Протирать пол от грязи, которую без конца оставляют в коридорах больницы, промывать раковины после несварения или отвержения лекарств, а так же бесконечный поток крови льющейся из людей, ничто в сравнении с моральными трудностями работы. Николь монстр по людским меркам, ведь она, как минимум, бессмертна. Могла бы быть, если бы позволила себе питаться человеческой печенью. Но для девушки иметь самоконтроль куда важнее, чем жить вечность. Матушка была бы счастлива, коль у нее навеки была служанка. Девушка не позволяла многое, не получала то, ради чего другие готовы идти по головам. Быть прирожденным лесным духом, великий дар для смертных, однако мучение для получивших его при рождении. Николь не в первый раз встречала, как девушки в полнолуние погружаются в воду, читая какие-то латинские пословицы, желая превратится в русалку или фею. Мужчины ходят ночами по лесу со свечкой, убивая животное и съедая того в сыром виде. Группы людей убивают козлов посреди ночи, в честь Сатаны. Матушка была любовницей Сатаны, в своей молодости, ничего общего с козлом не замечала. Давно пора запретить подобные сайты в интернете. Когда привозят очередную жертву сказок, чаще всего заканчивается летальным исходом: девушки утопленники, мужчины с отравлением. У лисы к подобным существам столько непонимания, сколько жалости, отчего девушка каждый раз остается последние минуты жизни с такими людьми. Особый дар позволяет Николь сочинять чужие сны, передавая те в вечный омут. Девушка позволяет людям поверить в свою победу, будто наяву они обрели желанное, а после сердце гаснет. В качестве оплаты за благодать, лиса собирает несколько пакетов крови в морге, принося своей Госпоже Екаю. 

Нога неприятно ныла. Если утреннюю рану можно было скрыть джинсами, то боль ими не погасить. Окончив с вечерней сменной, Николь поспешила в кабинет старшей медсестры, от которого имела ключ и могла не тратиться на аптеку. В стеклянном шкафу находились плотные бинты, хирургический пластырь, напоминающий собой мягкую изоленту и перекись водорода. Лиса предпочла бы облить рану зеленкой или йодом, но в таком случае останется шрам, за который Матушка вырвет кусок кожи и скажет ожидать восстановления в агонии. Вытащив ножницы, Николь отрезала необходимое количество бинта, свернув его квадратиком в несколько слоев. Подложив под ногу половую тряпку, вылила на рану целую бутылку перекиси. Зубы инстинктивно заострились от боли, царапая до крови нижнюю губу. Пару глубоких вздохов помогли успокоится. Лиса достала мазь от ожогов и царапин, толстым слоем покрывая четыре глубоких отверстия от укуса. Плотно укрыв рану, наконец-то можно было отправится домой. Прихватив заранее подготовленные пакеты из морозилки, Николь закрыла кабинет. 

— Ника! — Испуганно дернувшись посреди парковки, девушка приготовилась бежать. 

В голове отчетливо всплывал облик монстра с драконьими глазами. 

— Ника, — отдышавшись, подбежал парень, — прости, не хотел пугать. 

— Август, — безразлично улыбнулась, — Какими судьбами?

— Тебя невозможно словить. 

— Возможно, — отчаянно усмехнулась Николь. 

— Что? — Непонимающе переспросил знакомый.

— Говорю, что просила не звать меня Ника. Я Николь. 

— Да, прости, Николь. Ты весь день занята, даже забавно, что у меня, как у главного хирурга больницы есть больше времени, чем у тебя. 

— Такая участь прислуги. 

— Я не это хотел...

— Август, — отрешенно перебила лиса, — что-то срочное? Если нет, мне пора. 

— Выпьем кофе? Не сейчас, на ночь вредно. Завтра за обедом.

Август был красив, бесспорно добр и мил. С ним можно было бы завести отношения, построить планы на будущее, признаваться каждое утро и вечер в любви, а после завести семью. Несколько детей и собаку. Его организм здоров, ментально и физически, к тому же стабильная работа. Разве не о таких мужчинах мечтают смертные? Только вот, Матушка его съест на завтрак, скормив Николь печень. 

— Нет, — завершая разговор, девушка поспешила скрыться за рулем машины. 

