Наши дни

Современным миром управляют корпорации. Уже никто и не вспомнит, когда была запущена эта огромная многоуровневая машина, опоясывающая сейчас всю планету. Сведения о первых корпорациях хранятся за семью печатями — это как «ящик Пандоры» — всякому, открывшему его,  не жить. На планете уже давно нет стран, есть Корпорации, поделившие между собой территорию.

По установленным правилам, скрепленным не только письменными договоренностями, но и политико-магическими союзами, территориальные границы неприкосновенны. Каждая корпорация имеет свою сферу влияния, свой капитал и свою, уходящую корнями глубоко в прошлое, династическую историю. Эти корни уже так уверенно и надежно опоясали твердь планеты, что неприкосновенность и богоподобный вид элиты никого не смущает. Они — лучшие, сильнейшие, умнейшие и опаснейшие игроки бизнеса на мировой арене. Они — вершина айсберга каждой корпорации, залог ее успеха и процветания своего народа.

Все те, кто проживают на территории корпорации, работают на нее, ради ее и своего существования. Все, без исключения, сферы бизнеса находятся в ее власти.

Они — власть, закон и порядок на своей территории. Их правила вы соблюдаете, проживая, работая или путешествуя на их земле. Они — альфы. Альфы, которым повезло родиться в венценосных семьях. Альфы — прямые потомки измененных эволюцией животных.

Даже сейчас, в мире, наполненном людьми, витают отголоски тех далеких, канувших в лету, животных инстинктов. Даже миллионы лет эволюции не сделали нас людьми, природа оставила за собой право называть нас «животными», даже если на нас надет костюм из последней коллекции.

И как тут спорить с природой — если мы узнаем все по запаху. Доверять или нет, надежный или нет, верный или нет, правда или ложь, истина или фальшь? На все нам ответит его высочество «запах».

К сожалению, в силу подобной зависимости были придуманы и «обманки» — запахи, скрывающие правду или маскирующие ее, или выдающие желаемое за действительное. И конечно, нет несчастней существа на планете, чем человек, лишенный обоняния. Подобный диагноз равносилен смертному приговору.

Хотя медицина бьется над этой проблемой уже более сотни лет, стопроцентное решение по-прежнему не найдено, словно сама природа насмехается над нами. Мы достигли высот, прогресса, эволюции и все так же зависим от обыкновенного «обоняния», будто природа поставила свою подпись под контрактом с названием «Существование альф, бет и омег на принадлежащей мне территории», плюнув в лицо нам всем и указав свое место.

Окна кабинета на 22-м этаже выходят на оживленный центр столицы Севера. Это помещение является обителью генерального директора корпорации и выполнено в строгом и подчеркнуто дорогом стиле. Стеклянная звуконепроницаемая дверь открывает вид на сотрудников, рассаженных за своими небольшими столами и отгороженных ширмами. Это создает подобие уединения, в то же время не уменьшая работу в команде.

Статный мужчина, определенно альфа, с комфортом расположился в своем большом кресле за тяжелым из черного дерева столом. Все знали этого человека в лицо. И не только в Корпорации, но и за ее пределами.

Гендиректор приравнивался к правителю подконтрольной территории. Он — Закон. И вот уже около ста пятидесяти лет во главе Северной корпорации стоит род Хейне. А все потому, что около ста восьмидесяти лет назад малоизвестный, но цепкий и уверенный в себе альфа волей случая повстречал сына-омегу тогдашнего главы. И прихотью судьбы этот мужчина оказался связан с ним незыблемыми узами «истинной пары». Таким образом, во главе корпорации встал сильный и властный род Хейне, который не только укрепил на тот момент шаткое положение Севера, но и приумножил капиталы, и усилил влияние. Хейне стали бояться и уважать.

Рихард Хейне уже битый час изучал принесенные доверенным лицом документы о смерти своего отца, Данмара Хейне, который скончался при странных обстоятельствах неделю назад. То, что смерть одного из самых влиятельных альф Северных территорий была неслучайной, подсказывало его звериное чутье и, двадцатидевятилетний Рихард поручил надежному детективу собрать всю, подчеркиваем, ВСЮ доступную, и не очень, информацию о своем отце и его действиях за последние пару лет.

