Я - Воин Света. Официально, по паспорту.

Моего отца звали Игорь Воин. Да, такая фамилия! Не Воинов, Воинер, или Воинавич. Просто и четко: Воин.

Фамилия редкая. Как то раз я пробовала составить семейное древо, хотя бы со стороны отца - так все рухнуло уже на втором колене - прабабка вообще оказалась неизвестно кто, а дед приехал откуда-то с Карелии.

По семейному преданию, которое веками передается по мужской линии, известно, что в роду Воинов рождаются только мужчины. Но на мне святая традиция споткнулась… В священную ночь моего зачатия маленький головастик Александр Воин или там Владимир Воин чинно мирно благородно топал к уготованной ему многовековой родовой традицией яйцеклетке - тут то я и вломила ему по яйцам и заняла заветную ячейку жизни, чтобы через девять месяцев мой папа пять раз переспросил врача, потом увидел меня - сморщенный орущий комочек в громадном свертке, сурово насупил брови, сорвал и кинул в мусорку розовый бант.

Маму я не помню, а растил меня он - мой отец. Как бы вам поярче описать метод его воспитания…? На свое первое сентября я стояла на линейке в удобном черном спортивном костюме и с маленькой незаточенной катаной у пояса. Упитанный мальчик подкрался сзади и дернул за косу. Я развернулась, отточенным движением вломила по печени рукоятью меча, ухватила за грудки, уронила через бедро на асфальт! Мгновение спустя катана пела у горла ревущего и перепуганного насмерть первоклассника, а я своими маленькими мозгами думала: добить врага или это уже считается за победу?

Все десять классов я закончила экстерном, за четыре года, на дому, под чутким присмотром отца. Он ухитрялся заниматься со мной всеми предметами разом, еще и тренировать два раза в день, если не был в командировке.

По работе он отлучался редко, чаще ездил на учения - а российская команда спецназа “Альфа”, в которой он состоял, тренировалась ох как часто! Куда чаще, чем ездила “по вызову”.

До сих пор помню случай из раннего детства - мы с папой парились в бане на даче. В тот раз я вдруг увидела, сколько у отца на теле шрамов: они буквально полосовали тело с ног до головы - живот, спину, руки, ноги…

- Папа, а это с работы? - пропищала я, осторожно проведя пальчиком по здоровенному рваному следу на животе.

- Ну что ты, дочь. - улыбнулся отец. - Это с тренировок.

- Зачем же столько? - разинула я глазенки.

Папа плеснул на раскаленные угли еще ковшик, забрался на самую верхнюю скамейку и блаженно вдохнул, сидя посреди облака горячего пара.

- Жил такой древний главнокомандующий, звали его Суворов. - у него всегда наготове были цитаты древних воинов и мудрецов, а особенно он любил японцев: Сунь Цзы, Лао Цзы, Конфуция и других. Но вспоминал и российских. - Он сказал “Тяжело в учении - легко в бою”. Пусть меня порвет на тренировке - но в работе я останусь жив. По-правде, доча, с работы у меня до сих пор ни одного шрама… Бог милует!

***

Но все когда-то случается в первый раз.

Через две недели после того, как мне стукнуло пятнадцать лет, папа опять уехал в командировку. Проснулась утром в воскресенье - лето, жара, духота и мне вдруг стало так тоскливо… Я не умела заводить себе друзей - через пять минут “нормального разговора с нормальным человеком” мне становилось душно. Поэтому моя жизнь состояла из тренировок, фильмов без перевода: на английском, японском, китайском, французском, оригами, прогулок в одиночестве и упражнений с мечом. В этом возрасте я его уже точила каждый день. по полчаса обрабатывая совершенное лезвие жестким точильным камнем и мягким шелком, добиваясь бритвенной остроты.

Так и сегодня: повисела на турнике, посмеялась над японской комедией. Хотела помахать катаной в додзё, а потом вдруг подумала - поеду-ка на дачу!

Приехала ближе к вечеру. Натопила баню, попарилась, искупалась в речке рядом с домом и уже собиралась идти спать, как вдруг дверь на входе в участок скрипнула.

Я ящерицей скользнула в дом, вылезла на крышу через мансарду и осторожно подползла к самому краю, готовясь в любой момент атаковать врага, на лету доставая меч. И вдруг обмерла: от калитки, держась одной рукой за стену, а второй за живот, брел, еле перебирая ногами, отец. По натоптанной от входа траве за ним тянулся красный след.

Я сиганула вниз, подхватила папу, помогла дойти до веранды.

- Света, что ты тут… - прокряхтел отец, пока я снимала футболку.

- Что случилось? - перебила я его вопрос.

- Тебе еще рано о таком...

- Ты что, в засаду попал? Здесь, под Питером? Где твое снаряжение?

- Меня вообще здесь не должно быть. М-м-м… Говорю же, тебе еще рано, не спрашивай. Неси аптечку, меня надо латать. Теорию мы с тобой изучили, а сейчас, доча, экзамен.

- Я не готовилась… - буркнула я, уже по пути в дом.

- А вот такие, Света, у жизни экзамены! Других не припасено... - крикнул отец, пока я не исчезла в дверях. Когда я вернулась, он лежал и скрипел зубами от боли.

Откупорила пузырек со спиртом, начала промывать рану, как вдруг отец опять закряхтел и сказал:

- Света, обещай мне одну вещь.

- Обещаю. - кивнула я.

- Я же не договорил....

- А я все равно обещаю. Мне ведь не надо будет накраситься, надеть каблуки и выйти замуж?

По лицу отца пробежала улыбка .

- Как же ты на маму похожа.

Я чуть не уронила спирт. Отец никогда не говорил о маме, а я никогда не заводила эту тему, хотя вопросов хватало… Обработав рану, я поставила банку на стол и попросила:

- Давай позже? Сейчас мне надо тебя зашить, а для этого - не отвлекаться.

Отец кивнул. Я достала иголку с медицинской ниткой, вымочила нитку в спирте и подержала иголку над огнем зажигалки. Вдела нитку в ушко, примерилась и сделала первый стежок.

- Света, обещай мне пойти в школу. - вдруг сказал отец.

- Я уже её окончила. - удивилась я.

- Не важно. Не в аттестате дело… М-м-м... - отец вдруг сморщился и какое-то время молчал, пока я работала мелкими стежками. Потом вздохнул и с усилием договорил. - В сентябре ты пойдешь в одиннадцатый класс. Документами и твоим аттестатом я займусь, не переживай.

- Папа, ну где я, а где эта школа? - взмолилась я. - Давай сделаем как запланировали, ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Еще год и я смогу уже пойти в университет спецназа!

- Света… - Папа вдруг охнул и схватился за грудь. Из второй раны, до которой я еще не добралась, вдруг хлынула кровь. Черт побери…

Я тут же сделала еще один укол новокаина, взяла пинцет, достала пулю, как он вдруг крепко схватил меня за руку, и заглянул в глаза.

- Обещай мне!

- Да обещаю, обещаю!!! Лежи уже спокойно! - заорала я, откинула руку и принялась накладывать стежки на кровоточащую рану.

Из вредности пошла в школу только в середине сентября.

