От лица Дарьи:

Я стояла в углу, наблюдая за грандиозной свадьбой и снующими туда-сюда гостями. Однако вместо праздничного настроения моё сердце переполняли нежелание и обида.

Сегодня была вторая свадьба моего отца. Как Альфа, он удостоился пышной церемонии, которую устроила стая «Серебряный Хребет».

Хотя это был не первый его брак, отец всё равно придавал ему большое значение. Он позаботился, чтобы место проведения было роскошно украшено, и я слышала, как некоторые говорили, что вышло даже красивее, чем на его свадьбе с моей матерью. Пригласив сюда многих Альф, отец ясно показал, как сильно он любит и уважает свою новую невесту.

Но он не осознавал, что сегодня была также годовщина смерти моей матери.

Свадьба проходила гладко, и все выглядели такими счастливыми. Могила же моей матери была пустынной и одинокой, и никто не приходил её навестить.

Мне не хотелось быть на этой дурацкой свадьбе. Я лишь хотела сейчас быть рядом с матерью.

«Дарья, куда ты собралась?»

Неподалёку раздался резкий женский голос, прервавший мой разговор с Викторией Тетериной, моей горничной. Я повернулась на голос и увидела, как к нам подходят моя мачеха, Мирослава Крылова, и её служанка.

Мирослава была намного моложе моего отца. На самом деле, она была всего на четыре года старше меня. Она была дочерью Альфы стаи «Морозная Река» и необычайно красива. Белое свадебное платье Мирославы развевалось на ветру. Её волнистые светлые волосы идеально обрамляли лицо. Она выглядела такой же красивой, как фарфоровая кукла.

Не желая с ней разговаривать, я отвернулась.

«Ты собираешься пропустить важное событие и опозорить Луну своего отца?» – потребовала Мирослава.

«Конечно, нет! – поспешно вмешалась Виктория, чтобы предотвратить конфликт. – Дарья устала и хочет отдохнуть, вот и всё».

«Вот как? – Мирослава сузила глаза, глядя на меня, и вдруг улыбнулась. – Хорошо. Я хочу с тобой поговорить».

«Зачем?» – спросила я, настороженно глядя на неё.

Я никогда не ладила с Мирославой, но ради счастья отца старалась держаться от неё подальше, насколько это было возможно. И она никогда не подходила ко мне по собственной инициативе. И вот она захотела со мной поговорить. Моя интуиция подсказывала, что должно произойти что-то плохое.

«Расслабься, – улыбка девушки стала шире. – Я просто хочу одолжить ожерелье, которое ты носишь. Оно идеально подойдёт к моему свадебному платью».

«Извини, но нет, – без колебаний отказалась я. – Оно принадлежало моей матери».

Ожерелье, которое я носила, было единственной вещью, оставленной мне матерью, и я очень дорожила им. Это была моя единственная связь с матерью. Всякий раз, надевая его, я чувствовала, что мама рядом и никогда меня не покидала. Конечно, я никогда не одолжила бы его никому, не говоря уже о мачехе.

Мирослава, похоже, прочитала мои мысли. Она смягчила тон и нежно сказала: «Почему ты так холодна со мной? Это же наш первый день вместе как семья».

Если бы она относилась ко мне как к семье, как она утверждает, то не попыталась бы отнять последнюю вещь моей матери.

«Извини, но я не могу одолжить его тебе», – холодно сузила я глаза.

«Тогда не вини меня. Мне нужно это ожерелье».

Нежная улыбка Мирославы мгновенно сменилась ухмылкой. Затем она подала знак своим служанкам.

Две служанки тут же бросились вперёд. Одна схватила меня за левую руку, а другая – за правую. Они заставили меня опуститься на колени, и мои колени с силой ударились о пол.

Скривившись от боли, я подняла голову и увидела Мирославу, стоящую передо мной. Её красивое лицо было запятнано насмешкой. Она протянула тонкую руку и сорвала ожерелье с моей шеи.

В следующую секунду застёжка расстегнулась, и ожерелье у меня отобрали.

«Какого чёрта ты делаешь? – я и подумать не могла, что эта девушка может быть настолько бесстыдной. – Мирослава, верни моё ожерелье!»

Даже Виктория была в ужасе: «Вы не можете так поступать! Это ожерелье Дарье подарила её мать!»

Говоря это, она поспешила вперёд, чтобы преградить Мирославе путь.

Одна из служанок, державших меня, оттолкнула её.

Виктория споткнулась и упала, ударившись лбом о каменную колонну. И из раны потекла кровь, запятнав её бледное лицо.