То, что Данмар не был прилежным семьянином, уже не удивляло никого, вереницей любовников из бет и омег можно было дважды обернуть планету. А о его «изысканных» пристрастиях не знали разве что в космосе. И то — не факт. Но что-то во всей этой истории со смертью, пусть и не горячо любимого, но все же родителя, не нравилось Рихарду. Вот только понять «что» не удавалось.

Ноэль Хейне, как и подобает, надел траур и скрылся в особняке. Он не желал ни говорить с сыном, ни помогать ему. Рихард его не винил, Ноэль всегда следовал за ним тенью, выполняя все требования, не оспаривая и не ставя под сомнение. Вот уже двенадцать лет кряду.

Его папа, Ноэль Хейне, приехавший когда-то с юга в качестве дара за оказанную услугу тогдашнему главе одного из департаментов среднего звена Корпорации, стал вторым супругом Данмара. Уж очень понравилась альфе бронзовая кожа с отливом и зеленые миндалевидные глаза молодого омеги. Ноэль не смел возразить, приняв предложение стать вторым, но, как выяснилось позже, не последним в постели стареющего Данмара.

Рихард не был первенцем в семье Хейне, но почему-то рожденные от первого супруга дети не доживали до десяти лет и были все без исключения бетами, что автоматически лишало их права наследования.

После пятой смерти ребенка первый супруг Данмара, Шейн, вышел из окна. Он просто не мог больше выносить жестоких слов и поступков Данмара в отношении своей персоны, постоянно обвиняя себя в том, что его дети рождаются бетами и рано уходят из жизни. К сожалению, подобное в правящих династиях случалось часто. Медики разводили руками, мол, «природа решает все за нас. Править должны только альфы».

Когда Шейн покончил с жизнью, Ноэль уже три года жил с ними и маленьким Рихардом, такому желанному наследнику был уже год. Данмар не был хорошим отцом, проводя время или у шлюх, или в компании, но он сделал все, чтобы Рихард получил великолепное образование.

Он был высок, статен, силен, широк в плечах, мускулист и проводил даже сейчас достаточно времени в спортзале. Умен, опасен и хладнокровен. Лучшей замены для Данмара было не найти. Рихард был его гордостью, его лучшим творением.

А когда мальчику исполнилось шестнадцать, то он подарил ему бордель. Нет-нет, вам не показалось: именно бордель — «Стон» — ровно на три дня перешел в полное распоряжение Рихарда со всеми доступными, а иногда и аморальными, развлечениями.

Данмар стал для мальца отличным примером того, для чего и как нужно использовать омег — существ низших, ничтожных, глупых, необходимых лишь для продолжения рода и удовлетворения своих разнообразных желаний. Впечатленный пороком и развратом, пропитавшим стены борделя, мальчик в полной мере сумел ощутить свою животную сущность и скрывающуюся за всем этим звериную страсть.

После трех дней, проведенных вместе с отцом-альфой в стенах увеселительного заведения, после трех дней непрерывного секса с течными и обычными омегами, с жестокими играми в наказание и подчинение, с групповыми забавами, в голове юного Рихарда сформировалось точное определение того, кто он есть — альфа, рожденный для того, чтоб ему подчинялись, будь то в бизнесе, семье или постели. Он — Закон на своей территории.

И отец-альфа очень постарался донести эту истину до сына, поведав о том, почему у него больше не было сыновей. После того, как появился Рихард, следующий «король» северных земель, Данмар стерилизовал Ноэля, чтобы тот не забеременел вновь.

Первой реакцией мальчика, отдыхавшего на огромной кровати, вяло поглаживая еле дышащего омегу, которого минут десять назад они с отцом так славно разложили на двоих, был шок. Его папа-омега. Такой светлый, мягкий, добрый, никогда не перечивший мужу, был им же насильно стерилизован. Рихард даже привстал от удивления на кровати, бросив на альфу недоуменный взгляд, в котором медленно появлялись огоньки гнева. Совершенно не смутившись, Данмар схватил лежащего между ними омегу за волосы и поднял испачканное в сперме лицо, обращая его к сыну.