Дорога домой заняла минут десять, удобно жить недалеко от центра еды — больницы. Двухэтажный небольшой дом стоял у реки, соседями являлись мирные семейные пары, которые довольно часто заходили к Екаю, не ведая, что пьют чай сорванный в аду. Мол, дела пошли в гору, после переезда Матушки. Одна Николь знала цену этому: каждая чашка чая, минус год жизни человека, который переходит в молодость Екая. 

При входе сразу начиналась гостиница, посреди которой, на бархатном диване лежала женщина. Лиса разулась, с уважением кланяясь в ноги. Подойдя вплотную к Матушке, опустилась сквозь боль на колени, принимая ладонь Екая и уважительно целую ту. 

— Госпожа, ваша дочь пришла.

— Мой цветочек, — сладостно поздоровалась Матушка, садясь и двумя большими пальцами приподнимая верхнюю губу Николь. — Покажи маме зубки. Умница. Тааак... Здоровая, целая. Ночная прогулка прошла хорошо? Никто тебя не тронул?

— Никто, Госпожа. Приготовить вам ужин? 

— Приготовь. Кстати, как тебе? — Екай поправила свои густые черные волосы, локоны которых были украшены килограммам золота. 

— Новый мужчина? Готовится к появлению Господина в этом доме? 

— Милая, ты ведь знаешь, последний мой муж отрезал себе голову после брачной ночи. Пусть дарят подарки, а когда прозвенит звоночек, дам им иллюзию любви. 

— Не вижу причин отказа в замужестве, Матушка. Если вы забыли, то своего последнего мужа вы же и съели до приезда полиции. 

— Я была голодна, он мертв, кому от этого хуже? — Невинно опустив ладонь украшенную кольцами к груди, Екай рассмеялась. — От тебя пахнет влюбленным мужчиной. 

— Матушка, он главный врач больницы, ты не будешь его есть, — предупредила Николь, раскрывая пакеты с кровью и бросаю их в кастрюлю. 

— Нет-нет-нет, — женщина принюхалась, — пахнет сильным мужчиной. 

— Вы сегодня выпили слишком много чая, вам кажется.

 Резкая пощечина окутала щеку лисицу, из носа тонкой струйкой забилась кровь. 

— Впрочем, возможно ты права, нужно меньше пить. Готовь мой цветочек, только не капай в мой ужин свою кровь, ненавижу послевкусие лаванды, — возвращаясь за просмотр телевизора, прощебетала Госпожа.

— Да, матушка, прошу простите меня. 

Открыв, забитую ватой, кухонную полку, Николь по привычки вставила вату. 

Кровь в кастрюле закипала, пришлось ускорить резку овощей и куриного мяса. Пока пальцы изучено держали нож, слова Матушки о запахе мужчины вселили беспокойство. Лиса не может чувствовать запах, отчего остерегаться оборотня просто невозможно. Так же, как и распознать его в человеческом обличие. К несчастью, Николь понимала, что волк запомнил её запах, остается только надеяться, что они никогда не встретятся в мире людей и даже если такое произойдет, то животное не вспомнит откуда запах. Такую мелочь, как обыденная охота, никогда не запоминают. Кем бы не был тот мужчина оборотень, лиса желает никогда об этом не узнать. Появляются проблемы посерьезнее, куда бежать каждый месяц, если существо рвется наружу. В городе опасно, в лесу тоже. Если в этот раз, каким-то необоснованным везением, Николь вышла живой, то дважды так не везет. 

Однако, что вводило в еще большое смятение, это ощущение внутренней безопасности. Все человеческое рвалось наружу и желало убежать, но только не животная часть. Лиса в Николь смирно лежала, будто нашла свой рай в лесу. Что это? Ощущение более сильного хищника? Проявление животного уважения? 

— Приятного ужина, Матушка, — поставив пустую тарелку на стол с приборами, девушка принесла кастрюлю. — Надеюсь, пяти литров будет достаточно? 

— Я на обед поела пару куриц, сойдет, цветочек, — женщина исподлобья осмотрела Николь, — посиди со мной. 

— Госпожа, я устала, хотела бы лечь спать.

— Сядь, — истерично вскрикнула Екай. — Твой цветок не приносит должных плодов, которые я вкладывала в тебя с детства. Знаешь сама, сколько денег ушло на всевозможных учителей, одежду и искусство, которое суждено познать настоящей кицунэ. Древние духи не из дешевых учителей, дорогая моя. Пришло время срывать плоды. Конечно, было бы лучше, если бы их сорвали в Японии, но так судилось нам оказаться здесь. 

