АЛЕКСАНДР

Пять лет спустя.

Усталость преследовала меня день за днём.

Пять лет, пять чёртовых лет я терпел это, но легче не становилось. Что бы я ни делал, как бы ни пытался забыться в работе или развлечениях, ничего не помогало.

Документы о разводе были подписаны и сданы в архив, как дурной сон, и это был последний раз, когда я её видел, но отсутствие Раисы было похоже на открытую рану, которая отказывалась заживать.

Не поймите меня неправильно – я не скучал по ней. По крайней мере не так, как мужчина скучает по своей женщине.

Чёрт, я даже уже не любил её.

Я просто хотел знать, что она страдает. Что растит ребёнка одна, без гроша.

Это было бы моим единственным утешением.

А что в итоге?

Лишь тишина!

Зазвонил телефон, и звук отвлёк меня от мрачных мыслей.

Сергей.

Мой частный детектив.

За последние три года я потратил на него целое состояние, пытаясь выследить её, но каждый раз, когда он звонил, результат был один и тот же.

Я взял трубку, уже зная, что он скажет, но всё равно приготовился.

«Скажи, что что-то нашёл», – сказал я, сразу переходя к делу.

Последовала пауза, говорившая о многом.

Проклятье.

«Ничего. Мне жаль. Это очень странно. Она как сквозь землю провалилась».

Я подавил своё раздражение: «Может, мне сделать так, чтобы ты последовал её примеру?»

Я знал, что перегибаю палку, но не смог сдержаться.

Сергей вздохнул, уже привыкший к моим выходкам: «Мне жаль, Саша. Я проверил все зацепки. Она просто исчезла. Ни следа ни её, ни ребёнка. Они как…»

«Сквозь землю провалились?» – перебил я, ударив кулаком по столу.

Как же это бесило.

Острая боль на мгновение отвлекла меня.

«Ещё раз скажешь эту чушь, и, богом клянусь, я…»

«Слушай, говорю тебе, я всё перепроверил. Не осталось никаких зацепок. Возможно, ей кто-то помог. Я, конечно, продолжу копать, но тебе стоит начать рассматривать другие варианты. Возможно, лучше зачать ребёнка с другой…»

«Не начинай…» – предупредил я, стиснув зубы.

Я закрыл глаза, до хруста сдавил телефон в руке и постарался отдышаться.

«Не думал, что ты окажешься таким некомпетентным. Что сложного в том, чтобы найти сиротку с ребёнком? – прорычал я. – Они не могли просто исчезнуть. Ищи лучше! Я не за жизненные советы тебе плачу. Делай свою работу! Мне плевать, сколько это будет стоить. Просто найди её!»

Я повесил трубку, прежде чем он успел ответить. Гнев захлестнул меня, заполнив пустоту там, где раньше было сердце.

Как это возможно, что за пять лет я так и не вышел на её след?

Она словно испарилась, и я ненавидел её за то, что последнее слово осталось за ней. А мне осталась только ноющая боль в груди и сын на больничной койке, слабеющий с каждым днём.

Всё должно было быть иначе. Это она должна страдать... Бог свидетель, она это заслужила.

А я?

Я заслужил увидеть, как она страдает за то, что разрушила нашу семью. Вместо этого я застрял в подвешенном состоянии, мой сын при смерти, и нет никого, кто мог бы ему помочь.

Всё это было просто невыносимо.

Льву нужен был донор – брат или сестра. И только она могла это дать.

Я сжал кулаки. Я не хотел заводить ещё второго ребёнка только для того, чтобы спасти первого.

Что я ему потом скажу? Что его родили только для того, чтобы…

Чёрт!

Я поехал в больницу, и знакомый запах антисептика ударил в нос, как только я вошёл.

Меня от него уже тошнило. Я провёл здесь слишком много времени. Если точнее – три года.

Уже подходя к палате, я услышал громкие голоса из-за двери. Мама и Елизавета, моя невеста, снова о чём-то спорили.

«Виолетта, я не собираюсь тратить время на то, чтобы сидеть с коматозным ребёнком! Он даже не мой! Я сто раз говорила – если хочешь, чтобы я этим занималась, то скажи своему сыну…»

Резкий голос Елизаветы действовал мне на нервы. Боже, как мне надоело слушать её болтовню.

Моя мать тут же огрызнулась: «Ты знала, на что соглашалась, когда обручилась с ним! То, как ты относишься к Льву, показывает, как будешь относиться к…»

Я стиснул зубы и прошёл мимо них, не пытаясь скрыть своё раздражение, но в то же время не желая вмешиваться в их перепалку.

«Саша, сколько ещё ты будешь закрывать на это глаза?! – возмутилась Елизавета, когда увидела меня. – Мы обручены уже три года! Ты правда думаешь, что что-то изменится от того, что ты будешь ждать выздоровления Льва?»

Я на мгновение остановился, а затем обернулся и посмотрел на неё. Мои челюсти были стиснуты, а взгляд пригвоздил её к месту.

