Утро выдалось отвратительным. Фейлон вздрогнул, дернулся и стал сплевывать бившую в лицо воду. Он пролежал на полу душевой всю ночь? А это сколько часов? Который сейчас час? Тяжело поднявшись, он потянулся в попытке размять затекшее за часы скрюченного лежания в неудобной позе тело. Боль прострелила его от пят до макушки. Проклиная на чем свет стоит свою беспечность, Фейлон выбрался из душа.

Он провел рукой по запотевшему зеркалу и взглянул на свое отражение. Выглядел он ужасно. На боку справа налился внушительный фиолетовый синяк, наверное, ребро все-таки сломано, щека подпухла, разбитая о зубы, а плечо выглядело так, словно его пытались сожрать живьем — альфа кусал его до крови. Зад и поясница болели так, что ноги практически не слушались, но, по-видимому, ничего серьезного — мелкие разрывы заживут сами собой. Сходив в туалет, омега возблагодарил сгинувших богов за то, что хотя бы не мочится кровью. Это тоже хороший знак.

Выбравшись в спальню, парень рухнул на кровать, двигаться не хотелось. В следующий раз он открыл глаза около четырех часов вечера. Его вывернуло наизнанку три раза, окончательно поставив точку в нежелании идти в больницу. Дышалось все еще тяжело, он продолжал обхватывать себя бережно рукой за травмированные ребра, голова немного кружилась. Коммуникатор выдал ему несколько ближайших адресов. Ткнув наугад пальцем, он вызвал такси и отправился на обследование.

В 21.10 Фейлон вышел из госпиталя с пузырьком таблеток и туго стянутыми бинтами ребрами. Одно было сломано. Остальное уберут таблетки и время, как сказал доктор. Приятный бета сорока восьми лет.

Ожидая такси, Фейлон повертел головой, осматриваясь в утонувшем в сумерках городе. Отчего-то возникло ощущение, что он не один. Холодный пот сковал позвоночник, и омега стал чаще дышать, чувствуя подкравшуюся панику. Несколько глубоких вздохов через силу, несколько минут молчаливого диалога с собой принесли желанное успокоение. Необходимо сматываться из пятого сектора, к черту камеру, к черту копов, к черту ублюдочного альфу! Хватит с него приключений! Ладонь крепче сжала пузырек таблеток.

Рядом остановилось его такси, приветливо перемигиваясь желто-белыми огоньками. Фейлон открыл дверцу, еще раз оглянулся и сел в салон. Ему нужно отдохнуть, это нервы. «Никого там не было», — уговаривал себя парень. Сейчас он немного поправится и, как только сможет выдержать длительный переезд, покинет столицу пятого сектора корпорации.

На следующий день, написав несколько строк брату и отцу, Фейлон нажал кнопку «отправить». Следовало предупредить, что он задерживается в городе еще на два, максимум три дня.

Раскрыв проекцию карты Центральной корпорации, Фейлон обдумывал свой дальнейший маршрут. Есть все так же не хотелось, вид еды вызывал дурноту, доктор заверил его, что это пройдет через день-два. Поэтому, отпив воды, он углубился в красоты и туристические маршруты Центра. После случившегося ему резко захотелось держаться ближе к скоплению людей, желательно, туристов.

Определившись со своим маршрутом, Фейлон решил пройтись, а не продолжать лежать на кровати и лелеять поруганную честь. Недалеко от его гостиницы располагалась галерея, в которой сейчас были представлены работы современных художников. Бросив взгляд в окно, он на секунду задумался. Погода располагала к прогулкам. Небо было кристально голубым, а высоко поднявшееся солнце пригашало искупаться в его лучах.

Собравшись, Фейлон вышел из гостиницы и бегло оглядел парковку. Его байк, как и ожидалось, стоял тут. «Значит, мотоцикл тоже перегнали. Как любезно с его стороны», — фыркнул про себя омега и медленно побрел по узкой улочке вниз. Спустя минут десять ему вновь показалось, что за ним следят. Оглянувшись как бы между делом, спутавшись с толпой прохожих, омега ничего не заметил. «У меня начинается паранойя. Нужно убираться из города».

В галерее было интересно. Он ожидал увидеть уродливые мазки непонятно чего, но тут были представлены гравюры. Потрясающие гравюры, выполненные грифелем. Он был сражен. Фейлон подолгу рассматривал каждый рисунок, каждую черточку, вглядывался в изгибы тел, объектов, переулки. Больше всего его потрясло механическое сердце. Небольшая гравюра, выполненная в стиле «стимпанка», царапнула что-то в душе Фейлона. «Механическое сердце» купить было нельзя, его выставляют на аукцион завтрашним вечером.

Разочарованно хмыкнув, он еще несколько долгих мгновений впитывал линии гравюры, наслаждаясь живой игрой воображения. «Оно бьется, — мелькнуло в голове у омеги, — бьется».

Выбрав небольшую гравюру двух колибри, он оплатил ее, точно зная, что папе понравится. Тут же, на ресепшене, указав адрес отправки и получателя, он вышел на свежий воздух вечернего города.

Боль, давившая горло последние два дня, немного отпустила, а тугие бинты уже не казались объятиями гигантского питона. Сейчас Фейлон опять почувствовал чье-то незримое присутствие рядом. Это напрягало. Отмахнувшись еще раз от этой мысли, как от мухи, он пошел в ближайшее людное кафе выпить кофе. Альфа уже получил, что хотел, успокаивал себя Фейлон, а такие не приходят к одному человеку дважды.

Его средний брат был точно таким. Через его постель проходили все новые и новые любовники, не задерживаясь больше одного раза. Бэйли в отношениях был настоящей скотиной.

Так почему тогда этот монстр, набросившийся на него, позволивший охраннику сделать всю грязную работу по усмирению выбранной жертвы, должен отличаться? Это просто сказывается напряжение последних дней. Он уедет отсюда и больше не вспомнит о том, что тут произошло. И никому ничего не скажет.

<center>***</center>

Андрес не мог выкинуть мальчишку из головы. Перед глазами стояли рыжий затылок, контуры татуировки, угадывающейся под тканью, невозможно фиолетовые глаза. В ушах шумел задушенный голос парня, сдавленные стоны и редкие вскрики. А член помнил жаркое узкое тело, идеально подходившее ему, обтягивающее его так, словно было для него рождено. Одного раза было мало. Он набрасывался на мальчишку трижды. Трижды! Более чем достаточно, но что-то было не так…

Дома его встретил супруг, подарив еще одну разрядку. Только вот…все оказалось скучно и пресно. То, что раньше Андресу нравилось, сейчас раздражало, раздражал сам Локи, его супруг.

Утром Андрес позвал к себе того самого охранника, что отвозил мальчишку в его гостиницу.

— Честер, ты отвозил парня в отель, верно? — Охранник кивнул. — Я хочу, чтобы ты за ним следил. Хочу знать о каждом его шаге. Глаз с него не спускай.

— Как прикажете, сэр.

Работа помогала альфе отвлечься, Андрес заваливал себя бумагами, как дракон золотом. Сердечную мышцу непривычно тянуло, словно при наступающей на пятки болезни. Дома его ждал супруг, но бежать Андресу хотелось в противоположную дому сторону.

Локи появился в его жизни три с половиной года назад. И не то чтобы альфа влюбился, просто, наверное, пошел на поводу у своих желаний. Спустя полгода страстных встреч, он без лишних сентиментальных церемоний ввел его в свой реестр, надев на палец кольцо. Очень романтично, скептически скажете вы, но сам Локи обижен на такую сухую расчетливость не был. Он прекрасно понимал, что любовью там и не пахнет, скорее, выгодное вынужденное сотрудничество.

Андрес решил оставить при себе Локи по нескольким причинам. Красивый, воспитанный, умеет себя вести в обществе, знает свое место. Вопросов много омега не задавал и был рад тому, что давали. Будучи взрослым мужчиной, Локи не устраивал сцен и всегда был предельно страстен в постели.

Андресу стукнуло сорок четыре, самое время думать о детях, следующих наследниках корпорации. Что изменилось? Почему секс прошлой ночи показался альфе неестественным, неинтересным? Почему сердечную мышцу тянет так непривычно?

За сорок четыре года Андрес Крайзэ никогда никого не любил. Увлекался, симпатизировал, желал, но не любил. И вдруг это томление… Невыносимое желание вгрызться в плечо мальчишки, как тогда, в оранжерее, он едва не оторвал от него кусок. Страсть оглушает, не позволяя члену опасть в жажде вновь погрузиться в горячее тугое нутро парня.

<center>***</center>

Вчера бета ходил в госпиталь. У него сломано ребро, остальное несущественно. Сегодня мальчишка посетил галерею. Сейчас Андрес смотрел на проекционную фотографию Фейлона, застывшего у гравюры. Она пришла несколько минут назад от цепного пса, приглядывающего за его мальчиком. «Его мальчиком», альфа действительно так думал. А внизу подпись:

«Он стоял у гравюры полтора часа».

Альфа нажал на кнопку коммуникатора.

— Горан, галерея «Дю Валле». Выкупи эту гравюру, — альфа нажал на «отправить», и картинка улетела адресату.

— Она выставляется завтра на аукционе, Андрес.

— Я — Закон, Горан. Плевать на аукцион.

— Понял.

День стремительно катился к своему завершению. Гравюру доставят в офис завтра к полудню, львиная часть дел была завершена, а часы отсчитали уже 22.57. Альфа откинулся на спинку кресла и зажал пальцами глаза. Усталость хоть и брала свое, но кончики пальцев зудели желанием ощутить под собой нежную кожу мальчишки-бэты.

Горан, его друг и советник, только что завершил свой рабочий день, отчитавшись о планах на завтра и посоветовав идти домой, в страстные объятия Локи. Альфа хмыкнул. Дружеское подначивание его совсем не впечатлило.

Горан прекрасно видел нездоровый блеск глаз Андреса, рассматривающего несколько небрежных фото, присланных Честером. Он знал этот взгляд слишком хорошо. Он кричал о желании обладать понравившейся вещью.

В 23.00 Андрес вышел из офиса Центральной корпорации с твердым намерением увидеть Фейлона.

<center>***</center>

23.17. Андрес стоял под скромной дверью номера 7124.

Разве есть право на личную жизнь и неразглашение личной информации, если интересуется правитель? Верно, нет. Взволнованный появлением Андреса портье едва не заикался в его присутствии. Он с легкостью выдал запасной ключ от номера 7124 и прикинулся глухонемым. Удобно.

Ключ-карта тихо пикнула, оповещая о разблокировке двери.

— Честер, Дик, ждите тут. — Альфы встали по обе стороны двери и застыли, словно неживые.

Приоткрыв дверь, Андрес спокойно вошел в номер и тихо, чтобы не спугнуть жертву, прикрыл дверь, отмечая, что сработал замок. Номер был крошечным по сравнению со всем, к чему привык альфа, но это было хорошо сейчас.

Он заметил, как парень сгорбился на кровати с книжкой в руках. В тонких хлопковых штанах и свободной майке он смотрелся невероятно сексуально. Тепло и по-домашнему. Это не был привычный образ изнеженных или наигранно скромных омег, с их дорогими шелковыми или кружевными пеньюарами, призванными показать больше, нежели скрыть. Раньше ему такое нравилось, а вот сейчас отчего-то повеяло вульгарщиной. Вот этот паренек в простой одежде возбуждал намного больше.

Альфа оставался незамеченным, видимо, бета слишком увлекся чтением. Андрес потянул свой галстук, ослабляя узел, медленно приближаясь к кровати. Внезапно Фейлон поднял глаза и, едва не вскрикнув, ловко скатился с кровати, вставая в боевую стойку. Пробежавшая по лицу тень отразила боль в ребрах. Андрес заметил.

— Что вы тут делаете? — выпалил парень, сверкая глазами. Голос выдал волнение.

— Фейлон, мальчик мой… — мягко начал альфа.

— Я не ваш! — рявкнули в ответ.

Альфа нахмурился. Видят боги, Андрес не хотел ругаться.

— Убирайтесь отсюда! Вы уже получили, что хотели!

— Видимо, недостаточно, — возразил Крайзэ, сдергивая с себя галстук и наматывая узкую полосу на кулак, демонстрируя намерения.

— Вон. Вон из моего номера, — следя за каждым движением Андреса, процедил Фейлон.

— Нет.

Парень поджал губы.

— Фейлон. Успокойся и иди ко мне. Я не хочу тебя калечить.

У омеги едва не отвисла челюсть. Он серьезно? Так просто «иди ко мне»?

Одарив Андреса испепеляющим взглядом, Фейлон не сдвинулся с места. Он судорожно соображал, как ему обойти громадного мужчину, если тот занимает весь проход.