— Вы меня продали? — Осознавая, что это главная обязанность, уточнила Николь. 

— Тебя растили, чтобы сорвать, цветочек мой, — с ложной материнской лаской, напомнила Госпожа, — он состоятельный человек, готовый купить твой цветок. Мы сможем переехать из этого доисторического дома. Разве мать не заслужила награду? Ты не кумихо, а кицунэ, не хочешь есть печени людей, так будь добра служить им мехом на постель. 

— Я животное с браком, а он мой браконьер, — вытаскивая вату с засохшей кровью из носа, Николь давила жалость к себе. — Как прикажете, Матушка. 

— Держи, отнеси к ему офис. Оставь секретарю и назови моё имя. Он все поймет. Это не официальная встреча, но подкрась глаза для приличия. 

— Рисовое пирожное? Мы не в Японии, чтобы продавать девственность рисом. Можно сказать на словах. 

— Чти традиции, цветочек мой. Может ты не в восторге, но посмотри на все с обратной стороны, — Матушка протянула ладонь, которую Николь без сомнений поцеловала. 

Скрывшись за пределами ванной комнаты, лиса послушала наставницу, подкрасив веки и ресницы. Набросив сверху красную куртку с капюшоном, девушка поклонилась Госпоже, покидая дом. На улице стоял туман, прохладный ветер путал блондинистые волосы, заставляя бежать к машине. Усердно нажимая на кнопку фар, результата было немного. Машина еле освещала дорогу, но выбора нет. Доверившись лисьим глазам, Николь тронулась с места, следуя по необходимому адресу. 

Сама ситуация её поездки, это словно вести чек, который покупатель забыл оплатить. Доставка от почты, человека. Неуместное насмехательство над самой собой отвлекало лисицу, все не так паршиво. Одна ночь, одна проданная ночь о которой никто не узнает. Если станут злословить, то Матушка во имя репутации убьет их. Даже в этой ситуации, когда Николь жертва, она не желает зла смертным. Они слабые существа, зависимые, их жалкие попытки оправдать неудачи осуждением других, вызывает только жалость. 

Здание, указанное в адресе, представляло собой влиятельный бизнес-центр из десяти этажей. Вокруг офиса был обустроен целый мини-парк с пятью фонтанами. Брызги прохладной воды омыли лицо Николь, из-за чего тушь слегка потекла. 

— Товар не должен так выглядеть, — прошептала лиса, в панике остановившись у входа. 

Сумка была забита обезболивающими, пластырем, чеками на бесплатное кофе и конфеты, все, что угодно, кроме салфеток. Расстроенно приподняв голову для успокаивающего вздоха, ветер поменял направление и повторно окутал брызгами Николь. Казалось само нутро лисы начало над ней смеяться, однако нет. Рядом действительно раздался смех. 

— Простите, это не вежливо и не смешно, однако у всех случаются подобные дни, — незнакомый мужчина протянул платок, — прошу. 

— Он не отмоется от туши. 

— И все же, — мужчина аккуратно взял ладонь Николь, вкладывая в неё белоснежный платок. — Это просто вещь. Выбросите, когда она перестанет быть нужной. 

— Вы добры, — девушка мысленно сравнила себя с платком, пока зеленые глаза с любопытством следили за ней. 

— Может, вам помочь? 

— У вашей девушки тоже дешевая косметика? 

Прозвучал низкий искренний смех. 

— У меня много племянников. Ни одна девушка не сравнится с испачканным лицом, как удается это детям, — мужчина выхватил платок, собираясь помочь, — не положено прикасаться к девушкам без спроса. Моё имя Дариан, ваше? 

— Николь.

 Пытаясь понять, что не так в этом мужчине, лиса не заметила, как без стеснения разглядела его лицо. Дариан слегка наклонился, так как рост его был выше девушки. Слегка взъерошенные кудрявые волосы падали ко лбу, острые черты лица веяли приятным холодом, как после жаркого летнего дня в бассейне. 

— У вас весьма специфический запах, не сочтите за грубость. 

Внутри Николь промчалась молния. Он один из горных духов? 

— Запах? — Слегка запнувшись, уточнила.

— Больницы, — выбрасывая платок в урну, успокоил Дариан, — работаете врачом? 

— Не совсем. Моя личность не позволяет вскрывать людей. 

— Боитесь крови? 

— Да, к сожалению. Спасибо за помощь, я опаздываю на встречу. 