Казалось, Елизавета поняла намёк, и её поведение изменилось с вызывающего на умоляющее.

«Саша, пожалуйста…»

«Для тебя я Александр», – рявкнул я.

Мне было плевать, в каких по её мнению мы были отношениях. Только близкие мне люди могли сокращать моё имя. Меня раздражало, когда она так делала. Это напоминало мне о единственной девушке, которая смела так меня называть, а также о том, какой двуличной тварью она оказалась.

«Лев… Я же понимаю, что ты просто используешь его как предлог, чтобы оттягивать свадьбу», – прямо сказала Елизавета, немного успокоившись.

«Следи за языком, – холодно сказал я. – Я уже много раз говорил – если тебя что-то не устраивает, я тебя не держу. Ты не обязана оставаться».

Слова были резкими и обидными.

Я не любил Елизавету. Ни сейчас, ни когда-либо.

Она была удобной: красивой, богатой и готовой играть роль преданной невесты. Но ни о какой любви речи не шло.

Елизавета фыркнула и отвернулась, обхватив себя руками: «Я никуда не уйду, Александр. Но ты не можешь и дальше избегать этого разговора».

Я не ответил – в этом не было смысла.

Я ничего не избегал. По правде говоря, мне было плевать на свадьбу. Единственной моей заботой был Лев.

Я молча прошёл мимо них и вошёл в палату, где возле кровати Льва уже ждал врач. Мой сын выглядел таким маленьким, таким хрупким – мне было больно видеть его таким, едва цепляющимся за жизнь.

«Как он?» – спросил я, хотя уже знал ответ.

Врач вздохнул и открыл медицинскую карту: «Его состояние ухудшается, господин Савельев. Нам стоит начать рассматривать другие варианты. Без подходящего донора… прогноз неутешительный».

Я сжал кулаки, пытаясь сохранить самообладание: «А что насчёт эмбрионального донора?»

«Если не найдём его мать, это второй лучший вариант. Но лучше, конечно, с ней. Если готовы пойти по этому пути, я могу начать приготовления».

Я взглянул на бледное лицо Льва, слушая равномерный писк аппаратуры, и у меня сжалось сердце. Я не был уверен, как относиться к появлению ещё одного ребёнка, учитывая такие обстоятельства. Однако, если это спасёт Льва, и учитывая, что я всё ещё не нашёл его шлюху-мать...

Я принял решение и кивнул: «Начинайте».

Я вышел из палаты с новообретённой решимостью.

«Мама, Елизавета, – сухо обратился я к ним, – можете начинать подготовку к свадьбе. Я готов».

Елизавета получит то, что хотела: свадьбу и ребёнка. А я же... Я делаю это ради Льва.

Для сына я был готов на всё – даже жениться на девушке, которую не люблю.

АЛЕКСАНДР

От вида Елизаветы, которая разве что не прыгала от радости, меня чуть не стошнило. Я ожидал, что она будет на седьмом небе от счастья, словно сбылись все её мечты, но видеть это всё равно было противно.

Я не хотел этого брака – ни сейчас, ни когда-либо ещё – но она была слишком слепа, чтобы это заметить.

Елизавета никогда ничего не замечала. Для неё это было начало какой-то сказки. А для меня – новым бременем.

Какой фарс.

Я женился не по любви, а потому что от меня этого ждали.

Завибрировал телефон. Я извинился, едва взглянув на двух женщин, и ушёл, оставив их продолжать оживлённую беседу, хотя всего несколько минут назад они были готовы вцепиться друг другу в глотки.

Из динамика раздался голос моего помощника, напоминавший, что мне сегодня нужно прийти на благотворительный бал.

Чёрт. Я совсем забыл.

«Хорошо, спасибо. Я приду».

Вернувшись к двум женщинам, я сухо сказал: «Надеюсь, вы не забыли, что сегодня благотворительный бал. Думаю, нам пора выезжать, чтобы начать готовиться».

Не дожидаясь их реакции, я направился к выходу.

Елизавета, конечно же, запищала от восторга – вероятно, уже представляя, как объявит всем там, что мы готовы объявить дату свадьбы. Этот звук ещё долго отдавался у меня в ушах.

Я покачал головой.

Поездка домой по большей части прошла в тишине. Елизавета, к счастью, не отрывалась от телефона, скорее всего, заказывая очередное баснословно дорогое платье, которое ей было не нужно.

Моя младшая сестра Валерия всю дорогу поправляла макияж – ей вечно казалось, что он недостаточно идеален.

«Ждёшь бала?» – спросил я.

«Ещё как, – ответила она, подмигнув. – Может, сегодня я встречу своего будущего мужа. Знаешь, там ведь соберётся вся элита. Сливки общества. Нищебродам и выскочкам, вроде Раисы, туда ни за что не попасть».

Она выплюнула имя моей бывшей жены с такой злобой, что даже я вздрогнул.

Раиса.

Я стиснул зубы, но ничего не сказал, чувствуя, как в груди поднимается знакомое раздражение. Сколько бы я ни пытался выкинуть её из головы, она всегда находила способ вернуться.