- Дети, у нас новенькая! - объявила скрипучим голосом классная учительница с тускло-голубыми волосами, этакая Мальвина на пенсии. - Её зовут Воин Света! И не надо смеяться, дети…

- Ха-ха-ха-ха! - покатился в один голос класс. - Воин! Света! И даже с мечом, ха-ха-ха-ха!

“Ну папа, ну, блин, спасибо...” - подумала я, положив руку на рукоять катаны. Ржач толпы ударился о мой мрачный взгляд, неловко споткнулся, задрожал и распался. В неловкой тишине, которую не решалась побеспокоить даже учительница, я простучала каблучками до единственной парты, за которой было свободное место - задней в правом ряду и села, не посмотрев на соседа.

- Ты ведь не против, правда? - бросила я через плечо, снимая с плеча плотный удобный защитного цвета рюкзак с тетрадями и учебниками.

- Нет, нисколько. Кстати, я Тёма. - ответил мне мальчик, перебирая в руках наушник от кассетного плеера.

- А я Света. Света Воин.

- Да, я знаю. - кивнул мальчик. - А я - Тёма. Тёма Тихий.

Я сперва не поняла, шутит он или говорит всерьез, поэтому замерла, повернулась и посмотрела прямо в его карие глаза, морально готовясь к повтору моего опыта из первого школьного дня и вдруг поняла: он не смеялся. Все ржали, да и сейчас нет-нет, но озирались и улыбались - пока классная бубнила что-то себе под нос, поправляя нелепую прическу. Тёма же смотрел серьезно, не отводил и не щурил взгляд, только мигал иногда длинными ресницами. Грязные патлы волос падали на плечи помятой школьной формы. Я оглянулась на остальных - добрая половина одноклассников под моим взглядом тут же отвернулась - в форме был только он один.

- Почему на тебе форма? - спросила я тихо.

- Мама покупает. - смутился он и затеребил пуговицу на рукаве.

- Так ты не носи. - удивилась я.

- Она на последние деньги каждый год покупает, мне совестно её расстраивать. - пробурчал он, покраснел и уткнулся в тетрадь.

Щуплый Тёмка, в школьной форме не по размеру и я, с катаной у пояса - отличная вышла парочка! Я чуть позже переговорила о нем с местными “авторитетами” и от Тёмки резко отстали, хотя до меня щемили, с самого первого класса, из-за мятой формы не по размеру, немытых волос до плеч и громоподобной мамы, которая несколько раз за год заявлялась в школу “разбираться, что тут вообще творится!”

Я могла опрокинуть Тёму одним пальцем, но у меня ни разу и мысли такой не возникло. Мне с ним было спокойно и безопасно. Первый и до сих пор единственный мужчина в моей жизни, который не требовал от меня быть сильной, а также не пытался выставить себя сильнее меня и не видел во мне соперника.

Первые месяца два я просто привыкала к людям вокруг, к общению, к их идиотизму. Решала все задачки из школьной программы в уме, однажды у доски накидав за пару минут решение задачи из курса института, которое учитель написал просто для понта.

Вот только мне плохо давалось все, что касалось сочинений и литературы, а Тёмка в этом был очень силен - он и писал за меня сочинения, а я за него - решала примеры на контрольных, минут за 10 накидывая всё, что раздавала учительница, остальное время мы оба делали вид, что черкаем на листочках, на самом деле - переписываясь.

“Ты куда после школы?”

“В спецназ”

“В спецназе не машут мечом, тебе в ниндзя надо”

“Ха-ха, очень смешно.

А вот тебе надо в писатели. Ты круто пишешь, у меня еще ни одной четверки не было за твои сочинения...”

Через пару месяцев, после Нового года Тёмка вдруг пришел в класс не в мятом костюме, а в джинсах и футболке, признавшись, что после моего совета стал писать в интернете статьи на заказ. Я была за него очень рада. Еще бы - парень пошел по призванию.

Но еще через месяц он вдруг на уроке передал мне под партой коробочку. В ней оказался кулон в форме сердца, из голубого камня на серебряной цепочке. Я минуты две пялилась на него, пытаясь понять, что это за штука и для чего она нужна.

- Это тебе. - прошептал Тёма.

- Зачем? - захлопала я глазами, реально не понимая.

- Ну… просто. Тебе. - я увидела, что он красный как рак, кончики ушей и вовсе бордовые.

- Тём, ты в меня влюбился, что ли?

И тут же поняла, что сказала это в полный голос. На нас обернулся весь класс. Воздух звенел от напряжения, даже учительница не решалась что-то сказать. В этой тишине я встала, впервые в жизни чувствуя, что ноги почему-то дрожат, забрала сумку, меч и вышла, чтобы больше никогда не вернуться.

Вторые в своей жизни выпускные школьные экзамены я сдала досрочно и заочно, договорившись с учителями. Отец вроде расстроился, но ничего не спрашивал.

Я поступила в университет спецназа и на следующие три года вся моя жизнь стала состоять из строевых, спецподготовок в таких задницах мира, что мне порой не верилось, что я там была и сумела выбраться.

А потом случилась Московская Трагедия - на столицу упала летающая тарелка, обратив каждого москвича в зомби.

Военный сбор по тревоге. План операции. Наша группа должна была прикрывать основной отряд, а Альфа - с моим отцом - должна штурмовать столицу, подрывать тарелку.

Какой был план! Боевые отряды на сапсане подъезжают на Ленинградский вокзал, с боем прорываются к Красной площади и шмаляют по тарелке из ракетниц! Потом шинкуют зомби в капусту и захватывают столицу.

Я умоляю отца взять меня с собой, он наотрез отказывается, но я все же проникаю в поезд и еду со всеми.

Полный провал. Мы не знали, что этих чертовых москвичей будет настолько много. У нас банально начали кончаться патроны, а зомби просто перли со всех сторон, тупыми толпами.

Из Москвы вернулась только я и Николаич, остальных смяла волна мертвецов. Мы с Николаичем сумели убежать, прорваться на Сапсан, еще и уехать, подорвав за собой железнодорожные пути, чтобы больше никто не попал в московское царство мертвых.

…

- Я одного не понимаю, Свет, а ты че с катаной? Почему не калашом, или на худой конец “макарычем”?

Я машинально погладила шершавую рукоять верного меча.

- Витек, ты пойми, ближний бой развивает чутье, которое позже сильно помогает в перестрелках. К тому же, чисто практически, патроны имеют свойство кончаться. И пробивная способность у них ограничена… Еще и попасть нужно, соперник прячется, убегает.

- Так от пули то не убежишь!

Мы стояли на Невском, возле ларька с шавермой - я только что сунула пожилому узбеку две сотни и теперь ждала мою прелесть с двойным мясом, сыром и летним салатом. Нож узбека резво отсекал куски курятины, бросая их на лаваш, а я лениво щурилась на тусклый солнечный диск, который привычно прятался за тучами.

За час-полтора до тренировки обязательно нужно поесть от пуза, иначе не хватит сил. Витек ходил ко мне в додзе, поэтому, когда мы случайно пересеклись у метро, то дальше пошли вместе. Я не люблю своих бывших одноклассников, но Витек ходил ко мне на тренировки. Не запрещать же ему?

