– Может быть, ты уделяешь ему не достаточно внимания? – предположила я. Мне хотелось, чтобы Алонсе знал, что я не враг его «другу». Я взяла его лицо в свои ладони и заглянула в глаза. – Алонсе, я люблю тебя и хочу, чтобы ты был так же счастлив, как и я. Объясни Жаку, что в твоём огромном сердце есть место и для него. А лучше покажи!

Алонсе расплылся в улыбке и, взяв меня за руки, поочерёдно поднёс их к губам.

– Я каждый день благодарю Бога, что сделал правильный выбор, взяв тебя в жёны, – с благодарностью сказал Алонсе. – О такой мудрости можно только мечтать!

Алонсе тут же поспешил успокоить своего любовничка, оставив меня в компании комиссара Бертрана.

– Как вам живётся в Париже? – с улыбкой обратился ко мне мужчина.

– Как видите, прекрасно, – ответила я.

Общаться с Полем мне совсем не хотелось. Я очень устала, и уже подумывала о том, чтобы покинуть праздник.

– Ваш муж рассказал мне о том, что вы юрист.

– Да, это так, – подтвердила я. – Но во Франции от этого мало толку. Наши законы сильно рознятся.

– Я наслышан о методах работы российской полиции. Это кажется дикостью. Цивилизованные страны так не поступают.

Я рассмеялась Полю в лицо. Раз он жаждет дискуссии, что ж, в этом я мастер!

– Комиссар, наверняка вы также знаете, что мой отец полицейский, поэтому мне известно всё о методах работы российской полиции. Какими бы дикими они не казались, уровень преступлений, например, в части незаконного оборота наркотиков, во Франции намного выше, чем в моей родной стране. А ведь Россия почти в 30 раз больше по площади, и её население больше в три раза. Я не знаю, на что рассчитывали Гитлер или Наполеон, ввязываясь в войну с русскими, но мне импонирует в этом плане политика Китая, где преступников нещадно расстреливают.

Комиссар выглядел растерянным. Он был явно не готов к такому повороту. Может быть виной тому мой возраст, раз Поль меня недооценил, посчитав нарядной беременной куклой?

– Что скажете, комиссар? – вывела я его из ступора. – Давайте сравним наши тюрьмы? Разве убийцы и насильники должны сидеть в уюте и комфорте, прикрываясь своими конституционными правами и Декларацией по правам человека? Или же они всё-таки отбывают наказание?

– Вы так юны, но так жестоки! Вы будущая мать! – напомнил мне Поль, как будто я могла хоть на секунду об этом забыть. – Неужели вы желаете такой цивилизации своей дочери?

– О цивилизации и социуме рассуждают только те, кто не видел смерти даже издалека! Комиссар, скажите, вас пытались когда-нибудь убить? – Поль покачал головой. – А ваших близких? У вас есть жена? Дети?

– Есть, но я не понимаю...

– Мою мать убил наркоман, когда мне было девять, – поспешила объяснить я. – Несколько лет назад меня пытались похитить и убить. Мой отец делает всё, чтобы защитить свою семью и очистить общество от человеческого мусора. И не важно, действует ли он в рамках закона или нарушает его. А как бы действовали вы, если бы вашей жизни угрожала опасность? Вы бы опирались на закон? Или пошли на всё, чтобы сохранить свою жизнь и жизни людей, которых вы любите?

– А вы? – задал мне Поль встречный вопрос.

– Я думаю, что вы сами знаете, что бы сделала я. И я сделала бы это, не задумываясь, так что давайте оставим эти благочестивые разговоры о добре, зле и цивилизации для церковных стен. Вы не так дружны с законом, как пытаетесь показать. Я прекрасно понимаю, что вы здесь делаете.

– О чём это вы? – напрягся комиссар.

– Я о том, ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТЕ, – повторила я. – Врядли вы друг детства моего мужа или одноклассник. Ответ напрашивается сам: вас связывают какие-то дела.

– Вам известно, чем занимается ваш муж? – голос комиссара дрогнул, а его лоб покрылся испариной.

– Я не привыкла обсуждать своего мужа за его спиной, – с улыбкой ответила я. – Так что давайте закончим наш спор, месьё Бертран, и вы дадите мне обещание не трогать российскую полицию и разыгрывать из себя Пресвятого комиссара! Доброй ночи!

Довольная собой, я откланялась и отправилась на поиски Алонсе, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Спор с комиссаром меня жутко утомил. Хотелось поскорее лечь.

