Я всегда любила роскошь и великолепие центра Москвы, поэтому говорила своим знакомым, что чувствую себя здесь неуютно, таким образом, пыталась произвести впечатление скромной простушки, которую легко развести. Ведь намного проще схватить свою жертву за яйца и выкрутить их, когда бедняга совершенно этого не ждет! На руку образу провинциальной лохушки играла и моя одежда, свисавшая на мне, словно крашеный мешок с прорезанными дырками для рук и головы.

Вот так, в образе невинной овечки, я шагнула в главный офис Ивана Пельменного, расположенный на двадцатом этаже здания, первые три которого занимал центральный ресторан его сети, а остальные семнадцать – административные помещения.

Одернув собственные мысли, я быстро убедила саму себя, что ничегошеньки не знаю ни об этом ресторане, ни обо всех других заведениях империи Пельменного (начиная фастфудами для быдла и заканчивая элитными харчевнями с французскими сырами и мраморной говядиной из Кобе), ни о самом миллиардере. Именно с таким видом я, нелепо улыбаясь секретарше, переступила порог кабинета Ивана Пельменного… эффектно прицепившись об собственную ногу и, как результат, грохнувшись на пол так, чтоб секондхендовская юбка задралась, обнажив подтянутый задок. Итак, образ неуклюжей пастушки из Мухосранска был готов! Ах да, пастушки с шикарной попкой, коей она стала в результате длительной строгой диеты и регулярных занятий в спортзале, коими я себя изводила последние полгода, пока моя фигура не стала идеальной... если не брать во внимание сдувшуюся грудь, ныне напоминавшую два небрежно выдавленных прыщика.

– Ох, с вами все в порядке? – услышала я обеспокоенный голос мужчины, поспешившего помочь мне подняться.

Бинго!

– Да-да, спасибо. Что-то я совсем неуклюжая. Голова так резко закружилась…

– Тогда может перенести эту встречу?

– Нет, что вы! – немедленно всполошилась я, поспешив посмотреть собеседнику в глаза взглядом Буренки, умоляющей не отводить ее на скотобойню. – Давайте приступим к интервью.

– Как пожелаете, Екатерина…

– Меня зовут Анна, – поспешила поправить я, мило хлопая ресничками. –Екатерина заболела, и я буду вместо нее.

– Ну, хорошо, – вздохнул Иван Пельменный, возвращаясь на свое место за рабочим столом.

Я же довольно закусила губу, наблюдая за этим темноволосым красавчиком и фантазируя о том, как он повалит меня на этот самый стол, спешно сообщив секретарше по телефону, чтоб не беспокоила его в ближайший час ни при каких обстоятельствах.

– Итак… Анна, может, начнем? – поинтересовался миллиардер, перебивая мои фантазии, в которых он уже хватал меня за волосы, грубо насаживая мой невинный ротик на свой полуметровый член, и практически моментально заливая его спермой, не в силах сдержать умопомрачительное наслаждение от одного только контакта с моими губками.

– Да, конечно! – всполошилась я и принялась возиться с диктофоном. После чего начала, облизывая и покусывая карандаш, задавать Ивану Пельменному подготовленные Катей вопросы.

Только вот уже на середине списка я поняла, что таким образом далеко не уеду, и решила проявить фантазию.

– А как у вас обстоят дела с личной жизнью?

– А как с ней могут обстоять дела у миллиардера, главы ресторанной империи, который хорош собой? – вздернул бровь Иван, и тут я испугалась, что попала впросак!–Конечно же, вокруг меня вьется куча гламурных красоток, я меняю любовниц, как перчатки. Но ни с одной женщиной я так и не стал близок.

– Вы страдаете от этого? – искренне вздохнула я, глядя на него с сопереживанием левела Марии Терезы.

– Нисколько, – отрезал шеф-повар. – У меня есть мои родители и милейшая младшая сестренка, а лучшей семьи трудно даже пожелать. В остальном, моя работа для меня – главное в этой жизни. Надеюсь, вам все понятно?

– Мне кажется, вы не до конца искренни, – проговорила я с все тем же выражением лица. – По-моему, вы очень одинокий человек…

Да, я ощущала это, четко ощущала, как между нами проскочила искра. Та самая искра от коктейля Молотова, пробившего окно, и упавшего на дорогой серый ковер!

– Какого черта?! – испуганно завизжала я, на миг даже забыв о своем образе очаровательной простушки. Все, что мне удавалось, это пялиться на удаляющийся от здания вертолет, из которого, похоже, и прилетела эта бутылочка с зажигательной жидкостью!

