспитатель показывал комнаты. Тут оказалось вполне сносно, спали по четыре человека в комнате. На их прежнем месте в спальнях стояло по десять коек. Мариель швырнул рюкзак в шкафчик, получил чистую одежду и полотенце. Их проводили в душевую, позже направили в столовую на ужин. Неулыбчивый и тощий воспитатель-омега неизменно сопровождал их, по пути рассказывая, где и что находится.

— А учатся тут как? — решился спросить Мариель, когда шли в столовую.

— Во вторую смену. К двум часам привозят учителей. На первом этаже, кроме столовой и актового зала, оборудовано несколько классов.

Мариель подумал, что ничего нового не услышал, директора обычных колледжей не принимают их в свои стены. Причина банальна, родители любимых отпрысков против.

Наконец-то, пришли в столовую, она оказалась светлой и просторной с добротными столиками на четверых. Ели с теми, с кем и жили. Воспитатель быстро подвёл их забрать еду на стойке раздачи и рассадил всех на свои места. Мариель робко уселся на стул, приветствуя омег. Парни, поздоровавшись, дружелюбно улыбнулись.

Обратно в спальню он шёл уже с ребятами и отвечал на вопросы. В комнате сослался на усталость. Как только лёг на кровать, сразу провалился в сон.

Утром Гезала разбудил стук двери. Пришёл воспитатель и бесцеремонно сдёрнул одеяло в ноги.

— Вставай, парень, все проснулись. Твоих друзей уже приняли, теперь твоя очередь, — пробасил мужчина.

Говор воспитателя резал слух, обычно у омеги более нежный голос, здесь было впечатление, что тот вечно простужен.

— Доброе утро, мистер Йоркс. Что значит приняли? — заволновался Гезал, напяливая одежду.

— Не беспокойся, обычный медосмотр. Даю десять минут на утренние процедуры. Попку подмыть не забудь, — ухмыльнулся омега.

— Зачем? Мы перед новым годом медосмотр проходили, — дрожащим голосом произнёс Гезал, расчёсывая волосы.

— Меньше слов, больше дела, рыжик. С тобой тут никто цацкаться не будет. Запомни, тебе говорят, ты — выполняешь. А если что-то пойдёт не так, то отхватишь плетей, — буркнул воспитатель, беспардонно открыв шкафчик Мариеля.

Противный мужик начал рыться в верхней одежде и рюкзаке. Нашёл телефон и спрятал в карман брюк.

— Эй, это моё отдайте! — подбежав к мужику, Мариель вцепился в его руку.

Надзиратель оттолкнул его с такой силой, что Гезал чуть не пропахал носом дощатый пол.

— Воспитанникам не положены телефоны! Отдадут, когда вытурят за ворота! Живо подмываться, рыжий, пока не отхватил люлей! — рыкнул Йоркс на всю комнату.

Мариель расширил глаза от ужаса. Куда он попал? Это что, тюрьма для омег? Решив не нарываться на неприятности, он подхватил висевшее на спинке кровати полотенце, взял зубную щётку и ринулся в душевую. Оставив всё на лавке, парень зашёл в уборную, а потом вернулся и быстро принял душ. Сердце отстукивало тревожно. Зачем нужен этот медосмотр? Прежде у него брали анализы и смотрели на специальном аппарате все органы. Омежьего врача он проходил формально, тот знал, что парень девственник и жалел его. Дотрагивался палочкой до дырочки, чтобы взять мазок и всего лишь. Но что будет сейчас неизвестно. С таким отношением как у этого воспитателя, а проще сказать надзирателя, пощады не будет.

Надзиратель никуда не ушёл, ждал, когда Мариель почистит зубы.

— Оставь всё тут, на лавке, позже заберёшь. Идём в медпункт, — нервно скомандовал Йоркс, десять минут явно прошли.

Гезал поплёлся за надзирателем и очутился перед дверями с надписью медпункт. Открыв дверь, Йоркс затолкнул застывшего на пороге Мариеля в кабинет.

— Доктор Амимий, я его привёл. Мариель Гезал собственной персоной.

Мариель проморгался. Было слегка непривычно, очутиться в абсолютно белой комнате. Даже костюм на враче омеге — белый.