— Почему ты упрямишься? — спросил альфа, а Фейлон от подобного вопроса потерял дар речи.

— Ты серьезно? — сам не заметил, как перешел на «ты». — Ты меня избил и изнасиловал, ублюдок.

— Поосторожнее с выражениями, мальчик, — пригрозил Андрес.

— Катись к дьяволу, — прорычал Фейлон.

Андрес шумно выдохнул и в один шаг оказался рядом с парнем, перехватывая кисти рук и опрокидывая его на кровать. Фейлон забарахтался вырываясь. Андрес не обращал на сопротивление никакого внимания, пытаясь поймать губы изворачивающегося мальчишки. Несколько раз парню таки удалось зацепить альфу, но удары были слабыми, все равно что щекотка. Крайзэ лишь яростнее зарычал, выпустил клыки и демонстративно клацнул несколько раз пастью перед Фейлоном.

Парень дергался, пытаясь отстраниться от острых зубов, а альфу это лишь забавляло. «Боится», — жилкой билось в правом виске осознание. Бета был маленьким, уютным и так тонко пах, что альфа терял голову. Ему хотелось присвоить этого парня, пока это не сделал кто-то другой. А то, что такие были, есть или найдутся, Крайзэ не сомневался.

Фейлон укусил альфу и тут же заработал удар в живот, охнул. Боль пронзила все тело снова, лицо искривила гримаса, на доли секунд, но все же. Альфе этого хватило, он впился в губы парня властным поцелуем, будто клеймя. Фейлон замычал, попытался вывернуться, но пальцы на лице сомкнулись сильнее.

— Так не пойдет, маленький, — прорычал Андрес, придавливая парня к кровати и устраиваясь между его ног.

— Ублюдок. Ублюдок! Что тебе от меня надо?! — выдыхал Фейлон, сопротивляясь рукам альфы, которые уже сдирали с него штаны.

Боль в ребрах простреливала с завидной регулярностью, мешая оказать должное сопротивление, мешая дышать. Слезы душили, горький привкус бессилия разливался во рту. «Только не снова! Пожалуйста! Не снова!» — кричал маленький ребенок внутри Фейлона, вновь пасуя перед страшным альфой. Как тогда, в детстве, его внутренности стягивало тугой пружиной от невозможно грубых прикосновений, от крупных пальцев, спускающих штаны. Фейлон сглотнул.

— Не дергайся так! — снова попытался успокоить его Андрес. — Успокойся! — альфа, неожиданно для Фейлона, встряхнул его. Парень замер, голова внезапно закружилась, утягивая его в тьму прошлого. — Мой славный мальчик… — Крайзэ тыкался губами в лицо омеги, силясь поймать губы Фейлона, подчинить.

Не выдержав больше этого фарса, совладав с накатывающей паникой, выражавшейся в трясущейся губе, Фейлон плюнул ему в лицо. Андрес замер, осознавая случившееся. А в следующую секунду большая рука альфы наотмашь ударила Фейлона. Андрес вцепился руками в шею парня. Никто и никогда себя так с ним не вел! Да как этот сопляк смеет?! В глазах потемнело, а зверь яростно бросился на внутреннюю преграду, стремясь проломить себе выход на свободу!

— Да как ты смеешь! Как ты смеешь, дрянь! Будь благодарен, стервец, что я тебя хочу! Я! ТЕБЯ! ХОЧУ! Я! — Андрес душил Фейлона, стискивая от ярости зубы.

Если бы альфу спросили, что его так взбесило в тот момент, он вряд ли бы смог ответить. Просто что-то щелкнуло в голове, возводя курок его терпения в боевую готовность. Никто себе подобного не мог позволить, никто. Тем более какой-то приезжий бета! Снова проклятое «помутнение».

Фейлон шкрябал пальцами удерживающие его ладони, но все было бесполезно. Объекты перед глазами стремительно теряли очертания, из уголков глаз соскальзывали непрошенные слезы. Альфа отпустил его внезапно, и Фейлон зашелся кашлем, чувствуя, как горячий воздух обжигает легкие, причиняя боль. Щелкнула пряжка ремня, но Фейлону было уже не до этого. Этот психопат его чуть не задушил. Омега смаргивал слезы, ощущая тупую головную боль, его повело. Кровь как безумная шумела в ушах, оглушая.

Андрес дернул дезориентированного Фейлона на себя, рывком развел ноги и вошел в тугой проход. Фейлон вскрикнул, дернулся всем телом, а затем вцепился в простыни и отвернулся от мучителя. Не было никаких сил смотреть на альфу, что бешено в него вколачивался. Андрес удерживал ноги парня и резкими, глубокими, даже грубыми толчками натягивал его на себя. Между глухими стонами Фейлон шептал: «Ублюдок, ублюдок», пока особенно резкий или глубокий удар в его тело не вынуждал вскрикивать.

Андрес трахал его беспощадно, наказывая за неподчинение. Мужчина резко дергал полуэрегированный член Фейлона, пытаясь заставить реагировать. Когда альфе оставалось совсем немного до разрядки, он ускорился, буквально вбивая парня в матрац и довольно порыкивая. Оргазм взорвался в сознании Андреса, вознося на вершину. Мужчина продолжал механически двигаться, вцепившись в бедра парня и все крепче прижимая его к себе.

Андрес немного расслабился, принялся покрывать мальчишку поцелуями. Висок, глаза, щеки, скулы, губы, шея, ключицы, соски, живот, и наконец альфа вобрал член Фейлона в рот и принялся сосать. Жадно, глубоко, теребя соски и перекатывая яички. Фейлон крутился, сопротивлялся, но, вцепившись альфе в волосы, с глухим стоном кончил, едва не подавившись слезами отчаяния, унижения.

— Ты кончил под своим насильником, — безжалостно припечатал Андрес, а Фейлон попытался спрятать в подушке лицо.

— Уйди. Прошу тебя, уйди, — прошептал омега.

— Ты мой, мальчик, — безапелляционно отрезал Андрес. — Запомни хорошенько.

Альфа никуда не торопился, член уверенно стоял, даже не думая опадать. Уже поняв, что мальчишка не сопротивляется, он взял его еще дважды. Один раз мучительно медленно, стянув своим галстуком Фейлону руки, чтобы не мешали играть с телом, а второй — безжалостно и жестко, закрепляя назидательный эффект, напоминая мальчишке, что кусаться и сопротивляться неприемлемо.

Альфа проснулся, держа Фейлона в руках, и это показалось ему настолько естественным, что даже вызвало самодовольную улыбку. Дыхание беты было ровным, но сам он продолжал сжиматься даже во сне. Мальчик упрям, но Андрес над ним поработает, и вскоре тот послушно будет есть из рук альфы.

Деликатный стук в дверь напомнил о себе. Взглянув на часы, альфа раздраженно фыркнул. 6.15. Пора собираться. Еще необходимо сменить костюм перед работой. А как бы хотелось остаться и на протяжении всего дня трахать мальчишку, заслушиваясь его строптивыми стонами. В дверь опять постучали, чуть громче. Андрес встал и сбросил сигнал охране, что сейчас выйдет.

Поцеловав Фейлона в висок, альфа тихо вышел, прикрывая дверь.

<center>***</center>

Фейлон боялся просыпаться. Он опасался открыть глаза и увидеть в номере Андреса. Пролежав неподвижно какое-то время и прислушиваясь к окружающей тишине, Илон искал знаки чужого присутствия. Наконец, набравшись смелости, он открыл глаза и оглянулся. Никого. Номер был пуст. Подпрыгнув на пропахшей сексом кровати, он поморщился, но заставил себя встать и пойти искать часы. 11.23. Решение, созревшее давно, спелым фруктом упало в руки парню. Бежать. Не ждать повторных визитов. Не надеяться на то, что теперь альфа пресытился. Омега передернул плечами. Проверять не хотелось.

В душе Фейлон осмотрел налившиеся на шее синяки, четкие отпечатки больших сильных пальцев. «Нужно чем-то прикрыть шею. Сильно заметно».

Приняв быстро душ, Фейлон покидал вещи в свою небольшую сумку. В сумке стало свободнее на один костюм и комплект домашней одежды. Омега, превозмогая ломоту в мышцах и простреливающую боль в ребрах, выпил двойную дозу таблеток, выданных доктором, и, скрипя зубами, оделся. Промокшие бинты омеге пришлось снять, а на их месте соорудить тугую повязку из разодранной в клочья простыни. Лучше, чем ничего. Дышалось все еще с трудом.

Водолазка с высоким горлом серого цвета совершенно не подходила к жаркой погоде, зато скрывала ужасные синяки. Темные джинсы и высокие ботинки завершили образ беглеца. Фейлон натянул на голову кепку, пытаясь прикрыть припухлость скулы и синяк. Быстро сдав без объяснений ключи администратору, Фейлон оседлал свой мотоцикл и сорвался с парковки.

Фейлон мчался так, словно за ним была погоня, в чем он, конечно, сомневался, но неадекватность поведения альфы вынуждала бежать без оглядки. Он разгонял байк, выруливая на магистрали, уносившие его из четвертого сектора. До границы было рукой подать, всего-то час езды. С легкостью пересекая невидимый барьер четвертой зоны, он автоматически сбросил брату подтверждение с координатами. Сидеть становилось все тяжелее, ребра начинали беспокоить. Нужно делать привал, пока Фейлон не свалился с мотоцикла. Вызвав карту, омега прикинул, сколько ему еще нужно времени, чтобы дотянуть до приличной гостиницы.

«Пять звезд отпадают сразу. Может быть, поискать студенческий хостел?» — думал Фейлон.

Спутник проложил маршрут: еще час езды — и он будет у одного из таких хостелов, рассчитанного на молодежь. Ничего особенного, но, возможно, там ему удастся немного отлежаться.

В хостеле он оказался в 16.10. Заплатив за одноместный номер, Фейлон устало побрел наверх. Координация подводила, он обхватил себя рукой, поморщился, но упрямо шел к номеру под крышей.

Комната под номером 15 оказалась совсем небольшой — кровать средних размеров, все-таки это был «семейный номер», небольшой шкаф и душевая комната. Ему хватит. Он попросил вызвать ему доктора — проверить травму с дороги — и администратор, парнишка лет двадцати шести, любезно согласился помочь за вознаграждение обоим.

Без сил упав на кровать, Фейлон стал ждать. Усталость сковала и без того измученное тело, омега не заметил, как задремал. Стук в дверь вернул его в реальность из мира сновидений. Молодой студент-альфа, почти выпускник медицинского университета, появился в сопровождении администратора.

— Ты просил кого-нибудь, кто сможет проверить травму, — отозвался администратор, отмечая бледность Фейлона. — Тони поможет, если ты согласен.

Фейлон тяжело сел на кровати, держась за ребра.

— Хорошо, — он выудил из кармана свою карту и швырнул администратору. — Возьми сколько посчитаешь нужным.

Парень посмотрел на Фейлона, как на ненормального, но не сказав больше ни слова, вышел.

— Сними гольф, — попросил Тони, и Фейлон подчинился.

Только обратив внимание на изучающий тело взгляд, Фейлон вспомнил, как выглядит. Большой некрасивый фиолетовый синяк на ребрах, изгрызенное тем психом плечо, отпечатки зубов ни с чем не спутаешь, и характерные синяки на шее. Картина маслом. Тони ничего не спросил. Недо-врач осторожно осмотрел ребро, убирая больше не нужную повязку. Фейлон постарался забыть свой жалкий вид и позволил парню делать свою работу.

— Сходи в душ, — неожиданно сказал альфа, и Фейлон вытаращил на него глаза. — С повязкой нельзя, намочишь и придется делать новую. Я подожду.

Помедлив с минуту, Фейлон все-таки побрел в душ. А спустя пятнадцать минут недо-врач уже стягивал его тугой повязкой, по-прежнему не задав ни одного вопроса. И Фейлон был ему за это благодарен.

— Будь аккуратнее, иначе начнется кровотечение. Тебе еще что-нибудь нужно? — закончив, спросил Тони. — Еще травмы имеются? — Тони специально выделил нужное слово интонацией, но Фейлон лишь мотнул головой.

— Спасибо. Скажи тому парню, что за карточкой я спущусь завтра. Устал.

— Никаких проблем, — тихо ответил Тони и прикрыл за собой дверь.

Выпив таблетки, Фейлон лег под одеяло, пытаясь отогреть замерзшее тело. Или это была душа? Сон сморил его слишком быстро.