— Взгляни на это, прежде чем начнешь гневаться, сын мой. А теперь на это, — палец Данмара указал прямо перед собой, где два омеги и один бета сношались на их глазах, повинуясь приказу господ. — Что ты видишь?

— ….

— Шлюх! — выплюнул альфа. — И твой папашка такой же. Я вытянул его из-под альфы, моего охранника, во время течки. Стонущего и истекающего желанием, и это, мой дорогой, было не насилие сильного над слабым — а обоюдное желание, которое вонзилось в мое старое сердце кинжалом. Альфу я убил, — печально поджал губы Данмар, добавив в голос холода, — а Ноэля всего лишь стерилизовал. Не хватало еще ему тогда понести от чужого альфы! Я бы никогда не позволил родиться ублюдку.

Данмар развернул и оттопырил задницу лежащего на постели омеги, ловко пропихивая в прилично разработанную дырку сразу три пальца. Омега сладострастно застонал.

— Вот так они ведут себя все, — подытожил альфа. — Расставляют ноги перед альфами, а во время течки просто сами насаживаются на члены, как вот те два, — он опять указал рукой перед собой. — Смотри, как он елозит, как ему мешает ремешок, который мы ему надели на его маленький член. Он сейчас готов умереть, лишь бы ему вставили.

— Но отец, это же был папа. Он же тебе никогда не перечит…

— Это он сейчас не перечит, потому что я контролирую каждый его шаг. А тогда он в ногах у меня валялся, обливаясь слюнями и слезами, размазывая смазку по полу и моим туфлям, умоляя не убивать того альфу! И продолжая елозить задницей по полу! — с омерзением выплюнул Данмар. — Хочешь убедиться? — Данмар небрежно бросил ему фаллос, который они уже использовали в своих играх. Грубо сделанный, да и просто огромный деревянный кол, это даже фалласом назвать язык не поворачивался. — Предложи ему. Ну? — отец слегка мотнул головой в сторону прикованного к ножкам кровати омеги, сидящего на полу с раздвинутыми ногами и явно болезненно стоящим членом. Кончить у него не получалось из-за ремешка на члене, но лужа под ним была знатная. Если бы они еще чувствовали запах течки, то просто бы разорвали этого несчастного на куски, но опытный родитель заблаговременно позаботился об этом, вколов и себе, и сыну лошадиную дозу блокаторов. Поэтому сейчас их разум оставался не помутившимся.

Рихард присел возле несчастного и положил перед ним фаллос, отстегнул одну его руку. Парень, как обезумевший, схватил игрушку и стал запихивать в себя, сладострастно постанывая. Рука омеги заработала с сумасшедшей скоростью, но кончить не получалось. Парень уставал, хныкал и начинал заново. Опять и опять, пока слезы от невозможности разрядиться заливали его лицо, а внизу все громче хлюпало.

— Таким же был и Ноэль, — холодное замечание отца. — Развратная шваль.

— И папа тоже?

— Все они, сын мой, все. Или я должен был простить измену и принять, не доведи господи, его выродка?! А ведь я любил его, сынок…

Гнев отца-альфы Рихард понимал и даже разделял. А как бы он поступил? Простил бы? Вряд ли. Убил бы? Вероятнее всего. Нрав Рихард унаследовал Данмара, как и его хваленую деловую хватку.

Образ благочестивого папы-омеги рассыпался в один момент, словно карточный домик. Теперь все те нелепости, о которых толковал ему папа-омега, что ранее вызывали улыбку у подростка, завяли, как срезанные цветы. О какой любви он ему толковал? О какой истинной паре? О нежности и заботе? Чушь. Взгляд вновь скользнул по ублажающему себя игрушкой омеге, рыдающему навзрыд и что-то постоянно лепечущему своими пересохшими губами. «Это» не может вызывать нежных чувств, «это» всего лишь объект для удовлетворения желаний и инкубатор для наследника. Все.

Вернувшись к отцу, который продолжал разминать опухшую от соитий дырку лежащего на сильном теле альфы омеги, и так и не удосужившись разрешить кончить пареньку с игрушкой в своей хлюпающей заднице, Рихард без разговоров пристроил свой стоящий колом член к отверстию, в котором еще секунду назад была отцовская рука, и толкнулся вперед, одним рывком вгоняя себя на всю длину. Лицо Данмара озарила кривая довольная улыбка: «Вот и все, Ноэль, теперь он настоящий альфа рода Хейне. Жестокий и беспощадный король Северных территорий».