Виктория была лучшей подругой моей матери. После её смерти она осталась в стае ради меня и всю жизнь прожила в одиночестве. Она практически вырастила меня.

Как Мирослава посмела так с ней поступить!

От этой наглости моя волчица, Ива, заволновалась. Я тоже обезумела от гнева.

Ива рычала в моей голове: «Разорви их на куски, Дарья!»

Но прежде чем я успела что-либо предпринять, Виктория с трудом поднялась на ноги. Опираясь на каменную колонну, она сумела выкрикнуть: «Дарья, не делай ничего опрометчивого!»

Я знала, что она права. Поскольку Мирослава теперь была замужем за моим отцом, она официально стала Луной нашей стаи. Если бы я прикоснулась к ней, отец и все члены нашей стаи тут же почувствовали бы это.

Пока Виктория говорила, кровь стекала с её брови на подбородок. Видя её такой, моё сердце сжалось. Тогда я бросилась к ней на помощь.

«Фу, это ожерелье такое дешёвое, – на лице Мирославы появилась игривая улыбка, когда она внимательнее рассмотрела ожерелье моей матери. – Как твоя мать могла оставить тебе такую дешёвку? Жалко! – говоря это, она небрежно покрутила моё ожерелье в руках. – Не волнуйся. Я верну его тебе. Это всего лишь ожерелье. Теперь, когда я стала Луной, у меня будет бесчисленное множество ожерелий получше».

Щёлк!

Мирослава изо всех сил бросила моё ожерелье на землю. Цепочка тут же порвалась, и драгоценные камни один за другим посыпались на землю.

Единственная вещь, оставленная мне матерью, была испорчена. На долю секунды мне показалось, что моё сердце сжимает невидимая, гнетущая сила.

В ушах зазвенело, и я в оцепенении опустилась на колени, чтобы собрать рассыпавшиеся драгоценные камни.

Внезапно острая боль вонзилась в тыльную сторону моей ладони. Мирослава наступила мне на руку. Она глубоко вдавила туфлю на высоком каблуке в мою кожу.

«Ты дочь благородного Альфы. Как ты смеешь прикасаться к грязному мусору? Отпусти, моя дорогая падчерица».

Я медленно подняла голову, чтобы посмотреть на неё, и мои глаза наполнились ненавистью и гневом.

«Да чтоб эту суку! – Ива была так разъярена, что хотела разорвать Мирославу на куски. – Сука, убери свою вонючую ногу!»

А Мирослава не сдвинулась с места. В конце концов, ей нечего было бояться.

Она надменно улыбнулась мне и предупредила: «Дарья, тебе лучше научиться уважать свою новую Луну».

В этот момент заиграла свадебная музыка. Девушка медленно убрала ногу, поправила платье и гордо удалилась в сопровождении своих служанок.

Не обращая внимания на боль в руке, я продолжала собирать рассыпавшиеся драгоценные камни с земли.

Теперь я поняла, почему Мирослава изначально хотела это ожерелье. Оказывается, она решила показать мне, кто тут главный.

До этого момента Мирослава избегала меня только потому, что ещё не вышла замуж за моего отца и не была официально Луной. А сегодня её свадьба. Теперь, когда у неё появилась власть, она хотела преподать урок своей непокорной падчерице. Она хотела показать мне, кто на самом деле является матриархом стаи.

«Ох, бедняжка... – Виктория вздохнула и помогла мне подняться. – Не волнуйся. Я починю ожерелье. Обещаю, оно будет выглядеть точно так же, как и раньше».

«Спасибо, Виктория», – я выдавила из себя улыбку, изо всех сил стараясь скрыть свою печаль.

Свадьба моего отца и Мирославы официально началась. Под ослепительными огнями отец и Мирослава праздновали свою любовь, а оборотни ликовали, приветствуя новую Луну. Никто не заметил меня, жалкую, растрёпанную волчицу в углу, и никто не вспомнил мою мёртвую мать.

Подавленная и злая, я схватила целую бутылку вина и выпила её до дна, пытаясь заглушить боль.

К сожалению, я не умела пить. Вскоре моё зрение начало расплываться, а разум – кружиться.

И сколько бы я ни пила, я не могла забыть чёртову улыбку мачехи, вызывавшую у меня тошноту. Наконец-то я не могла этого вынести. и решила уйти отсюда.

Как только я повернулась, то нечаянно налетела на человека, стоявшего позади меня.

От лица Дарьи:

Я подняла голову и в трансе посмотрела на мужчину передо мной. Его волосы, светлые, словно зимнее солнце, излучали тёплое, успокаивающее сияние, от которого становилось спокойно. А его красивое лицо казалось высеченным самим Богом и напоминало изысканную скульптуру.