— Можешь идти, попозже парень сам в столовую придёт, — доктор глянул строгим взглядом на воспитателя.

Надзиратель ничего не ответил, поспешив удалиться.

— Ну, чего ты в дверях застыл, малыш? Проходи, не бойся, я тебя не съем, — елейным голосом пропел омега и встал из-за стола.

Мариель испуганно отскочил, когда тот подошёл к двери. Оказалось, он закрыл её на замок, а ключ положил в карман рубахи. После ласково обхватил Мариеля за плечи и, подведя к столу, усадил на стул.

Первым делом омега взял кровь из пальца. Потом велел раздеться донага, а сам поставил пробирку в какой-то прибор. Мариель краснея, снял с себя одежду и застыл испуганно, прикрыв пах ладонями. Он заметил, что на столе у врача лежит его медицинский планшет.

Амимий повернулся и посмотрел насмешливо, подошёл и стал наминать пальцами соски.

— Значит — синдром Карсанера? Альфы у тебя уже были, Мариель? — спросил деловито.

— Н-нет. Я девственник, — заикнулся парень.

— Это хорошо, — пропел себе под нос врач, продолжая холодными руками ощупывать тело. — Ладони от паха убери, чего стыдиться, мы же оба омеги.

Мариель неохотно подчинился, зажмурив глаза, но не видеть - не значит не ощущать. Его яички бесцеремонно облапали, потом провели пальцами по небольшому члену, оттягивая крайнюю плоть. А дальше… Мариель чуть не задохнулся от того, что Амимий стал надрачивать его орган, зажав в кулаке. После этого понюхал крючковатым носом шею.

— Замечательно: фиалка и розмарин. Вкусный запах, — мурлыкнул он.

— Пожалуйста, не надо! Что вы творите?! — взвизгнул Гезал, начав отбиваться от доктора.

Амимий отошёл и хмыкнул весело:

— Что, даже не возбудился? У тебя хоть по утрам эрекция бывает, синдромный мальчик?

— Бывает, но это не ваше дело! — крикнул Гезал злобно.

Неожиданно рука Амимия просвистела в воздухе и ладонь больно ударила по щеке.

— Ещё раз просмеёшь рот открыть, когда не просят, и тебя выпорят розгами! — рявкнул он. — Твоё дело подчиняться и помалкивать! Рот будешь открывать, когда альфа попросит член облизать! Встань прямо, руки от паха убери!

По ладоням сильно ударили, задевая член. Мариель вскрикнул. Доктор лишь глазками пуговками сверкнул и выдал усмешку на лице. Потом он стал фотографировать на телефон.

Через минуту Амимий, угрожая расправой, заставил Гезала залезть на кушетку и встать на четвереньки.

— Великолепно, — удовлетворённо проурчал Амимий.

Мариель всхлипнул, по лицу заструились слёзы. Его унизили, облапали всего, влепили пощёчину. Зачем всё это? К чему такие откровенные снимки? Ему было противно, мерзко и страшно. А в следующий момент больно. Докторишка стал протискивать в него палец. Мариель завопил в голос, просил этого не делать. Гад не отреагировал. Ввёл свой длинный палец, потом вытащил и велел одеваться.

Гезал дрожащими руками принялся натягивать одежду, глядя, как гадский доктор мажет пальцем по стеклу.

— Ума не приложу, что мой брат будет делать с тобой? Из-за синдрома ты очень узкий. Я в тебя палец еле впихнул. Ещё и течек не предвидится. Впрочем, пусть разбирается сам. Моё дело доложить, что ты здоров. Кровь чистая.

— Это вы о чём? Что вы хотите сказать? Ваш брат насилует сирот? Я в полицию заявлю, — сказал Мариель, но голос был дрожащий, а лицо испуганным.

— Хах, ты сначала выйди отсюда. Ещё ни один сиротка не сбегал. Проверки из области раз в пять лет, а местный представитель опеки наш брат. Меценаты и попечители, что вкладывают сюда деньги, любят сладкие попки. Как ты знаешь, течка у омеги в восемнадцать лет, тебе уже на год больше, давненько пора иметь альфу.

Мариель слушал это, и его изрядно потряхивало. Они сделали из приюта-колледжа бордель?! Стало до ужаса жутко, а этот гадёныш снова подошёл и встал рядом. Провёл рукой по волосам и щеке. Гезал не отстранился, впадая в ступор.