<center>***</center>

Андрес весь день пребывал в прекрасном расположении духа. Довольство так и сочилось из каждой его поры. Работа то и дело застывала, когда альфа на мгновение выпадал из реальности, возвращаясь в утро, когда в его руках лежал Фейлон. Он в этот раз рассмотрел часть большой татуировки, занимавшей всю спину и руки, ту, которая была не спрятана бинтами. По шестеренкам и механическим сочленениям альфа понял, отчего бету настолько заворожило «Механическое сердце», тату было выполнено в подобном стиле. Гравюра «Механическое сердце» была доставлена еще час назад, и теперь, бросая на нее взгляд, мужчина вспоминал, как «играли» верхушки механических крыльев татуировки на спине парня. Волшебное зрелище. Нетерпение подогревало альфу, рисуя страстные картины приближающейся ночи. Тогда Андрес даже не представлял, какое разочарование его ждет впереди.

Он прибыл в отель около девяти вечера, сразу собираясь пройти к нужному номеру, но ему в ноги кинулся администратор, оправдываясь.

Спустя несколько минут объяснений, выпаленных скороговоркой, до альфы наконец дошел смысл сказанных слов. Он ворвался в номер разъяренным зверем. Из глубины комнаты на него дохнула пустота.

— Сссууукаааа, — процедил альфа, шарахая рукой в стену с такой силой, что осыпалась штукатурка. — Честер! — рявкнул Андрес. — Ты почему его оставил без присмотра?!

— Босс, вы же сами отправили меня в третий филиал, прояснить вопрос с ценными бумагами, — осторожно заметил телохранитель.

И правда, Андрес совсем забыл. Он вышел из номера настолько одурманенный этим мальчишкой, что даже снял с него «хвост» в виде Честера. Где были его раскисшие от удовольствия мозги?! Ооо… Он знал где. В заднице проклятого мальчишки! В классной тугой заднице! Андрес посчитал, что теперь-то парень уже никуда не денется, не осмелится ступить и шагу без его ведома, будет покорно сидеть и ждать, зализывая раны. Так ведь было всегда, со всеми его любовниками! Даже самые строптивые снимали оборону, стоило Крайзэ второй раз появиться на горизонте.

Он сам виноват, что так сглупил. Но ничего, в этот раз он объяснит Фейлону максимально доходчиво, где теперь его место.

— Честер, найди его, — цедил слова альфа, стискивая руки в кулаки. — Даю тебе шесть часов.

— Понял, — мужчина быстро покинул комнату.

— Ну, Фейлон… Погоди… — Взгляд альфы обвел нетронутую уборкой комнату: развороченная после ночи кровать, содранные с парня хлопковые штаны и разодранная альфой в горячке майка валялись тут же, на полу. Андрес сжал кулаки, гася разгорающееся в груди пламя.

<center>***</center>

Фейлон проснулся глубокой ночью. Маленькая темная комната и не успевший отойти ото сна мозг спровоцировали резкий приступ тахикардии и удушья. Ему показалось, что воздуха в помещении резко убавилось, а стены стали сжиматься вокруг него, потолок вот-вот опустится и придавит сверху, замыкая парня в коробку. Страх липкой слизью забил дыхательные пути.

Подорвавшись с кровати, Фейлон кинулся к окну, распахивая его настежь, впуская ночной воздух в микроскопическую комнатушку. Он высунулся насколько смог из окна, не прекращая часто дышать. Сердце колотилось о травмированные ребра как сумасшедшее.

Постепенно успокаиваясь, Фейлон тихо бормотал под нос: «Ничего не случилось. Это хостел. Все хорошо, хорошо. Фейлон, это хостел. Тут никого нет. Никого. Тише, тише, Фейлон».

Омега приложил руку к груди, отчетливо ловя срывающийся сердечный ритм. Сейчас пройдет. Приступ сейчас пройдет. А сердце все не хотело униматься. Тупая тянущая боль, проявляющая себя в стрессовых ситуациях, стала давно привычной, Фейлон настолько привык к ее существованию, что перестал замечать. Он часто повторял себе — «я живой», ноющая боль вторила этим словам. Он знал, что сердце стонет, едва наполняя клапаны, но игнорировал этот факт, как занозу. Вытянуть нет возможности, а в сознании зиждется ее наличие под кожей, вызывая зуд. Пусть…

Фейлон зажег свет и вернулся в кровать. Голова раскалывалась, дыхание застревало в передавленных легких и вновь разболелась поясница. Фейлон заснул, ощущая легкий жар.

Фейлон проспал практически весь день, чувствуя выматывающую усталость и навалившуюся на него апатию. Захотелось покончить с идеей «веселые каникулы» и вернуться домой, к свихнувшимся на опеке родителям и братьям. Вот только в свете последних приключений эта навязчивая опека уже не казалась утомительной, неправильной. Он бы сейчас отдал многое за возможность спрятаться за спину отца или братьев.

Часы показывали почти 21.00, но тело все еще отторгало реальность, напоминая о жутком вечере болью в каждой клеточке. Доковыляв до ванной комнаты, он уперся руками в умывальник и взглянул еще раз на свое отражение. Попытался улыбнуться приободряюще, но вышло криво и кисло. Отражение так и кричало ему пластырями, бинтами и синяками, что ему не приснилось, все было взаправду. Память услужливо подкинула самые интересные сцены, Фейлона передернуло.

Было что-то в этом мужчине такое, такое…особенное? Он прекрасно чувствовал запах, что придавливал его к кровати, приклеивал ноги к полу, подавлял сопротивление и…нравился. Да, такого не было еще ни с кем. Фейлон держался больше на своем ослином упрямстве, закрываясь и…боясь. До дрожи, до колик в животе боясь оказаться в ловушке, без выхода, без единого шанса, наедине с собой, со своим страхом. Сердечную мышцу непривычно сильно тянуло, но омега не стал на этом акцентировать внимание. Пройдет, всегда проходило. Взгляд зацепился за таблетки. Следовало выпить следующую дозу, чтобы дать телу время восстановиться еще хотя бы чуть-чуть. Быстро вытряхнув на ладонь три таблетки, Фейлон запил их водой из-под крана, вытер тыльной стороной ладони губы и побрел в спальню. Упав на кровать, он сразу уснул.

Сон прервался неожиданно, желание отлить вытолкнуло его из кровати, и омега сонно поплелся в ванную. Как только прозвучал звук автоматического слива, Фейлон развернулся и подавился криком, так как рот стремительно накрыла большая ладонь, беспощадно впечатав его в стену. Сон слетел, как шелуха, оголив пугающую действительность.

— Ты что, сучонок, еще не понял, что от меня не спрячешься? — мужчина напротив был в бешенстве. Крылья носа хищно раздувались, в глазах пылала ярость, а аромат угрозы иглами впился в лицо. Фейлон так и не включил свет, и сейчас черные тени уродовали лицо альфы, заостряя и без того хищные черты.

Омега перепугался до колик, безрезультатно стараясь оторвать от себя мужскую руку и закричать.

— Ты сделал неверный выбор, Фейлон. Снова, — рычал альфа, едва справляясь с клокочущим гневом.

Ни один омега не заставлял Крайзэ бегать за ним, и вся эта ситуация выводила вспыльчивого мужчину из себя, так как за каким-то бетой он бежал сам, причем, уже дважды. Ущемленная гордость и самолюбие, словно ноющий зуб, не давали мужчине покоя.

Взгляд Фейлона зацепился за отражение в зеркале. В этой темноте, в эту минуту альфа казался ему вырвавшимся из кривых зеркал зверем, стремительно пожирающим его заживо. Запах самца стал настолько густым и вязким, что легко оседал на языке. Фейлона повело. Инстинкты с корнем не вырвешь. И если он для всех «бесцветный», не значит, что для него все также повреждено растворителем.

Альфа заметил изменившееся состояние парня и одним рывком швырнул его к умывальнику, безжалостно вдавив лицо в столешницу. Андрес еле сдерживался, чтобы не отпустить внутреннего зверя, и хотя клыки уже давно выпирали изо рта, царапая губу, он держался, вздрагивая от острого возбуждения, упирающегося крепким стояком в узкие бедра парня.

Фейлон попытался закричать, но из пересохшего горла вырвался хрип. Крайзэ одним резким движением содрал с парня тонкие штаны вместе с трусами и грубо вторгся пальцами в исстрадавшийся анус. Фейлон дернулся. Безрезультатно. Ладони забарабанили по столешнице, сбрасывая расставленные флакончики. А пальцы самца уже трахали его резкими и грубыми толчками. В эту минуту Фейлон возрадовался, что не видит перекошенного черными тенями лица альфы, иначе он бы точно перестал спать по ночам. В какой-то момент пытка прекратилась, и Фейлона рывком поставили в вертикальное положение, зажав рот рукой и вдавив в противоположную стену. А через мгновение парень ощутил, как в него проникает горячая налитая желанием плоть альфы.

Фейлон закричал, крик утоп в ладони, до боли вжимавшейся в его рот. Тело неохотно раскрывалось, его била мелкая дрожь, мозг плавился под напором альфы, а сознание расслаивалось в попытке отрешиться от действительности. Двумя резкими толчками Крайзэ протолкнул себя до самого корня, сдавленно выдохнул сквозь зубы, чувствуя, что сейчас сорвется.

Дальнейшие события для Фейлона развивались, как в бреду. Андрес взял средний темп, но вколачивался практически до основания, предварительно выходя до половины, и делал это с упорством отбойного молотка, ни разу не сбившись с ритма. Альфа вновь впился зубами в плечо парня, которое грыз на протяжении всего процесса. Одной рукой Андрес продолжал с силой зажимать рот Фейлону, а другой ритмично надрачивал его член, каждое движение синхронизируя с толчками в его тело. Альфа глухо рычал и одергивал себя от быстрой разрядки. Когда Фейлон забился в его руках пуще прежнего, внутренние удары в тело парня стали четче, задевая простату, альфа немного ускорился и сжал у основания член парня. Из глаз Фейлона брызнули слезы, крик превратился в скулеж, тело била дрожь, но он продолжал вырываться, хотя хотелось во все горло заорать: «ДАЙ МНЕ КОНЧИТЬ!».

Крайзэ вцепился с громким стоном зубами в шею Фейлона, у самого уха, в нежную кожу чувствительного местечка, когда тело парня наконец выгнуло в его руках дугой, и сперма брызнула на стену. Фейлон кончил, без дополнительной стимуляции, с пережатым у основания членом. Крайзэ понравилось ощущать, как сперма беты толчками вырывается, преодолевая напряжение, из члена. А сокращение стенок ануса, что сжали его, словно в тисках, окончательно сорвало тормоза.

Удержав отключившегося парня, альфа со звериным рычанием быстро натягивал Фейлона на себя. Омега дергался в такт рывкам, как тряпичная кукла, пока тело Крайзэ не сотрясло в одном из самих ярких оргазмов за всю его жизнь. Навалившись на Фейлона всем телом, он какое-то время переводил дыхание, а после затащил парня в постель и упал рядом, прижимая к себе стройное жилистое тело. Крайзэ чувствовал себя странно удовлетворенным, думать ни о чем не хотелось. Только не после такого секса.

Андрес неохотно открыл глаза после того, как назойливый стук повторился в очередной раз.

— Ох, блядь… — выдохнул альфа, поднимая над головой руку. Когда взгляд сфокусировался на часах, Андрес понял, что и так проспал непозволительно долго. Стрелки неумолимо приближались к отметке пятнадцати минут восьмого утра.

Рука мужчины упала на кровать, а сам он крепче прижал к себе Фейлона, утыкаясь носом в рыжую макушку. Стук повторился, и рыкнув про себя, альфа все же заставил себя разомкнуть объятия и встать с постели.

Фейлон спал, но брови продолжали сползаться к переносице, а дыхание иногда ускорялось, словно парню снился кошмар. Но он был настолько притягательным в своем упрямстве, что альфе хотелось его больше, намного больше.

Крайзэ вчера так и не разделся. Пиджак сброшен практически у входа бесполезной тряпкой, а брюки с трусами он снял уже у самой кровати, отшвырнув их, как ненужный хлам. На нем остались часы и рубашка, расстегнутая сверху, сейчас, правда, она напоминала смятый клок ткани, а не брендовую вещь за несколько сотен кредитов.

Стук в дверь повторился, поторапливая его. Крайзэ раздраженно скрипнул зубами, но, ему действительно сегодня еще работать, и стоило привести свой внешний вид в порядок. Не пристало главе Центральной корпорации выглядеть, как кутивший всю ночь подросток.

Он оглядел еще раз парня на кровати и отметил едва ли не разодранное зубами плечо. И это было странно. Крайзэ никогда не испытывал тягу оставлять метки на случайных партнерах. Он всегда держал свои зубы при себе и тут такой поворот. Каждый секс с Фейлоном заканчивается следами зубов и засосами по всему телу, а вчера он его едва ли не загрыз в приступе неконтролируемой ярости — красочные кровоподтеки украшали плечо и шею. Натянув брюки, альфа замер у кровати.