Молодой Рихард был удивлен рассказом, но бордельные шлюхи только подтверждали каждое слово отца. Омеги… Омеги такие… омеги. Гнев и холод сковали мысли, он не считал свою семью примером для окружающих, но сейчас понимал такое поведение отца. Отца не отпустила обида за нанесенное предательство. И инстинкт сильнейшего подсказывал о том, что встать ему стоит на сторону отца-альфы.

Позднее, когда Данмар за очередную повинность наотмашь ударил Ноэля, а тот растерянно и затравленно глянул на сына в надежде отыскать защиту, наткнулся на холодные глаза, которые говорили ему: «Ты заслужил». Рихард не вступился за папу, он отвернулся и вышел, словно ничего и не случилось. Перешептывающимся слугам Рихард быстро укоротил языки, и если двум из слишком разговорчивых буквально, то остальные, усвоив урок, прикусили языки сами.

После того случая, впервые отвернувшись, Рихард не раз видел папу с синяками и даже сломанной рукой. Но ничего не говорил, предпочитая игнорировать и повторять про себя: «Заслужил».

<center>***</center>

Однажды, спустя три года после первого похода сына в бордель, Ноэль набрался смелости и задал сыну волнующий его вопрос: «Почему он забыл о том, что пытался донести до него Ноэль? Омеги нежнее, слабее, их нужно защищать, поддерживать. Они не бесправные животные, а люди, как и другие».

— Ты предал отца, папа! Не тебе мне говорить о морали!

— О чем ты говоришь, сынок? — попытался выяснить истину омега, но тут же запнулся, припечатанный безжалостным «Я знаю, за что тебя стерилизовали! За измену!» — Да… Я понял… Прости.

Сын гневался, его ноздри широко раздувались, а в душе клокотали слова, которые ему так хотелось вылить на омегу. Но вместо гневной тирады Рихард закусил губу, сжал до боли кулаки и выплюнул: «Шлюха!».

Ничто не могло сравниться с той болью, что пронзила Ноэля в тот момент. Он прикрыл глаза и повторил:

— Прости, сын…

Надежда на Рихарда истлела. Ноэль все чаще видел в нем отражение Данмара, и странное противоречивое чувство, такое мерзкое и склизкое, царапало изнутри. Это было «неприятие». Обида вскоре трансформировалась в гнев, а он, в свою очередь, в ненависть.

С тех пор омега не перечил и сыну, всегда следуя за ним тенью, старательно не вызывая гнева или неприязни. Правду ведь Рихард слышать не хотел.

Тот альфа был истинной парой Ноэля. Они тайно встречались уже год, с тех пор, как телохранитель оказался в их доме, приставленный к маленькому Рихарду, которому было два года. Долго сопротивляться естественному влечению и парализующим ароматам, окутывающим их двоих, было невозможно.

Каждую ночь, проведенную не у шлюхи, Данмар трахал Ноэля, а когда его не было ночами или он пропадал на работе, Ноэль встречался с тем альфой. До секса они дошли не сразу, но бесконечная череда измен мужа, въевшийся в его вещи запах других омег, периодические воспитательные моменты, сопровождающиеся рукоприкладством, и так и не поставленная метка не способствовали укреплению отношений.

В итоге, его отношения с телохранителем стали глубже. Любовь захлестнула обоих, и они, забыв об осторожности, попались. У Ноэля была течка, но почему-то именно в этот раз про нее вспомнил Данмар. И гнев его был ужасен.

Ноэль валялся в ногах, в полувменяемом состоянии, целуя туфли мужа и заливая все слезами, смазкой и соплями, умолял не убивать любовника. Но оглушительный выстрел, так стремительно ворвавшийся в сознание, расставил все по местам. Данмар потратил на омегу, молящего за другого альфу, не больше пяти минут, скрипнул зубами и всадил сопернику пулю в живот, что бы помучился. А потом, схватив Ноэля за длинные волосы, оттащил его от тела любовника и принялся пинать в живот.

