Свет ночника едва освещает детскую комнату. Возле кроватей стоят обнявшись мужчина и женщина. Они с любовью смотрят на спящих девочек. Женщина с тревогой переспрашивает у мужчины:

- Нэйт, ты уверен?

- Эми, я бы не стал тебе говорить, если бы не был уверен. Именно Элиза пришла ко мне во сне накануне той облавы, где я чуть не погиб. Она сказала, чтобы когда я упаду, любым способом дошел, дополз, как угодно, но чтобы лежал левее от заброшенного особняка, на тропинке. А дальше она сказала, что мое дело просто лежать в нужном месте, а она побеспокоится, чтобы меня там нашли нужные люди. И улыбнулась вот этой своей задорной улыбкой. Она когда сегодня ко мне запрыгнула на колени и что-то сказала, а потом вот так вот усмехнулась, меня как молния ударила. Я вспомнил тот давний сон, а ведь я о нем не вспоминал много лет.

- Хорошо, об остальном давай поговорим у нас в спальне, а то девочек разбудим – женщина склоняется с поцелуем сначала возле одной кровати, а потом подходит к другой. Здесь она задерживается, чтобы поправить, как обычно, сползшее одеяло. Легко убирает светлые прядки с лица спящей девочки и нежно целует в лоб.

Потом она берет за руку мужчину, и они, тихонько прикрыв двери, выходят.

Они заходят в спальню. Женщина устало садится на пуфик возле зеркала. Распускает волосы и берет расческу. Мужчина тут же подходит к ней и, ласково забрав у нее гребень, начинает расчесывать длинные каштановые пряди. Эмилия поднимает на мужа глаза и смотрит на него в отражении зеркала.

- Если у Элизы дар снов, то Раяна тогда маг смерти. Бедная моя крошка. Она такая робкая и нежная, как она справится?

- У нее есть мы. И сестра. Она не будет одна, семья ее защитит и поможет, если будет нужно.

- О, Нэйт, ты всегда знаешь, что мне сказать – в голосе женщины уже нет тревоги.

- Конечно. Ты же такая предсказуемая.

С возмущенным вскриком женщина подскакивает и хлопает ладонью по плечу мужчине.

- Нахал!

Он начинает смеяться, хватает ее ладошку и целует, она тоже улыбается, понимает, что он специально ее раззадорил. Поцелуи спускаются к тонкой коже, где бьется синяя венка, и с губ женщины слетает тихий вздох. Она прижимается к мужскому телу и подставляет губы для поцелуя. Он сначала дразнит ее, едва касаясь губ быстро и легко. Не сдержавшись, она сжимает руками его лицо с двух сторон и страстно целует, покусывая и приговаривая:

- Нахал, какой же ты нахал.

- Невыносимая моя – отвечает ей хрипловатым шепотом муж, развязывая пояс халатика, чтобы освободить ее такое любимое тело.

Спустя 2 года.

У нас сегодня день рождения. Конец весны. В воздухе пахнет цветами и именинным тортом. Скоро прибудут гости. А я никак не могу найти сестру. Раяна вечно где-то прячется. Иногда я очень удивляюсь, что мы двойняшки. Настолько мы разные и внешне и по характеру. Мама отправила меня найти сестру, чтобы мы вышли встречать гостей к их приезду. Особенно Его Величество, нашего дядю. Он каждый год приезжает и привозит самые лучшие подарки.

- Раяна! Янка! – складываю руки вокруг рта, сокращаю ее имя до домашнего, чтобы звук доносился дальше.

- Яяяяна!

Вот найду ее, дам подзатыльник. Знает же, как я жду дядю. Не могла хотя бы сегодня не устраивать концерты.

Нам сегодня 8 лет. Это знаменательная дата. В этот день просыпается магия. Бывает, она проявляется раньше, но первая волна магической силы накрывает именно в 8 лет. Следующая будет в 16. А дальше – зависит от многих факторов. У кого-то больше нет никаких «дальше», это их магический потолок. А кому-то везет больше – силы пребывают еще. В общем, тут не угадаешь.