Обойдя весь дом, Алонсе мне найти не удалось. Я вышла на террасу, предполагая, что он, может быть, вышел покурить. Там я и наткнулась на своего мужа в объятиях Жака Мореля. Мужчины страстно целовались, уединившись в укромном уголке. Они были так увлечены друг другом, что я не стала выдавать своё присутствие. Я оставила их наедине, удалившись так же тихо, как и пришла. Предупредив служанку о своём уходе, я поднялась к себе, всё ещё под впечатлением от увиденного. Вид целующихся мужчин меня немного смутил, но ничего отвратительного или отталкивающего я в этом не нашла.

В ту ночь Жак стался ночевать в доме Алонсе, заселившись в его спальне. Так я, своими же руками, толкнула мужа на сожительство с его «другом». Жак не только не сказал мне за это спасибо, но и стал ещё более дерзким и капризным, почувствовав свою значимость.

Теперь мой муж метался между двух огней: мы с Жаком постоянно ябедничали друг на друга. Жизнь всех нас превратилась в ад. По понятным причинам, Алонсе не мог принять ничью сторону. Жак при каждом удобном случае оскорблял меня, а стоило мне ему ответить, как он бежал в истерике к Алонсе, жалуясь на то, что я чуть ли не желаю ему смерти.

С рождением Вари наши склоки немного поутихли. Стойко пережив Кесарево сечение и пик невероятного абсолютного счастья, я целиком и полностью погрузилась в новое для себя качество – материнство. Алонсе тоже был счастлив. Он часами просиживал у Вариной кроватки, всё своё свободное время, проводя с нами. Поскольку Жаку теперь доступны были только ночи в обществе Алонсе, он естественно ревновал его пуще прежнего. С некоторого момента я несла ответственность за две жизни, и мне было не по себе от каждой стычки с Жаком. Я стала всерьёз опасаться этого человека, стараясь как можно реже пересекаться с ним.

Нигде не работающий Жак жил за счет моего мужа, который потакал всем его капризам. По мере того, как росла любовь и привязанность Алонсе к Жаку, росла и жадность этого парня. И вот уже в своём стремлении угодить, мой муж покупал спортивный «Ягуар» своему любовнику.

Со временем Алонсе очень отдалился от меня. Его страстью теперь были Жак и Варя, я же осталась не у дел. Алонсе больше не интересовался мною ни как женой, ни как человеком. Через год пребывания рядом с Алонсе, Жак уже чувствовал себя полноправным хозяином дома, совсем со мной не считаясь. Алонсе успокаивал меня, как мог, но я знала и чувствовала, что теперь Жак имеет огромную власть над моим мужем.

Дела Алонсе Вирьена стремительно шли в гору. Трюк с фиктивной женой сработал должным образом. Мой муж собрался податься в политику. Мой же контракт был на исходе, и я опасалась, что Алонсе станет препятствовать нашему разводу.

Нужно было выяснить его мнение на этот счёт и определиться с моей дальнейшей судьбой, но я всё откладывала и откладывала этот разговор, сама не зная зачем. Вскоре ситуация разрешилась сама собой.

Варе исполнился годик. После родов я ещё не пришла в форму, ощущая себя отвратительной жирухой От постоянных думок о разводе и внезапно нахлынувшей тоски по дому у меня началась депрессия, отчего пропало молоко. Жак ежедневно подливал масла в огонь, поэтому я была вымотана эмоционально. Сославшись на усталость, я попросила Алонсе не устраивать пышных приёмов, а отметить его в кругу семьи. Кроме меня и Жака у Алонсе никого не было, ни родственников, ни близких друзей, поэтому всё прошло спокойно.

В честь праздника муж подарил мне золотые сёрьги, что не осталось без внимания Жака. Поздним вечером, уложив дочку спать, я спустилась вниз, чтобы чем-нибудь перекусить перед сном. Жак и Алонсе сидели у камина и о чем-то мило ворковали.

Я прошла мимо них, не хотелось нарушать их идиллию, когда Алонсе окликнул меня:

– Любовь моя, подойди!

Я подошла к нему и присела на подлокотник кресла, в котором сидел мой муж. В руках у него был стакан с виски.

– Выпьешь с нами, дорогая? – Алонсе встал, и, не дождавшись моего ответа, принёс мне из бара стакан виски со льдом. Всё это время Жак сверлил меня взглядом, полным ненависти.