— Ты ведь снова не станешь меня ждать, да, Фейлон? Не дашь нам шанса, — тихо чеканил слова Крайзэ.

Нужно сделать так, чтобы он не ушел, чтобы не пришлось вновь вылавливать его по районам корпорации. Как назло, мчась сюда среди ночи с острым желанием вбить в пацана свои слова, он ничего не додумался прихватить на такой случай. Выдернув ремень из брюк, альфа стянул им кисти Фейлона и привязал к спинке кровати. Да, не так надежно, как хотелось бы, но Андрес готов был рискнуть.

— Дождись меня, золотце, — шепнул на ухо Фейлону альфа и, поцеловав его в бледную щеку, вышел.

Фейлон просыпался тягуче медленно, словно выныривал из липкого киселя. Он лежал на животе и что-то мешало ему перевернуться. Наверное, на третьей попытке Фейлон наконец разлепил глаза и посмотрел перед собой — на запястья, стянутые кожаным ремнем.

— Что за… — омега дернул руками и понимание таки нагнало проснувшийся мозг.

Волна страха прокатилась по позвоночнику, и он невольно оглянулся, потом снова, опасаясь увидеть чудовище из своих кошмаров. В комнате никого не было. Несколько раз вздохнув и успокоив растрепанное сердце, Фейлон нашел взглядом часы и отметил про себя время. 17.35. Нужно выбираться. Страх дышал в затылок, касаясь стриженых волос отравленным дыханием. Омега и хотел бы задержаться подольше: отлежаться, пожалеть себя, в конце концов, — но опасения нашептывали на ухо свои видения, и Фейлон торопился.

Фейлон битый час выпутывался из условных пут. Казалось бы, всего лишь ремень, а руки никак не желали освобождаться. Но снова выручило врожденное ослиное упрямство, и теперь Фейлон брел в ванную со стойким желанием отмыть с себя присохшую за ночь сперму и хоть немного избавиться от ощущения чужих рук на теле.

Были ли у парня нормальные отношения — нет. Кому интересен ущербный, пусть из семьи самого правителя севера, омега? Да, на очередь из желающих не рассчитывайте. Переживал ли из-за этого сам Фейлон? Без сомнения. Пока еще молодость играла в крови, он гнал от себя тоскливые мысли неминуемого серого будущего. Врачи лишь разводят руками. Ждите, мол, само все выровняется, утрясется. «Ты — полноценный омега. Способный выносить ребенка омега, не бесплодный, НОРМАЛЬНЫЙ. Просто нужно время», — говорили они. Да сколько ждать-то?! Запах слабо выраженный, с течками все неопределено, и толку, что гормональный фон стабилизировался?! Фейлону повезло родиться наследником севера, и в тоже самое время, не иметь ни малейшей надежды на нормальные отношения по этой же самой причине. Из-за статуса он превратился в это — неполноценный омега. И пусть семья его всячески отгораживает от этой мысли, правду не спрячешь, если она стоит за твоей спиной.

Фейлон считал себя неполноценным, ущербным уродом. На него обращали внимание, безусловно, он был утонченным, но не пресыщенным омежьей красотой юношей. Вот только интерес сводился всегда к однозначной горизонтальной плоскости, он же «бэта», будет только рад отношениям без обязательств. Увы, Фейлон рад не был. Поэтому, наверное, он и был, как старик, в двадцать лет, — слишком взрослые суждения, идеальная выправка, любовь к искусству, редкое посещение тусовок. Даже тату, которое он сделал два года назад по собственному эскизу не вернуло ему «украденную» молодость.

Дыра в сердце становилась все больше. Фейлон боялся, что однажды образовавшаяся в душе тьма поглотит его, а нарисованные на спине крылья так и не раскроются, окончательно заржавев. Попытка сбежать из дома под предлогом каникул была ничем иным, как шансом разобраться в себе, найти так необходимый ответ.

Последние три года Фейлону казалось, что он ищет ключ от запертой двери в темной захламленной комнате. Ключ, который выпустит его на волю.

И посмотрите, во что превратилась его жизнь? Его изнасиловали дважды, избили, вернули в маленькую темную коробку, из которой омега пытался отчаянно выбраться с семи лет, словно проблем со своей сутью ему было мало.

В 20.05 Фейлон отдавал ключ от комнаты администратору. Парень странно на него смотрел, словно принимая какое-то решение.

— За тобой скоро приедут, — в итоге проговорил администратор, не отрывая от парня взгляда.

— Что ты сказал? — хвала мертвым богам, голос прозвучал ровно, но в душе разверзлась твердь.

— Ты слышал. Не усложняй себе жизнь! — последнюю фразу администратор уже кричал выбегающему из хостела Фейлону.

Как его нашли так быстро?! Почему его никак не оставят в покое?! Что он ему сделал?! Так много вопросов, но практически нет ответов.

Фейлон прикрепил сумку, запрыгнул на мотоцикл, шлем скрыл рыжий «драконий хвост» волос. Пальцы привычно, почти любя, сжали руль. «Погнали, детка», — прошептал омега, срываясь с места, оглушая сонный вечер ревом двигателя.

Возможно, ему следовало сделать это еще несколько дней назад, но, погрязши в жалости к себе, он не задумался над этим раньше.

— Андрес Крайзэ, детка, — задал он параметры поиска.

И через несколько секунд на встроенном дисплее шлема замелькали отрезки информации. Первое, общедоступное открытие имело первостепенное значение: Андрес Крайзэ — глава Центрального региона Европейского округа. Остальное, что быстро просмотрел Фейлон, стараясь не поддаваться панике и не отвлекаться от дороги, было краткой сводкой его характера, активов, семейного положения — «женат».

Ну конечно, как могло быть иначе? Вспыхнувший с новой силой страх уступил место ворвавшейся в душу злости. Бездна задери этого ублюдочного альфу с замашками господа бога! Злость кипела подобно мерзкому вареву в котле ведьмы, булькая и распространяя странный терпкий запах. Даже боль и дискомфорт во всем теле отошли на задний план, притупились под гнетом раздражения, впрыскивающего в кровь адреналин и планомерно увеличивающего скорость байка.

Фейлон не замечал, с какой скоростью пролетал мимо редких машин, пока впереди не увидел перекрытую автомобилями дорогу. Дальний свет резанул по глазам, внезапное препятствие материализовалось слишком быстро, хотя вполне нормально для такой скорости. Фейлон дернул руль вправо перед самим столкновением, маневр высек искры из соприкосновения металла и асфальта. Байк дернулся, с трудом преодолел кюветную насыпь, существенно теряя в скорости.

— Фейлон! — разгневанный крик достиг слуха омеги.

Фейлон даже не оглянулся, опасаясь, что заминка будет стоить ему слишком много.

Пересеченная местность, по которой сейчас пробирался мотоцикл, больше напоминала густую лесопосадку. Фейлон едва справлялся с управлением, лавируя между стволами могучих деревьев. Плюс, укрывшая центр ночь с полным отсутствием искусственного освещения только мешали парню прокладывать путь к свободе. Небольшая яма, капканом поймавшая колесо мотоцикла, положила конец беспорядочным метаниям парня. Байк потерял равновесие, преодолевая препятствие, а в следующую секунду уже налетая на дерево. Последнее, что успел сделать Фейлон, это скинуть брату короткое сообщение «Помоги» перед тем, как его выкинуло из седла, и шлем, спасая ему голову, издал прощальный жалобный треск, мигнув красными огоньками и потухнув.

Омега несколько минут лежал неподвижно, по ощущениям его только что сбило дерево. Хотя так и было. Как только окружающий мир перестал вертеться, он стянул с себя шлем, отшвыривая в сторону, и пытаясь снова начать дышать. Грудь горела огнем, легкие пылали и, кажется, у него сотрясение. Брюки на бедре разорваны, зацепился об какую-то корягу, и кровь быстро напитывала ткань.

Фейлон с трудом встал, пошатнулся, а в следующую секунду оказался схваченным одним из людей Андреса, который поволок слабо упирающееся тело к боссу. Омега что-то ворчал, но мужчина игнорировал его лепет.

Его не поставили на колени, не подвели к боссу, нет, его швырнули к ближайшей машине, словно сбежавшую от клиента проститутку. Фейлон ударился о капот и замер под испытывающим взглядом мужчины. Крайзэ был раздражен, если не больше. Фейлон попытался ему вернуть недовольный взгляд.

— Еще не набегался, мой мальчик? — угрожающе произнес Андрес, немного сократив расстояние.

— Я. Не. Твой, — отчеканил Фейлон, и, по-видимому, сорвал сдерживающий ярость засов окончательно.

— МОЙ! — взревел альфа, нанося удар наотмашь.

Андрес был в бешенстве, он едва контролировал себя, а такого не случалось с альфой прежде. Он был не из крови и плоти, а из камня, непоколебимый, как скала. И лишь с этим парнем альфа совершенно не мог себя контролировать. Настроение скакало то вверх, то вниз, раскачивалось из стороны в сторону, как ребенок на качелях, и зверь, чаще безразличный к происходящему, теперь бесновался внутри. Фейлон, будучи прижатым к машине, не имел никакой возможности увернуться. А рука у альфы была тяжелая. Лапища Андреса вцепилась в лицо парня, а колено впечаталось в живот. Фейлон дернулся, но бесполезно.

— Слушай сюда, сосунок, — еще один удар оглушил Фейлона. — От меня не убегают. Не уходят. Никогда по доброй воле, ясно тебе?! — рычал альфа на ухо, продолжая наносить удары и медленно сжимать ладонь на лице парня. — Ты мой. МОЙ, Илон, уяснил? Повтори!

— П-пусти…

— Уяснил?! — Андрес тряхнул Фейлона, прикладывая затылком о корпус автомобиля.

— Н…нет… — Фейлон цеплялся руками за мужчину, понимая, что проиграл, но не желал подчиняться.

— А если так? — еще один удар в солнечное сплетение, Фейлон задохнулся. А когда осознал реальность вокруг себя, оказался стоящим на коленях перед альфой, расстегивающим брюки.

Фейлон дернулся в сторону, но его удержали за волосы на месте.

— Открывай рот, — приказ.

— С-сдохни.

— Неверно, — пощечина и толчок головой назад об машину.

После трех таких ударов омега почувствовал, как волосы сзади пачкает кровь. Но мужчину это не остановило. Такое впечатление, что Крайзэ только больше распалялся, чувствуя специфический запах крови в воздухе.

Его люди держались чуть в стороне, но достаточно близко. Они не вмешивались в развлечение господина, тем более все без исключения уже поняли, что глава Центра практически помешался на мальчишке вдвое младше его всего после двух встреч. А это уже не шутки. Одноразовым желанием такое не назовешь.

— Я сказал, соси! — альфа наконец втолкнул свой член в рот Фейлона, принимаясь сразу, без прелюдий, глубоко насаживать голову парня на себя. — Руки убрал! — приказ. Руки Фейлона упали вдоль тела. — На землю положил, — Фейлон подчинился, чувствуя, что задыхается, а рвота уже медленно скребется наверх по пищеводу.

Дорогой туфель Крайзэ наступил на пальцы левой руки парня. Мужчина увеличил давление на пальцы, и Фейлону показалось, что сквозь вату, которой обернули ему голову, он слышал хруст костяшек. «Дай боги, чтобы просто показалось».

Фейлон задыхался, едва не теряя сознание, а Андрес все ускорялся. Кончил мужчина глубоко в горло Фейлону с громким удовлетворенным стоном, не выпуская головы парня из рук.

Вырвавшись, Фейлон закашлялся. Горло судорожно сжималось, выхаркивая сперму, голову пронзали иглы острой боли, Фейлон стремительно терял связь с реальностью. По лицу парня текли слюни и слезы, но альфа находил его невероятно красивым со следами своей спермы на лице.

— Кому ты принадлежишь? — более спокойно, чем прежде, спросил Крайзэ, трепля парня по щеке, как щенка. Фейлон пытался вырваться, его тошнило. Горло раздирал кашель, рвотные позывы, а в глазах стояли прозрачные слезы. — Ну же, Фейлон. Кому ты принадлежишь?

— С-северу, — простонал парень и его вывернуло наизнанку. Горло выкручивало рвотными спазмами, а сердце заходилось в истерике.

Разозлиться заново Андрес не успел, Фейлон упал ему под ноги без сознания.

