Смотрю на две полоски, и улыбка проступает сквозь слезы. Выпрямляюсь и заглядываю в зеркало. Голубые глаза припухли от слез, длинные белоснежные прядки торчат во все стороны, а на искусанных губах сияет улыбка.

- Беременна, - повторяю и словно пробую это слово на вкус, пытаюсь осознать, что не пустая больше, не одинокая, что под сердцем у меня живет настоящее счастье.

Выхожу из ванной и закидываю тест в сумочку. Не знаю почему прячу. Почему не звоню мужу. С криком и сломя голову не лечу по лестницам на первый этаж и не отпрыгиваю, как угорелая, потому что в душе я танцую, я парю…

Хочется осознать. Свыкнуться с мыслю. Не сойти сума от счастья. Сегодня как никогда хочется быть красивой, чтобы рассказать Мише, чтобы поделиться нашим счастьем, он ведь так хотел наследника, хотел, чтобы у нас была большая счастливая семья.

Открываю гардероб и подбираю платье, выбираю кремовое. Миша покупает только самое лучшее, широкий на жесты, мой гардероб полон дорогостоящих вещей, в то время как мне привычней старые застиранные джинсы и объемная кофта.

Девочка из простой семьи, скромная, но он привил мне вкус, помог понять, что рядом с ним женщина должна быть идеально одета, потому что, если он собственную жену содержать не может достойно, что говорить о компании с тысячами сотрудников.

Михаил всегда умел донести свою мысль, чтобы я согласилась. Чтобы приняла дорогие подарки, которых по началу боялась…

Воспоминание накрывает опять.

- Не пара тебе эта дешевка! Ты ее откуда откопал вообще? Даже родить не может! Ты мой единственный сын, Михаил! Подумай! Твоя жена бесплодная! Все женщины мира у твоих ног, а ты выбрал ущербную!

- Мама! Ты говоришь о моей жене! Не смей так выражаться! Не смей! Яна – моя жена!

- Ты молод и думаешь не тем, чем нужно! Однажды ты поймешь, что эта нищебродка тебе не пара! Поймешь, что зря пошел наперекор родительской воле и привел в дом эту…

- Мама, - рычащие интонации в голосе и моя свекровь сдувается, поправляет волосы, уложенные в идеальную прическу, перекидывает ремешок сумочки через плечо.

- Вместо того, чтобы женится на Алевтине, соединить капиталы и усилить бизнес, ты отказался от такой партии в пользу кого?! Она даже тебе родить не может!

- Замолчи! – короткий и хлесткий приказ.

- Однажды ты захочешь другого, сынок, ты захочешь полноценную семью, и я надеюсь, что Алевтина сможет простить тебе блажь в виде этой Яночки – приживалочки… А может и женушка твоя осознает, что только топит твое будущее Миша и уйдет наконец! Она - балласт!

- Уходи, мама, и не возвращайся в мой дом до тех пор, пока не сможешь с уважением отнестись к женщине, которую я выбрал…

Высокая. Статная. Ухоженная. С ледяными глазами. Женщина, которую я никогда не назову мамой, как бы не хотело мое сердце увидеть в ней родную душу.

Прикрываю веки и отхожу от двери. Слезы катятся по щекам.

Неутешительный диагноз врача. Ночь любви и утро… с явлением свекрови…

Слезы кипят в глазах.

- Не пара… не пара ему…

Вернулась в постель и накрылась одеялом с головой. Слезы текли ручьем, а слова свекрови больно били по сердцу.

Я не подхожу Михаилу, его блажь, его желание…

Алевтина Усманову я видела очень часто на мероприятиях. Блистающая в бриллиантах брюнетка, с точеной фигурой и темными глазами обольстительницы… Именно ее прочили в жены Михаилу, но он говорил, что это все с детства пошло. Алевтина выросла на глазах его семьи, детство прошло, а Усманова стала специалистом, который выгоден компании моего мужа, только и всего…

Отшучивался на мои вопросы, а я…

Сама в душе знала, чувствовала, что не подхожу. Но мой муж всегда решал сам, и он выбрал меня, а не ее...

А решения Михаила никогда и никем не ставятся под сомнение. Он этого не допускает. Поэтому слова свекрови больно полоснули потому, что я хотела ребенка, но видимо не судьба…

Дверь в спальню открывается. Слышу тяжелые шаги, Михаил забирает оставленный портфель, звонит его телефон, и он отвечает…

- Да. Да, Тина… Я уже еду. Документы по европейцам…

Имя режет слух, и я отчего-то натягиваюсь подобно тетиве и прислушиваюсь, но Миша уходит, прикрывает дверь, отсекая меня от себя и своего разговора с той самой Алевтиной, которая по уверениям его матери, всегда подходила ему в отличие от меня…

Отбрасываю не нужные мысли и воспоминания, которые связаны с днем, когда во мне зародилась жизнь. Они накатывают и ускользают...

Свекровь, Тина... все это не важно.

То, что важно сейчас живет во мне, цветет счастьем и бесконечной радостью...

