Дверь захлопнулась за моей спиной, поставив окончательную точку в моём изгнании.

Я стояла в коридоре, безучастно глядя на потрескавшийся деревянный пол под ногами. Щека всё ещё горела от отцовской пощёчины. Пальцы слиплись от крови, потому что я слишком сильно сжимала кулаки. Но эта боль – ничто по сравнению с тем, что я чувствовала в груди.

Предательство.

Одиночество.

Ярость, такая острая, что грозила разорвать меня изнутри.

Я проглотила крик, застрявший в горле, и скованно пошла в крошечную холодную комнату в задней части дома. Раньше это была кладовка, пока мать не решила, что она идеально подходит для позора семьи. Для меня.

Я толкнула скрипучую дверь и остановилась на пороге, оглядывая жалкое подобие комнаты, в которую меня низвели. Тонкий матрас на полу. Сломанный комод без одной ножки. Треснувшее зеркало.

Они отняли у меня всё. Моё достоинство. Моё право по рождению. Моё будущее.

Но они не смогли отнять у меня саму меня.

Пока.

Я схватила небольшую тряпичную сумку, которую держала рядом с матрасом. В ней было несколько вещей: немного одежды, старая книга с потёртыми и загнутыми уголками. Не обращая внимания на дрожащие пальцы, я запихнула всё внутрь.

Часы на стене медленно тикали, с каждой секундой приближая наступление ночи. Сегодня меня отправят во дворец Альфа-короля. С другими омегами. Как скот на бойню.

Все говорили, что он проклят. Что его коснулась сама смерть. Что его постель – это кладбище сломленных женщин.

Но какой у меня был выбор?

Грудь поднималась и опускалась в глубоких, прерывистых вдохах, пока я стояла перед треснувшим зеркалом. В ответ на меня смотрело бледное, призрачное отражение.

Глаза раскраснелись от слёз, которые я проливала в тишине слишком много ночей. Губы потрескались, и начавший расцветать на щеке синяк теперь выделялся, словно алое клеймо.

И всё же, где-то глубоко в этом отражении, я видела что-то ещё – то, чего не видели они.

Огонь.

Я вытерла кровь с ладони и прижала пальцы к стеклу.

«Ты выживешь, – прошептала я себе. – Ты выживешь, даже если это тебя убьёт».

***

Поездка во дворец проходила в ржавом чёрном фургоне, пахнущем мокрыми собаками и старым металлом. Нас было шестеро: все одеты в одинаковые, простенькие серые платья, неловко обтягивающие тела. Мы были жертвами.

Некоторых я узнала из других стай. Одни дрожали от страха. Другие пытались скрыть свой страх за ложной бравадой. А я? Я молчала.

Я смотрела в окно, наблюдая, как деревья проносятся мимо, и темнеющее небо медленно и жадно поглощает солнце. Чем ближе мы подъезжали к дворцу, тем холоднее становился воздух.

Говорили, что дворец Альфа-короля высечен в склоне Чёрных гор. Что солнечный свет никогда его не касался. Что смех никогда не разносился по его стенам. Что он проклят… как и человек, который им правил.

Я не знала, чего ожидать. Всё, что я знала, это то, что я ехала туда не умирать.

Я ехала туда жить.

К тому времени, как мы прибыли, полная луна, словно безмолвный свидетель, висела высоко в беззвёздном небе. Перед нами возвышался дворец: чёрный камень и зазубренные башни; стены, обвитые плющом, который больше походил на вены, чем на растение.

Я вышла из фургона, и у меня перехватило дыхание.

Слухи не передавали истинного величия дворца. Он выглядел как крепость, построенная самой смертью.

У массивных железных ворот стояли одетые во всё чёрное стражники. Их глаза безразлично оглядывали нас, пока водитель фургона передавал какие-то бумаги. Список, без сомнения.

Нас выстроили в ряд, осматривая, как животных на рынке. Один из стражников прошёл вдоль ряда, морща нос, пока оглядывал каждую.

Он остановился передо мной и рявкнул: «Имя!»

«Эвелина», – ответила я ровным голосом.

Он вскинул бровь. «Дочь кого?»

Моя челюсть напряглась: «Альфы Григория из стаи Красной Луны».

Это заставило его замереть.