— Несмотря на белое пятно, ты очень пригожий мальчик. Рыженькие у нас рождаются нечасто, да ещё и с такими зелёными глазами. А твои пухлые розовые губки даже мне хочется поцеловать. Иди завтракать. Все давно поели. И не вздумай делать глупости, я о розгах не пошутил. Чуть что, душу из тебя выбью. Веришь мне, малыш? — голос был до того сахарный, что Мариелю стало мерзко, но он кивнул, вновь решив не нарываться.

Амимий отстранился и пошёл открывать дверь. Как только путь оказался свободен, Мариель бросился прочь, захлёбываясь слезами. Он знал, что официально в стране не разрешены дома утех, поэтому они существуют подпольно. Но вот чтобы торговать сиротами, это вообще какой-то ужас. Гезалу, казалось, что он попал в страшную сказку. Кругом липкая паутина и пауки, а он маленькая бабочка, которую вот-вот сожрут.

***

Амимий докладывал пришедшему в кабинет брату, как обстоят дела.

— Всё омеги чистые и здоровые. Не все девственники, но шестеро точно, — ухмыльнулся врач.

— Что и рыжий нетронутый? Ему же девятнадцать. А вообще-то, странный он, пятно на щеке, но не родимое, а белое. Мы можем его замазать? Тональным кремом например. Ты омега, лучше знаешь, — довольным тоном сказал Арзан, сидевший на стуле.

— С Гезалом проблемы. У него синдром Карсанера, — нахмурился врач, постукивая ручкой по столу.

— Прекрати стучать! — рыкнул директор, сморщившись. — Я что тебе доктор? Расскажи, что за хрень?

Амимий задумался на пару секунд, вздохнул и посмотрел брату в глаза.

— Видишь ли, синдром Карсанера весьма редкое генетическое заболевание. Оно не опасно, с ним живут до старости. Просто у парня немного другая структура крови и естества. Ему нельзя делать пластические операции в районе отметины, больше изуродуем, чем исправим. Ещё такие люди не переносят парфюмерию и косметику. Они все страдают аллергией, кто-то красными пятнами покрывается, а кто-то и помереть от шока может.

— Вот же хрень! — раздражённо сказал директор, махнув рукой. — Только не говори мне, что это ещё не всё.

— О, братец, как ты догадался? Самое худшее впереди. Синдром отключает инстинкт омеги. Мариель по запаху определяет альфа перед ним или нет, в остальном он полный ноль. Может не возбудиться при ласках. У него не случается течек, он не сможет рожать. Бесполезный омега. Есть один выход, найти истинную пару. Не просто любящего альфу, а того, чья кровь совпадёт на генетическом уровне. Тогда его сущность раскроется и он будет полноценным, но исключительно для своего альфы. Вероятность обретения такой истинности один процент из миллиона. Кстати, от болезни у него узкая дырочка. Я палец с трудом просунул. Если его продавать, альфа порвёт его в первый раз в кровь, — поведал Амимий с грустью в голосе.

— Ничего, побольше смазки и не порвёт. А если и так, ты тут для чего? Будешь зашивать, когда надо. Зря, что ли, я с тобой деньгами делюсь? Остальным тоже неплохо перепадает. Перешли мне его фото, всех омег. Сейчас же зайду на наш подпольный сайт и организую аукцион на Гезала. Даю гарантию, за уникального мальчика с синдромом и узенькой дырочкой, мы получим раз в десять больше, чем обычно, — зловеще хохотнул Арзан.

— Может, не надо? Омега в течку сам хочет альфу, в первое соитие всё проходит, как по маслу. Потом омега привыкает ублажать клиентов. Многим это нравится. А Гезал обещал в полицию пойти. Он тут до августа, как выйдет, побежит заявление писать.

— Он тут пока не сдохнет на очередном альфе. Ты думаешь, я отпущу такого уникального и красивого мальчика? Ты меня плохо знаешь, братец. Помрёт, заставлю омежек зарыть его в лесу за забором. Помнишь, как они после одного такого случая присмирели, сами на альфий член просились, лишь бы не убивали. Заверяли, что никто ничего не узнает. И что, уже больше пяти лет выпускаем отсюда проституток, на которых клейма негде ставить. Хоть бы один из них поплакался полиции. Всё, пойду я, нужно спешно аукцион организовать. В течку выставим ещё девственника, остальных в общий строй шлюх.