Фейлон приходил в себя медленно, словно выплывая из густого, вязкого киселя. Открыв глаза, он поспешил вновь их закрыть. Потолок вертелся, стены были слишком белыми, слишком светлыми, тишину нарушал размеренный писк приборов.

В итоге, сделав над собой усилие, Фейлон открыл глаза. Он был один в больничной палате. Грудь была перевязана, голова тоже обмотана бинтами, из руки тянулась трубка к капельнице. Даже не предпринимая попыток встать, Фейлон просто отвернулся в другую сторону и уставился в окно, за которыми сгущались сумерки. Омега был уверен, что его навестят, рано или поздно. К чему тогда форсировать события, если он чувствовал себя, по меньшей мере, отвратительно.

<center>***</center>

— Ты уже пять дней не ночуешь дома, — посреди кабинета Крайзэ в здании корпорации стоял Локи, стараясь не срываться на крик.

— И что?

— Андрес, я беспокоюсь. Твои люди ничего не говорят, ты не появляешься в доме дольше, чем на тридцать минут, и тут же уходишь.

— Я не обязан перед тобой отчитываться, — резко оборвал его речь Крайзэ.

Локи поджал губы. Он так и думал. Любовник.

— Нашел себе новую игрушку? — голос вмиг пропитался ядом. — И кто он?

— Локи, — угрожающе произнес Андрес, — ты забыл свое место?

— Хочешь мне сказать, что устал от меня? И мне следует закрыть глаза на твою новую постельную грелку?

— Еще одно слово в таком тоне и ты выйдешь из этого кабинета прямиком в бордель, — прорычал альфа.

Губы Локи вытянулись в тонкую линию, но мужчина смолчал. Развернувшись на каблуках, он вышел за дверь, громко ею хлопнув.

Андрес сидел за столом, скрипя зубами. Все перевернулось с ног на голову с появлением Фейлона. Только теперь, ко всему прочему, добавился еще и Локи. Нужно отдать распоряжение юристам подготовить документы на развод. Андрес не был уверен, что захочет вернуться туда, где находится законный супруг, его перестало привлекать общество последнего. Все мысли занимал мальчишка-бета, который таковым и не являлся.

Когда они прибыли в больницу, дела оказались хуже, чем рассчитывал Крайзэ. Фейлону удалили ребро, которое после аварии сместилось, раскололось и спровоцировало кровотечение. У него был пневмоторакс, и врачам пришлось решать еще и эту проблему. На рассечение на затылке наложили семь швов. Порез на бедре был одной из безобиднейших проблем, несмотря на его внушительные размеры. Доктор заверил, что даже шрама не останется. В процессе операции у парня ни с того ни с сего произошла остановка сердца. Ко всему прочему, лекарь, уже после того, как Фейлона перевели в палату, обозвал Крайзэ полным идиотом.

— Только полный идиот мог принять мальчика за бету, — сердито припечатал доктор фон Кляйст.

— Чего? — Андрес выгнул непонимающе бровь. Горан, по правую руку от друга, тоже удивленно вскинул брови.

— Он — омега. Хотите доказательств? Вот, — он пододвинул к мужчинам анализ крови. В верхнем углу, в самой первой строке значилось «омега».

— От него же не пахнет совсем, — подозрительно глянув на доктора, отозвался Горан.

— Вылитый бета, — подтвердил фон Кляйст. — Так думают все, кто его встречает. Забавно, правда?

Горан быстро щелкал что-то в коммуникаторе, пока, наконец, не сунул в руки Крайзэ раскрытую страницу его личного почтового ящика.

<i>Доброго времени суток, Крайзэ. Моя бы воля, мы бы еще долго хранили обоюдное молчание в ожидании решения нашего дела. Но у меня к тебе просьба личного характера. Мой младший сын омега, Фейлон, попал в аварию на твоей территории. Зона четыре. Наши люди уже нашли разбитый мотоцикл и шлем, к сожалению, следов Фейлона отыскать не получилось. Мы уже проверили госпитали и морги, полицейские участки и хостелы. Его нигде нет.

Я прошу тебя разрешить моим людям полномасштабные поиски моего сына.

Рихард Хейне</i>.

Ниже была фотография омеги. Никаких сомнений в том, на чье лицо смотрит Андрес. «Бездна!»

— Горан, немедленно перевести Фейлона в мое северное поместье. Организуй ему все необходимое.

Горан кивнул и вышел, понимая скоропостижность и важность этого решения. Андрес не хочет делиться парнем. Даже с его семьей.

— Мальчику лучше остаться в больнице, глава, — заметил фон Кляйст. — Мы чуть было не потеряли его.

— Ваше счастье, что первая проверка этого госпиталя не выдала Хейне Фейлона. Иначе… — альфа выдохнул, его ноздри раздраженно раздувались. — Вы будете его наблюдать, — рявкнул альфа. — Собирайтесь, фон Кляйст. Вы уезжаете с нами.

Фон Кляйст слегка кивнул и отправился собирать все необходимое. Разве тут поспоришь?

<center>***</center>

Дом был превращен в крепость меньше чем за трое суток.

Северное поместье Крайзэ стояло обособленно, отдаленно, если можно так сказать, от цивилизации, имело большую прилегающую территорию, свой пруд, свою вертолетную площадку, высоченный забор, а теперь еще и было украшено всевозможными камерами скрытого слежения, усилено вооруженной охраной. Прислуга в доме была давно проверена, прибывший с фон Кляйстом медперсонал тоже прошел тщательную проверку.

Крайзэ, как дракон, охраняющий свою сокровищницу, оплел своими могучими кольцами западное крыло дома, где поместили Фейлона. Он мотался сюда каждый вечер после работы, ночевал рядом со спящим омегой и ждал, когда тот проснется. Крайзэ доверил стеречь своего мальчика Честеру, полностью развязав ему руки в организации безопасности.

К концу подходит пятый день, а Фейлон все «спит». Хейне повторил свой запрос на содействие в поисках одного из наследников корпорации уже в более официальной форме на электронную почту Центральной корпорации. Андрес ответил положительно, уточнив, что его люди тоже присоединятся к поискам, все-таки на своей территории они чувствуют себя как рыбы в воде, в то время как люди Хейне все равно останутся слепыми котятками, в некотором роде. Все, как того требовал протокол, умолчав лишь о самом главном.

Жажда, как бы ни надеялся на это Крайзэ, не утихала. Она медленно томилась на дне бесчувственной души альфы, протягивая свои руки к Фейлону, требуя его, как очередную дозу «алмазной пыли». Фейлон стал для него особенным, но альфа еще не понимал, насколько.

<center>***</center>

Фейлон ждал. Сумерки перетекли в глубокий вечер, часов не наблюдалось в этой неестественно «выбеленной» палате, поэтому Фейлон продолжал следить за изменениями за окном.

Когда дверь открылась, омега повернулся на звук. В дверях стоял Крайзэ. Мужчина замер, пораженный тем, что на него наконец смотрят фиолетовые глаза. Удивление быстро сменилось облегчением, и альфа осторожно улыбнулся.

— Как ты себя чувствуешь, Фейлон? — голос был мягок, почти заботлив.

Фейлон обвел взглядом комнату, потом вновь взглянул на альфу.

— Где я? — проигнорировал он вопрос.

Андрес сделал вид, что не заметил.

— Это мой загородный дом. 

Омега отвернулся, поджав губы.

— Маленький мой… — начал альфа, но Фейлон вновь грубо оборвал его:

— Я не твой. И никогда не был, — он вперил взгляд в Андреса.

— Мой. Мы, кажется, это уже прояснили, — с нажимом повторил Крайзэ.

— Я хочу домой, — спокойно произнес Фейлон.

— Ты дома, — Андрес стоял уже рядом с его кроватью, жадно рассматривая бледные черты лица омеги. — Ты похудел, — мужчина коснулся ладони омеги, но Фейлон отдернул руку.

— Я хочу к себе домой.

— Ты не вернешься на Север, — отрезал Крайзэ.

— Я хочу домой! — закричал Фейлон, вскакивая на кровати и выдергивая капельницу.

Приборы запищали, мгновенно среагировав на скачок показателей жизнеобеспечения. Сердце омеги зашлось в сумасшедшем ритме, Фейлон скривился от боли, пронзившей грудь, и упал на кровать. В комнату влетел доктор и медбрат.

— Тахикардия — 145 ударов.

— Давление — 220 на 140.

В плечо воткнулась игла, Фейлон стал задыхаться, лицо накрыла кислородная маска, и он почувствовал, как глаза закрываются. Дальше была темнота.

— Почему вы меня не позвали, когда увидели, что парень очнулся? — строго спросил доктор.

— Я не успел, — альфа растерянно рассматривал бледного Фейлона.

— У него может проявиться сердечная недостаточность, особенно на фоне стресса. Операция могла стать спусковым крючком. Я буду за ним наблюдать и, по необходимости, корректировать лечение в соответствии с показателями анализов. Но мне нужно, чтобы вы, глава, не давили на него и не провоцировали подобные всплески.

Андрес Крайзэ скрипнул зубами, но смолчал.

В следующий раз Фейлон пришел в себя утром, в палате был фон Кляйст.

— Доброе утро, молодой человек, — спокойно сказал доктор, проверяя цифры на медицинском оборудовании. — Как вы себя чувствуете?

— Вы кто? — голос непривычно царапнул горло. Фейлон поморщился, голос был словно не его.

— Я доктор Отто фон Кляйст, молодой человек, ваш лечащий врач.

— Мне не нужен лечащий врач, — возразил Фейлон, принимая от мужчины стакан воды.

— Я бы не был так уверен, — улыбнулся фон Кляйст. — Вам пришлось удалить сломанное ребро, осколок проткнул вам легкое. Если бы вас не доставили в больницу так быстро, вы были бы мертвы. Во время операции по непонятным причинам у вас случился сердечный приступ с остановкой сердца. Мы чуть было не потеряли вас второй раз. На вашем бедре несколько швов, ничего серьезного, даже шрама не останется. На затылке семь швов, сотрясение мозга средней степени, но я надеюсь вас поставить на ноги в ближайшее время, — мужчина обаятельно улыбнулся.

Фейлон вздохнул. С такими последствиями ему приключений до конца жизни хватит.

— У вас были проблемы с сердцем, молодой человек?

— Никогда, — осторожно ответил омега. — А где…

— Глава уехал час назад. Работа не ждет, — снисходительно улыбнулся врач. — Я скажу ему, что вы спрашивали о нем, Фейлон.

— Нет! Не нужно, — поспешил оправдаться омега. — Он сказал, что это его дом. Почему я тут, а не в больнице?

— Я не могу с вами обсуждать это, друг мой. Поговорите с главой сами. Если что-то потребуется, просто нажмите кнопку, — мужчина указал на лежащий рядом с рукой омеги передатчик. — Подойду либо я, либо медбрат.

Фейлон внимательно смотрел на доктора, но не находил ничего странного в его добродушном лице. Мужчина ушел, а Фейлон вновь почувствовал, как тяжелеют веки под действием лекарства. Он забыл спросить, сколько он уже здесь. «В следующий раз нужно обязательно спросить».

Крайзэ продолжал игнорировать собственный дом и супруга. Он работал как помешанный, стараясь привести все дела в порядок и как можно скорее вернуться «домой», в белую стерильную комнату Фейлона.

Когда альфа увидел обращенные к нему фиолетовые глаза, сердце забилось как сумасшедшее. Он физически ощутил, как разжались капканы, терзавшие его. Вот он, его мальчик. Живой. Смотрит на него. Кричит на него. Ненавидит его. Пусть.

Андресу было плевать, лишь бы он был рядом. С каждым днем он чувствовал, как тонкие нити привязанности превращаются в тросы толщиной с магистрали, как внутренний зверь тянется к парню, признавая в нем…равного? Своего? Альфа подумает об этом позже, сейчас нужно вбить в голову Фейлону его новый статус и правила.

Фейлон проснулся в темноте. Первая мысль, что пришла в его голову — уже ночь, в окно заглядывал серп Луны, окруженный маленькими звездами.

Повернув голову, Фейлон едва не закричал. В темноте, напротив него, в кресле сидел Андрес. Его массивная высокая фигура была обращена к постели омеги, и животные глаза альфы смотрели прямо на него, загадочно мерцая в тусклом свете. Приборы недовольно пискнули, среагировав на подскочивший сердечный ритм, но Фейлон постарался взять себя в руки, чтобы не привлекать лишнее внимание.

Альфа бросил взгляд на показатели аппаратуры, а затем медленно встал. Хищной плавной походкой Крайзэ приближался к Фейлону. Андрес наклонился и поцеловал парня в лоб. Фейлон вздрогнул.

— Ты бледный, золотце мое, — спокойно сказал альфа, касаясь костяшками пальцев нежной кожи щеки парня.