Улыбаюсь своему отражению. Привожу себя в порядок, расчесываю длинные пряди, провожу блеском по губам и касаюсь ресничек тушью.

Забираю сумочку и выхожу из дома. Чувства переполняют, и я понимаю, что не дождусь вечера, не дождусь прихода мужа с работы. Я сама еду к нему. Улыбаюсь, наблюдая, как снежинки падают с небес заваливая столицу снегом.

Зима такая пушистая в этом году, волшебная, она принесла мне исполнение сокровенного желания...

Наблюдаю, как хлопья падают с серых небес, центр встречает суетой, и я прохожу к небоскребу, принадлежащему компании моего мужа.

Приветливая девушка на проходной улыбается. Охранники провожают взглядом. Я редкий гость на работе мужа, но все знают кто жена их генерального.

Лифт несет меня на верхний этаж бизнес-центра, выхожу в холл, который уже украшен новогодними елочками. Красиво и со вкусом. Преддверие волшебства окутывает все вокруг, и я опять улыбаюсь.

- Яна Владимировна, добрый день, - награждает меня профессиональной улыбкой секретарь моего мужа, но неожиданно женщина словно смущается, глаза начинают бегать.

- Здравствуйте, Валерия. Михаил Дмитриевич у себя?

Не сбавляю шага иду к дверям, мне не терпится сообщить ему о радости, о нашем счастье, которое я так ждала, чуде, которое мы ждали…

Но неожиданно секретарь вскакивает и чуть ли не преграждает мне путь.

- Яна… Владимировна. Михаил Дмитриевич занят. У него переговоры.

Суетливо выдает невысокая шатенка средних лет. Не дает пройти к дверям.

Вглядываюсь в напряженное лицо женщины. В бегающие глаза. На душе становится тревожно Словно тучи набегают и скрывают солнце моего счастья.

Хмурюсь и опять поднимаю взгляд на белоснежную дверь, глянец отчего-то режет глаза и взгляд попадает на елочку, маленькую, украшенную ангелочками.

Символично так. Ощущение, словно малыши с крылышками весело кружат вокруг елочки и играют на флейтах.

Сердце пропускает удар. Мне вдруг кажется, что я отчетливо слышу женский вскрик, раздающийся из кабинета мужа…

Слишком томный. Гортанный. Глухой, скатывающийся в болезненный стон.

Мотаю головой и почему-то смотрю в глаза секретарю своего мужа. Что я там хочу увидеть? Я не знаю…

Две голубые пустоты, переполненные страхом и… пониманием.

Больше ничего не говорю. Просто отодвигаю женщину и прохожу в незапертый кабинет.

Распахиваю дверь и замираю.

Как ломается сердце человека? Мне кажется, именно сейчас. В эту секунду я ощущаю, как мне ребра выламывают.

Глаза жжет от кадра, который отпечатывается на сетчатке глаз.

Михаил нависает над женщиной, его пальцы в ее волосах, черные длинные пряди, подобно дорогому шелку, рассыпаны по столу, тонкие ладони упираются в стол, длинные ногти с ярко-алым маникюром, кажется, впиваются в бордовое дерево рабочего стола моего мужа.

Красивый кадр, достойный быть отснятым в кино. Когда высокий сильный мужчина на фоне панорамного окна склоняется над хрупкой красоткой. В его руках сосредоточена власть, в то время как красивое, податливое женское тело изогнуто, распластано перед ним…

Сколько раз мой муж брал меня на столе? Слишком яркая поза двух тел бьет по восприятию. Выжигает в груди огромную рану. Боль… она простреливает все тело, она скручивает меня изнутри.

Михаил поднимает на меня темные глаза и опускает взгляд на женщину, фактически лежащую перед ним, одергивает руку из ее волос, словно обжигаясь. Она же слетает со стола. А я замечаю задранную юбку, демонстрирующую черную полоску чулок.

Алевтина…

Наши глаза сталкиваются и я читаю в ее темных зрачках презрение, сорочка расстегнута на несколько пуговиц, Тина застегивает их, отточенным движением спускает задравшуюся юбку и взмахнув копной волос направляется к выходу из кабинета, однако равняясь со мной, бросает на меня взгляд полный триумфа и гордости.

Это не про раскаяние. Это победа фаворитки над законной женой.

Неподходящей… женой с изъяном богатого, успешного, идеального мужа…

Почему я не разворачиваюсь и не ухожу?

Почему остаюсь?

Я не знаю. Не хочу быть жалкой. Не хочу...

И говорю совсем не то за чем пришла:

- Я хочу развода, Миша…

Слова повисают в воздухе и затягивают все в вакуум. Тишина воцаряется, которую можно резать, потрогать на ощупь. Давящая. Темная.

Заползающая внутрь меня и уничтожающая все надежду, приглушающая радость, разъедающая внутренности кислотой предательства.

- Это не…

Начинает Михаил фразу и замолкает вдруг, запинается, осекается.

Глаза у него вспыхивают, будто только доходит смысл сказанных мной слов.