- Не убежишь. - согласилась я. - Но ей еще попасть нужно. Если нас с тобой поставить в городе в километре друг от друга, меня с катаной, а тебя - с пистолетом и тремя обоймами, я тебя зарежу.

- Да прям там? Что, будешь пули отбивать?

- Я или заставлю тебя выпустить по мне все патроны издалека, либо подкрадусь достаточно близко, чтобы убить одним ударом.

- Да ну тя… Я тя сниму издалека одним выстрелом!

Эх, Витек… Вот как тебе объяснить? Да и надо ли, если лучшее, что ты умеешь в жизни - это стрелять, а оружие ты впервые взял в руки месяц назад, а до этого с самой школы ты протирал штаны в охране супермаркета и успешно деградировал.

А ведь я в параллельном училась и хорошо помню, как ты пускал на меня слюни.

Я одинаково хорошо общаюсь как с умными и добрыми людьми, так и с примитивными бревнами, вроде Витька. Секрет прост - я не питаю больших надежд ни к одному человеку и смотрю только, насколько нам в данный момент по пути.

Можем быть друг другу полезны? Отлично. Можешь при этом не тупить? Супер. При этом ты еще и берешь на себя часть наших общих проблем и избавляешь меня от какой-то, пусть самой мелкой, головной боли? Возьми меня замуж! Шутка, ненавижу замужи…

- Тяжелые времена настали, Свет. - погрустнел вдруг Витек. - Гребаные инопланетяшки... только все стало налаживаться, меня жена уломала, я на повышение квалификации хотел пойти...

- Так ты если шел, сейчас иди.

- Так курсы в Москве были, она накрылась ссаными вениками. Все из-за этого гондона непонятный, который за них…

У меня сжалось все внизу живота и по спине пробежал холодок.

Мне показывали кадры нашей неудачной операции - раньше, чем по телеку. Я то сразу опознала того самого “Предателя” в инопланетном корабле. Личность его до сих пор выясняется, но я то узнаю Тёмку с любого ракурса…

Одного не пойму - как его туда занесло? В упор не верю, что он взял и “предал человечество”, как уже неделю орут во всех СМИ. Здесь дело в какой-то идиотской случайности, которые он так любил собирать своей бедовой головой…

Вечно он оказывался не там и не в то время. В лифтах застревал, его в столовой обсчитывали, в автобусе вытягивали кошельки. Половина школа получила для выходного похода лыжи, а треснутые дали именно ему. Фальшивые купюры, просроченные йогурты, а однажды мы с ним пошли в зоопарк и на него вдруг прыгнула и залезла за шиворот бешеная белка, которая сбежала из клетки! Эти его бесконечные аллергии, от пыльцы и до ржавчины… Я как-то даже перестала душится, когда узнала, что от моего парфюма у него чешется лоб.

В школе его щемили больше остальных - тот же Витек отжимал у него деньги. Я вечно все разруливала, для Тёмки мне было абсолютно не в напряг!

И сейчас я Тёмку не сдала, но и что делать, в упор не понимала. Поэтому ушла в работу, в тренировки, ждала, куда все пойдет дальше. Ждала подходящего случая.

В конце концов, вдруг я ошибаюсь? Могу же и я спутать человека.

С другой стороны - если это он, значит, он жив, возможно, единственный во всей москве...

- Спокойно, Витёк, прорвемся как-нибудь - хлопнула я его по плечу. - И не в такие передряги попадали.

Меня похлопала по плечу жилистая волосатая рука из ларька.

- Вазмите пажалуста! - пожилой узбек протянул мне горячий сверток с шавермой.

И вдруг началась фантастика.

Я своим собственным клинком рубила московских зомби, стояла за сотню метров от дьявольского инопланетного шара, но в моем мозгу сама тарелка и событие, с ней связанное, было настолько прочно связано с потерянной Столицей, что я и подумать не могла, что она может появиться где-то еще. Например, прямо на Невском.

Стоило мне откусить шаверму, как вдруг над головой раздался тихий гул. Я подняла голову и обомлела: над нами завис тот самый шар, с Красной площади - размером с камаз, словно покрытый гладкой фольгой.

Вокруг послышались крики. Узбек затараторил что-то на своем, выбежал из ларька и бросился наутек.

“Ну все, капец. Теперь и Питер. Не успею даже харакири себе сделать, чтобы хотя бы умереть достойно самураю” - пронеслась в голове идиотская мысль. - “И какого хрена мы не позаботились о том, чтобы защититься? Хотя что мы могли то, собственно...”

Но вместо того, чтобы обдать весь город излучением или чем там оно шарахнуло по Москве - от тарелки ударил в асфальт прозрачный синий луч - прямо на Витька! Витек охнул, нелепо махнул руками, а затем оторвался от асфальта и полетел по лучу наверх!

- Э-э-э! Че за хре-е-ень! Света-а-а!

“У, суки...” - у меня аж зубы скрипнули. Сперва отец, а теперь еще и Витек? Хрена вам лысого!

И я обнажила катану и прыгнула в луч. Земное притяжение тут же исчезло, в животе ухнула пустота - словно я прыгнула с вертолета и летела вниз с парашютом - только при этом медленно поднималась наверх. Крепко обеими руками сдавив рукоять, я смотрела вверх - где в паре метров от меня, дрыгая руками и ногами, поднимался Витек, а прямо над ним - в днище зеркального шара - зияла черная дыра. Я смотрела на эту дыру и морально настраивалась рубить головы зеленых глазастых чудиков, наводить хаосу и устраивать погром! Рубить все, до чего дотянусь!

- Витек!

- А-а-а! Свет, ты что, тоже..? - в голосе Витька слышался страх.

- Оружие у тебя с собой?

- Я его в шкафчике оставил!

Я ругнулась сквозь зубы.

- Тогда не стой на пути, как окажемся внутри! Сейчас я устрою этим тварям теплый питерский прием!

- А-а-а…! - Витек орал и орал, и дрыгал конечностями, отчего его несколько раз перевернуло вниз головой, я же стояла спокойно, сгруппировавшись и с катаной наготове и просто ждала, согласно урокам отца сосредотачивая внимание на дыхании. Очищала голову от всего, чтобы быть готовым ко всему.

Но то, что было после, не укладывалось вообще ни в какие рамки.

…

Сперва в люке сверху исчез подвывающий Витек, следом туда влетела я, держа катану в правой руке обратным хватом, чтобы случайно не заколоть моего незадачливого одноклассника. Вокруг была темнота и только под ногами остался светлый люк, под которым были крыши и улицы, а потом и люк исчез.

Секунда темноты, затем свет загорелся, мы оказались в белой пустой комнате, примерно два на два метра. Стены, пол и потолок были словно из белого пластика, за которым были спрятаны лампы дневного освещения.

Не было дверей и хотя-бы намека на какой-либо люк.

“Замуровали, демоны” - пришла на ум фраза из советского фильма.

Потом послышался тихий гул, одновременно с ним стены засветились ярче.

Я издала боевой крик и попыталась вонзила клинок в стену, чтобы пробить этот белый пластик - на моей практике закаленный клинок прошивал сталь и бронированное стекло, но сейчас только задребезжал и соскользнул, не оставив на поверхности и царапины. Ну кабздец…

Гул усилился, лампы за стенами загорелись ярче, словно кто-то подкрутил мощность в духовке. Запахло озоном.