— А в какой больнице вы работаете? — Вслед прокричал мужчина.

— Надеюсь, что вы никогда не узнаете и будете здоровы, — с улыбкой проговорила Николь, скрываясь в холе здания. 

Ощущая непривычно приятный осадок после общения, девушка подошла к главной стойке с милой девушкой за ней. 

— Здравствуйте. Чем могу вам помочь? — С натянутой улыбкой спросили. 

— У меня встреча с... Мерлином Гардом, от Дианы Сарской, — липовое имя Матушки, — назначено. 

— Разумеется, присаживайтесь, я позову вас, когда к нему можно будет подняться.

— Мне нужно лишь отдать пакет, — желая поскорее лечь спать, тактично уточнила Николь. 

— Простите, у меня четко указана встреча. Никаких посылок, ожидайте, — настойчивей объяснила девушка. 

— Конечно. 

Товар нужно осмотреть.

Посредине первого этажа, чуть поодаль, между керамических плит было пустое пространство из земли. В земле было посажено дерево. Японский клен. Самое грустно и одновременно яркое дерево. Его листья имели выраженный рыжий цвет, кончики которого слегка заостренные красным цветом. В Азии, клен исключительно лисье дерево. С давних легенд и по сей день. На родине, Николь любила принимать истинный облик у таких деревьев, которые отражали всю лисью красоту. Хоть Матушке не нравилось в девушке многое, начиная от её европейской внешности, она ничем не походила на истинную красоту Азии, помимо белоснежной кожи. Заканчивая легкими белыми волосами, вместо густых и черных. 

— Вам нравится? 

— Простите? — Николь повернулась к стоящей рядом девушке. 

— Здесь пять лет рос дуб. Листья осыпались, их собирали и по количеству опавших листьев с дерева, покупали подарки в нуждающиеся семьи, а так же детские дома. Каждую осень, — немного грустно поведала работница. — Мое имя Сидни, секретарь Мерлина Гарда. Следуйте за мной. 

Поправив уложенные в конский хвост волосы, Сидни одарила лису приятной улыбкой, повернувшись на носочках в сторону лифта и кивком приглашая за собой. 

— Вы сказали, что здесь рос дуб, но почему его заменили кленом? 

— Того пожелал президент компании, буквально сегодня утром, — определившись с этажом, лифт тронулся вверх, — я не из сплетниц, однако, — мелодичный голос перешел на шепот, — наш президент менял женщин раз в неделю. Но, здесь, — неожиданный смешок, — объявил, что скоро у него свадьба. Нашел в тайне от всех жену, имя которой никому неизвестно, так еще и представить её перед коллективом пока не собирается. Странно это все. Разве мужчина не должен гордится тем, кого избрал навеки вечные? Так о чем был вопрос? 

— О дереве, — тактично напомнила Николь, смирившись с болтливостью Сидни. 

— Ах, да! Его жена любит клен. Видимо, она из Японии или как-то связана с ней. Вот ведь мужчину себе ухватила, — чуть посмеялась секретарь, — нам с вами не до их уровня. 

— Думаю, это прекрасно. Когда вас любят столь сильно, что желают видеть напоминание о любви повсюду, даже на работе.

— Думайте о своих словах, когда будете гулять где-то через неделю, — покидая лифт, прощебетала Сидни. 

— О чем вы? — Не отдаляясь от женщины, поинтересовалась девушка. 

— Президент приказал посадить клен везде, где только можно, практически по всему городу, — непонимающе пожав плечами, секретарь постучала в дверь кабинета, — к вам гостья от Дианы Сарской. Проходите. 

— Благодарю, — тихо попрощавшись с Сидни, Николь вошла внутрь кабинета. 

Небольшой диван стоящий у камина, стол буквой "Т", кожаные стулья и кресло. Очень уютно. Видно, что человеку нравится работать, а не желать вернуть поскорее домой, из-за болящей спины за день, как у лисы. Вспомнив про боль, девушка выпрямила спину, стараясь перенести вес тела на здоровую ногу. Мужчина в возрасте встал с дивана, направляясь к изголовью столу. Как бы внешне он не походил на сорокалетнего, уши лисы уловили состояние его организма и возраст приближающейся к отметке семидесяти. Николь осеклась, стараясь перестать думать обо всех случайных мужчинах, что это тот самый монстр с леса. 

— Садитесь, вам явно неудобно стоять, — вежливо предложил Мерлин Гард. 