— Я не… — запнулся Фейлон, когда палец Андреса лег ему на губы, требуя тишины.

— Шшшш, Илон. Не спорь.

«Илон», — омега внутренне передернул плечами. Илон — его маленькое и такое домашнее имя, которое так нравилось Фейлону — теперь слетало с уст этого человека, оцарапывая сознание непривычным звучанием. Он отнял у него даже имя. Фейлон закусил губу.

— Сколько я тут нахожусь? — тихо спросил омега, чувствуя, как тело накрывает холодом.

— Шестой день.

«Шесть дней», — простонал мысленно омега, отворачиваясь.

Альфа повернул к себе лицо Фейлона и накрыл его губы своими. Фейлон дернулся, оттолкнул Крайзэ, в глазах парня плескалось негодование, перемешанное с раздражением.

— Отпусти меня, — попросил Фейлон, собравшись с мужеством и глубоко дыша, стараясь не сорваться в очередной приступ тахикардии.

— Нет. Ты — мое золотце. И чем быстрее ты это поймешь, тем лучше.

— Ты ненормальный, — проговорил Фейлон, стараясь удержать лицо, хотя истерика подкатывала уже к горлу. — Ненормальный.

— Пусть так. Отдыхай, Фейлон. А я еще немного с тобой посижу.

Фейлон прикрыл глаза. «Бездна! Только не это…»

Фейлон чувствовал себя совершенно разбитым. Почему этот странный мужчина вцепился в него? Что он ему сделал?

Чувствовал ли омега запах Крайзэ? Конечно, чувствовал. Пусть он и не распознал в нем запах пары, но дураком Фейлон не был и странное воздействие именно этого аромата на себя заметил. Мужчине хотелось одновременно и подчиниться, признать его право собственности, прижаться головой к широкой груди и почувствовать биение сердца в унисон со своим, и удрать от него подальше, за горизонт, на край света, туда, где до него не дотянутся эти большие руки. Возможно, только возможно, этот альфа действительно был выбран природой для него. Хотя парень сомневался. Воспоминания последних дней перечеркивали эту мысль, заштриховывали, выливали на нее банку густых чернил. Не может альфа так поступать с омегой, даже с бетой, не может. Это было низко. Подло, жестоко и низко.

К тому же Фейлон все еще считал, что его принимают за бету. Кроме того, альфа имел супруга. Значит, ему этот мужчина может предложить только роль второго плана — любовника. Фейлон никогда не согласится. Ему нужно выбираться отсюда, возвращаться домой, туда, где его защитят, где его ждут.

Шорох потревожил цепочку мыслей омеги, Фейлон замер с прикрытыми глазами, боясь дышать. Андрес подошел к парню, наклонился и невесомо поцеловал в висок.

— Спокойной ночи, золотце.

Мужчина вышел, и только когда дверь закрылась, парень выдохнул. «Бежать от него. Пока не поздно».

К сожалению, сказать — не сделать. Доктор еще три дня следил за улучшающимся состоянием омеги, прежде чем разрешить тому «сменить комнату», как он выразился.

Альфа тоже установил свой распорядок дня, с которым пришлось считаться. Каждое утро, перед тем, как отправиться на работу, Крайзэ заходил проведать свое «золотце», целуя того и желая ему «доброго утра». Фейлон всякий раз отворачивался, отталкивал мужчину, но Андрес совершенно не обращал на это внимания, так или иначе добиваясь своего. Такая же процедура была вечером. Андрес приходил к Фейлону, насильно целовал его, говорил «Я дома» и садился в кресло напротив кровати омеги. Он каждый раз пытался завести разговор, а Фейлон, проявляя ослиное упрямство, игнорировал эти попытки. Андрес не отчаивался, а просто продолжал беседовать с Фейлоном так, словно тот ему отвечал. Потом стандартный вынужденный поцелуй «Доброй ночи», и дверь в комнату-больничную палату омеги закрывалась, погружая ее в тишину.

Фейлона душила эта комната, внимание альфы, от его прикосновений парень вздрагивал через раз, начиная злиться на себя за проявление слабости. Он так отчаянно стремился быть сильным, а что в итоге? Фейлон не понимал, что происходит, что, бездна все задери, происходит вокруг него! Иногда, пока никто его не видел, он позволял обидным слезам катиться по щекам. Однажды, задав вопрос фон Кляйсту, он получил более чем исчерпывающий ответ: «Спроси главу сам». Вот так вот. А сейчас перед ним стоит этот треклятый мужчина и светится от счастья, потому что Фейлон, видите ли, «меняет комнату». Альфа предложил Фейлону свою руку, но тот проигнорировал и ее, храня упорное молчание. Тогда Андрес просто взял парня за локоть, сжав руку, пресекая попытки омеги вырваться, и вывел из комнаты, впервые за две недели.

Альфа вел его ухоженными коридорами, заставленными вазами фрезий и ирисов. Этот факт удивил Фейлона. «Откуда ему известно, какие цветы я люблю?»

Они остановились перед массивной дверью, а когда Андрес распахнул ее, входя с Фейлоном в комнату, парня едва не перекосило.

— Это твоя комната! — воскликнул парень, отмечая нехарактерные предметы мебели для пустующего помещения.

— Да. И ты будешь жить со мной, — припечатал Андрес. — В этой комнате.

Мужчина прошелся по-хозяйски по роскошной спальне, открывая двери и объясняя все на ходу.

— Это туалет и ванная комната. Там, — он открыл очередную дверь, — мой кабинет. А вот тут — маленькая столовая. Твои вещи в шкафу. Еще я распорядился организовать для тебя небольшую мастерскую, ее мы осмотрим позже. Я знаю, что ты любишь рисовать.

Глаза Фейлона расширились от сказанного. «Знает? Откуда? Они знакомы были три дня!»

— Откуда ты знаешь? — потрясенно прошептал омега. Было жутко осознавать, что этот альфа уже осведомлен о нем настолько хорошо. — Я не буду тут жить! Я не хочу! — Фейлон попятился, бросился к двери и замер, наткнувшись на охранника. Альфа вырос в дверном проеме, заслоняя выход. Это был тот самый мужчина, что привез его потом в хостел после…после… Фейлон сглотнул, сердце затрепетало в груди, желудок свело судорогой.

— Фейлон, мальчик мой, — мягко позвал его Андрес. Фейлон дернулся, как от удара, услышав это обращение.

— Я не твой! Не твой, слышишь! — закричал в сердцах омега, смаргивая выступившие отчаянные слезы. Было до колик стыдно, но напряжение многих дней наконец вылилось в истерику. — Пропусти! Пропусти, я сказал! — он толкнул в грудь охранника, но тот даже не шелохнулся.

— Я знаю, ты сильный и смелый мальчик, — наставительным тоном проговорил Крайзэ. Фейлон резко обернулся и бросился на альфу, перебивая его.

— Скажи ему отойти! Прикажи убираться с дороги! Я ухожу! Ноги моей тут больше не будет! — кричал Фейлон в лицо альфе, колотя того в грудь кулаками, срываясь в истерику все больше, ощущая, как отчаянно быстро колотится сердце, а старые раны тянут тупой болью.

Крайзэ был вынужден признать, что удары у мальчишки поставлены достойно. Не всякий омега, даже бета, обладал таким красивым крепким телом и умением постоять за себя. В большинстве своем изнеженные омеги больше походили на пустышки, им всем, без исключения, хотелось попасть в его постель и задержаться в ней подольше. Это порядком поднадоело Андресу, и Фейлон на их фоне смотрелся так же, как племенной арабский скакун среди ишаков. Альфа дернул уголок губ, изображая улыбку.

— Драться омегам не пристало, — тоном директора школы припечатал Фейлона Андрес, обнимая за спину.

Парень замер, отшатнулся, глаза в ужасе уставились на мужчину.

— Что ты такое? — проговорил омега, чувствуя, как стены начинают давить на него.

— Я — Крайзэ Андрес, правитель Центра. Но ты ведь это уже и так знаешь, Фейлон Хейне, — губы мужчины растянулись в победной улыбке.

— Как… — «Не тот вопрос, Фейлон, — мелькнуло в голове парня, — не о том ты спрашиваешь». Пальцы похолодели, кровь отлила от лица.

— Иди ко мне, Фейлон, — альфа раскрыл руки, приглашая парня.

— Я. Сказал. Отпусти, — прорычал Фейлон. Гнев всколыхнулся внутри, вытесняя подкатившую панику.

— Ну что ж ты упрямишься, мальчик мой? Ты после болезни еще не отошел, тебе нельзя волноваться. И я не хочу вновь быть грубым.

— Отпусти по-хорошему, все равно уйду, — процедил Фейлон, справляясь с душащей его истерикой. Он не будет играть по его правилам. И он не хочет тут оставаться, чтобы себе ни надумал альфа.

Любезное выражение лица Андреса осыпалось увядшими листьями, он сделал один шаг к Фейлону и влепил тому тяжелую пощечину. Парень попятился, но устоял, автоматически прикрыв скулу ладонью, в глазах по-прежнему горела решимость и зарождающееся пламя ярости.

— Строптивых омег воспитывают, — угрожающе процедил Крайзэ, прожигая парня взглядом.

— Не создавай себе проблем, парень, — тихо шикнул Честер, все так же закрывая путь к отступлению. — Ты шесть дней провалялся без сознания. Еще хочешь?

Фейлон скрипел зубами, но что он мог? Правильная боевая стойка принялась сама собой, но он никогда не отличался особым талантом в единоборствах, так — уровень хорошего ученика, не более. Ему не выстоять в открытом бою. Ярость затмила глаза, и Фейлон ядовито процедил в лицо альфы:

— Почитай мою медкарту, ублюдок. Я бесплоден. Все еще хочешь совать свой хуй в дефектного?

— Тем лучше, — жестко проговорил Крайзэ, не отреагировав на подначку, — не придется тратиться на аборты.

Фейлон вздрогнул. Последние слова кнутом хлестнули по омеге. Удар вышел тяжелее, чем от пощечины. Андрес заметил произведенный словами эффект и мысленно ухмыльнулся.

— А теперь раздевайся и иди в постель, — приказал мужчина.

Фейлон не сдвинулся с места. Он стоял, вперив в альфу неверящий взгляд. «Все это не со мной. Я сплю».

— Не испытывай мое терпение, золотце, — угрожающе процедил Андрес.

Фейлон выбросил руку и заехал Андресу по лицу. Альфа уставился на него потемневшими от гнева глазами, сплюнул собравшуюся во рту кровь. Внутренняя сторона щеки разбилась от соприкосновения с зубами, а на лице вскоре проступит синяк.

Честер дернулся, но остался стоять, мудро рассудив не вмешиваться. Следующий удар омеги Крайзэ перехватил, тряхнул парня, ударил в живот и силком потащил к кровати.

— Вон, — рявкнул Андрес, даже не оглянувшись на Честера, и мужчина быстро испарился, прикрывая дверь.

Он вдавил Фейлона лицом в постель, навалился сверху, прижав своим мощным телом. Он чувствовал, как бешено в груди стучит его сердце, но мальчишка продолжал брыкаться и шипеть сквозь зубы проклятья. Андрес срывал с парня легкую домашнюю одежду, выданную ему слугой несколько часов назад. Ткань безжалостно трещала, покоряясь действиям альфы.

— Я тебе сказал идти в постель, — рычал мужчина, вдавливая парня лицом в постель.

— А я сказал — сдохни! — выдохнул Фейлон и задохнулся. Альфа одним рывком вошел в сопротивляющееся тело парня.

Фейлон вскрикнул, вцепился зубами в простыню, глаза от боли распахнулись, между бровей залегла скорбная складка. Рука альфы придавила шею, вжав Фейлона в кровать. Пальцы вцепились в постель, ноги резко и широко развели коленом, перед глазами плясали звезды, а крепкая ладонь надавила на ключицу, обездвиживая.

Фейлона затрясло от горечи и несправедливости. Откуда на его голову взялось это чудовище?! Омега чувствовал, как по позвоночнику проходят мелкие покалывания, сковывая, умерщвляя тело детскими страхами, вскрывая старые, как казалось, уже затянувшиеся раны. Слезы душили его, как в детстве. Душили и не могли пролиться, как тогда…

Толчки обрушились на омегу яростно и неожиданно, Андрес даже не дал парню привыкнуть к себе, бросившись яростно вбивать его в матрац. Было тяжело, тело сопротивлялось, не принимало мужчину. Но как только к проникновению добавилось немного крови из травмированного ануса, дело пошло как по маслу.