Брат поднялся со стула и ушёл тяжёлой походкой. Амимий покачал головой. Да, никто за столько лет не пожаловался, брат так всех запугал, пикнуть не смеют. Но отчего такое чувство, что с этим Гезалом так просто не выйдет? Парень не примирится с участью шлюхи.

Гагден Ахора сидел за столом в своём роскошном кабинете. Было до того тоскливо, что можно лезть на стены. Он обвёл взглядом комнату с тёмно-зелёными обоями и мебелью из доро́гой породы древесины. Денег у него столько, что можно ими, как туалетной бумагой, в сортире подтираться, но в настоящий момент это не радовало, как и предстоящая свадьба с Саини Брикелсом.

Прекрасный светловолосый Саини, единственный наследник сети недорогих, но весьма прибыльных кафе, расположенных по всей области. Кто же в здравом уме доверит такой большой бизнес омеге? Поэтому отец Саини обратился к старому приятелю Ирлайсу Ахора поженить детей.

Ирлайс пришёл с этим предложением к Гагдену, ибо с другим своим сыном давно не знался. Альфа согласился, и дело шло к свадьбе.

Годен посмотрел в окно и отчего-то вспомнил детство. Отец был властный и строгий, мог выпороть ремнём, если потребуется. Он воспитывал братьев в ежовых рукавицах и всё время ворчал, что его младший супруг сбежал к другому альфе, бросив на него детей. Илайс откровенно ненавидел омег, но это не мешало ему менять любовников с завидной регулярностью. Он приволакивал омежек домой, чтобы насладиться их телом, а те не возражали. Глупые, они надеялись, что владелец сети продуктовых магазинов и завода по изготовлению хлеба, булочек и множества сладкой продукции женится.

Когда братьям исполнилось шестнадцать, и по утрам стала посещать регулярная эрекция, отец приволок омегу и для них. Гагден, в отличие от брата, отказываться от подарка не стал. Он всегда старался угождать отцу, но при этом не был размазнёй. Окольными путями он рано или поздно добивался от родителя то, чего хотел, и оказался так же жесток и беспринципен, как он.

Алман родился копией Гагдена, но лишь внешне. Братец был всегда себе на уме, не подчинялся отцу, предпочитая отхватить тумаков. Заступался за обиженок в школе, не уважал молодёжные тусовки. Впрочем, Алман учился на отлично, и отец оплачивал ему занятия в фитнес клубе и у мастера восточных единоборств, тогда как сам Гагден ходил только подкачаться.

После окончания школы братец каким-то образом умудрился выпросить у отца денег на покупку квартиры. Сказал, что вместе с Гагденом поступает в экономический институт в области, а жить хочет врозь. Омег делить он не собирался ни с кем. Отец согласился. Через месяц все узнали, что Алман купил себе небольшой домик в областном центре и вместо экономики поступил в высшую школу полиции.

Гагден припомнил, в каком бешенстве находился тогда отец, просил Алмана забрать документы, грозил лишить наследства. Только вот брат не от мира сего. Он наплевал на отца, рассорившись с ним окончательно. Какое-то время жил на деньги, что успел подкопить с карманных, потом подрабатывал ночным дежурным в отделении полиции.

Вот им обоим уже по тридцать два года, за последние двенадцать лет Гагден видел брата едва ли раз пять. Отец тоже не горел желанием привечать в доме непокорного сына, а пять лет назад передал бразды правления империей Ахора ему, Гагдену. Не утешило Ирлайса даже то, что Алман продвинулся неплохо по карьерной лестнице. А Гагдену стало на брата и вовсе наплевать. Не жаждет Алман богатства? Ему больше достанется.

На столе пиликнул телефон. «Продаю старинный фарфор цена договорная», — пришло с номера, не указанного в телефонной книге. Альфа и без того знал этот номер. Директор, а по сути хозяин приюта для сирот, оповещал своих клиентов, что созрел очередной омежка.