Я еще ночью почувствовала что-то странное. Какое-то тепло в груди. А потом мне приснился чудной сон. Вроде я играю в домике в куклы, и тут заходит какая-то девушка. Я сначала пугаюсь, но когда она начинает рассказывать мне сказки про медвежонка Бо, я понимаю, что это моя мама, просто выглядит она немного иначе.

Утром я проснулась с ощущением, что стала выше и больше. Подбежала к зеркалу, но увидела, что внешне не изменилась. Те же светлые волосы, веснушки на носу, такой же рост. Растолкала сестру, залезла к ней в кровать. Стала расспрашивать не снилось ли ей чего-нибудь интересного. Нет ли ощущения бабочек в животе? Она ответила, что все как обычно, только в животе какой-то холод и пустота, будто она голодная. Я ответила, что сейчас буду убирать холод и принялась ее щекотать. И не останавливалась до тех пор, пока она не взмолилась и не пообещала выполнить любое мое желание.

Потом мы позавтракали и, переодевшись в красивые наряды, сделав прически, стали ждать гостей. А теперь сестра куда-то подевалась.

- Яна! – кричу что есть сил. Весь сад уже обошла, во всех ее любимых местах искала, все напрасно. Уже когда хочу вернуться в дом, сказать маме, что не нашла сестру, вдруг слышу какой-то странный звук. Прислушиваюсь. Звук идет из кустов справа. Я тихонько наклоняюсь и аккуратно, чтобы не испачкать нарядное платье, лезу в кусты. Оказываюсь между кустами, на мягкой травке и вижу сестру. Она сидит, сжавшись в комочек, и горько плачет. Подползаю к ней, обнимаю.

- Яна, ты чего? – я немного испугана. Сестра редко плачет, тем более вот так вот навзрыд, а это значит, что случилось что-то очень плохое.

Она поднимает заплаканное лицо, прозрачные зеленые глаза сейчас полны боли:

- Элиза, мне больно.

- Где, что болит? Давай позову маму, она обязательно поможет.

Я уже делаю движение, чтобы бежать за взрослыми, но сестра удерживает меня.

- Уже почти не болит, но выглядит плохо – и голос такой несчастный.

- Да что болит? Ты можешь конкретно сказать или показать? – я уже начинаю вспыхивать, терпение не мой конек, оно все сестре досталось.

Раяна приподнимает подол платья и вытягивает босую ногу.

- С утра нога болела. А потом я пошла погулять, и ее начало так сильно печь, как будто огнем. И теперь вот. Уродство это.

Мы обе смотрим на ее ногу. У сестры, в отличие от меня, очень белая и нежная кожа. И вот сейчас на этой нежной коже от пальчиков вверх по голени, спиралеобразно, нарисованы какие-то рисунки или буквы, непонятно. Черного цвета, выпуклые. Я провожу рукой по этим буквам. Нет, на коже не выступают, значит просто так кажется, что объемные. Я молчу. Не знаю, что сказать. А это со мной редко бывает, обычно я трещу без умолку. Видя мою реакцию, сестра опять начинает хлюпать носом.

- А мне даже нравится – говорю, чтоб ее успокоить. Сестра знает, что я никогда не вру. А я говорю ей неправду сейчас, даже не моргнув глазом. Потому что это мой самый близкий человек. И она очень напугана. А потому я через силу улыбаюсь и вру. Что угодно для нее и ради нее.

- Правда? Знаешь, уже не больно. Но как я могу показаться перед всеми с такими уродствами? Что же делать? – она смотрит на меня с надеждой. В нашей парочке я всегда зачинщица и всегда помогаю нам выпутаться, если мы во что-то влезем.

На нас одинакового фасона, но разных цветов платья, слегка закрывающие колени, и коротенькие кружевные носочки. Решение приходит мгновенно. Подскакиваю и бегу, на ходу кричу сестре:

- Сиди тут, я сейчас вернусь!

