В критических ситуациях у каждого человека своя реакция – оцепенение, паника, страх, потерянность. Но я сейчас не испытываю ни одного из этих чувств. В голове крутится только одна мысль – опечалит ли моя смерть кого-то? Да, я уверена, что моя большая семья будет горевать, но кто-то посторонний? Коллеги? Знакомые? Парень, с которым я наконец-то назначила свидание? Возможно, это эгоистично, но я хочу, чтобы моя смерть не прошла незамеченной. Я хочу, чтобы меня помнили, но за что?

Вот оно, сожаление, которое я испытываю в последние секунды жизни. Сожаление о том, что я не оставила после себя никого и ничего. Как только тело закопают в землю больше ничего не останется. Я одна из миллионов невидимок, которые прожили короткую и пустую жизнь. Нет страха или обиды, есть только сожаление и безудержное желание жить.

Еще несколько минут назад я считала, что жизнь только начинается и впереди еще масса времени. Я не задумывалась о том, что хочу оставить след в истории или хотя бы в сердцах нескольких человек. Мне всего тридцать лет и все, что я успела сделать за это годы – тихо и мирно плыть по течению.

Сейчас я смутно вижу, что происходит вокруг. Слух почти угас. Я не чувствую своего тела. Только холод. Боже, как же мне холодно! Даже в детстве, когда меня случайно забыли на автобусной остановке, и я просидела там почти два часа, пока родители не осознали, что одного из шестерых детей не досчитались, я не испытывала такого холода.

Я отчетливо помню, какой был мороз на улице. На мне была дутая куртка на несколько размеров больше, теплая шапка на завязках и длинный шарф, которым мама тщательно меня обвязала так, что глаза едва видели окружающую обстановку. Мне было пять, может чуть меньше, точно не помню. Но тот холод и страх я запомнила. В тот день я попала в больницу с переохлаждением, и родители еще долго после выписки покупали мне кучу сладостей и даже новую одежду, что неимоверно радовало самого младшего ребенка в семье, которому даже носки доставались по наследству от старших братьев. Я была единственной девочкой.

Так вот тот холод показался мне сейчас сущим пустяком. Я мерзла изнутри. Я умираю, это четко осознаю. Тело потеряло чувствительность, органы чувств едва улавливают звуки, запахи, изображения, но мозг работает четко, а еще я не ощущаю страха. Смирение? Возможно, но, черт, мне так не хочется умирать! Как же я хочу жить! Так почему же мне не страшно?

Вокруг множество людей в медицинской форме. Они еще борются за мою жизнь. Жаль, они, правда, старались. И так смутная картинка перед глазами начинает темнеть. Еле слышные звуки как из-под толщи воды полностью исчезают. Со мной остался только этот жуткий холод, к которому я как будто уже привыкла. И вот так закончится моя жизнь? Почему? Почему я должна умереть? Я так много всего еще не попробовала. Черт, я даже не успела признаться в чувствах парню, к которому сегодня так торопилась. Надеюсь, что он, как обычно, опоздал, иначе... иначе он тоже может оказаться в подобном положении, а возможно он уже мертва. Нет, он точно опоздал, я в этом уверена.

Сколько я так лежу? Тело уже перестали терзать дефибриллятором? Почему я все еще ясно мыслю? Эй, кто-нибудь! Бесполезно. Кроме холода ничего не чувствую, не вижу, не слышу. Я умерла? Это кома? Черт, почему нет руководства по смерти? Как понять, что за четровщина со мной происходит? И даже сейчас я не чувствую страха. Меня одолевает раздражение. Пусть хоть что-то случиться! Сколько я еще буду находиться в этом непонятном состоянии?

Внезапно начинаю чувствовать свое тело. Что-то не так. Меня как будто тянет вниз нечто неизвестное. Я резко распахиваю глаза и снова их закрываю. Легкие горят от нехватки кислорода. Как же так вышло? Почему я в воде? Я же не умею плавать!

Мои потуги выбраться на поверхность ни к чему не приводят. Обидно прийти в себя, чтобы снова умереть! Рефлексы берут верх, и я открываю рот, чтобы сделать глоток воздуха, но вместо живительного кислорода в легкие заливается вода. Сейчас мой разум уже не работает четко. Я в последний раз распахиваю глаза, чтобы заметить смутный силуэт, тянущийся ко мне руки, и погружаюсь в темноту.

- А́лан! – зовет женский голос – Алан, мальчик мой – срываясь на крик, зовет кто-то.