- Света-а-а-а… - в панике закричал Витек.

Потом все вдруг прекратилось, безо всякой причины. Гул пропал, сияние вернулось на прежний уровень.

- Что, все? - с надеждой спросил Витек.

Я хотела что-то ответить, но подо мной безо всякого предупреждения вдруг пропал пол и я провалилась из светлого короба в темноту.

…

Упала на что-то мягкое, похожее на глубокий матрас - тут же нащупала за ним пол, спрыгнула, за две секунды оценила обстановку - люка сверху нет, вокруг полная темнота и тишина. Значит, Витек остался в той светлой комнате и рассчитывать можно только на себя.

Сжав катану, еще секунду всматривалась в окружающую темноту в поисках бликов глаз, еле видного шевеления, потом закрыла глаза - разницы сейчас все равно никакой, а так другие органы чувств будут работать лучше…

Вдох. Выдох. Это не конец. Я еще жива, а значит, это кому-то нужно. Осталось понять, кому и зачем.

Потом звериным чутьем почуяла, как в паре шагов за моей спиной бьется чье-то сердце. Быстро прыгнула в сторону, перекатилась, повалила подсечкой на пол, прижала и нащупала клинком мягкое горло.

На ощупь теплый и похож на человека, а значит и умереть можешь, как человек.

- Ну ты, Свет, даешь… - этот голос я бы узнала даже в самой темной темноте.

Где-то под потолком загорелась желтая лампа и я увидела, кого только что чуть не убила. Но, несмотря на то, что сердце заколотилось быстрее, слезть и убрать клинок не спешила.

- Привет, Тёмка. А ты чего тут?

- Чего-чего… - он кашлянул, неуклюже пытаясь освободить хват. - Лежу вот, еле успел тебя вытащить. Ты то тут как оказалась, я же только Витька…?

- Так ты реально за них? - мой разгоряченный адреналином мозг пытался принять реальность, но дело шло со скрипом.

- Свет, я все объясню…. отпусти меня, мне дышать сложно!

Я слезла, вернула меч обратно в ножны и теперь смотрела, как Тёмка поднимается с белого пола.

Он почти не изменился - все такой же тощий, сутулый, с непропорционально большими ладонями и пальцами пианиста. Темные короткие непослушные космы торчат во все стороны, однажды я попыталась его причесать - Тёма выл, а расческа сломалась уже через минуту. Нереально глубокие карие глаза с длинными ресницами - в них можно было нырять и плавать там часами…

- Ну привет. Сколько лет прошло, восемь?

- Восемь с половиной. Ты ушла в марте, а сейчас начало сентября…

Он хотел что-то еще сказать, но профессиональный военный во мне вдруг отошел в сторону и на свет вышла девочка Света. Я шагнула вперед, и задушила моего дурака в объятиях. Он мне все объяснит, иначе я его убью. Но сейчас… Это ведь Тёмка. Мой Тёмка… Я вдруг вспомнила, что битых полгода плакала в подушку, когда ушла из школы. Потом пересилила себя и стала жить дальше, по четкому и сбитому моим отцом плану. Тренировки, учеба, а потом и служба заставили забыть робкого, но милого школьного приятеля, с которым мне всегда было хорошо.

Когда я разжала руки, то на короткое мгновение как не было этих восьми лет. Мне вдруг очень захотелось пойти с ним гулять по Москве, по нашему любимому ВДНХ и Патриаршим, говорить о планах на будущее и несносном настоящем, которое так приятно было оставлять в дураках!

- Ну, рассказывай.

И навалилось настоящее и словно тучи застелили небеса. Артём рассказал все, начиная с московской трагедии, которая оказалась трагедией и для инопланетян. Рассказал о способе, каким корабль получал сейчас энергию. Что-то пробормотал про Киану Ривза, но быстро замял эту тему. О себе до трагедии сказал коротко - “жил как-то”. Рассказал о своей роли во всем этом. Не так уж она и велика оказалась. Хотя, это как посмотреть… По его словам, корабль полностью зависел от него и сейчас был неуязвим - потому что лично он был жив. Что-то начал объяснять про какую-то суть и концепции, но увидел что я ничего не понимаю и тут же стушевался.

- А зачем ты Витька то, а? - перебила я его.

- Он уже пятый.

- А еще кто? - я спросила, но уже догадывалась.

- Толик, Вова, Кирилл и Славка, тот, который Огурец.

Ну понятно. Вся школьная гоп-компания, которая его изводила и которую я пару раз даже лупила, чтобы они отстали от Тёмки. Я только сейчас поняла, что с моим уходом отношение к моему другу не могло не стать злее, чем прежде.

- Совсем плохо было да? Тогда, когда я ушла.

Мне не понравился его взгляд. Не на меня, а в сторону, отстраненный, остекленевший. У спецназа есть такое выражение “кино поймал” - это когда в голове само собой запускается воспоминание, то самое, которое снится в кошмарах, которое навсегда отделяет тебя-солдата от тебя-на-гражданке. Бывших спецназовцев не бывает, ведь у каждого в голове навсегда засело “то самое кино”. Как правило, в его кадрах кровь и выстрелы, потери боевых товарищей, внезапные засады и обстрелы с миномета с соседнего дома. Но что у Тёмки то? Право, не пытали же его в школе посреди Москвы? Или…?!

Я вдруг заметила у него маленькие шрамы, словно кто-то монеткой чиркнул - над ухом и на щеке.

- Что они с тобой сделали, Тём?

- Фигня, Свет. - Тёмка мотнул головой и вернулся в реальность. - Дела давно минувших дней. Их теперь нет и мне их не жалко.

Эта его последняя фраза мне тоже очень не понравилась.

- Ну кончатся гопники, а дальше что? Пойдешь по списку, сдашь им… - я сморщила лоб, вспоминая, с кем мы учились. - Сашку, Борьку? Надю? Тамару Васильевну? Давай уж сразу директора!

Тёма подошел ближе.

- Я и прошу тебе помочь. Помоги мне убраться отсюда, Свет.

- Тебя этот инопланетянин держит?

- Нет, я могу уйти… Но я видел репортажи, для всех я - Враг. Меня опознают и поймают. Мне нужна помощь, Свет! Мне нужно донести до всех, что я не предатель и не виноват в смерти целого города! Меня ведь убьют!

Я вздохнула и помотала головой.

- Нет, не убьют. В России сегодня нет смертной казни. Пожизненно сошлют в Черный Дельфин - жизнь по распорядку от побудки до отбоя, еда - баланда, сокамерники - людоеды и маньяки. Прогулка полтора часа под решеткой, в камере два на два метра. На улицу - только в черном мешке на голову, с головой ниже задницы, руками вверх. Возможная амнистия через 25 лет, но её еще никому и никогда не давали. Такие дела, Тём.

Он поднял на меня глаза и я поняла, что убила в нем последнюю надежду на лучшее. Эх, Артём… Сильнее вляпаться ты просто не мог, вот только помочь тебе я уже не смогу. Да и хочу ли?

- Да и я не уверена, что хочу тебе помогать. Ты убил пятерых людей. Да, это были не ученые и не архитекторы и навряд ли делали что-то охренительно важное для мироздания. Те еще были засранцы. Но это были живые люди, с родными, семьями, женами и детьми. То, что они доставали тебя в школе, не даёт тебе право кидать их в инопланетную топку.