– Спасибо! – поблагодарила я мужа, когда он сел на место, и поцеловала его в щёку.

– Мы говорили с Жаком как раз о тебе, – сообщил Алонсе.

– Неужели я снова перешла ему дорогу? – с усмешкой спросила я и отпила из стакана.

– Жак хочет, чтобы ты поскорее уехала в Россию, – сказал Алонсе, пропустив мои слова мимо ушей. Моё сердце было готово выскочить из груди, от радости. Неужели Алонсе хочет дать мне развод? – Но я вынужден его разочаровать. Я намерен выдвинуть свою кандидатуру в Парламент, поэтому жена мне необходима, как никогда.

– Алонсе, наша договоренность подходит к концу, – напомнила я, и моё сердце упало. – Я бы хотела того же, что и Жак, вернуться домой.

Услышав мои слова, Жак изменился в лице. Его глаза засветились надеждой, а губы тронула еле заметная улыбка. И он, и я уставились на Алонсе, ожидая его ответа.

– Этот вопрос решён, тебе придётся пожить во Франции ещё, – строгим тоном, не терпящим возражений, произнёс Алонсе.

Мы с Жаком, с лица которого моментально сползла улыбка счастья, переглянулись. В силу своей импульсивности, Жак не выдержал первым. Он вскочил с кресла и принялся размахивать перед лицом Алонсе руками.

– Ты совсем не думаешь обо мне! – воскликнул он. – Почему я должен терпеть эту потаскуху?

Я задохнулась от возмущения и удивления и тоже вскочила на ноги.

– А ты не охуел? – сама не заметив, я сказала эту фразу на русском, но все присутствующие поняли её смысл. – Алонсе, что он себе позволяет? Я не намерена это терпеть и выслушивать ничьи оскорбления. Я требую развода, но пока что я твоя жена! Почему ты позволяешь ему так со мной разговаривать?

Алонсе поднялся с места и встал между нами.

– Ты никуда не поедешь! – громко сказал он. – Вы оба! Думаете только о себе! Мне надоели ваши склоки! Я люблю вас обоих и Варвару тоже, поэтому сегодня же найдём решение этой проблемы, и закроем этот вопрос раз и навсегда.

– Может быть, мы поговорим наедине? – обратилась я к мужу.

– Нет. Мы одна семья, поэтому решать будем все вместе!

– Но ты её глава, – напомнила я. – Поэтому последнее слово за тобой.

– Жак, что конкретно тебя не устраивает? – начал Алонсе, естественно не с меня. – Ты сомневаешься в моей любви, или тебе недостаточно моего внимания? А может быть, я делаю тебе не достаточно дорогие подарки?

– Конечно же, нет! Как ты мог обо мне такое подумать? – немного манерно ответил Жак. – Я лишь хочу избавиться от русской шлюхи и её ублюдочного ребёнка, которые пользуются тобой, а ты...

Жак не успел договорить. Отбросив стакан с виски в сторону, я метнулась к нему и врезала ему в челюсть. Жак ахнул от неожиданности и схватился за щёку рукой. Я встала в стойку, приготовившись получить от него сдачи, но мне прилетело не от него. Алонсе грубо схватил меня за волосы и с силой отшвырнул в сторону. Я не ожидала нападения с его стороны, поэтому упав на пол, я с изумлением уставилась на мужа. Тот уже обнимал Жака, который бился в слезах и истерике.

– Алонсе! – возмущёно окликнула я его, поднимаясь с пола.

– Иди к себе! – не глядя на меня, крикнул Алонсе. – Уходи!

Всё ещё не веря в то, что мой муж выбрал не мою сторону, я несколько секунд стояла в оцепенении, а затем бросилась в спальню, еле разбирая дорогу из-за застилавших глаза слёз. Упав без сил на кровать, я дала волю слезам. В голове вертелся один вопрос: «Как он мог?». Через пару минут Алонсе поднялся следом за мной. Он ворвался в комнату, даже не постучавшись. Я перестала плакать села, ощетинившись на него.

– Что ты наделала? – набросился на меня мужчина с самого порога.

– Я? Ты, что не слышал, как он меня оскорбляет?

– Хватит! Я устал от вашей войны! – кричал Алонсе.

– Скажи это Жаку!

– Я считал тебя мудрой женщиной, а ты устраиваешь драку?

– Я хочу уехать! Давай разведёмся?

Алонсе застыл, собираясь с мыслями и подбирая слова.