— Бездна, — выдохнул альфа, — узкий… Как же я скучал… Илон…

Ничего не понимающий Фейлон сдавленно скулил от распирающей тело боли, только сейчас он обратил внимание на то, как отчаянно колотится сердце, как перед глазами пляшут красные точки, и комната мучительно медленно заваливается на бок.

Альфа продолжал вбиваться в омегу, проигнорировав угасшее сопротивление. С громким рыком кончив, он упал на стройное тело парня, продолжая до синяков сжимать его бедра.

Когда собственное сердце перестало грохотать в ушах, Андрес скатился с любовника, внимательно всматриваясь в его лицо. Фейлон был без сознания, белый как полотно. Тревога пронзила Андреса, и альфа выскочил в коридор, выкрикивая имя фон Кляйста. Доктор выпрыгнул из-за угла, как черт из табакерки, и кинулся к Фейлону.

— Глава, вы его так убьете, — рычал фон Кляйст. — Мальчик только пережил кризис. Я накачал его седативами, но прошу, умерьте свой пыл.

Отто лихорадочно осматривал Фейлона, вываливая какие-то инструменты, пилюли, ампулы из прихваченного чемоданчика.

— Он меня вывел, — рыкнул Андрес, прикладывая поданный слугой лед к щеке.

— Тогда отпустите его.

— Нет. Об этом не может быть и речи! — отрезал Крайзэ. — Он мой.

— Вы его чувствуете, не так ли? — после долгой паузы осторожно спросил Отто фон Кляйст, признавая точность своей догадки.

Лицо альфы было красноречивей слов.

— Я не понимаю, о чем ты. Просто этот шлюшонок постоянно нарывается на порку, сопротивляется. Это пройдет, как только я пресыщусь, — альфа стал шарить по карманам в поисках своих сигарет.

— Не курите при нем, — строго велел доктор, проигнорировав неубедительное объяснение, покидая комнату, — и наберитесь терпения, глава.

— Он посоветовал мне ознакомиться с его медицинской картой, сказал, что бесплоден, — альфа зашел в свой кабинет и щелкнул зажигалкой. Оранжевый огонек облизал край сигареты. — Проверь его слова. Если есть что-то, что мне необходимо знать, я хочу это знать. Ясно?

— Запросите у Хейне номер его карты, и я все проверю. Он же сын главы Севера, мне так просто эту информацию не получить, — спокойно заметил фон Кляйст. — Разрешите идти?

— Иди.

<center>***</center>

Альфа выкурил три сигареты, обдумал слова и поведение омеги. «Если он так пытается заставить меня выгнать его, он выбрал неверную тактику. Неповиновением меня не сломить». От размышлений его оторвал телефонный звонок. Локи.

— Говори.

— Ты уведомляешь меня о разводе через своего юриста?! Никогда не думал, что ты так низко себя поведешь, Крайзэ!

— Закрой пасть, Локи, и слушай! Я могу отправить тебя в ту же дыру, откуда взял, а могу просто закопать живьем в собственном саду! Ты знал, что был всего лишь одним из многих! Да, возможно, лучше, чем некоторые, но никакой любви не было и в помине! Ты был в моей постели дольше других, получил статус супруга, но так и не родил мне наследника! Будь благодарен за мое щедрое предложение! Только потому, что ты был тихим и не лез, куда не нужно, я согласен выплатить тебе компенсацию! Подписывай бумаги и уматывай из моего дома, тогда я закрою глаза на твои истерики последние две недели.

— А через сколько ты выбросишь на улицу этого мальчишку? Андрес, это как трахать собственного сына. Не думал, что у тебя такие наклонности, — прошипел Локи.

— Еще хоть слово и сделки не будет! — угрожающе прорычал альфа. — Хотя бы одно слово, Локи. Не буди зверя, тебе не понравится то, что ты увидишь.

— Документы будут завтра у твоего юриста. Подавись, — и Локи отключился.

Вернувшись в комнату, альфа залез под одеяло и притянул к себе омегу, крепко обнимая. На часах было только 13.00, но он никуда не пойдет сегодня. Все завтра.

<center>***</center>

Пробуждение выдалось неприятным, перед глазами все вертелось, еще и тяжелое теплое тело прижималось к Фейлону со спины. Он забарахтался в постели, пытаясь отстраниться, но Андрес проигнорировал его, прижав теснее. В попу уперся утренний альфий стояк, и Фейлон замер.

— Шшшшш, еще слишком рано, — альфа куснул омегу в шею и вновь размеренно задышал засыпая.

Фейлон лежал в объятиях альфы и не мог собраться с мыслями. Сердце забилось чаще, когда на прикроватном столике взгляд обнаружил шприц с каким-то лекарством. Готовый шприц, просто протяни руку. Мысли метались между «бери!» и «не вздумай!». В итоге, поддавшись искушению, он осторожно протянул руку и сжал шприц. Аккуратно пальцами отковырнул колпачок, закрывающий иглу, потянул на себя. Альфа крепко обнимает его двумя руками. Самым легким и возможным вариантом будет воткнуть шприц ему в руку. И будь, что будет. Он понятия не имеет, что внутри, но готов был рискнуть. На крайний случай он всегда может воткнуть ему иглу в глаз, если очень повезет. Глубоко вздохнув три раза, он немного совладал с собой. «На счет три», -.сказал себе Фейлон. «Три!». Пальцы Андреса резко перехватили руку Фейлона, обвившись вокруг кисти. Омега вздрогнул, дернулся, стиснул зубы, хватка альфы была безжалостной.

— Хорошая попытка, золотце, — пророкотал мужчина на ухо Фейлону.

Тихо заскулив, Фейлон разжал пальцы, роняя шприц на пол. Ему хотелось вывернуться, освободиться от ломающего кости захвата. Фейлон скрючился, скривился, закричал в голос: «Больно!», признавая поражение.

— Пусти! Отпусти! Мне больно! Больно!

Альфа разжал хватку, и Фейлон прижал к себе пострадавшую кисть, на которой уже наливались черные синяки. Альфа встал с постели, подобрал с пола шприц, убрал в ящик и взглянул на свернувшегося на кровати клубочком парня, бережно сжимающего свою руку и закусывающего губу. На Крайзэ были только трусы-боксеры, подчеркивающие вставшее достоинство.

— А теперь я объясню тебе еще раз, мой мальчик.

— Я не твой, — прошептал Фейлон, привстав на кровати и взглянув недовольно на альфу, за что тут же получил увесистую пощечину от мужчины. Не ожидавший подобного Фейлон упал на кровать и замолк. Щека пылала.

— Правило номер один. Никогда не перебивай меня, — Андрес вперил в омегу жесткий взгляд. — И правило номер два. Ты принадлежишь мне. Все ясно?

— Я не буду следовать твоим правилам, — возразил Фейлон.

— Чуть не забыл, правило номер три. За непослушание полагается наказание. — Крайзэ развернулся, дернул из своих брюк ремень и вернулся к кровати, на которой в оцепенении за ним следил Фейлон.— Двадцать ударов для первого раза.

— Что? — недоверчиво переспросил омега.

— Двадцать пять. Чтобы избежать в дальнейшем проблем со слухом, — безжалостно припечатал Андрес. — На живот.

Глаза альфы горели холодной решимостью. Фейлона затрясло от обиды и негодования. Да как этот самец смеет?! Он качнул головой.

— Честер! — позвал громко альфа, и в комнату, предварительно постучав, вошел уже знакомый охранник. — Переверни его на живот, Чес.

— Не трогай меня, — вскрикнул омега, но телохранитель ловко перевернул парня на живот, не обратив внимания на сопротивление, и сжал его кисти, прижимая к кровати. — Ты не посмеешь!

— Уже посмел, — первый удар обжег бедра Фейлона, так как он продолжал извиваться. Омега вскрикнул. В ужасе взглянул в безразличное лицо охранника перед собой и почувствовал ком из слез в горле. — Считай, — приказ.

Фейлон закусил губу. Еще один удар обжег бедра. — Считай.

— …

Еще удар. На этот раз чуть выше обнаженных ягодиц. Фейлон вскрикнул.

— Считай.

Еще удар. Из глаз Фейлона брызнули слезы.

— Считай, парень, — прошептал Честер, — хуже будет.

Фейлон молчал. Следующий удар пришелся по спине, омега вскрикнул, сердце рвано дернулось в груди.

— Четыре! — выкрикнул Фейлон, сглатывая слезы.

— Нет. Это был «один», — удовлетворенно ответил Андрес. — Продолжим.

Удар точно по мягким половинкам.

— Два! — выкрикнул омега, сжимая пальцы в кулаки.

Удары сыпались друг за другом, только теперь все они наносились по ягодицам.

— Двадцать пять!

Фейлон крикнул в последний раз и обмяк, чувствуя сердце где-то в горле, в ушах шумела кровь, отстукивая бешеный пульс, щеки были мокрыми от слез. Тело била мелкая дрожь.

— Молодец, — Андрес погладил его по голове, как ребенка, заслужившего свое наказание.

Фейлон не понял, в какой момент Честер исчез из их комнаты.

Андрес присел рядом с измученным парнем на кровать и, наклонившись, нежно поцеловал пунцовые от ремня половинки. Фейлон вздрогнул.

— Ты запомнил правила, золотце? — Фейлон слабо кивнул, пряча мокрые дорожки слез. — Не слышу.

— Да, — выдохнул мальчишка, сглатывая слезы.

— Мое золотце, только мое, — прошептал альфа, вновь целуя избитую попу парня и обхватывая ее невесомыми прикосновениями, словно утешая, прося прощение за грубость.

Фейлон вздрогнул, закусив губу. Желание врезать альфе стало сильнее, но страх не позволил никак прореагировать, сковав горло.

Андрес встал, подхватил на руки Фейлона и понес в ванну.

— В воде станет легче, — прошептал альфа, целуя парня в висок, щеку, подхватывая губами сбежавшую из уголка глаза слезинку.

Фейлона опустили в теплую воду. Омега поморщился, зашипел, но Андрес присел возле ванны, удержав парня в воде.

— Сейчас станет легче, — мягко повторил мужчина, поглаживая грудь омеги. Как только Фейлон успокоился, Крайзэ вышел, рассудив, что мальчишке стоит побыть одному.

Фейлон лежал в теплой ванне с абсолютно пустой головой, он не мог нащупать ни одну мысль, да и не сильно стремился к этому. В душе зияла дыра, обрамленная свежими рваными краями, истекая кровью, она пачкала его сознание красным. В груди спиралью закручивался вопль, распирая, надавливая на стенки истончившейся брони. Слезы катились по щекам, подогревая и без того отчаянное состояние парня до тех пор, пока омега не закричал в голос и не закусил собственный кулак, заглушая рвущийся наружу вой. Реальность пошла трещинами, из картины бытия вываливались целые куски, оголяя зубастые пасти воспоминаний, что вновь вгрызались в холку, напирая, нашептывая о том, что ничего не изменилось, что он вновь наедине с «чудовищем». Фейлон не знал, сколько времени провел в ванной, рыдая как дитя, чувствуя растерянного и напуганного в себе ребенка — маленького семилетнего мальчика, который задыхался от запаха чужой похоти, того самого ребенка, чьи острые коленки гладили шершавые грубые руки, проводя от лодыжек до узких бедер, того самого, который заикался от страха, глядя в искаженное жуткой улыбкой лицо альфы.

Именно после этого случая Фейлон и заметил, что у него начались проблемы с сердцем. Только вот маленький Фейлон не желал добавлять еще переживаний и хлопот родителям, особенно папе-омеге, который словно постарел за эти дни на пять лет, что смолчал. Он списал все на стресс и пообещал себе, что если ему станет хуже, он точно пожалуется родителям. Но, к счастью, хуже не становилось, просто…просто иногда сбивался сердечный ритм, а острая боль проходила быстро и не была систематической. Вот и сейчас, грудь разрывало от боли, время потеряло всякий смысл, а тугая спираль отчаяния разжавшейся пружиной протыкала горло, вырывая из него уже не крики, но заикающиеся хрипы.

Вода уже давно остыла, а сознание опустело настолько, что стало даже страшно. В какой-то момент его обернули пушистым полотенцем, внесли в комнату, обтерли, одели на него пижамную рубашку, завернули в одеяло и прижали к большому крепкому телу. Фейлон прикрыл глаза. Руки, что избили его, сейчас прижимали его к себе, бережно и крепко, как самое бесценное сокровище. Это было самое отвратительное утро за двадцать лет.

Фейлон все еще вздрагивал, но усталость и истерика взяли верх, он провалился в беспокойный сон. В этом сне постоянно слышен был чей-то шепот, успокаивающий, убаюкивающий, заботливый. В этом сне его полностью окутало ароматом сильного самца, защищающего его и оберегающего.