«Дочь Альфы?»

«Уже нет», – пробормотала я.

Он снова оглядел меня, и я увидела вспышку чего-то непонятного в его глазах – жалости? Любопытства? Она исчезла так же быстро, как появилась.

«Двигайтесь», – приказал он, указывая на ворота.

Нас загнали внутрь, как овец.

Внутри дворца царила жуткая тишина. Каменные стены были холодными на ощупь; коридоры – длинными и узкими. Воздух пах старой золой и чем-то металлическим – возможно, кровью.

В главном зале нас встретила женщина в обтягивающем чёрном платье с острыми глазами и ещё более острым тоном: «Вы будете молчать, пока к вам не обратятся. Вам запрещается говорить о Короле, пока вам не прикажут. Смотреть ему в глаза нельзя».

Она расхаживала перед нами, как хищница.

«Если вас позовут – вы пойдёте. Без протеста. Без колебаний. Если же закричите… то не ждите никого на помощь».

Девушка слева от меня всхлипнула.

Глаза женщины резко метнулись к ней: «Не испытывайте милосердие Короля. Его нет».

Следом она полностью повернулась к нам: «Сейчас вас отведут в ваши покои. Одну из вас вызовут сегодня ночью».

Наступила тишина, пока она расхаживала, глядя на каждую из нас, словно решая, кто подойдёт для сегодняшней бойни.

Её взгляд наконец остановился на мне.

Я не вздрогнула.

И её губы изогнулись в чём-то, что вовсе не было похоже на улыбку.

«Возьмите её первой».

От лица Альфа-короля

Все прекрасно знали о последствиях, но всё равно продолжали являться ко мне. Некоторые в качестве жертвы, другие по собственной воле. Но независимо от того, были ли они жертвами или приходили по собственной воле, всех их ждала одна и та же участь.

Смерть.

Постель со мной – это смертный приговор. Место, где ни одна женщина не была достаточно сильна, чтобы выжить. Это было моё проклятие. Мой демон.

Я монстр. Самый могущественный и страшный Альфа-король из когда-либо существовавших.

Слово «милосердие» давно похоронили в моём мире. Теперь оно погребено под криками женщин, которые думали, что смогут меня исцелить.

Я живу с этим проклятием столько, сколько себя помню. Я пытался приручить этого зверя – лишить его силы. Но ничего не вышло. Ни одна женщина не смогла выжить или снять моё проклятие.

Мне присылают десятки девушек от Альф, которые ищут моей благосклонности. Надеясь, что моё исцеление придёт из их стаи. Некоторые присылают девственниц, полагая, что чистота может послужить лекарством. Но это только заставляет моего зверя свирепствовать ещё сильнее. Заставляет его ещё больше жаждать их невинности.

Я умолял Лунную Властительницу избавить меня от этого недуга. Я выл в ночи, продирался сквозь леса, голыми руками убивал мерзавцев – всё, чтобы успокоить огонь, который горит в моей крови каждый раз, когда я прикасаюсь к женщине. Но зверь никогда не оказывался достаточно удовлетворён.

Ни плотью.

Ни кровью.

Ни даже смертью.

Мой волк.

Или… то, что от него осталось.

Он не похож на других волков. Он не реагирует на логику или верность. Он не защищает меня. Он поглощает.

И я позволяю ему это делать.

Потому что если я этого не сделаю… он набросится и на меня.

Я стоял перед окном, глядя на полную луну, которая, казалось, насмехалась надо мной.

Звук открывающихся дверей моих покоев вывел меня из раздумий, но я не обернулся.

«Ваше Величество», – донёсся голос моего Беты.

«Что?» – спросил я, по-прежнему не поворачиваясь к нему.

«Мы подготовили женщин на сегодня», – сказал он, и я не смог сдержать усмешки.

Следующие трупы в списке.

Почему они все такие глупые? Когда они поймут, что никто из них не может мне помочь?

«Впускай, – сказал я, медленно поворачиваясь к нему. – Мы оба знаем, чем это закончится».

Он не ответил, потому что знал, что это была истина, которую никто из нас не мог отрицать. Поклонившись в знак уважения, прежде чем исчезнуть за дверью, он оставил меня стоять в ожидании.

Моя одежда уже была снята: на мне было только полотенце, обёрнутое вокруг талии.