Значит, я тут не одна. Бедняга, наверное, рядом умирает чей-то сын или внук. Я чувствую сильное давление на грудную клетку, а потом меня резко переворачивают, и вода изо рта вырывается потоком. Я делаю вдох, кашляю, пытаюсь заглотнуть еще воздуха, но горящие легкие сопротивляются. Еще несколько рваных вдохов, и я открываю глаза.

Пелена навернувшихся от сильного кашля и боли слез заволакивает обзор, и я вижу над собой неясный силуэт сзади которого, рыдая, не прекращая звать какого-то Алана, на меня смотрит женщина. Держать глаза открытыми становится тяжело. Я опускаю веки и погружаюсь в забытие.

В следующий раз я прихожу в себя, но мокрая до нитки одежда больше не приносит холода от дуновения ветерка. Я понимаю, что теперь нахожусь в помещении. Кто-то стягивает с меня прилипшую к телу ткань, обтирает теплой губкой и натягивает что-то сухое и уютное. Меня поднимают за руки и за ноги, переносят на кровать. Боже, какой мягкий матрас! Разве такие бывают на больничных койках? Это, скорее, даже перина. Уютная, теплая, успокаивающая. Мой мозг снова начинает погружаться в сон.

- Ему очень повезло, что остался жив – слышу неясный голос. – Ваш сын провел в воде долгое время, и это чудо, что он еще дышит. Я не могу дать гарантий, что он... что его мозг и органы... В любом случае госпожа Холиван, давайте не будем делать предположений и дождемся главного врача. Как только он просканирует мальчика, мы сможем сделать заключение о его состоянии.

- Мой мальчик – всхлипнула женщина, и теплая, дрожащая рука прикоснулась к моей щеке.

Мальчик? Они что меня с кем-то перепутали? Ну, да, у меня короткие волосы, да и одежду сложно назвать женственной, но, черт возьми, вы только что меня раздевали! Какой я вам мальчик! Вспышка негодования придала сил, и я смогла слегка приоткрыть глаза. Теплая рука уже покинула щеку. Около кровати стояла темноволосая стройная женщина в красивом небесно-голубом струящемся платье, а рядом с ней мужчина в свободной белой рубашке и брюках. Глаза снова сомкнулись.

Мой разум начал медленно проваливаться в сон. В голове стучало предупреждение. Что-то тут не так. Каким образом я оказалась в воде? Я была в фойе театра и ждала Стивена, когда послышались оглушительные взрывы, и в следующую секунду меня обдало сильнейшим жаром и отбросило в стену, замуровав нижнюю часть тела под обломками.

Я помню крики ужаса, рыдания, запах пороха и крови. Мои конечности уже тогда потеряли чувствительность, но я все же продержалась до прибытия спасателей. У театра не было даже фонтана, и, насколько я помню, тело не успели погрузить в карету скорой помощи, пытаясь вернуть к жизни на месте. Я же умерла? Как я оказалась в воде, и кто эти люди?

Мысли роились в голове, как надоедливые мошки, но я уже не могла ни на чем сконцентрироваться. Отпустив этот безумный поток, снова провалилась в сон, надеясь, что следующее пробуждение подарит мне больше сил и времени.

Теплое свечение просачивалось под закрытые веки. По телу разливалось расслабление. Я почувствовала, как губы растягиваются в улыбке. Слегка приоткрыла глаза, готовясь к неприятному яркому свету, но этот желтоватый свет не причинял неудобств, и я распахнула глаза шире. Одновременно губы тоже разомкнулись в немом вздохе.

Надо мной стоял мужчина с очень густой и длинной бородой, но удивила меня не его внушительная растительность со значительной долей благородной седины и не ярко-желтые глаза, а руки, которыми он водил в нескольких сантиметрах от моего тела. Этот свет исходил из ладоней незнакомца и как будто подсвечивал меня изнутри.

- Что это? – хрипло прошептала, не узнала своего голоса. В горле першило.

- Ты очнулся? Прекрасно. Я уже почти закончил – мужчина бросил на мое лицо быстрый взгляд, а после перевел его на свои руки.

Свет вместе с приятным расслабляющим теплом начал покидать тело, как бы втягиваясь в руки мужчины. Когда последняя полоска света скрылась в его ладонях, он выдохнул и опустил руки.

- Ты везунчик парень – улыбнулся он – Все твои органы в порядке. Как себя чувствуешь?

- Хочу пить – проскрипела я и поморщилась. – Где я? – задала следующий вопрос, после того как сделала несколько маленьких глотков через соломинку.

- Дома, юный господин, где же еще вы можете оказаться?