Когда у омеги начиналась первая течка, устраивали аукцион, поскольку тот зачастую оказывался девственником. А уже после можно купить его по устоявшейся цене, как любого другого вскрытого парня. Гагден ухмыльнулся. Он, как и отец, предпочитал грубый секс, с искусанным омежьим телом, красными от сдавливания сосками, с синяками от ладоней на попке. Мольба и крики о пощаде всегда звучали в душе Гагдена прекрасной мелодией.

Альфа решил открыть ноутбук и зайти на зашифрованный подпольный сайт. Там уже вовсю разворачивалась борьба за омегу. Он посмотрел фотографии парня и глаза загорелись в предвкушении. Мальчик маленького роста, с худенькой изящной фигуркой и красивым лицом. Даже белое пятно не портило его облик. Уникальный рыжеволосый омежка да ещё и с синдромом Карсанера. Под фото пояснялось, что это за болезнь. Альфа прочитал и в предвкушении потёр ладони. Парень бесплоден, пока не встретит истинного альфу. Это значит, что его можно трахать в своё удовольствие, не надевая презерватива. Можно кончать в парня, повязывая узлом и испытывая при этом множество мультиоргазмов. Как же Гагден любил это дело, повязать омежку, а потом двигаться вместе с узлом, вырывая из груди несчастного истошные вопли боли и ужаса. А у этого парня ещё и дырочка узенькая.

Гагден слизнул с верхней губы капли пота и стал набивать свой псевдоним и цену, вступая в игру. Говорилось, что аукцион продлится до семи вечера. Ровно в семь объявят победителя и уже сегодня можно приехать и трахнуть малыша.

Борьба за омегу вышла нешуточная. Альфы прибавляли цену понемногу. Гагден два раза сменил свою цену и вышел с сайта. Потом он занялся делами фирмы, а уже дома, после ужина, посмотрел, как там битва на аукционе.

За уникального паренька давали один миллион семьсот тысяч. Ахора округлил глаза и присвистнул, это абсолютный рекорд среди шлюшек Докуро. Посмотрев на часы, Гагден весело хмыкнул, уже без пяти минут семь. Он набрал на клавиатуре цифру в два миллиона, а дальше наблюдал, как никто не решается перебить цену, которая за весь период существования борделя оказалась запредельной.

«Поздравляем, мистер Дикий Кот. Можете перечислить деньги на известный вам счёт и приехать в любое время, чтобы получить свою покупку», — высветилось на экране крупными буквами. Гагден широко улыбнулся, а потом громко захохотал, предвкушая неземное блаженство. Стоило поторопиться к мальчику, чтобы насладиться этим превосходным девственным телом.

***

Мариель не сходил на завтрак, после такого осмотра у доктора его слегка шатало и тошнило. Он поднялся в свою комнату не забыв забрать полотенце и зубную щётку из душевой.

В комнате на своей кровати сидел Озгич и читал какую-то книгу. Гезал поздоровался с парнем, а тот ответил на приветствие с улыбкой.

— Где ты был, Мариель? — спросил Озгич.

— Ходил на осмотр в медпункт, — Гезал присел за стол и опустил голову.

— Понятно, почему у тебя такое заплаканное лицо. Этот уродский Амимий небось ещё и приставал, да? Он иногда заваливает в медпункте какого-нибудь омежку. Предпочитает спать с себе подобными, извращенец, — хмыкнул парень.

— Ты так спокойно об этом заявляешь? — потрясённо спросил Мариель, поднимая голову и округляя и без того большие глаза.

Поправив выбившуюся из причёски длинную прядку, Озгич пристально глянул на Мариеля своими синими глазами.

— Чего расстраиваться? Кормят тут хорошо, одевают прилично. Обучение проходит легко. Учителя все альфы. Отсосёшь и считай, что зачёт уже сдан. И потом, омеге в течку не дают подавителей, а это, скажу я тебе, не самое приятное состояние. Без них я даже в первый раз корчился на кровати и молил позвать ко мне альфу. Всё прошло хорошо. Мой первый партнёр оказался ласков и терпелив, а последующие разы легко принимаешь клиентов, думая только о том, как получить наслаждение. Главное, чтобы тебя Дикий Кот не купил, а в остальном всё нормально, — поведал парень, безразлично пожав плечами.