— Спасибо, да, — выбрав первый попавшийся стул, Николь неторопливо опустилась на него. 

— Давайте сразу к делу, — мужчина сделал глоток воды, — мне уже шестьдесят лет, с копейками. В этом мире все решают деньги, только вот я не из тех родителей, которые могут управлять своими детьми. Угрожать моему сыну бессмысленно. Он сам хорошо зарабатывает и финансово независим. За это горд им, но это и усложняет все. Мы с ним часто ругаемся, из-за его пристрастия к женщинам. Выбирает себе не тех, все какие-то не такие. Не подумайте, я хорошо отношусь ко всем женщинам, однако не ко всем людям внутри этих женщин. 

— Простите, не совсем понимаю. Матушка сказала, что вы желаете заключить с ней сделку, причем здесь ваш сын? 

— Милая, у меня есть жена и я её люблю. Сделка действительно состоится, только не для меня, а для моего сына. 

Николь удивленно приоткрыла уста, отчего брови, казалось, вот-вот скроются за волосами. Откашлявшись, прижав ладонь к горлу, лиса посмотрела на пожилого мужчину. 

— Что вы так переживаете? — Тот не сдержал легкий смех. — Просто покажите моему сыну, какие бывают девушки. 

— А какие они бывают? 

— Такие, как вы. Ваша матушка рассказала, что вы невинны, милы, добры, искренние, не умеете лгать, ни разу не с кем не встречались. Божье создание. 

— Чтобы ваш сын сделал из меня совершенного другого человека? — Напрямик поинтересовалась Николь. — Если он действительно любит таких, как вы сказали, то божье создание для него незаметное пятно. Мне не суметь его заинтересовать. 

— Вы попытайтесь, — тон стал серьезным, официальным и деловым. — Если получится, повстречайтесь с ним месяц, затем бросьте. Сделаете, как нужно, я оплачу Госпоже Диане, сколько мы обговорили. 

— Цена меняется, — Николь резко встала, сдерживаясь, чтобы не ударить ладонью по столу. — Вы заплатите Диане, сколько договорились, но так же заплатите мне отдельно. Наличкой, — девушка взяла ручке и бумажку со стола Мерлина, написав сумму. — Или сделка отменяется.

— Зачем вам столько? 

— Желаю уехать и попрощаться с мачехой, — честно призналась лиса. 

— По рукам, информацию о сыне пришлют вам утром, — доброжелательно улыбнулся мужчина. 

— Фырхм, — вырвалось выдох из Николь, — благодарю. 

— И... — не успела рука девушки коснутся дверной ручки, заместитель директора решил дополнить слова, — вашей матушке я ничего не расскажу. Нужна будет помощь с билетами и паспортом, обращайтесь. 

— Спасибо вам, — на этот раз с благодарностью произнесла лиса. 

Матушка конечно удивила. Одно дело заставить продать девственность, одна ночь и забыта, словно не было. Однако целый месяц с человеком? Продать месяц своей жизни? Николь не боялась привязаться к мужчине, или влюбится, ей по рождению данное чувство не привито. Девушка разгневана на Госпожу, одновременно и благодарна. Выплатит долго за свою жизнь, который заплатит Господин Мерлин. После можно будет уехать, даже если Екай будет против, то уехать как можно быстрее. Только бы не злить Матушку, ведь, если вывести ту из себя, она просто съест лисичку. Не посмотрит на то, что растила ту двадцать лет. Съест. От этих мыслей бросило в дрожь, разум поник в собственном страхе, Николь не заметила, как покинула пределы тротуара и вышла к середине дороги. Было безлюдно, тишина оглушала, пока боль в ноге не отрезвила ясность ума. Осознав, что нужно вернуться на ту сторону дороги, Николь совершенно не смотрела вокруг. Резкий толчок справа стал внезапностью. Лиса откатилась на метр вперед, бездвижно лежа, в трезвости сознания и хриплом стоне от боли. Рана раскрылась, щека поцарапанная асфальтом оставила кровавый след, который уже проступал под глаза. Девушке не хотелось вставать, пусть машина просто объедет её. Николь требуется десяток минут и она встанет. Сама. 

— Девушка, — подбежал взволнованный мужчина, — вы жива? С вами все в порядке?

— Да, — водитель помог Николь приподниматься, позволяя сидеть. — Можете ехать. Я сама виновата в аварии. 

— Мы не можем так уехать. 