— Мне не нужен ублюдок! — рычал альфа. — Ты ответишь мне за это, шлюха! Забыл свое место?!

Ноэль сперва кричал, что он чистый, потом крик сошел на шепот, а удары все продолжались.

— Только забеременей, сука! Только попробуй, и тебе не жить!

Ноэль не забеременел. Даже если и был малюсенький срок, то при таком избиении ничего бы не вышло.

Когда врачи подтвердили, выписывая его из больницы, что он здоров и никакой беременности нет, то альфа принял поистине жестокое решение — он тут же повез его в клинику репродуктивных технологий, которая, как и все на этой территории, принадлежала Корпорации. Там его стерилизовали. Никакой больше течки, никакой матки, никакой беременности. А дома, от души оттрахав исхудавшее безвольное тело своего омеги, Данмар его пометил. Метка навечно скрепила его с Данмаром, и даже после его смерти к телу этого омеги не прикоснется никто. Но Рихард правды не знал до сих пор.

«Данмар Хейне, шестьдесят четыре года (нужно отметить, что совсем не возраст для альфы его положения. Такие, как он, живут около ста тридцати лет), владелец корпорации «ВВN», покойный король Северных земель, которые тянутся от Темнолесья, владения корпорации «DNW» на западе, от Игольчатых северных гор на северо-востоке, владения корпорации «TRM» и от южной границы Мертвой стены, корпорация «SBW». Законный супруг Ноэль Хейне, сорок восемь лет. Единственный сын и наследник — Рихард Хейне, двадцать девять лет. ….

Любовники за последние два года…. Бордели, посещаемые за последний месяц: «Амфора». Заключенные сделки за последний месяц: …. Постоянная вражда с семьями Хигами и Бейли. Нападения за последние два года: неудачная попытка убийства во время подписания контракта с Бейли-металл, Северо-Западный округ… попытка отравления в ресторане за ужином с любовником, Дамианом Крайзэ… неудачная попытка нападения на его кортеж Хигами-групп, Юго-Восточный регион…

Смерть наступила 27 апреля 2113 года в 23 часа 45 минут в номере семь тысяч шестьсот четырнадцать гостиницы «Риджен», в ванной комнате от удушья…»

Рихард снова и снова перечитывал принесенные бумаги. Снова и снова глаза пробегали по одной и той же информации, стараясь выделить наиболее важные моменты. Чутье говорило, что смотреть нужно тут, среди этих простых строк. Он давно уже отбросил остальные листки документа, оставив в руках только три, которые и продолжал прожигать взглядом.

Дверь в кабинет отворилась и на пороге показался его верный цепной пес и секретарь по совместительству — Рассел, сильный, умный и пронырливый альфа с незаурядными аналитическими способностями, тридцати одного года от роду. Он служил исключительно Рихарду, и сперва между ними зародилась дружба в стенах университета, а уже потом Рас пошел за Рихардом в Корпорацию и в его дом, как доверенное лицо. Никто не знал о нем больше, чем этот человек. Но, дружба дружбой, а ценить людей Рихард умел и не забывал это показывать немногочисленным приближенным к своей персоне.

— Рас, ты вовремя. Мне необходим твой изворотливый ум. — Мужчина опустился напротив своего друга и босса в кресло, обратившись в слух. — Я уже несколько часов перечитываю все, что накопал сыщик за прошедший месяц о жизни моего отца-альфы. Не скажу, что удивлен количеством его любовников или покушений, он был злопамятным ублюдком и цепким, словно бульдог, в делах. Уйти от него безнаказанным не удалось никому. И вот, этот, наводящий ужас на все семь корпораций, человек мертв. Нутром чую, что-то в этих бумагах не так, что-то я не вижу. Притом, что расследование закрыто, зацепок нет, диагноз, поставленный при вскрытии, — «отравление ядовитым веществом, которое привело к отеку гортани и удушью». Но я — Закон на этой земле — не могу ничего добиться от спецслужб. Никаких следов. Черт его дери! — Рихард протянул бумаги Расселу, который тут же принялся вчитываться в текст. — Вот, держи еще, его последний день, пошагово расписанный сыщиком и телохранителями.