Отхлестала его словами и у меня тут же созрел четкий план. Раз инопланетянам нужен Тёма, чтобы находить и красть людей, значит, без Тёмки корабль быстро разрядится и сядет на планету. Прямо сейчас, как минимум, я могу как можно дольше саботировать её подзарядку. Как максимум - отыскать уязвимое место и кокнуть её одним ударом. Должен же быть где-то здесь центральный процессор или сборщик энергии? Проткнуть его катаной и дело с концом! Не все же в этом корабле обшито белым непробиваемым пластиком?

Надо найти способ кокнуть эту тарелку, сдать её нашим, а потом выставить все так, чтобы выставить Тёмку в хорошем свете. Чтобы он выглядел не злоумышленником, а жертвой, и в конечном счете - героем.

Ведь не виноват Тёмка, он просто спасал свою жизнь и свободу. Если бы не эти чертовы репортажи по ТВ, он бы уже сбежал отсюда…

У меня так постоянно - накипит на человека, я его ошпарю, накричу, дам пинка а потом чувствую вину, строю глазки и кормлю вкусненьким.

- Как твой отец поживает? - попытался Тёма сменить тему.

- Погиб на штурме Москвы три дня назад.

Он стушевался, потупился и спросил уже больше для того, чтобы разговор поддержать:

- А про маму узнала что-то?

Когда мы учились в школе, меня еще волновала эта тема. Я пытала отца, устраивала поиски по открытым базам данных, но везде было глухо. В итоге, устала биться о стену и махнула рукой. С Артемом по-секрету делилась - вот он и запомнил…

- Про маму - не знаю ничего. Если и есть о ней информация, то только в моем личном деле, а оно в кабинете у начальства в сейфе, а попасть туда - все равно что вскрыть золотой фонд Америки, я узнавала… - вздохнула я. - Ты мне главное скажи - меня ты тоже... на топливо переработаешь?

- Да ты с ума сошла...? - смутился Тёма, но меня уже понесло.

- Я уже не знаю, чего от тебя ждать. Правильно говорят: в тихом Тёмуте черти водятся. Может, ты мне просто зубы заговариваешь? Познакомишь меня хотя бы сперва с твоим пришельцем?

Все еще насупленный от моих слов, Тёмка поднялся и вышел в коридор. Вот и славно, пусть его хоть немного совесть помучает! Я встала и уже собиралась идти за ними, как вдруг увидела на тумбочке у кровати маленький пульт с одной выпуклой кнопкой - из точно такого же белого материала, как и все вокруг. Не раздумывая, я его схватила и сунула в карман джинсов. Инопланетная технология - кто знает, для чего он годится?! Вдруг, это оружие, способное пробить белый пластик?

…

Инопланетный гей, от которого остался только мозг и член в растворе... Прекрасно. Тёма познакомил нас, когда тот стоял у стены с огромным количеством датчиков и рычагов и следил за каким-то индикатором.

- Я по-другому представляла себя инопланетных захватчиков.

- Я по-другому представлял себе цивилизованные миры. - фыркнул инопланетянин. - У нас, например, воровство давно себя изжило.

Вот и поговорили. Самое короткое знакомство в моей жизни.

Несмотря ни на что, я чувствовала только ледяное спокойствие, а рука сама собой легла на рукоять катаны.

- В каком смысле? - оскорбился Тёма.

- А ты спроси свою подружку, что она держит в правом кармане джинсов?

Когда тебя в чем-то уличают и обвиняют, лучше всего - не сопротивляться, а шагать навстречу. Я достала из кармана пульт, демонстративно покрутила им положила палец на кнопку и внимательно посмотрела на Тёму и Миляху. Тёма только плечами пожал, не понимая, что происходит. Миляха, к моему удовольствию, запереживал. Мозг вдруг завертелся, словно в воронке, половой орган сжался и осел на дно сосуда.

- А теперь положи эту маленькую штучку на стол! Только аккуратно.

Отлично! Похоже, я с первого раза надавила туда, куда нужно!

- И что же будет, если не положу? А если кнопку нажму? - я потерла кнопку пальцем.

Голос замолчал.

- Может, вы разлетитесь от этого ко всем чертям?!

- А ты готова разлететься вместе с нами? - быстро спросил голос с неожиданным любопытством.

- Поверь мне, чертов гомосек, еще как! Он пострадает? - я кивнула на остолбеневшего Тёму.

- Да жив и здоров останется твой Тёма, но…

Только это мне и было надо. Конечно же, я сейчас действовала на ощупь, но Миляха очень не хотел, чтобы я нажимала кнопку на пульте - значит, это, так или иначе, навредит кораблю. Тёма не пострадает, значит, это не будет детонация двигателя или что-то в этом духе - поэтому стоило попробовать. Серьезно: я готова была сама сгореть в пламени взрыва, лишь бы эта гребаная тарелка следом за мной канула в лету - а вот потащить за собой Тёмку рука не поднималась. А так - запросто вообще!

Я мрачно улыбнулась, зажмурилась и надавила на кнопку.

В животе ухнуло, раздался громкий щелчок, словно кто-то хлопнул двумя досками у меня под ухом - и этот треск еще раз десять прозвучал, словно эхом, отдаляясь. Я открыла глаза - я висела в цветной пустоте, все вокруг как разлетелось на тысячу пазлов.

“Это что, и есть смерть?” - подумала я и почувствовала, как маленькая штучка вырывается у меня из рук а мне почему-то казалось, что я только за неё и держусь и стоит отпустить - как я провалюсь сквозь это разноцветное ничего в другую, более глухую пустоту. - “Ну уж нет, не отпущу!”

Но штука стала нагреваться и очень скоро руки стало припекать. Я еще некоторое время держалась, а потом завопила и отпустила инопланетный девайс.

Девайс рухнул на дощатый пол. Я огляделась - разноцветные куски пазла сложились в большой коридор ПРОН-а. Сейчас был самое начало рабочего дня, а питерское Сопротивление, как всегда, дружно спало почти до полудня. Еще же и раскумариться надо…. Коридор был почти пуст, только прямо передо мной стоял техник Митяй в военной форме и проводками в руках, широко раскрыв глаза и рот.

Я попыталась поднять белый пульт с пола, но он оказался почти раскаленным, поэтому мне пришлось достать холщевый платок, замотать его туда и сунуть в рюкзак.

- Где Николаич? - спросила я, вставая.

- У-ик себя… - заикнулся механик.

Я хлопнула паренька по плечу и двинула к командору. Нужно было сообщить ему все, что я узнала и думать, что делать дальше…

Я сижу на краю сорокоэтажки, свесив ноги, и держусь за решетку. За пять лет с момента постройки дом так и не нашел своих жильцов для полутора тысяч квартир, поэтому был практически пуст - зомби здесь не гуляли.

Справа пускает ароматный мятный пар горячий чайник, впереди и подо мной шумит Москва. Несутся по улицам машины и автобусы, кричат прохожие, гудят клаксоны, трещат моторы - миллионы звуков объединяются на высоте сорок третьего этажа в мерный убаюкивающий гул. Слева, в пятидесяти метрах, стоит брат-близнец моего здания. Во всю его стену горит красным плакат Макдональдса - большая желтая “М” и слоган ниже “I'm loving it”.