– Я уже сказал, что сейчас не время!

– Наша сделка подходит к концу. Отпусти меня, Алонсе! – потребовала я. – Я могу первая подать на развод.

– Ты не посмеешь! Тогда я заберу у тебя дочь! – пригрозил он. – Даже твой отец тебе не поможет. А если сунется в это дело, я убью его! Я убью всех вас!

Я не узнавала человека, стоявшего сейчас передо мной. Как настолько нежный и заботливый мужчина смог за столь короткое время превратиться в тирана? Как же глупо было сравнивать их с Максом. Я знала Макса со всех сторон, а тёмная сторона Алонсе открылась мне лишь теперь. Эта сторона была настолько тёмной, что наводила на меня животный ужас.

– Я сделаю всё, чтобы сделать твою жизнь невыносимой! – злобно прошипела я. – Отпусти нас по-хорошему! – Алонсе медленно приближался, сжав кулаки. – Только посмей! Клянусь, я дам тебе сдачи, лицемерный ублюдок!

Последняя фраза была сказана мной на русском. От страха и волнения я сама не заметила, как перешла на родной язык. Мои угрозы позвучали убедительно, раз Алонсе остановился в паре метров от кровати и замер, размышляя, что делать дальше.

– Поговорим утром, – наконец, произнес он. – Мы все немного перенервничали.

С этими словами Алосе покинул мою комнату. Наревевшись вдоволь, я всё же взяла себя в руки, понимая, что слезами горю не поможешь. Жак и Алонсе теперь представляли для меня серьёзную опасность.

Опасность для жизни.

Утром я проснулась от странного шума. Судя по звукам, кто-то с кем-то крепко сорился в гостиной. Я набросила на голое тело халат и первым делом проверила дочь. Варюша мирно спала. Я машинально поправила ее одеяльце, которое было в порядке, и вышла из детской.

Практически бесшумно ступая босыми ногами по полу я шла на голоса, пока не оказалась на лестнице. От того, что я увидела в гостиной, я замерла на полпути, а волосы на моем затылке зашевелились.

На диване в расслабленных позах сидели Алонсе и Жак. В кресле напротив расположился молодой мужчина, судя по внешности, мексиканец. Перед незнакомцем на коленях стояла женщина и, судя по ее движениям, делала мужчине минет.

Кто это, черт возьми? И что происходит в этом доме с утра пораньше?

Алонсе и мексиканец о чем-то тихо переговаривались на испанском. Я ни черта не понимала да не хотела понимать. Меня поразило увиденное. Что за дичь?

Мужчины спокойно разговаривали, в то время, как какая-то девка сосала одному из них, а тот лопотал на испанском, как ни в чем не бывало.

Мужчина пошевелился и я увидела в его руке пистолет.

– Блядь, – невольно вырвалось у меня, чем я выдала свое присутствие.

Мужчина повернул голову на звук, а следом мой муж и его любовничек.

– Блядь, – снова не сдержалась я.

– Venga! (подойди) – резко выкрикнул мне мексиканец.

Я продолжала стоять, где стояла. Еще чего! Развернуться и убежать, вот что будет правильно. Так я и собиралась поступить.

– Милая, не бойся, подойди! – позвал меня Алонсе.

Долбанные извращенцы. Подчиниться? Или послать их к черту?

Сильнее запахнув халат, я медленно, как на деревянных ногах, спустилась с лестницы и остановилась между диваном и креслом. Пугающий незнакомец все это время не сводил с меня глаз. Я смотрела не на него, а на мужа, но обжигающий взгляд мексиканца чувствовала на себе неотрывно.

– Это Хельга, – представил меня муж. – Она русская и не говорит по-испански.

В этот момент та, что до сих пор наяривала член мексиканцу, закашлялась подавившись и затряслась от рыданий. Мужчина отвлекся на нее. Грубо схватив ее за волосы он что-то выкрикивал ей в лицо. Судя по интонации – это были самые грязные ругательства и угрозы. Мужчина разжимает пальцы и женщина или девушка (я до сих пор не вижу ее лица) продолжает свое затянувшееся занятие. Впрочем, куда торопиться этому отморозку? Еще только ранее утро.

– Меня зовут Хесус, – как по щелчку сменив тон на спокойный с ленцой, представился мексиканец, перейдя на французкий. – Уйдите! – Махнул он пистолетом на Алонсе и Жака.