— Где они?

— Кто? — не понял Рихард, быстро закуривая сигарету и вставая напротив стеклянной двери, за которой пустой офис уже утопал в полумраке. Часы показывали 22.15.

— Телохранители твоего отца, — Рассел терпеливо поднял взгляд на своего друга. — Ты лишил их жизни?

Рихард выдохнул сигаретный дым — «Темный Макларен», его любимые сигареты, плотно удерживающие свои позиции вот уже семь лет.

— Я лишил их смерти, — взгляд вглубь пустого офиса. — Они отправились на рудники, в 3-й металлургический округ.

Рассел только хмыкнул. Решение он счел справедливым, понимая, что смерть оказалась бы легким исходом для них, а там… им даже умереть не дадут. Работа на благо корпорации прежде всего.

— Твой отец посещал только один бордель за последнее время, — он вскинул бровь, обратив взгляд на спину босса. — Проверили сам бордель?

— Вдоль и поперек. Спецслужбы, затем ищейки. Ничего. Ничего достойного внимания. Бордель как бордель. Шлюхи, секс и выпивка. Записи о борделе на столе. Синяя папка, — он подошел и открыл настежь окно, выдыхая дым и втягивая носом ночной воздух. После грозы он был удивительно свеж и прохладен. — Рассел, я чую, что ложь где-то в этих строках. Но не могу нащупать эту треклятую нить!

Секретарь тем временем ловко орудовал кипой бумаг. Время тянулось, как кисель, и Рихард закурил очередную сигарету, приумножив уже имеющиеся окурки в пепельнице. Он не питал светлых теплых чувств к отцу, но уважал его силу и хватку. Найти убийцу — дело чести. Прессе и корпорациям была предъявлена «правда» о том, что у столь устрашающего человека остановилось сердце. Но кое-где все же появлялись мысли о том, что это было убийство. Вот только ни мотивов, ни доказательств нет. Он должен знать правду. Врагов было у альфы предостаточно, вот только кто из них, наконец, преуспел?

— Рихард, твой отец проводил свое время только с одним парнем.

— Миши Белый, — выплюнул Рихард, словно ему стало противно от этого имени. — Очередная подстилка отца. От его смазливой рожи даже тошно. Иногда меня удивлял его выбор.

— Верно. Но мне удивительно другое. При твоей любви к тотальному контролю и деталям, ты упустил кое-что.

Рихард повернулся к другу и, затушив сигарету, опустился в свое кресло.

— Говори.

— Этот «Белый»… Псевдоним. И его бы тебе навестить в борделе лично.

— И зачем же? — он чувствовал, что теряет терпение.

— Сам посмотри, — и руки Рассела любезно протянули карманный лептоп. На нем красовалась чета Бейли. Рихард внимательно ощупывал взглядом фото, потом впился в фото шлюхи из борделя, прикрепленное к предоставленному детективом файлу.

— Что б меня… — прошептал он. — А я все думаю, где же я твою рожу видел, — ехидно протянул Рихард, разглядывая фото.

— Это фото четырехлетней давности. Паренек изменился, но я готов поспорить, что это Мичи Бейли, из Северо-Западного округа рядом с Темнолесьем.

— Значит, все-таки Бейли…

— Не руби сгоряча. Посети бордель, — Рас внимательно смотрел в лицо босса. Этот альфа был немногословен, хладнокровен и рассудителен, именно поэтому он занял то место, которое занял — по правую руку от главы Северных земель. Рихард кивнул, губы расползлись в многообещающей улыбке. — А я еще посмотрю твои бумаги. Может, что-то новое обнаружу.

Через три дня Рихард сумел втиснуться в запись к Миши. Кто бы мог подумать — простая шлюха, а очередь, словно к королю на помазание. Но ему было любопытно пообщаться с тем, кто последний месяц едва ли не ежедневно встречался с его отцом.