- Юный господин? – поморщившись, переспросила я. Этот мужчина не первый, кто принял меня за парня, и это начинало раздражать. Я не настолько мужеподобна!

- Скажите, вы можете назвать свое имя? – нахмурившись спросил он.

- Конечно, меня зовут Ан...

- Милый! Ты очнулся! Какое счастье! – с порога закричала женщина и бросилась к кровати, не дав мне закончить фразу. – Как ты себя чувствуешь? У тебя что-то болит? – обеспокоенно спросила она, взяв мое лицо в ладони и повернув в одну, а потом в другую сторону. Пришло мое время нахмурится.

- Простите, но кто вы? – задала я вполне резонный вопрос, от которого у женщины ушла вся краска с лица, и она перевела взгляд на мужчину.

- Госпожа Холиван, я как раз пытался выяснить некоторые моменты – осторожно заговорил он – Что касается внешних и внутренних повреждений, то молодому господину повезло и он полностью здоров, но у меня закрались сомнения по поводу его... памяти.

- Что вы хотите этим сказать?

- Я хочу сказать, что возможно у мальчика частичная потеря памяти. Возможно, это на несколько минут или дней, а возможно....

- Вы можете что-нибудь с этим сделать? Как такое может быть! Алан не помнит свою мать? – она снова перевела взгляд на меня, положила руки на плечи – Ты же помнишь маму? Правда ведь? – с надеждой и отчаяньем прокричала она.

- Простите, но я действительно вас не знаю. Думаю, вы меня с кем-то перепутали.

Женщина зарыдала и кинулась мне на грудь. Я вздохнула. Что-то тут явно не так. Я попыталась высвободиться из цепких рук незнакомки и перевела взгляд вправо, где на столике стояло зеркальце. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

- Простите – обратилась к мужчине дрожащим голосом – не могли бы вы передать мне зеркало?

Доктор выполнил просьбу. Руки тряслись, но сомнений быть не могло. То, что я видела в зеркале однозначно отражение моего лица, только это лицо вовсе не было моим. Я потрогала щеку, провела по распущенным волосам, которые были длиннее и темнее моих собственных. В отражении на меня смотрели широко раскрытые глаза болотного цвета, а не привычные серые, плотно сжатые губы были ярче моих бледных и тонких, нос тонкий и прямой, а не мой привычный курносый. На лице больше не было веснушек, а на их месте бледная чистая кожа, острые скулы и... кадык, который шевельнулся вверх и опустился вниз, как только я сглотнула.

Длинные, густые черные ресницы затрепетали, я бессильно положила зеркало на край кровати и перевела взгляд на спину женщины, которая сейчас рыдала на коленях своего сына, но я была не он. Точнее я была им снаружи, но не внутри. Что тут происходит? Я сошла с ума? Может еще сплю?

Я ущипнула себя за руку. Больно. Это не сон. Тогда что? Я сделала несколько глубоких и рваных вдохов, чтобы успокоить нарастающую панику. Женщина на моих коленях подняла взгляд, и у меня екнуло в груди. В ее глазах было столько боли, что я не выдержала и отвернулась. И что теперь делать?

- Простите – надломленным юношеским голосом заговорила я, снова посмотрев на женщину. – Но не могли бы вы мне рассказать, кто я?

Женщина снова всхлипнула, но сдержала новый поток слез.

- Милый – чуть хрипловатым голосом сказала она – Тебя зовут Алан Маркус Холиван, ты второй сын в довольно известной и влиятельной семье. Ах, доктор, я так просто не могу! Сделайте что-нибудь – перевела она взгляд на мужчину.

- Сожалею, но мои способности хоть и велики, но действуют только на видимые повреждение, а у мальчика... будем надеяться, что после отдыха он полностью восстановит воспоминания.

- Но вы сказали, что его мозг в порядке! – не унималась женщина.

- Так и есть. Возможно, он испытал сильный стресс, что привело к таким последствиям. В любом случае я свяжусь со своим другом, надеюсь, он сможет решить проблему. А пока, помогите сыну, общение с семьей и друзьями поспособствуют восстановлению воспоминаний.

- Хорошо – неуверенно кивнула женщина – Алан, я думаю, тебе будет комфортней в твоей комнате? – женщина попыталась улыбнуться.

- Возможно – неуверенно ответила я. В любом случае сейчас лучше подыграть и притвориться тем, за кого они меня принимают.

- Вот и хорошо – женщина нажала на звонок рядом с кроватью, и в дверь сразу же тихо постучали. – Марта, помоги Алану. С этого дня я назначаю тебя его личной служанкой, пока он... пока ему не станет легче.