Вот теперь мне стало страшно по-настоящему. Холодный пот прошиб мою ровную, как будто я проглотила палку, спину. Сердце мелко затряслось. Все внутри меня задрожало.

К моему удивлению и опасению моего мужа и его любовника, сдувает ветром. Они просто испаряются в воздухе. Я только моргнула, а их, как и не было.

Да кто, мать его, этот Хесус, если мой мерзавец и негодяй муженек свалил по его команде? Алонсе боится этого мексиканца?

Что дальше, Господи? Мне тоже стоит его бояться?

– Сядь, – так же пистолетом указал мне на освободившийся диван Хесус.

Я подчинилась. Нельзя бояться, нельзя подавать виду и показывать свой страх.

– Боишься меня? – с улыбкой спросил мужчина.

Од улыбки его лицо приятно преобразилось. На щеках появились ямочки, а глаза стали теплыми. При других обстоятельствах я бы сочла Хесуса невероятно красивым и сексуальным мужчиной. Он неплохо сложен, гладковыбритый подбородок, с ямочкой, как я люблю, правильные черты лица.

– НЕТ, – твердо выплюнула я ему прямо в лицо.

– Распахни халат! – прозвучал очередной приказ Хесуса.

Я растерялась, не зная, как реагировать на это. Видя, что я медлю, мексиканец направил на меня пистолет. Теперь я вообще не могла двигаться. Могла только смотреть неотрывно в его горящие, чернющие глаза. А на меня оттуда смотрела сама смерть.

Хесус выстрелил. Расстояние между нами было невелико. В ушах зазвенело, в глазах потемнело от ужаса. Позади меня что-то с шумом грохнулось об пол. Я нервно сглотнула, стараясь фокусироваться не на черном кругляшке дула, а на лице мужчины.

Он не мог промахнуться, я была уверена. Пугает меня. Получилось хорошо.

Свозь очередную истерику женщины, я отчетливо услышала плачь дочери, и мое сердце сжало новым спазмом. Хесус тоже его услышал, и ухмыльнулся шире.

– Mi querida Helga, eres valiente (моя дорогая Хельга, ты смелая)! – воскликнул мексиканец.

– Я нихрена не понимаю, что ты там квакаешь! – ответила я Хесусу по-русски в свою очередь.

Мужчина запрокинул голову и расхохотался. Мои мысли были далеко отсюда – в спальне Вари. Мое сердце рвалось туда. Детский плач, истерика девушки, смех Хесуса все стихло в один момент.

– А так? – Хесус приставил пистолет к голове своей сексуальной игрушки.

– Нет, – наконец подала голос девушка. – Пожалуйста!

– Хочу смотреть на тебя, пока она сосет! – сказал Хесус, как будто от того, что он объяснил мне свои мотивы, я разденусь скорее. – Ты мне понравилась! Я только посмотрю! Ты же мне веришь?

Блядь, ну конечно! Как себе! Жалко девку? Да, черт побери! Этот урод не шутит. Пустит ей пулю туда, куда только что совал свой член. А если он не просто посмотрит? Что если через минуту на месте перепуганной до смерти девушки уже буду так же стоять я? Помощи и защиты ждать не откуда.

Хесус нетерпеливо задергал ногой.

– Я тоже хочу на тебя посмотреть! – стараясь, чтобы мой голос не дрожал, сказала я мужчине. – Отпусти ее, – кивнула я головой на девушку. – Я распахну халат, а ты на меня подрочишь. – Я увидела, как огонь в глазах Хесуса вспыхнул с новой силой. Играть с этим огнем было неразумно и очень опасно. Еще шажок, еще слово, и он загнет меня на этом диване. – Сделаешь это для меня, Иисус?

– Хесус! – поправил меня мужчина.

– Иисус, – повторила я, и мужчина усмехнулся, сдавшись.

С произношением у меня были явные проблемы, поэтому он не стал поправлять меня еще раз. Я облизнула губы и потянула за пояс халата, следя за его реакцией.

Хесус перестал улыбаться и отпихнул от себя девушку той рукой, которой держал пистолет. Теперь, когда она перестала загораживать мужчину, его член был как на ладони. Я мазнула по нему взглядом и продолжила смотреть Хесусу в лицо.

Член, как член. Я два года не видела эту мужскую достопримечательность, но на гордость Хесуса смотреть не горела желанием. А там прям гордость, судя по размерам!