— Я поцарапала вам машину? Оставила вмятину? — Проклиная себя, спросила девушка, не в силах рассмотреть ничего, отчего прижала ладони к векам. 

— О чем вы? 

— Запишите мой адрес, пришлите стоимость ремонта на него, заплачу, простите еще раз, — мужчина вернулся к своей машине, заставляя Николь расслабится. 

Наконец-то её оставят одну. Ненадолго. 

— Что происходит? — Режущий ледяной голос, вовсе не соответствующий водителю машины, вынудил вздрогнуть потерпевшую. 

— Сэр, миледи отказывается вставать, — забубнил водитель.

— Вызывай скорую, — раздраженный глупостью собеседника, процедил незнакомец. 

Томные шаги слышались совсем рядом, Николь хотела бы поджать уши, но будучи человеком такое невозможно. Если нападение неизбежно, нападай первой. 

— Все в порядке, — собрав в себе неимоверную внутреннюю силу, произнесла девушка, подняв взгляд на вышедшего мужчина. — Ваш водитель не виноват в этой ситуации. Скорая не требуется. 

Оценив дорогой костюм незнакомца, отглаженный с иголочки, сделала выводы Николь. Однако, взгляд, словно луна растеклась по зрачкам мужчины, окружил её. Большие выразительные глаза, смотрели в её, неизменно зеленные, заставляя блуждать в них, как в лесу. Уложенные мужские волосы, аккуратно причесаны назад, легкая щетина вдоль острых скул манила любую женщину. Однако, Николь смотрела на его вздутые вены шеи, которые заставляли вновь и вновь вспоминать лесного оборотня. И, впервые за день, не зря. 

Это был он. 

Волк, до конца не верящий в пленительный аромат лаванды с мятой, который до самого мозга въелся в него, через ноздри, стоял и вдыхал. Он просто дышал, такое обыденное действие, влияло на него похлеще любой человеческой или волчьей наркоты. Глаза и аромат сопоставили все факты. 

Это была она. Его лисичка. 

— Можете ехать, вы похожи на занятого человека, — мужчина был готов заскулить от её голоса. 

Стиснув зубы, на несколько секунд волк опустил голову, прикрыв глаза. 

— Вы не виноваты в случившемся, абсолютно. Мне проблемы не нужны, — Николь кое-как встала, — к тому же, у меня есть машина. В крайнем случае доберусь к больнице сама. Хорошего вам вечера. 

Как бы не мужчина не должен был сейчас её остановить, невозможно было прервать её голос. Хотелось слушать и слушать, ни одна симфония в мире не сравнится с мелодией голоса лисы. 

— Как ваше имя? Если потребуется плата за лечение, мы должны будем связаться, — вторгся водитель. 

— Николь. Вы не виноваты, до свидания. 

Волк был застрелен тремя прямыми пулями в сердце, на месте, без возможности выжить. Девушка убила его, бесповоротно приручила и навеки, сама того не понимания, стала его. Все казалось таким сложным, найти лисицу в городе, где каждая пятая может быть ею. Решив прибегнуть к крайним мерам, приказал повсюду посадить Японский клен. Она должна была найтись, в её глазах должно было бы промелькнуть нечто особенное при взгляде на дерево. Волк бы повесил у каждого древа камеры и лично сидел бы сутками, в поисках её. Однако сама судьба привела лисичку к волку. Раз того хочет вселенная, то спорить с ней запрещено. 

— Черт, — прошептала Николь, но волк услышал. 

— Что-то не так? — Включился мужчина, глуша волка в себе. 

— Моя машина, видимо здесь запрещено парковаться. 

— Не волнуйтесь, здесь повсюду камеры, — мужчина указал на столбы, — охрана посмотрит номер организации и вам вернут машину, в целости и сохранности. 

— Полагаете, люди из этого офиса столь добры? Я не работаю здесь. 

— Дариан Рид, — представился волк, протягивая ладонь, — президент данной компании. Буду рад помочь. 

— Николь Сарская. 

Маленькая ладонь утонула в мужской хватке. Такая маленькая, беззащитная, его. Дариан каждое мгновенье напоминал себе, что спешить нельзя. Лисички пугливые, хитрые и доверие требуется заслужить. 

— Николь, — волк ласкал каждую букву её имени, — вашу машину вернут завтра. Сегодня, позвольте, отвести вас в больницу. Требуется осмотр врача. Я не могу вас отпустить... В таком состоянии.