Через несколько минут Лукьян вернулся с девушкой. С короткими каштановыми волосами, та дрожала так, словно её вызвали в львиное логово. И, возможно, так оно и было.

Не сказав больше ни слова, мой Бета вышел. За ним захлопнулись и двери. Звук эхом разнёсся по комнате, точно барабанный бой перед казнью.

Девушка держала голову опущенной. Её сердце колотилось. Страх витал прямо в воздухе. Сцена была просто жалкой.

Я вышел на свет, и она подняла голову, но вдруг моментально её опустила, словно совершила величайшую ошибку в жизни.

Не теряя ни секунды, я позволил полотенцу упасть. За этим последовал вздох. А затем произошло неизбежное. Мольбы, крики.

«Пожалуйста! Пожалуйста! Я не хочу умирать… Я не могу… Пожалуйста!»

Девушка кричала, и этот звук действовал мне на нервы, заставляя зверя внутри меня взреветь от гнева, когда я крепко сжал её руки.

«Тебя поднесли мне», – выплюнул я.

Она упала на колени, глаза наполнились слезами, плечи дрожали. Она молила сохранить ей жизнь: «Пожалуйста…Пожалуйста… Я действительно не хочу умирать!»

Мои когти уже обнажились. Я был в нескольких секундах от того, чтобы разорвать её на части.

«Лукьян! Убери её с глаз моих!» – прорычал я.

Дверь тут же распахнулась, и внутрь ворвался Лукьян, без промедлений потащив за собой продолжающую кричать и молить о пощаде девушку. Пока ставни снова не захлопнулись, её крики эхом разносились за дверью.

Я схватил полотенце с пола и обернул его вокруг талии. Грудь поднималась и опускалась в неконтролируемом гневе. Зверь царапал меня изнутри, требуя, чтобы его выпустили на волю.

Тяжело дыша, я прислонился головой к стене, когда вдруг снова услышал звук открывающейся двери.

«Лукьян, хватит…»

«Я могу помочь тебе, мой король», – донёсся до меня мягкий, соблазнительный голос, и я быстро обернулся, чтобы встретиться с зеленоглазой девушкой со светлыми волосами.

У неё был уверенный взгляд. Но я видел этот взгляд слишком много раз и помню, чем это заканчивалось.

«Я слышала, как кричала та неудачница, но я не такая, как она», – прошептала она, позволяя халату, прикрывавшему её тело, упасть на пол, и я не смог сдержаться. Что-то всколыхнуло внутри меня при виде её совершенно обнажённого тела.

Член тут же затвердел; зверь рычал от голода.

Её грудь была как раз нужного размера, животик – плоский. Свежевыбритая... Весь её вид заставил меня залиться слюной.

Она медленно двинулась в мою сторону, соблазнительно покачивая бёдрами. Остановившись прямо передо мной, она помассировала мою грудь и тихо прошептала: «Позволь мне показать тебе, каково это – быть с настоящей женщиной», – с этими словами её рука потянулась к полотенцу, но моя рука её остановила.

«Ты не боишься умереть?» – спросил я. Мой голос был холодным, когда я смотрел в её полные уверенности и храбрости глаза.

Либо она была глупой, либо склонной к суициду.

«Нет. Я не умру. Я та, кто это прекратит», – произнесла она, целуя мою грудь, и я застонал.

«Позволь мне», – прошептала она, прежде чем наконец потянуть за моё полотенце. И оно упало.

Моё тело горело. Казалось, вся кровь устремилась прямо к члену.

Она продолжала целовать мою грудь.

Её рука скользнула вниз по моему телу и обхватила член, как вдруг... Её глаза опустились вниз и она застыла.

«Какой… чертовски большой! Как же он поместится!..» – ахнула она, быстро отшатнувшись, и прежде чем я успел ответить, её глаза закатились, и она потеряла сознание, рухнув на пол.

Я зарычал, тут же от неё отвернувшись, потому что вдруг всё передо мной стало красным.

«Лукьян!» – прорычал мой голос.

Двери снова распахнулись, и Лукьян ворвался внутрь.

«Ваше Величество?»

«Впусти ещё одну женщину в мои покои, и она непременно умрёт, прежде чем доберётся до моей постели!»