Мужчина обхватил член свободной рукой и уставился на меня в немом ожидании. Я была так напугана, что не испытывала неловкости от своего неожиданного вынужденного обнажения. Я стеснялась своей расплывшейся после родов фигуры. Килограммов шесть-семь мне не помешало бы сбросить.

Хесус был иного мнения насчет моей фигуры, потому что, когда я распахнула халат, мексиканец начал лопотать что-то на своем с таким восторгом и восхищением, что было и без переводчика понятно, как сильно я ему нравлюсь. Кожу пекло от того, как он смотрит. Грудь заныла, соски напряглись и стали твердыми, как горошины. Меня это заводит? Он нет, только ситуация. Адреналиновый всплеск. Держу пари, этот горячий мучачо в постели просто бог. И он об этом знал, потому и вел себя так самоуверенно.

Я не чувствовала ни брезгливости, ни отвращения, рассматривая напряженное лицо Хесуса, только усталость, после эмоционального всплеска.

Мексиканец наяривал свой член, не сводя с меня глаз, а я думала о том, когда это все уже закончится. И закончится ли?

Алонсе – кусок говна! Он поплатится за то, что я сейчас испытываю. Он настолько боится этого мужика, что готов свою жену под него подложить? Ох, сука! Я убью его!

Это был первый раз, когда я задумалась об убийстве мужа, и уж не последний.

С громким рычанием Хесус обкончал наш ковер в гостиной и убрал член в брюки. Выглядел он довольным, я бы даже сказала, счастливым. Ковер придется сжечь. Жаль, он мне очень нравился.

Я запахнула халат, завязала пояс потуже и поднялась с дивана. Теперь он меня отпустит? Я надеюсь.

К нам вернулся Алонсе. Один, без Жака. Очень, сука, вовремя!

– Прощай, Иисус! – бросила я и развернулась, чтобы уйти.

Нужно это сделать с достоинством и как можно скорее, пока он не опомнился.

– Погоди, – остановил меня муж. – Забери ее с собой, – он кивнул на девушку.

– Что мне с ней делать?

– Будешь за ней присматривать, – ответил за моего мужа Хесус. – Я слышал вам нужна была няня?

Няня? Он в своем уме? Думает, после всего этого я подпущу ее к ребенку?

– Пошла! – Алонсе подтолкнул девушку ко мне.

Хесус подошел ко мне так близко, что я почувствовала его запах. Пряный, волнующий и горячий, как и он сам. Он в свою очередь тоже понюхал меня, шумно втянув воздух за моим ухом. Он не касался меня, просто стоял рядом, но это пугало и бесило не меньше.

– Мы скоро увидимся, Хельга, – тихо сказал Хесус. – Мы познакомимся поближе, и ты перестанешь меня бояться.

Что он имеет в виду? Что значит «поближе»? Это значит, что в следующий раз он трахнет меня?

Нужно выяснить у своего муженька, что это за мексикансий хер и почему он позволяет ему так себя вести в его доме, с его женой. А пока что мне нужно свалить отсюда и выполнить порученное мне дело.

– Как тебя зовут? – спросила я у девушки, которая пошатываясь поплелась за мной следом.

– Надин, мадам! – тихо ответила она. – Спасибо, что спасли мне жизнь! Он...

– Потом поговорим, – оборвала я ее на полуслове. – Нам всем нужно успокоиться.

Девушка, наверняка, тоже кое-что знает про этого ХеРсуса. Чуть позже я ее непременно допрошу, а пока мне нужно убедиться, что с дочкой все в порядке.

Когда я вошла в комнату Надин, та сидела на кровати, уставившись в одну точку. Я подошла, но она, как будто меня не замечала, продолжая находиться в прострации. На нее даже смотреть было больно. Сердце сжалось. За что они с ней так?

- Надин? - позвала я ее. Девушка вздрогнула и подняла на меня глаза, до краев наполненные страхом. - Надин, расскажи мне, что случилось? Почему ты оказалась здесь?

- Мадам, разве вы не знаете, кто я? - удивилась девушка.

- Понятия не имею!

Я протянула девушке стакан с виски. Та выпила залпом, не поморщившись, потом громко выдохнула вместе со слезами.

- Меня зовут Надин Тома, - сказала она. Я продолжала на не смотреть, типа, и чё дальше? - Джанфранко Тома мой муж. - Это тоже мне ни о чем не говорило. Я слышала это имя несколько раз, когда Алонсе по телефону разговаривал. Видимо нужно было больше мужниными делами интересоваться. - Он был партнером Алонсе и Хесуса.