Рихарда провели в комнату, выполненную в стиле черных подвалов инквизиторов — оборванные куски тяжелых бордовых тканей свисали с отделанных под грубый камень стен. Потолочные светильники выполнены в стиле древних королей Средневековья, когда люди еще полностью не сменили звериный облик. И где только раздобыли этот раритет? Громоздкая кровать с балдахином стояла в центре помещения, а вокруг нее различные приспособления дознавателей, но так, ничего по-настоящему серьезного. Все для услады извращенных желаний. Естественно, уплатив едва ли не тройную цену именно за эту комнату, Рихард получит еще и видеосъемку этого томного вечера. А поскольку он глава корпорации — даже убей он ненароком эту продажную шваль — ему ничего не будет. Ибо он есть закон этих земель.

Расположившись на кровати и удобно вытянув длинные ноги, он взглянул на часы — 17.56. Через четыре минуты дверь откроется и он увидит того, за кого заплатил. 17.58, 17.59, 18.00. Скрип открывающейся двери.

— Ты кто, черт возьми, такой? — проревел Рихард, вскакивая с кровати. Молодой омега запнулся и в испуге прижался спиной к двери.

— Я…

— Где Миши?! — ревел Рихард.

— Я… Господ-дин…

— Прекрати свое блеяние! Кто ты такой?!

— Я… Мики, сэр. Миши не смог… Поэтому я… на замену… — робкая попытка омеги коснуться груди альфы вывела Рихарда из себя окончательно. Он наотмашь ударил парня, который пискнул и отлетел в сторону. Следом слетела с петель дверь. Рихард гневно шагал по коридору, залитому мягким красным светом. Вырванная с «мясом» дверь кабинета управляющего заставила того вжаться в кресло, настолько он выглядел угрожающе.

— Я кого купил?! — орал Рихард. — Где обещанная мне шлюха?!

— Простите, сэр, — моложавый бета постарался взять себя в руки, но голос все равно звучал неровно, — Миши исчез сегодня утром. Поэтому мы прислали вам замену…

— Мне не нужна замена! Мне нужен этот омега! Миши Белый!

— П-простите, сэр, но… Миши — бета.

Рихард схватил несчастного управляющего за лацканы пиджака и встряхнул, гневно рыча.

— Как так получилось, что твои шлюхи исчезают, когда им вздумается?! — цедил он слова сквозь сжатые зубы. — Не можешь уследить за товаром, сажай его на цепь!

Оттолкнув мужчину, Рихард быстрыми шагами направился к выходу, на ходу набирая номер телефона.

— Стен, бордель «Амфора». Вся информация о нем должна быть у меня к утру. Поднимай все! Налогооборот, ставки, клиентские базы, запрещенные развлечения, видеозаписи. Мне нужна вся грязь, которую сможешь найти. У тебя сутки, — оборвав вызов, Рихард сжал в руке телефонную трубку, казалось, еще усилие — и она треснет в его ладони. Открытая дверца его машины приглашала сесть. — Я наступил тебе на хвост, да, Мичи?

Водитель, альфа средних лет, посмотрел в зеркало на босса.

— Куда направляемся, босс?

— Ксавье Зельвега, — произнес имя Рихард, старательно обдумывая следующий шаг. — Пришло время вернуть должок.

<center>***</center>

Такой ночи в борделе «Амфора» за всю его историю существования никогда не было. Это было настоящее безумие, выплеснувшееся на обитателей увеселительного заведения мощной волной Ледовитого океана.

Стен Грин — умелый программист и цепкий аналитик, а также довольно жесткий и опасный человек, следующий указаниям своего босса. Бета, напрочь лишен запаха, но своим видом и манерами с альфами он схож больше. Он приехал с ребятами, чтобы найти то, что удавалось ему лучше всего — правду, скрытую в сотнях файлов и подставных серверах. Сейчас его холодные глаза ощупывали каждого из присутствующих в комнате — сотрудники заведения — все, как один — стояли перед мужчинами, в чем родились. Его не посвятили в то, что именно он ищет, значит, он найдет все. Перепуганный до смерти управляющий, наконец осознав, чей гнев на себя накликал, старательно выдавал подробности личной жизни многих «сильных мира сего», и уже через час лучшие «ищейки», выдрессированные железной рукой Стена, разбирали горы бумаг и видеозаписей, допрашивали и осматривали с медиками весь персонал.