Открыв глаза, Фейлон понял, что остался один. Устало вздохнув, Фейлон выпутался из одеяла, чувствуя ужасную опустошенность и усталость во всем теле. Перевернувшись на спину, он едва не взвыл от боли. Скатившись на пол, он на негнущихся ногах, кривясь при каждом шаге, побрел в ванную. Упершись руками в умывальник, парень взглянул на себя в зеркало.

— И вот это «золотце»? — хмыкнул он, разглядывая красные, опухшие глаза, залегшие под ними темные тени, налитую синяком скулу. Отодвинув ворот пижамной рубашки, Фейлон посмотрел на свежие укусы и засосы. Да этот мужчина даже не пытается себя сдерживать!

Ополоснув лицо, омега побрел обратно в спальню и без сил рухнул на кровать. Он лежал на животе, потому что на спине было невыносимо, когда в дверь постучали и в комнату вошел Честер и слуга с подносом. Фейлон втянул носом исходивший от подноса аромат и только сейчас понял, насколько голоден. Слуга поставил поднос и быстро исчез за дверью, оставляя охранника с ними наедине.

Фейлон следил за мужчиной, храня молчание. Честер прошел к столику, взял одну из трех баночек с таблетками и вытряхнул из нее две. Налил стакан воды и протянул все Фейлону.

— Что это?

— У тебя проблемы с сердцем, не знал? Доктор выписал препараты, которые помогут тебе справиться с последствиями остановки сердца и появившимися признаками стенокардии. Пей, — скомандовал мужчина.

— Ты что — моя нянька? — ухмыльнулся парень.

— Да, — спокойно подтвердил Честер, — Пей.

— А если я не хочу?

— Либо сам будешь принимать, либо я затолкаю тебе их в глотку. Выбирай, — не поменявшись в лице, коротко ответил мужчина, наблюдая, как парень принимает лекарства.

— Как долго мне это пить?

— Вот эти, — телохранитель коснулся двух бутылочек, — месяц. А эти — два. Дальше — как док скажет.

— Проклятье, — выдохнул омега, пытаясь устроиться на стуле и поесть. Сидеть было невыносимо!

Честер хмыкнул, наблюдая за бесплодными попытками Фейлона принять удобную позу.

— Дам тебе один совет, парень. — Фейлон вопросительно посмотрел на мужчину, оставив надежду удобно сесть, он просто стал есть стоя. — Не выводи главу из себя и все будет нормально.

— Скорее бы он наигрался и отпустил меня, — фыркнул омега, с аппетитом поглощая вкусный бульон.

— Не рассчитывай на это сильно. — Фейлон изогнул бровь на подобный ответ. — Обычно его интерес угасает после первого секса. Не говоря уже о том, что никто не появляется в его доме, — мужчина внимательно следил за парнем. — Так что будь послушным мальчиком и не создавай ни нам, ни себе проблем. Если он серьезен, то скорее перегрызет тебе горло, чем отпустит.

Фейлон сглотнул. Еда потеряла вкус. По спине скатилась капля холодного пота.

— Доедай. Сайк вскоре вернется за посудой.

— Я — пленник? — дрогнувшим голосом спросил Фейлон.

— Я вообще не должен с тобой говорить. Просто дал совет, — мужчина встал и вышел за двери комнаты, оставив Фейлона наедине переваривать «дружеский совет» своего надзирателя.

<center>***</center>

Фейлон целый день провел в постели. Его безжалостно клонило в сон, тело и разум требовали отдыха, мысли выматывали, загоняли в угол. Страшный темный угол, из которого он не видел выхода. А вечером пришел Андрес. Мужчина поцеловал парня в висок, приветствуя.

— Как ты себя чувствуешь?

Фейлон сидел на кровати и неотрывно наблюдал за движениями альфы. Вот руки плавно развязывают галстук, расстегивают пуговицы рубашки, мужчина прошел в ванную комнату и вернулся, успев освежить лицо, о чем говорили влажные кончики волос. Рубашка отсутствовала, открывая взору могучий крепкий торс с бугрящимися мышцами. Фейлон вытянул губы в тонкую линию. Он всегда хотел такое тело. Сильное, подтянутое, как у братьев, отца, Рассела и Мичи. Как у Андреса. Но как омега, все, чего он смог добиться — это немного выразить мускулатуру, придать небольшой рельеф. Безусловно, у него была красивая фигура, но у Андреса она была шикарная.

— Золотце, я спросил, как ты себя чувствуешь? — наклонился над парнем альфа, выводя Фейлона из леса своих мыслей.

Инстинктивно омега подался назад, увеличивая между ними дистанцию. Темные глаза Андреса высверливали в нем дыры.

— Пью таблетки, что оставил доктор, — пролепетал Фейлон.

Губы альфы обозначили небрежную улыбку.

— Снимай одежду и вставай на коленки попой кверху, — приказ.

Фейлон замер. «Что?», — он подумал, что ослышался. Фейлон не станет ему подчиняться.

— Нет.

— Не вынуждай меня повторять просьбу, Фейлон, — голос изменился, сталь зазвенела на последних аккордах. — Ну?!

— Пошел ты! — выкрикнул Фейлон. «Лучше сдохнуть, чем подчиняться».

— Давай я тебе помогу, золотце.

Фейлон вздрогнул. В мозгу замигала красная лампочка — воспоминание. Крайзэ оказался у кровати, приколачивая его ледяным взглядом к месту, а обманчиво мягкий голос взорвал сознание Фейлона. Ему вновь показалось, что стало темнее, прохладнее и повеяло затхлой сыростью, как тогда…

Крайзэ стал расстегивать пуговки на пижамной рубашке, в которой омега проходил весь день. Домашних штанов на нем не было изначально. Андрес ловко выпутал Фейлона из рубашки, невзначай касаясь плоской груди и живота. Фейлон почувствовал, как бешено забилось сердце, а страх заскользил своими холодными руками по спине. Еще немного и у него затрясется губа, как у маленького ребенка. Он уже давно не в подвале, почему же ему так страшно? Альфа потянул парня на себя, и встав перед мужчиной, Фейлон наконец очнулся.

— Нет! — выкрикнул он, рванувшись в сторону.

Крайзэ, низко зарычав, дернулся следом, пресекая попытку к побегу. Перехватив парня, который ему едва ли доставал до груди, поперек, он в два больших шага пересек комнату и швырнул его на кровать, ловко вытряхнув из брюк пару наручников. Влепив звонкую пощечину не ожидающему подобного омеге, Андрес рванул одну его руку на себя, быстро застегивая на ней стальной браслет и перекидывая тонкую короткую цепочку через толстый кроватный столбик.

— Псих! Придурок! Что ты делаешь?! Отпусти меня! Больной ублюдок!

Снова дернув парня к себе, альфа залепил ему пощечину и следом еще одну.

— Я тебе говорил, следи за словами, щенок, — прорычал Крайзэ.

Фейлон с ненавистью взглянул на мужчину. На Андреса этот взгляд не произвел никакого эффекта. Альфе кружил голову странный тонкий аромат парня, острием впивающийся в сознание. Фейлон ужом вертелся на кровати, отбрыкиваясь от альфы и пытаясь отцепить руку, но все было тщетно. Быстро зафиксировав одну ногу омеги, Андрес отступил на шаг, оглядел полураспятого парня, усмехнулся его напору и не отказал себе в удовольствии погладить Фейлона, просунуть палец в узкий проход, ущипнуть за яички, сжать соски.

— Двадцать ударов, — проговорил альфа, — и пять ударов сверху за сопротивление. Сколько всего? — альфа прижимался всем телом к натянутому струной телу омеги. — Ну?

— Двадцать пять, — выдохнул Фейлон, сдерживая слезы и проклятья. Свободная рука до судороги в пальцах сжала край простыни. Он смотрел на альфу, значит бить его будут не по попе. Страх обхватил горло тугими объятиями, а по телу прокатилась волна нервной дрожи.

Щелкнула пряжка ремня и через несколько секунд бедра опалило болью.

— Считай, — приказ.

И Фейлон считал. Сначала он терпел, цедил сквозь зубы цифры, но после шестого удара стал постанывать, после десятого — вскрикивать, а после двадцатого — всхлипывать.

После двадцать пятого удара Андрес рухнул перед парнем на колени и припал к покрасневшей от ударов груди. Быстро отцепив ногу парня, Крайзэ ловко развернул его на живот и припал к вздрагивающим повлажневшим ягодицам. Он наслаждался видом дрожащей дырочки, просовывая внутрь язык, слизывая выступающую ароматную влагу. Фейлон был в ужасе. Боль резко сменилась интимными прикосновениями, лаской. Илон задергался, теряясь в ощущениях. Толчок был неожиданным. Альфа гортанно простонал, а омега вскрикнул, дернувшись.

— Какой ты горячий, золотце, — простонал мужчина, не останавливаясь ни на минуту.

Андрес драл его со вкусом, слегка приподняв и оттопырив его попку, срывая выкрики с губ. Рука мужчины сжала скромный омежий член, легко надрачивая. Фейлон застонал громче, желание избежать насилия стало настолько острым, что парень закусывал губы, шипя проклятья, но слезы предательски катились по щекам.

— Ты у меня кончишь, — прорычал альфа. Перекрикивая омежье «Сука. Сука».

Андрес кончил раньше. Узел завязывать не стал, поэтому он быстро вышел и, крутанув омегу на бок, принялся ему отсасывать. Пальцы погрузились в анус, трахая его, наслаждаясь склизким ощущением собственной спермы, что медленно стекала по красивым бедрам парня. Фейлон сопротивлялся, как мог, но тело сдалось под натиском одуряющего аромата самца и ощущений. Кончив, он унижено прикусил губу, повиснув на тонкой цепочке, браслет от наручников в кровь разодрал запястье, рана саднила, но увечье в душе саднило в разы сильнее. Фейлон прикрыл глаза. Видеть довольное лицо альфы не было никаких сил. Теперь так будет всегда?

Андрес снял наручники. Горячие губы коснулись виска омеги. Мужчина прислушался к частому сердцебиению Фейлона, считая пульс. На фоне огромного Андреса Фейлон выглядел практически ребенком из-за своего небольшого роста и стройной фигуры. Да и разница в возрасте говорила не в пользу Крайзэ. Локи верно подметил, выплюнув очевидные и обидные слова в трубку «бывшему мужу» о том, что Крайзэ трахает своего сына. Двадцать четыре года — большая разница. Но альфа не мог себя одернуть, как раньше, со случайными любовниками. Этот мальчик был другой, особенный, вот только чем его так крепко он к себе привязал, альфа не мог ответить. И чем толще становилось досье Фейлона, предоставляемое его «ищейками», тем больше он желал оставить его себе.

Единственным камнем преткновения он видел семью Хейне, короля Севера. Но и тут Крайзэ надеялся на возврат старого долга. Как выяснилось, жизнь Крайзэ уже пересекалась с судьбой мальчика. Не знак ли это?

Уложив потерянного парня на спину, Андрес осмотрел его тело. «Да, в следующий раз нужно быть поаккуратней», — подумал альфа, осторожно втирая мазь в покрытое багровыми полосами тело. Фейлон упрямо закусывал губы, терпя болезненные ощущения, и молчал отвернувшись.

Андрес не был садистом, как могло показаться омеге, но жестоким он был, безусловно. В случае с Фейлоном он просто не сдержался. Порка была чистейшим порывом. Фейлон с ним не разговаривал, обзывался, огрызался, стремился удрать, пытался даже напасть на него. Последнее, конечно, вызывало у Крайзэ на губах улыбку, но факт оставался фактом: Фейлон Хейне — достойный сын своих родителей, и ничего, что омега.

Андрес нежно касался лица парня, его огненных волос, наматывал на палец удлиненные концы «драконьего хвоста».

Он уже рассмотрел причудливые стимпанковские крылья на спине парня во всех подробностях. Картина поражала. Татуировка занимала почти всю спину, красиво выполненные детали притягивали взгляд. Он был бескрылой птицей, пожелавшей подняться в небо и использовавшей при этом механические крылья.

Мужчина был достаточно образован и наблюдателен, чтобы понять исток подобного рисунка. И тогда Андресу становилось немного грустно. Его золотце оказалось лишенным свободного полета, как однокрылая бабочка, которая отчаянно желает взмыть вверх, но падает вниз. Иногда, даже закрадывалась мысль, что они начали все неправильно, что он все испортил с самого начала, а ведь можно было действовать по-другому.

Андрес прислушался к ровному дыханию Фейлона, омега заснул. Устроившись рядом, альфа прижал к себе парня, практически накрывая его своим большим телом, словно спрут, и прикрыл глаза. «Золотце» спало рядом.