Забегаю к нам в комнату и сразу к комоду. Открываю ящик и начинаю быстро перебирать все, что там есть. Ничего подходящего. Открываю следующий, опять в спешке роюсь. Нашла! Хватаю находку и бегу назад в сад, надеясь, что никто меня сейчас не окликнет и не затормозит. Но все обходится. Запыхавшаяся, я ныряю в куст и сажусь возле Раяны.

- Фух. Держи – протягиваю ей белые гольфы. Не такие красивые, как надетые на нас носочки, но зато две пары и одинаковые. Мы спешно переодеваемся. Конечно, гольфы не очень подходят к наряду, но и не так чтобы совсем плохо. Засовываю две пары ненужных уже носков себе в карманы платья и широко улыбаюсь сестре. Ее лицо еще бледное, а глаза и нос розовые от недавних слез, но она улыбается мне в ответ не менее широко. Мы привычно беремся за руки и идем встречать гостей.

Уже ночью, когда мы лежим в своих постелях, я заново вспоминаю весь этот суматошный день. Раяна давно спит. Гости разъехались. Только дядя остался с ночевкой. У них там какие-то важные разговоры с папой.

Перед сном мы показали родителям ногу сестры. Родители, как мне кажется, немного встревожились. Но потом мама сказала, что такие же руны, так она назвала рисунки на коже сестры, были у нашего отца, который умер до нашего рождения. Это признак принадлежности к магам смерти, слугам Богини Ризы, знак ее особого расположения. Сестра расстроилась, а я даже позавидовала. Надо же, как это интересно. Не то, что у меня - просто магия снов. За этими мыслями я незаметно заснула.

Приснился мне лес. Густой, с вековыми соснами, мохом и огромными дубами. Иду по тропинке и не страшно мне нисколько. Спускаюсь с холмика и выхожу к небольшому пруду. Поросший камышом берег, вода зеленая, пахнет не очень. Вообще, все возле воды выглядит затхлым и заброшенным. И тут я вижу медвежонка. Ну, или почти его. Похож немного, но шерсть рыжая. Сидит возле воды и ревет. Мне даже смешно стало. Подхожу ближе, а он увидел меня и забеспокоился, заметался. Только теперь замечаю, что он на цепи. Одна часть, с шипами, держит его за шею. А другая – обмотана вокруг огромного дерева, корни которого вылезли из земли, как огромные змеи. Шипы вокруг шеи медвежонка все бурые от крови, а шерсть в том месте совершенно стерта. Мне его так жаль становится. Он такой маленький, а вынужден терпеть боль и неволю. Для дикого животного ничего хуже быть не может. И вдруг, мне так захотелось ему помочь. Облегчить муки. Спасти.

- Тише, маленький, – говорю ему и потихоньку подхожу – я тебя не обижу. Меня Элиза зовут. Я помочь хочу.

И подхожу совсем близко. Не боюсь. Меня всегда животные любили. Неважно, домашние или дикие. С любым могу найти контакт. Протягиваю руку. Медвежонок сначала шарахается от меня. Потом принюхивается и через минуту, видя, что я не двигаюсь и не собираюсь делать ему больно, тычется в ладошку мокрым носом. Я смеюсь и нежно глажу его по мордочке. Ему это явно нравится, потому что он подходит чуть ближе. Мне тоже нравится. Шерсть у него мягкая, гладить его приятно. Я увлекаюсь и чешу за ушами, шею. Он издает такие умильные звуки, что я не выдерживаю и опять заливаюсь смехом. Но тут моя рука натыкается на ошейник и веселью приходит конец. Пытаюсь найти застежку или замок, хоть что-то, чтобы понять как снять этот ужас с малыша. Проходит довольно много времени, а решение не найдено. Я не знаю, как его освободить. Расстроенная сажусь на мох, медвежонок подходит ко мне, ложится мордой на колени.

- Я не могу тебя освободить, понимаешь? – смотрю ему в янтарные глаза и вижу, что он все понимает и принимает. И от этого так грустно. Ничего, я найду способ.

Через 8 лет.

Сквозь сон чувствую, что меня пытаются разбудить. Я, как почти всегда, была в изумрудном лесу со своим медвежонком. Кому там что нужно? Слышу встревоженный голос сестры, зовущей меня по имени. Открываю глаза. Сонно щурюсь на ее расстроенное лицо. Чувство дежа-вю.