Стен Грин понимал предельно хорошо, что он либо получит большой куш за хорошо выполненную работу, либо отправится на корм рыбам. Корпорация контролирует все области на своей территории, ты не можешь быть вне нее и жить среди ее паутины. А Рихард Хейне — паук, которой не прощает ошибок.

<center>***</center>

Двери небольшого особняка, стоявшего на окраине второй зоны, приветливо распахнулись, приглашая Рихарда войти. Ксавье Зельвега отвечал в Корпорации за оборот ценных бумаг, и, можно сказать, он руководил едва ли не третьим по величине отделом. Род Зельвега давно занял свою нишу в Корпорации и делает все возможное, чтобы в ней и остаться. Рихард признавал потрясающие умения этого рода, но держал на коротком поводке.

В свое время его отец, Данмар, оказал Ксавье весьма щедрую услугу — его непутевый старший сын, Рик, альфа, питал слабость к азартным играм, да такую, что однажды умудрился проиграть полсостояния семьи и своего младшего брата-омегу в придачу. К слову, тому омеге едва ли стукнуло пятнадцать. В итоге, когда кредиторы прижали Зельвега и увезли с собой пацаненка на полностью законных основаниях, долговые расписки подписывались кровью, папу-омегу едва ли удар не хватил, и альфе, главе семейства, ничего не осталось, как прийти просить помощи у того, кто есть закон на Северных территориях.

Данмар помог решить вопрос с кредиторами, выкупив у них долговые расписки, тем самым повязав их по рукам и ногам, но Ксавье не жаловался. Младший сын вернулся домой целым и продолжил обучение, присягнув на верность своей кровью Рихарду, как наследнику Корпорации, а старший сын, Рик, пополнил гвардию охранных спецслужб, отрекшись от дома и наследства, полностью поселившись в казармах.

И сейчас Рихард хотел взыскать долг с Зельвега, ведь они с Бейли не раз заключали брачные союзы. Даже сейчас, уже выросший омега был обвенчан с одним альфой из рода Бейли. И если в преданности Зельвега усомниться было трудно, они ведь подписали клятвы роду Хейне кровью, то с родом Бейли дела обстояли хуже. И старый Ксавье мог дать Рихарду исчерпывающую информацию о них за последнее время.

Ксавье встретил его в кабинете, продолжая всматриваться в скачки индексов на мониторе. Рихард спокойно опустился в кресло напротив альфы и внимательно на него посмотрел. Этот старик был старше отца, ему сейчас около восьмидесяти семи, кажется. Но альфа выглядел довольно моложаво и по-своему привлекательно. Старик поправил очки на кончике носа и наконец оторвал взгляд от экрана. Дверь в кабинет открылась, на пороге появился слуга с напитками для господ и омега — отец семейства.

— Когда вас можно будет поздравить, Ксавье? — взгляд Рихарда скользнул по округлому животу омеги, и тот слегка улыбнулся.

— Через пару месяцев, Рихард, — мягко ответил омега. — Я только поздороваться. Не буду мешать, раз уж вы появились так внезапно, то дело срочное, — омега чмокнул альфу в щеку и осторожно прикрыл дверь.

Рихард провожал его цепким взглядом.

— Ваш муж из рода Бейли? — внезапный вопрос немного смутил альфу, его брови слегка изогнулись.

— Нет. Мой папа-омега был из Бейли. Почему вы спрашиваете?

— Любопытство, — уголки его губ слегка дернулись, намекая на улыбку. — Расскажите мне о Бейли. Все, что знаете вы, а не пресса и корпоративная информация. Все мы тщательно выбираем то, что должно освещаться в мире, даже если речь о таком никчемном по своей значимости роде, как Бейли. А я хочу знать то, что знаете вы, являясь связанными с ними кровным родством.

— В свете последних событий понимаю, что интерес вызван не праздным любопытством.

— Я все равно узнаю все, что меня интересует. Просто на это уйдет время. А ответы мне нужны сейчас.

Старик следил за сдержанной холодной манерой Рихарда и его стальными глазами, которые, словно скобами, прибивали собеседника к месту.

— С чего мне стоит начать? — переспросил альфа.

— Начните с вашего рождения, — Рихард закурил, получив молчаливое согласие на свои действия.