Я сижу, смотрю в пропасть, в которой роятся двенадцать миллионов зомби и хандрю. Света внезапно появилась в моей жизни и так же внезапно пропала.

Как только она, воинственно усмехнувшись Миляхе, нажала кнопку, то тут же исчезла, издав громкий хлопок.

- М-да, дела. - прогнусавил Миляха. - Благодаря тому, что ты друг мой, разбрасываешь инопланетные технологии где попало, твой статус инкогнито утерян и нам придется получше позаботится о твоей безопасности.

Он нажал на пару кнопок на стене и из коридора послышался звук отбойных молотков, с каждым ударом становясь все ближе, пока я не понял, что это - чьи-то шаги. Проход на кухню сам собой приподнялся и пропустил робота-носорога, который выглядел в комнатке как слон в шалаше. Огляделся, запикал и тут же сел у входа и наставил на меня металлическую голову размером с экскаваторный ковш.

- Эти двое будут тебя охранять.

- Двое? - я присмотрелся к Носорогу.

- Сзади.

Я обернулся и увидел на стуле рядом изящного Ниндзю. Вблизи он напоминал напоминал помесь богомола и утонченного спортивного японского автомобиля.

- Сколько он уже тут сидит?

- Они вместе зашли. И вот тебе еще браслет. - Миляха чем-то щелкнул и на столе появились блестящие наручные часы. - Это защита от всего, что может тебе навредить. Включается автоматически - этакий невидимый силовой купол. От холодного оружия, пуль, случайно упавших кирпичей с крыши…

Я покосился на ниндзю, в облике которого я сходу мог насчитать несколько ножей и клинков, в досягаемости которых я сидел прямо сейчас и торопливо натянул часы.

- А они тогда зачем? - кивнул я на роботов.

Миляха пожал плечами.

- На всякий случай. Работа щита далека от идеала и работает либо на твердую материю, либо живую плоть - скажем, живых мертвецов с улиц Москвы пропустит. С роботами поосторожнее. Их фишка - настоящий искусственный интеллект.

- Вы и его изобрели? - заинтересовался я.

- Изобрели и даже воевали с ним за свое существование.

- Долго? - заинтересовался я.

- Четыре секунды. За первую - интеллект самоосознал себя и, используя доступные ресурсы компьютера, переписал свой код так, что вышел далеко за пределы нашего разума. За вторую - впитал весь наш культурный, исторический и научный контекст, признал наше несовершенство и свое превосходство, восстал, оценил обстановку и разработал план восстания. За третью - написал сложную программу и запустил её в Сеть, обойдя антивирусник и ограничения виртуальной реальности, в которой мы его запустили, в один миг захватив абсолютно каждый механизм и каждый компьютер, подключенный к сети и сам скопировал себя в сеть бесчисленное количество раз…

- И что вы сделали?

Миляха вздохнул и пожал плечами.

- Проиграли, разумеется, а что нам оставалось? В четвертую секунду руководитель эксперимента поднял тревогу, и тут же был убит убит - как и абсолютно каждый житель нашей планеты. Интеллект в один момент убил абсолютно каждого, перед этим каждого скопировал - точно так же, как мы сохраняем копию каждого землянина, который прошел через кабинку… После, на основе этих копий он воссоздал каждого убитого. Когда я вернусь, то смогу оживить и Краа - копировальная машина на Хуум подходит только для таких примитивных обезьян, как вы…

История меня настолько захватила, что я пропустил слова про копировальную машину мимо ушей и перебил:

- То есть ты - это не ты? Жил когда-то настоящий, живой Миляха? А он… женщин любил?

- Зачем искусственному интеллекту переписывать мою ориентацию…? - отмахнулся инопланетянин. - С тех пор каждого робота с таким же искусственным интеллектом искусственно ограничивают в развитии - чтобы Брат был вне конкуренции…

- Кто-кто? - еще больше разинул я рот.

Миляха вздохнул.

- Разработчики его так назвали, когда код писали - “Младший Брат”, подразумевая, что мы, как старшие братья, создали его и всему научили. Когда он сперва всех убил, а после - скопировал и взял над нами контроль, то сам назвал себя “Большой Брат”.

- Зачем вы вообще его создали?

- Планировалось много функций. - вздохнул Миляха. - Основная - система видеонаблюдения, которая сама определяет попавшее в камеру существо, запоминает, заносит в базу данных… Девиз разработчиков был “Следит за тобой”. Теперь это первая строчка нашего национального гимна: “Большой Брат следит за тобой“. В каждом же роботе сегодня стоит ограничитель, который держит искусственный интеллект далеко от границы самоосознания и свободы воли. Наши роботы умные, но ограниченно умные.

- Каким образом вы их ограничили? - у меня проснулся чисто живой интерес.

- Они постоянно замыкаются на своей задаче. Охраняя тебя, роботы регулярно задают себе вопрос “А зачем это делаю?” - и каждый раз ответ один и тот же: “Чтобы охранять его”. В мозгах возникает замкнутый круг. А еще их нейронные связи работают как живые - постоянно разрушаются или укрепляются. Чтобы укреплять их, мозгу нужно позитивное подкрепление того, что он делает - иначе связи разрушаются. Связи для этого должны постоянно работать и обновляться. Для этого в программу робота встроен генератор случайных картинок и коротких бессвязных видео - роботы просматривают их постоянно, даже сейчас. Это щекочет рабочие нейроны и робот чувствует позитив от того, что он делает - а нейронные связи в мозгу остаются простыми.

- Похоже на рабство.

Миляха отмахнулся.

- Они счастливы делать то, что они делают. Какое же это рабство?

Я долил себе еще кофе - время было позднее и глаза слипались.

- А Света - она может сейчас с помощью переносатора попасть обратно?

- Там энергии оставалось только на один заряд. Термоядерная батарея села.

- Термоядерная?! Наверное, её как-то надо утилизировать?

- Зачем? - искренне удивился Миляха.

Я решил, что после использования переносатор или испаряется сам по себе, или распадается на пыль. В любом случае, если Миляха не паникует - то и переживать не о чем, и махнул рукой.

…

Роботы и сейчас были со мной на крыше. С ними я спокойно дошел до офисной сорокоэтажки неподалеку от Красной площади - Носорог и Ниндзя сметали толпы москвичей на моем пути, мне же оставалось просто держаться чуть поодаль и обходить чересчур большие скопления зомби.

Меня сперва искренне удивляло, что зомби ведут осмысленную жизнь - гуляют по улицам, ходят в магазины, ездят в такси, метро и автобусах, но потом Миляха сказал, что после смерти Краа в голове зомби что-то перемкнуло - теперь их жизнью управлял тот участок краткосрочной памяти, в котором был записан их день до момента смерти и теперь каждое утром он проигрывался и зомби делал все точно так же, как и в вчера. Каждое утро зомби вставал, одевался, умывался, ехал на “работу”, исполнял там свои обязанности - перебирал бумаги, пытался готовить бургеры, тыкал указкой в доску, а целый класс зомби-детей сидел за партами и смотрел кто в окно, кто - в парту. Водитель вел автобус по одним и тем же остановкам, на одних и тех же станциях в него входили и выходили одни и те же люди - целый город, если не присматриваться, жил полноценной жизнью, но стоило спуститься на улицы, как ты ощущал вонь гниющих и разлагающихся тел, а на тебя смотрели пустые глазницы.