– Какая, однако, странная неприятность, – проворчал Иван Пельменный, поливая вспыхнувшее на ковре пламя страсти белой пеной из большого красного огнетушителя, при этом сам будучи облаченным в костюм пожарника – в подтяжках и с голым мускулистым торсом!

– Это… было… – запинаясь, пробормотала я. Твою мать, когда он вообще успел переодеться в этот прикид стриптизера?

Как вдруг меня перебила секретарша, вошедшая в кабинет, чтоб напомнить миллиардеру о следующей встрече. Прежде, чем Иван Пельменный успел открыть рот, я торопливо встала, поблагодарила за интервью и направилась к выходу.

– Жаль, мне показалось, что мы не закончили, – выдохнул красавчик, нагнав меня у лифта.

– Кто знает, – томно вздохнула я, заходя в кабинку. Этот день был слишком странным.

– Аня… – горячо прошептал миллиардер, глядя мне в глаза.

– Ваня… – выдохнула я, демонстративнокусая губу, как вдруг дверь лифта закрылась и я ощутила, как проваливаюсь вниз. На первый этаж.

* * *

Я проклинала Катю весь следующий день, пока сидела на парах. И даже после них, когда пошла на работу в магазин «Все по 39 рублей», расположившийся в дебрях Бутово, где подрабатывала после занятий. Конечно, эта светлая эльфийка восьмидесятого уровня, получив свой диктофон с интервью, была вне себя от счастья, и сразу же принялась расшифровывать запись. Я же пребывала в состоянии глубокого шока и просто радовалась тому, что по дороге домой ко мне больше не приставали бомжи, и коктейли Молотова с вертолета никто мне в рожу не швырял.

К счастью, день прошел вполне адекватно… если, конечно, не считать пристарелого профессора Родиона Хосеровича, который не двузначно намекнул, что поставит мне за свой экзамен «Отлично», если я «зайду к нему вечерком на консультацию». Да-да, будь он немного посимпатичнее, и я бы еще подумала. Но, увы, у нас на факультете имелся всего один преподаватель, который был молод и хорош собой… и, увы, от него подобных предложений не поступало. Подозреваю потому, что у симпатичных мужчин, неплохо подрабатывающих во время жатвы урожая в сессии, не было особых проблем с поиском красоток для совместного времяпрепровождения.

Выкрутившись перед Родионом Хосеровичем невнятным бормотанием в духе: «Простите, но вы мне как брат!», – я выскользнула из аудитории и поспешила на работу. И, как говорится, ничто не предвещало беды… пока в магазин не вошел странный тип в черном балахоне! Опираясь на старый, покрытый резьбой посох, он проковылял прямиком ко мне, чтобы уставиться на меня невидящими белесыми глазами.

– Эм… чем могу помочь? – растеряно икнула я, глядя на скрытое под капюшоном лицо, покрытое глубокими морщинами и, кажется, какими-то стремными язвами.

Затрясшись, словно в приступе, это странное воплощение императора Палпатина из Звездных воин закашлялось, и судорожно схватилось костлявой пятерней за грудь… мою грудь! Приблизив свое лицо к моему, он растянул тонкие, потрескавшиеся синюшные губы так, что я отчетливо видела каждый гнилой зуб во рту. Его голос был очень тихим, сиплым и сбитым, когда он, задыхаясь, прошептал мне в губы:

– Одеколон «Огни Москвы», пожалуйста.

– У нас есть только… тот, что разливали в подвале дома напротив… – заикаясь, проговорила я.

– Сойдет, – прохрипел тип, едва не облизывая мое лицо.

– Подождите минуточку, – нервно кивнула я и поспешила к полке с одеколонами, чтобы поскорее принести странному посетителю его товар.

– Спасибо, – выдохнул он, и грубо ударил по столешнице на кассе, оставляя там заветные 39 рублей.

Несколько секунд спустя я вздохнула с облегчением: выпив половину бутылки, а заодно и намазав одеколоном шею с подбородком, незнакомец направился к выходу из магазина. Расслабившись, я принялась раскладывать на полках только что привезенные ушные палочки, как вдруг на мое плечо с размаху легла на удивление тяжелая костлявая рука!

– Берегись, Аня! – выдохнул незнакомец громким шепотом. – Держись от него подальше! Иначе… иначе всему придет конец! Беги, спасайся!

Прежде, чем я хоть что-то поняла, этот странный тип шлепнул меня по попке и заковылял к выходу.