Женщина снова перевела на меня печальный взгляд, встала и направилась к выходу.

- Ах, да, сегодня приезжает Теодор, надеюсь, ты сможешь пообедать с нами, милый?

Я только неуверенно кивнула, потому что совершенно не понимала, о ком говорит эта женщина. Как только за ней закрылась дверь, я откинула одеяло и спустила босые ноги на пол. Служанка тут же поднесла мне мягкие тапочки, и я поблагодарила, чем вызвала удивление на ее лице, но лишь на несколько секунд.

- Марта? – окликнул я немолодую женщину в черном платье с коротким рукавом и белом фартуке поверх.

- Да, юный господин?

- Как... как зовут эту женщину?

- Вы про вашу матушку? – удивленно спросила она.

- Да. Дело в том, что я совершенно ничего не помню, не могла бы ты мне помочь немного...

- О боже, мне так жаль! Вы столько всего перенесли! Конечно, задавайте любые вопросы, я отвечу на все, что знаю. Вашу матушку зовут Сандра Холиван, отца Маркус Холиван, а Теодор ваш старший брат. Вы никого из них не помните?

- К сожалению, нет. Где моя комната?

- Пройдемте со мной, я вас провожу – женщина вышла из импровизированной палаты, придержав для меня дверь, одновременно достала из кармана телефон и набрала номер – Приготовь ванну в комнате младшего господина – и она сразу дала отбой.

Это место больше походило на элитный отель, чем на дом. Мы прошли по длинному коридору второго этажа и поднялись на третий по лестнице. По одной стороне закрытые дубовые двери, а с другой загородка из толстого затемненного стекла. В центре огромное пространство, откуда можно было увидеть залу первого этажа и куполообразный потолок с гигантской люстрой. Она была скорее для красоты, чем для освещения.

Одно я поняла точно. Тут все было современным, привычным для меня. Я точно не переродилась в каком-то ином мире, как часто бывало в сериалах, под которые я коротала вечера уже в своей прошлой жизни.

Комната этого парня оказалась больше, чем моя квартира. Квадратная гигантская кровать, встроенные шкафы, телевизор во всю стену, стереосистема, рабочий стол с компьютером и несколько рядов с книгами.

- Прошу, господин, ванна готова – послышался голос, и я быстро захлопнула рот, который непроизвольно раскрыла, осматривая новое жилище.

- Благодарю – повернула я голову в сторону молодой девушки.

Соберись! Ты же не дикарка! Но боже, вот это да! Никогда бы не подумала, что окажусь в таком месте, не то, чтобы жить в нем. Я зашла в ванную комнату, наполненную паром и ароматами кокосового мыла. Закрыв дверь, я осмотрелась и уже не сдержала восторженного вздоха. Ванна, в которой спокойно могут поместиться трое взрослых, душевая кабинка с функцией тропического душа и еще какими-то навороченными штуками, туалет, зеркало, тут все так и кричало о богатстве семьи.

Я медленно скинула свободную футболку и взялась за резинку пижамных штанов. Нижнего белья на мне не было. Я только собиралась дернуть штаны вниз, как остановилась. Стоп. А это не будет считаться сексуальным домогательством? Я почувствовала как к щекам прилил жар.

По сути, сейчас это тело принадлежит мне, так почему же я не могу снять эти чертовы штаны? Рано или поздно мне придется это сделать, но боже, как же неловко! Я глубоко вздохнула, стянула штаны и, стараясь не смотреть вниз, быстро залезла в ванну. Горячая вода, мягкая пена, как же это приятно!

Пока я нежилась в ванной, потирая кожу мочалкой, я избегала того самого места. Стоп, а его вообще надо мыть? И как это делают мужчины? Нужно бы поискать информацию в интернете. Так, Анна, прекращай! Тебе уже тридцать лет, и это не первый член, который ты видишь и трогаешь! Но я все же не стала касаться его руками.

Я вылезла из теплой воды, быстро обтерлась полотенцем и перевела взгляд на зеркало. В нем отражался стройный, светлокожий юноша вполне приятной наружности. По его ухоженной коже, отсутствию мозолей на руках, блестящим каштановым волосам, сразу было понятно, что ему не приходилось сталкиваться с физической работой. Хотя, немного мышечной массы набрать бы не помешало. Слишком худой. Я опустила глаза вниз на стройные ноги, которые покрывали мягкие влажные волоски, не удержалась и посмотрела выше.