Сегодня снова наш день рождения. И опять на лице сестры смесь боли и грусти. Подскакиваю с постели, ночная рубашка, как обычно, где-то на шее. Быстро ее поправляю и сажусь на кровать к сестре.

- Что? – спрашиваю на выдохе.

Она молча подымает из-под одеяла руку. Кисть, предплечье, плече и даже шея, исписаны рунами. Опять! А у нас назначен наш первый Бал. Дядя, его королевское Величество, устраивает у себя во Дворце. Пошиты платья. И они очень открытые, с тонкими бретелями на плечах. Незадача.

- Ну что? Будешь так, что ж теперь? – пожимаю плечами.

- Нет! Это ужасно.

- Ерунда. Ты – принцесса. И плевать на мнение идиотов!

- Я не могу так…как ты.

- Можешь. И потом, я буду рядом. Если что – хук справа и тело в речку.

Это нас мама научила самообороне. А папа – владеть ножом и луком. У меня всегда получалось лучше, у сестры – хуже. Но постоять за себя, если вдруг что, мы могли.

Сестра улыбнулась на мою неловкую попытку пошутить. Вот и отлично. Я залезаю, по давней детской привычке, к ней в кровать. И мы еще долго лежим рядом, думая каждая о своем.

Позже нас пришли поздравить родители. Мы сообщили им новость о новых рунах. В этот раз я точно уверена, что они насторожились, а мама расстроилась. Но мы все трое дружно натянуто улыбались, стараясь не показать свою тревогу Раяне.

После завтрака я, хотя нам было сказано готовиться к поездке во Дворец, пошла проведать своих питомцев. С детства я подбирала раненых животных и птиц, приносила их к нам в особняк. Сначала родители были против, потом смирились. А чуть позже папа приказал построить мне отдельные помещения на заднем дворе, в самом дальнем углу сада. Там я выхаживала моих питомцев, а потом отпускала их назад в дикую природу. А если это были домашние животные, то они оставались у нас.

Я быстренько забежала проверить как заживает крыло филина, моей последней находки. Между делом почесала за ухом у нескольких собак, но в помещение для диких животных их не пустила. Переполох мне тут не нужен. Крыло заживало отлично. Филин разрешил осмотреть себя, даже не попытался меня клюнуть, хотя вчера себе в этом не отказывал. Но я ведь тоже не первый день занимаюсь лечением животных. На мне в таких случаях всегда толстые перчатки. Убедившись, что все хорошо, побежала готовиться в дорогу. Вечер нам с сестрой предстоит волнительный, и дай Богиня, это будут приятные волнения.

Увы, надежды мои не сбылись. Когда нас объявили, и мы с сестрой за руку вошли в Бальную залу, шепот придворных перекрыл даже музыку.

Некоторые смотрели открыто, другие делали вид, что не смотрят, но бросали исподтишка брезгливые взгляды на руку Раяны. Я почувствовала, как холодеет ладошка сестры и сжала ее сильнее, стараясь передать хоть чуточку своей смелости и бесшабашности. Она благодарно посмотрела на меня, и мы одновременно высокомерно вздернули подбородки. Пусть хоть захлебнутся желчью, нам до этого дела нет!

Его Величество король Эдриан, наш дядя, танцевал с нами первый танец. Сначала с Раяной, ведь она его любимица, а потом со мной. Затем мы танцевали по очереди с папой. А дальше меня приглашали много молодых лордов, а сестра танцевала только дважды. Причем, оба раза с одним и тем же человеком. Затем она танцевала с дядей, потому что меня все приглашали, а ее нет. Его Величество взял сестру под свою опеку на весь вечер. Пару раз я видела, как возле Раяны стоял все тот же молодой лорд, который с ней танцевал. Неужели поклонник? Надо будет ночью, перед сном выведать у сестры. Среди своих кавалеров никого подходящего я за весь вечер так и не нашла. Все как один, какие-то пустые. Разговоры и интересы ни о чем, нудные и пресные. Печаль.