Все мои родные её ненавидели. Презирали. Она стала злодейкой в их глазах, и они никогда не упускали случая мне об этом напомнить.

Что с ней стало? Куда, чёрт возьми, она исчезла после развода?

Жива ли она? Страдает ли, мучается ли, как того заслуживает?

А ребёнок... с которым она сбежала. Как её зовут?

Она всё ещё больна? Она... похожа на свою мать?

Я мысленно вздохнул.

Впрочем, я и в прошлом никогда не заступался за Раису, так что начинать сейчас не имело смысла.

***

Когда мы приехали домой, Елизавета вошла со мной, без умолку болтая о том, как ждёт сегодняшнего вечера. Она уже несколько недель не носила обручальное кольцо в знак протеста против моей холодности, но сегодня собиралась демонстрировать его всем, как трофей. Это была наглядная демонстрация всего, что не так с нашими отношениями.

Я вздохнул, пропуская её болтовню мимо ушей. Мне просто хотелось немного покоя. Елизавета никогда не понимала, когда нужно заткнуться.

Покачав головой, я отогнал мысли о грядущем браке. Я не мог позволить, чтобы они отвлекали меня этим вечером от более важных дел.

Я должен был заручиться поддержкой Громовых – самой влиятельной семьи города. Они должны были присутствовать на сегодняшнем балу.

Я годами пытался с ними сблизиться или добиться их расположения, чтобы заключить сделку, но каждый раз что-то вставало у меня на пути. Отменённые встречи, расплывчатые отговорки... Но сегодня я чувствовал, что всё будет иначе.

Я был уверен, что они меня заметят. Проект «Винс»... Это был мой золотой билет.

Я принёс немало жертв, чтобы претворить его в жизнь, и сегодня мои вложения должны были окупиться. Я это чувствовал.

***

«Золотой бал» был именно таким, каким я его себе и представлял – мечта любой женщины. Роскошь, блеск и сливки общества, собравшиеся в одном месте.

К моему раздражению Елизавета вцепилась в меня своими ухоженными ногтями, как в какой-то трофей, позируя для репортёров, будто нам предстояло красоваться на обложке какого-то журнала.

Её смех был слишком громким, слишком наигранным, а кругом вертелись репортёры, снимая нас с разных ракурсов.

С каждой вспышкой камеры её улыбка становилась всё шире. Это меня раздражало. Меня раздражало всё в этом фарсе. Но я держал себя в руках, кивая и улыбаясь там, где это было нужно.

Затем пошли шепотки о том, что прибыли Громовы. Сначала они были тихими, но вскоре стали громче, когда предвкушение появления могущественной семьи волной прокатилось по залу.

Я чувствовал, как колотится моё сердце, когда по залу разнеслось объявление, что Громовы появятся с минуты на минуту.

Валерия и моя мать тут же оказались рядом, перешёптываясь с едва сдерживаемым восторгом.

«Ты слышал? – выпалила Валерия, её глаза сверкали от возбуждения. – Громовы недавно нашли свою потерянную дочь! Возможно, она даже сегодня придёт с ними!»

Разумеется, её волновало именно это, а вовсе не перспектива подцепить одного из самых завидных холостяков города.

Мне захотелось закатить глаза. Вероятно, она поняла, что засматриваться на Дмитрия – бессмысленное занятие.

Я был этому рад. Мне не хотелось быть тем, кто разобьёт все её наивные надежды.

Я рассеянно кивал, едва слушая их болтовню. Валерия уже фантазировала о том, как подружится с этой девушкой. Должен признать, это бы немало помогло мне наладить отношения с Громовыми.

В этот момент перешёптывания вокруг стали громче, и я обернулся, чтобы увидеть, как в зал входит Дмитрий Громов – наследник семьи, воплощение власти и статуса. Однако моё сердце ёкнуло не из-за него, а из-за девушки, идущей с ним рука об руку.

Этой девушкой была...

Раиса...

Не может быть...

Она выглядела... иначе. Лучше, чем когда-либо за время нашего брака. Должен признать, от этого зрелища у меня перехватило дух.

Моя бывшая жена.

Девушка, которую я отчаянно искал все эти годы.

Сначала она исчезла без следа, а теперь появилась с Громовыми. Да ещё и не просто с ними, а с Дмитрием – наследником семьи.

Как давно они вместе? Что она делала все эти годы? Как смогла втереться в доверие к Громовым?

Она стояла рядом с Дмитрием так, будто ей там было самое место.

В голове роились вопросы и ни одного ответа. Раиса была на балу, где ей не было места, с людьми, о знакомстве с которыми могла только мечтать.

Гнев закипал, медленно и неуклонно разгораясь в груди. Всё должно было быть не так.

Я годами представлял, как она страдает, сломленная, в одиночку воспитывая ребёнка и борясь за выживание. Но вместо этого она была здесь – в роскошном платье, под руку с самым влиятельным человеком в стране.

Такая чертовски красивая, что было больно смотреть.

Я ненавидел её за это.