Вполне средненько, но может он еще будет расти? О чем ты думаешь, Анна! Как последняя извращенка рассматриваешь голого подростка! Я накинула халат и вернулась в комнату. Марта сидела в кресле у стола. На моей новой кровати аккуратно разложена одежда.

- Прошу, присаживайтесь – указала она на стул напротив зеркала – я уложу ваши волосы.

- Не стоит – запротестовала я – я сам справлюсь.

- Простите, господин, но вас уже ждут к обеду, и вы не можете спуститься в небрежном виде – настаивала Марта, и я послушно села на стул.

Я снова посмотрела в зеркало. Белая рубашка с оттенками фиалкового идеально выглажена, сверху надет жилет, брюки и начищенные до блеска туфли. Волосы аккуратно уложены. Как по мне так слишком официально для простого семейного обеда, но спорить не стала, потому что решила подыграть, пока не разберусь, как вернуть свое тело, и возможно ли это вообще.

Марта проводила меня на первый этаж в столовую, где за огромным столом сидело всего три человека. Как я поняла, это были родители и старший брат Алана, а теперь, по крайней мере для них – это моя семья.

Я немного задержалась, перед тем как опуститься на сервированное место рядом с братом. Мне стало неуютно, и дело не в том, что я оказалась в чужом теле, а в самой обстановке, царившей тут. Эти люди не выглядели как семья. Скорее, они были похожи на людей, собравшихся на деловой обед.

Мне, рожденной в семье с пятью старшими братьями, такая тишина и холодность показались пугающими, и я невольно затосковала по своей семье и нашим, теперь уже редким, встречам. Там всегда было шумно, пахло свежей выпечкой и ощущалось семейное тепло.

- Как твоя память? – ровным голосом спросил мужчина. У него было суровое выражение лица, и глубокая складка между бровей доказывала, что такое выражение для него норма.

Мужчина выглядел как минимум на десять лет старше своей жены. Теодор, который сейчас изучал меня внимательным взглядом, унаследовал внешность отца. У него даже выражение лица было почти такое же, но в отличие от Маркуса Холивана, глаза его старшего сына излучали истинное беспокойство, а не равнодушный холод.

- Все без изменений – ответила я, неестественно выпрямившись на стуле. Почему-то под взглядом этих глаз я чувствовала себя совсем не на своем месте. Тут даже дело не в моей душе, само тело реагировало на отца Алана подобным образом.

- Милый – через стол проговорила мать – не переживай, все наладится.

- Как такое вообще могло произойти? – подал голос Теодор – На моего брата совершили покушение на территории нашего поместья? Куда смотрела охрана?

- Никакого покушения не было. Охрана не заметила никого, а что именно там случилось, может знать только он, но толку от него сейчас совсем нет.

- Прекрати! Мальчик и так настрадался – вмешалась мать.

- Он уже давно не ребенок, прекрати защищать его, иначе он так и останется никчемным маминым сынком!

- Но...

- Довольно, я хочу спокойно поесть. Вопрос с его памятью решим, когда приедет специалист, наш врач уже связался с другом. Я не хочу, чтобы он опозорил семью, когда отправиться в академию.

- В академию? – не удержалась я – и о каком специалисте вы говорите?

- С тобой сейчас бесполезно говорить – отмахнулся отец.

В это время к столу подошли две служанки и начали расставлять еду. К моему уху наклонился Теодор.

- После обеда я к тебе зайду, и мы поговорим. Не обращай внимания на отца, он всегда такой.

Я повернула голову и заметила едва уловимую улыбку на лице брата Алана. Я слегка кивнула. Обед проходил в тишине. Я была так голодна, но при этом боялась лишний раз пошевелиться. Хорошо, что по работе несколько раз бывала в дорогих ресторанах и научилась обращаться с приборами. Не со всеми, но я решила не рисковать, и ела только то, в правильности поедания чего была относительно уверена.

Со стола я встала такая же голодная, поэтому подумывала разыскать кухню и попросить пару сандвичей, но не успела спросить прислугу, где она находиться, как на мое плечо легла твердая рука брата, и он направил меня в сторону главного входа.

- Думаю, тебе будет полезно побыть на свежем воздухе. Можем поговорить в саду или у пруда... прости, у пруда тебе, наверное, будет неуютно.

- Все нормально, я не помню, как упал туда, поэтому и плохих ассоциаций быть не может – улыбнулась я в ответ, но тревожная складка меж бровей Теодора не разгладилась – я люблю смотреть на воду – добавила я и сразу же об этом пожалела, потому что на мгновение заметила удивление на лице Теодора.

- Ну, если ты так хочешь, то можем посидеть у пруда.