- Развод? - повторяет слово и вроде как вопрос задает, каменеет тело его, а я начинаю холод чувствовать. Мороз по коже идет от его интонаций.

Киваю, а сама на Михаила смотрю. На то как замирает и снег кружится за его спиной в панорамном окне, бьет крупными хлопьями.

Красиво… Черт возьми…

А у меня душа замерзает, льдом всю изнутри сковывает, пока я смотрю в родное лицо, впитываю в себя безупречные черты, мягкие, сочные губы, которые сейчас сжимаются в тонкую линию.

Сердце у меня кровью обливается от осознания, что эти губы сейчас другую целовали…

Давлю в себе мысли. Не сейчас. Не хочу плакать. Не хочу…

- Яна… - выдает с нажимом, глаза свои прозрачные щурит, брови хмурит.

А я смотрю на него и понимаю, как, между нами, стена встает. Прямо сейчас. В эту секунду непреодолимая преграда встает и тот, кто еще утром был самым близким отдаляется, его уносит от меня на километры.

Мне становится холодно. Словно кто-то кондиционер включил, и он обдувает меня со всех сторон.

Так странно. Словно пелена с глаз падает, и я смотрю на Михаила. Заново его вижу будто. Вот он. Успешный. Яркий. Тот, кто взял разгон и покоряет мир бизнеса, завоевывает, подчиняет. Жесткий. Жестокий. Умеющий подчинять. Ставящий цели и достигающий их. Ему всегда мало. Власти мало. Он не останавливаясь достигает все большего и большего.

Когда я стала ему не интересна?

С моими вечными переживаниями по поводу не наступающей беременности, сомнениями и болью, слезами.

Наскучила. Он весь в бизнесе. Весь на взлете. А я заперла себя дома, ушла в быт, в заботы о доме, так и диссертацию свою забросила, хотя оставалось в принципе только дописать…

В моем мире в какой-то момент остался только Михаил. Наш дом, уют, который я создавала, мои мечты и надежды, что у нас появится малыш…

А вокруг него… вокруг него эффектные и цепкие Тины… Большие деньги, высокие ставки.

Когда я перестала соответствовать его запросам?

Хотя… Я не соответствовала никогда. Сама знала, что такой мужчина, как Михаил птица высокого полета, и хищник устал играться с дичью.

Больно.

Он изменился, а я осталась его Яной, его девочкой, которая любила его, теряя в чувствах себя, еще утром все было нормально и эта картина мира казалась мне единственно – верной, а сейчас так ярко вспыхнул изламывающий меня изнутри вопрос - а нужно ли было ему это?

Только мне… Иначе не нашла бы на его столе другую…

- Зачем ты пришла?

Спрашивает с нажимом. Глаза у него сверкать начинают, скулы заостряются. Злится. Вижу это. Каждый взмах ресничек я изучила, и все равно оказалось, что не знаю своего мужа… Не знаю на что он способен…

Чувствую его раздражение буквально кожей.

Делает вид, что не слышал моего заявления, или наоборот решил отчитать за самоуправство?! За то, что драгоценная жена осмелилась заявиться без спроса на работу большого босса?

- Я вопрос задал.

Давит на меня, одним взглядом своим коронным, к полу пригвождает.

- Ты слышал меня, Миша. Я хочу развод.

– Яна, если ты…

Уйти хочу. Не могу здесь больше находиться. На него смотреть больно… Перебиваю:

– Я обдумала. Давно думаю. Вот и решила наконец.

– Решила… – повторяет мое слово и в глазах моего мужасловно пламя вспыхивает, в воронку заворачивается, когда повторяет: – Давно думала…

А я лишь киваю. Хотя сердце у меня кровью обливается и рана ноет так сильно, что хочется закричать. Забиться в истерике, напасть на этого мужчину и заколотить кулачкамипо его широкой крепкой груди.

Требовать ответов. Почему он так поступил с нами. Со мной. Почему?

Но я молчу, упрямо сжимаю губы. Не хочу казаться жалкой. Не хочу показывать, насколько сильно люблю предателя…

Он ведь предал нас. Нашу любовь. Променял ее на девку, которая, видимо, по заверению всех окружающих, подходит Михаилу Воронову больше, чем влюбленная в него без памяти девчонка, которая отдала ему все и даже больше, а по факту ничего…

Только мои чувства, мою душу, любовь…

Пустой звук. Смотрю в светлые глаза. Замечаю, как брови хмурит. Как резкая поперечная линия заседает над переносицей, а я ее разгладить хочу, даже пальчики колет.

Но сейчас влюбленная дурочка во мне гибнет. Она захлебывается, отравляется.

И я хочу крикнуть мужу:

– За что ты так с нами, Миша?! За что?! Почему ты порушил все?! Почему самый счастливый день нашей супружеской жизни ты вывалял в грязи?

Но вместо этого говорю лишь сухо и голос у меня холодный, вымороженный, как лед, который сковывает меня изнутри.

– Да, пора заканчивать с этим браком, он стал фикцией, изжил себя.