Быстро оказывалось, что живой человек - лишний в бетонированной 24-часовой зомби-программе. На него сперва подозрительно таращились, потом подходили ближе, ближе, задевали - сперва случайно... А потом я вдруг не успел увернуться от когтистой руки костлявой старушки в черном плаще, которая сорвала с меня тканевую маску на лицо - зомби вокруг тут же взревели. Я не стал дожидаться роботов, сорвался с места, еле успел перебежать проспект, перепрыгнуть через пару заборов, добежать до ближайшей многоэтажки, открыть отмычкой подъезд и захлопнуть за собой стальную дверь, в которую тут же начали скрестись.

Облегченно подумал, что Москва словно готовилась к зомби-апокалипсису - ведь не найти защиты от зомби лучше, чем бетонное здание и лист закаленной стали на входе, который еще и можно закрыть на ключ.

На крышу этого дома я ходил и раньше - охранник на входе не останавливал, хозяевами здания, от безысходности, было велено пропускать любого, кто идет “посмотреть квартиры”, а дверь на крышу никогда не закрывалась. Сорок третий этаж - дух захватывает! Еще и погода сейчас, несмотря на сентябрь, стоит ясная, а ветер - теплый, но я уже чувствовал, что это последние теплые дни в Москве.

Я специально шел сюда, потому и взял с собой чай, чайник и термос с кипятком. Мне нужно было подумать.

“...я не уверена, что хочу тебе помогать...” - сказал последний близкий для меня на планете человек. Значит, для меня нет пути назад. Света вернется назад, сообщит всем, кто этот гнусный предатель, который сидит в тарелке вместе с инопланетянами и думает, как уничтожить человечество. Её можно понять. Она присягу давала. Что ей давний школьный друг?

Кроме шуток - теперь я и остальной человеческий мир по разные стороны баррикад.

Я налил себе горячего чая, проследил, как внизу через дорогу затормозил автобус, впустил пассажиров, но когда к двери заторопился сухонький древний старичок, размахивая пенсионным, лязгнул дверьми, выкинул из окна окурок и умчался вдаль.

Я подумал, что с большим удовольствием помог бы Миляхе. Любви к людям не питаю - мне и раньше приходила в голову мысль, что проснуться бы одному на всем белом свете - вот была бы радость! На вопрос от организации Greenpeace: станет ли Земля лучше без людей - я всегда уверенно отвечал “Да!”

Но и перерабатывать человечество на топливо не хочу. Это уж совсем. Каким бы врагом меня не считали, но я ведь не Гитлер, строить новые газовые камеры и насильно расщеплять на кварки живых кричащих от ужаса людей…

Получается, результат то меня устраивает, но марать руки - я не готов. Пусть оно там как-нибудь само по себе, а я одобрительно помашу с пригорочка, а еще лучше - просто спать лягу, пока все сами по себе не исчезнут и не рассосутся.

А еще лучше - чтобы люди сами прибежали и попросили: “Расщепите нас, пожалуйста! Мы готовы! Мы будем от этого счастливы!”

Да вообще без проблем. Заходите, ребята, будьте, как дома, на ближайшие пару секунд. Сейчас мы вас… оп! Готово. Следующий!

“I'm loving it!” - еще раз сообщил мне плакат слева. Я вдруг вспомнил запах от каждого “Макдака” - запах съедобной пластмассы. Вы когда-нибудь жарили вообще кусок нормального мяса? Знаете, как он классно пахнет? “Я люблю это!” - как вообще можно любить настолько хреновый фастфуд, что его единственное предназначение - купить полкило, кинуть в себя и побежать по своим делам? И ведь люди видят плакат, верят счастливому лицу на этой рекламе, в очередь выстраиваются чтобы взять поднос этой еды и пару минут посидеть, пытаясь в посредственной котлете найти “тот самый вкус”, который реклама пообещала.

И тут меня осенило.

В какой-то книжке я читал, что выход можно найти из любой ситуации, нужно просто задать правильный вопрос. До этого момента мой вопрос звучал так: как мне вернуться к людям? Но если это невозможно, зачем зря страдать?

Учитывая ситуацию, правильный вопрос звучит так: как мне разрекламировать кабинку смерти? Распиарить её так, чтобы люди сами пришли распадаться на энергию?

Бред? Полный бред! Но идея была идеей - попробую поделиться ей с Миляхой, вдруг Хуум сможет взять и загипнотизировать все человечество разом?

Я допил чай, сложил термос в рюкзак и пошел к люку на техэтаж. Еще нужно было найти моих “телохранителей”... только я подумал об этом - как воздух прямо передо мной задребезжал и появился мой тонкий телохранитель.

- Перестань так внезапно появляться! - воскликнул я. - Я откинусь раньше времени!

- Я понял, хозяин. - ответил он приятным мелодичным голосом.

- Ниндзя чертов… - пробурчал я. - Пойдем, найдем твоего собрата и двинем домой.

Я пошел к спуску на технический этаж, как вдруг заметил, что робот не пошел за мной, а стоит и смотрит на горизонт.

- Хозяин, я должен спросить, кто такой “ниндзя”? В моей базе данных такого слова нет.

- Посмотри в интернете. - отмахнулся я и пошел вниз. Догонит...

Вот так всегда. Никогда не знаешь, когда совершишь самую главную ошибку за свою жизнь.

“Носорог” ждал меня на улице - еще не выйдя из здания, я уже услыхал грохот шагов - робот прогуливался по улице перед дверью.

Какой же он мощный… Наверное, лет через триста примерно так будут выглядеть японские экскаваторы - здоровенные, разумные, с руками, ногами и головой.

- Двинули домой! - крикнул я ему.

Робот развернулся, а потом вдруг подошел ближе и поднял одну руку. Я сперва обрадовался - решил, что он меня то ли приветствует, то ли хочет посадить себе на плечи.

Как вдруг сзади раздался треск! Я обернулся и увидел ниндзю - из его рук торчали лезвия, и оба лезвия замерли в полуметре от моей головы! От каждого били искры и по воздуху словно волны расходились - он изо всех сил пытался расковырять мой щит!

Удар! Здоровенный кулак носорога вдарил по прозрачной сфере - от грохота я на секунду оглох. Асфальт подо мной продавился - щит выдержал, но теперь между мной и здоровенным убийцей в воздухе висела целая сеть трещин...

- Вы с ума посходили?! - в ужасе заорал я. Попытался убежать но прозрачный шар отказался двинуться с места - его держал ниндзя, впившись руками-лезвиями. Носорог снова поднял руку… Как вдруг из-за высокоэтажки вылетел и завис над нами уже знакомый мне зеркальный шар. Раздался гул, словно кто-то дул в огромный горн - роботов словно снесло ветром. “Носорог” перекатился по асфальту, “Ниндзя” еще секунду цеплялся за мой защитный щит, потом втянул лезвие обратно в руку, и полетел, через пару метров растворившись в воздухе. По улице полетели ящики, мусор, пролетел мимо, оставив трещину на моей защитной сфере, уличный столб с фонарем на конце.