Спальни во дворце нам выделили смежные, но я все равно прибежала ночью к сестре. Залезла в кровать, нагло подвинув Раяну, укуталась в одеяло, прижав холодные ноги к ее ногам. Она, как обычно, побурчала, что я нахалка, а потом принялась отогревать своими теплыми ступнями мои ледяные. Сначала мы просто поболтали о всяком разном. А потом я спросила о том парне, с которым она танцевала. По романтичному вздоху сестры поняла, что он очень ей понравился.

- Его зовут Алекс, - в полумраке голос Раяны звучал счастливо и взволновано – он граф. У него такая красивая улыбка. И голубые, как небо, глаза.

На этих словах я не выдержала и начала смеяться.

- Все, я больше тебе ничего не расскажу!

А я только этих слов и ждала. Начинаю Раяну щекотать, она визжит и хохочет, брыкается ногами. Но я упорна, как клещ. Не слажу с сестры, пока она не дает обещание познакомить меня с графом, причем в следующую же их встречу.

Уже позже, когда мы утихомирились, Раяна рассказала, что Алекс назначил ей встречу завтра в удаленной беседке парка. Мне это не очень понравилось, но я промолчала. Утро вечера мудренее, всегда говорит мама. А теперь - спать, во сне меня наверняка уже заждался мой медвежонок.

Утром мы наскоро перекусили, привели себя в порядок. Сестра надела платье с длинными рукавами, а на руки - перчатки. Из этого я поняла, что она волнуется и старается выглядеть как можно более красиво. Хотя куда уж более. Я смотрела и любовалась ею. Каштановые, с рыжими всполохами волосы, белая, словно прозрачная кожа, зеленые ясные глаза. Тонкие черты лица и изящная фигура. Все в ней выдает принцессу. Потом я посмотрела на себя. В зеркале отразилось мое смугловатое лицо, светлые волосы, серые, как грозовое небо, глаза, широкий рот с огромными губищами. Фигура угловатая, груди нет, руки все время в царапинах. Н-да, разительный контраст.

Мы прошли мимо охраны с гордо расправленными плечами, вроде мы каждое утро встаем так рано и ходим гулять.

Когда подошли к беседке, граф уже там ждал. Он был удивлен, увидев меня, но быстро это скрыл и вежливо поздоровался. Мне достался дежурный поклон, а сестре он поцеловал руку и протянул букетик фиалок. Раяна покраснела, а глаза заблестели, отчего она стала еще красивее, если такое вообще возможно. Я тактично отошла от них к цветущему кусту, сделав вид, что рассматриваю лепестки и вдыхаю аромат, но краем глаза посматривала на них. Хотя чего скрывать, больше наблюдала за графом. Стараясь увидеть, действительно ли он увлечен сестрой.

Красив, тут не убавишь. Высокий, стройный, широкий в плечах. Русые волосы искусно завиты на концах, одет с иголочки. Смотрю и пытаюсь разобраться, почему он мне не нравится? Ревность к сестре? Возможно. Я привыкла, что мы всегда вместе. Но есть что-то еще.

В этот момент Яна опускает голову, рассматривая букетик, который держит в руках. И я вижу выражение неприязни на его лице, губы у него сжимаются в брезгливой гримасе, но все это моментально исчезает, стоит сестре поднять на графа глаза. Он тут же мило улыбается, отчего на щеках появляются ямочки. Но глаза его остаются холодными. Вот оно! Именно глаза мне его не понравились изначально. Голубые яркие и пустые, как у куклы.

Что же делать? Как сказать сестре, что он не такой, как она думает? Нет, пока ничего говорить не буду. Нужны доказательства. Без них она, конечно, тоже мне поверит. Но тогда граф всегда будет стоять между нами, как напоминание, что я влезла туда, куда не нужно было.

Я еле дождалась окончания их свидания. По дороге назад Раяна постоянно болтала о том, какой граф чудесный. А я шла и кусала себя за язык, чтобы ничего лишнего не ляпнуть.