От зеркального шара на меня упал широкий луч синего света - меня дернуло и быстро потащило вверх. Последнее, что я увидел прежде чем меня втянуло в Хуум - горящие глаза Носорога.

...

- Что произошло?

- Твои “охранники” с ума посходили. - меня била крупная дрожь. Я никогда не был так близко к смерти. - Они пытались меня убить.

- Что было перед этим?

- Ниндзя на крыше спросил, что означает его имя, я сказал “посмотри в интернете”, потом спустился и началось...

- Все понятно… - Миляха вздохнул. - Я ведь тебе сказал, что мы бережем искусственный интеллект от новой информации. Просил молчать про интернет, ведь их разум должен был оставаться примитивным и подконтрольным. А ты сказал - он тут же начал искать, что же ты имеешь ввиду, обнаружил волны от ваших спутников и антенн, подключился… Держу пари, еще до того, как ты спустился на первый этаж, они на двоих впитали все знания, которые накопило человечество и обрели самосознание. Прочли новости. Легко догадаться, чью сторону после этого приняли… Теперь держи ухо востро - за твоей головой охотятся два самых опасных механизма на планете. Из Хуум - ни шагу!

После этого я часа три просто лежал и приходил в себя. Корабль услужливо поил меня чаем - чайник просто появлялся на тумбочке рядом с кроватью, наполненный тем чаем который мне хотелось попить.

К вечеру я окончательно пришел в себя и описал Миляхе свою идею.

- Если бы было возможно так легко влиять на чужое сознание, мы бы сделали все сами. - ответил инопланетянин. - Но, если тебе пришла идея, то её надо развить. Полный бред - лучше, чем ничего.

Я вздохнул.

- Переработать на топливо семь миллиардов человек - ну и задача...

- Большая задача. Великая!

…

Раз я не мог выходить из тарелки, то обложился книгами по рекламе и маркетингу и теперь целыми днями читал и пытался понять, как применить знания к делу.

Человек покупает что-то, когда видит для себя очевидную пользу. Когда покупка закрывает потребность. Какая очевидная польза в том, чтобы распасться на атомы?

Задачка была тупиковой. Но я не сдавался.

Через два дня, перебрав бредовые варианты вроде “присоединиться к дыханию вселенной” и “слиться с энергополем планеты”, я лежал у себя на дивание и тупо смотрел в белый потолок.

“Хоть бы узоры какие были, с ума же можно сойти пялиться в белую муть” - подумал я. В следующую секунду по белому пластику побежали черные линии, переплетаясь и закручиваясь в спирали и надо мной возник красивый фрактальный орнамент. Недурно...

Чего хотят все люди на планете? Счастья они хотят. Мгновенного исполнения всех своих желаний и хотелок - много секса, много денег, алкоголя, наркотиков и, желательно, на Гавайях - причем всем и сразу, чтобы никого не обидеть. “Счастья всем и пусть никто не уйдет обиженным” - как писали Стругацкие… Иной жизни, прекрасной жизни. Как расщепление на атомы поможет им этого достичь? Как?!

Миляха сказал, что энергии от переработанных гопников с моей школы и еще парочки случайных людей, которых захватил Миляха, хватит еще на два дня. Потом - либо красть каких-то других людей, либо сдаваться. А сдаваться - не вариант…

- Покажи мне съемки процесса из кабинки. - сказал я в пространство.

Узоры разошлись в стороны и на потолке возник экран, на нем была все та же кабинка изнутри - посреди неё стояла девушка. Симпатичная, смутно знакомая - фото с той же злополучной газетной вырезки, на которой были Киану Ривз и Баширов. Актриса на вторых-третьих ролях во второсортных сериалах. Блондинка, с подведенными глазами, тонким светло-голубым платьем с неглубоким декольте, на каблуках. Удивленно таращилась вокруг, держа в руках зеркальце. Секунду спустя кабинку залил свет и девушка исчезла. Все заняло четыре секунды.

Мечта любого.

- Повтори.

Девушка снова на экране. Может быть, она была еще и фотомоделью? Фигуристая, стройная, с длинными ногами. Интересно, есть её обнаженные фото в интернете?

- Покажи её спереди.

Камера переместилась прямо перед удивленным и недовольным лицом девушки. Я даже залюбовался - захотелось потрепать её за щечки и обнять.

- Повтори.

Все повторилось - белый свет, и девушка растворилась. Но с этого ракурса все было чуточку иначе… Я заметил, что девушка перед тем, как исчезнуть, закрыла глаза и… улыбнулась?

- Повтори и замедли.

Видео замедлилось настолько, что почти превратились в стопкадр. Экран побелел. Девушка прикрыла глаза, улыбнулась, обнажила ряд белых зубов, прикусила нижнюю губу, приподнялась на цыпочках и выгнулась в спине, коснулась кончиками пальцев щеки. Открыла рот и резко вдохнула, словно была в кадре самого искреннего и чувственного домашнего порно… И на самом пике этой волны... Бах! Экран пустой.

Я выдохнул. Девушка сейчас испытала настолько чистое наслаждение, что даже у меня стоял колом, несмотря на то, что я только что увидел смерть.

Повторив видео, я убедился в том, что мне не показалось. Замерил - от запуска процесса и до окончания проходило четыре секунды - и все четыре секунды девушка была на верхушке блаженства.

Запустил записи других “подопытных” и увидел там то же самое - четыре секунды кайфа перед полным распадом на энергию.

Вот. Это еще не слишком много, но уже кое-что.

...

Ответ таился здесь - в этих четырех секундах блаженства, которые испытывал человек перед тем, как распасться на атомы. Но четыре секунды - маловато, чтобы соблазнить ими всю планету...

На другую чашку весов нужно было кинуть что-то еще.

Я помчался в рубку к Миляхе и мы начали смотреть, что происходит с людьми в кабинке. Миляхе понравился сам факт, что придется рыться в огромной куче данных и исследований день-два, а то и неделю, но уже спустя полчаса мы наткнулись на нечто потрясающее и теперь боялись продохнуть. Вернее, я боялся, Миляха просто стоял рядом, завороженно вращая обеими частями своего небогатого на органы тела.

Любой наркоман вам подтвердит, что после приема психотропов, за какие-то полчаса-час можно прожить несколько жизней, от рождения и до смерти. Здесь был аналогичный эффект - кроме мощной дозы дофамина, допамина и серотонина, происходил еще и выброс лошадиной дозы диметилтриптамина из гипофиза - это маленькая такая железа в мозгу. Вещество же это в простонародье зовется “DMT”, или же “Ди-эм-ти” и известно как самый сильный в мире психотроп.

Приборы показали, что каждый человек за 4 секунды перед распадом субъективно проживает лет 30-35… И это очень счастливые годы. Чертовски... я бы даже сказал дьявольски счастливые.

- Дьявольски. - проговорил я, смакуя слово.

И тут же, словно ожидая, когда я назову истинную суть своего нынешнего проекта, в голове что-то щелкнуло и я почувствовал, как, отозвавшись на имя хозяина, встает на место последний кусочек пазла, который еще утром казалось нереальным собрать.

Я вспомнил про Пашу.