И тут, неведомо почему, заволновалась Ива. В ней проснулось жгучее желание приблизиться к этому незнакомцу.

«Дорогая, подойди к нему ближе!» – крикнула она мне с нескрываемым волнением.

Я растерялась, но проигнорировала её призыв, потому что заметила пятно от красного вина на одежде мужчины.

«О боже, простите!» – тут же вырвалось у меня, и я, пошатываясь, двинулась к столу в поисках салфетки, чтобы стереть эту досадную кляксу.

«Не стоит беспокоиться, – он лишь пренебрежительно махнул рукой. – Свадьба и так ужасна».

«Что? Почему вы так считаете?» – его слова, да ещё сказанные с такой откровенной неприязнью, мгновенно разожгли моё любопытство.

Все вокруг радовались за счастливую пару, а этот человек позволяет себе столь резкие суждения. Что ж, подобная прямота и впрямь удивляла.

«У Эдуарда отвратительный вкус, – с деловитой простотой пояснил мужчина. – Он выбрал не ту женщину. Мирослава не будет хорошей Луной».

Он отхлебнул вина, и его взгляд скользнул по толпе, где ярко улыбалась новоиспечённая невеста.

Блуждающий прожектор на мгновение осветил мужчину, выделив его красивый кадык. Когда он проглотил вино, кадык дёрнулся, и я невольно уставилась на его ключицу, выглядывавшую из-под воротника рубашки.

Сердце забилось учащённо, сбивая ритм мыслей.

«Откуда вам это известно? – я смотрела на него, пытаясь разгадать. – Вы делали ей предложение, и она отказала?»

Мужчина усмехнулся и взглянул на меня так, словно я произнесла нечто невероятно глупое.

«И как вы додумались до такого? Если бы я не отказал ей, она не согласилась бы на Эдуарда. Если бы я сказал ей "да" сейчас, она бы бросила всё и сбежала со мной».

Значит, это он отказал Мирославе?

Ситуация становилась всё занятнее.

Завоевать его внимание было бы сродни личной победе над моей мачехой.

Алкоголь сделал меня смелее. Я медленно обвела его взглядом с ног до головы и, нарочито сморщив нос, сделала вид, что критически изучаю: «Почему же? Вы не такой уж и очаровательный».

Задетый за живое, он сузил глаза и тихо, почти вкрадчиво произнёс: «Вот как?»

В следующее мгновение я оказалась прижатой к стене, а он, не выпуская бокала, вознёсся надо мной.

«М-м…»

Время будто остановилось. Его поцелуй был агрессивен, но в этой агрессии таилась нежность, от которой я обмякла в его объятиях.

Он крепко обхватил меня за талию и практически держал на руках. Его опьяняющий аромат, такой близкий, ударил мне в голову.

Теперь я поняла волнение Ивы.

Всё потому, что этот красивый незнакомец был невероятно притягателен. Не было никаких сомнений – он мой суженый.

Я не смогла противиться и, повинуясь порыву, обвила его шею руками.

Мужчина внезапно прервал поцелуй, отстранившись на сантиметр – похоже, мой пылкий ответ удивил его. Испытывал ли он ко мне то же, что и я к нему?

Но я не стала задумываться об этом, потому что сладко-горькое послевкусие поцелуя кружило голову, а прикосновения наших тел доставляли такое удовольствие. Я даже не помню, когда он отвёл меня в комнату.

В комнате не было света, но лунный свет проникал через французские окна, освещая его тело, лежащее на моём.

«Не двигайся…»

Мужчина поцеловал меня и опустился к моей шее, оставляя за собой дорожку горячих поцелуев. Одной рукой он сбросил с меня пальто, и оно беззвучно шлёпнулось на пол. Поскольку другая рука была занята бокалом вина, ему было немного трудно справиться с моим фиолетовым кружевным бюстгальтером. Но он не торопился. Медленно, наслаждаясь процессом, он покрывал поцелуями мою обнажённую кожу у выреза.

«Ах…»

Там, где его губы касались моей кожи, я ощущала неописуемый жар, от которого становилась всё чувствительнее.

Ноги сами собой сомкнулись на его узкой талии. Необъяснимое, всепоглощающее желание заполнило каждую клеточку моего существа. Он, словно уловив эту жажду, внезапно ускорился, и лёгким движением бретельки соскользнули, освобождая грудь.

В следующую секунду что-то холодное стекло на мою грудь, и я вскрикнула от неожиданности.

«Ай!»

Это было вино.

Мой крик тут же заглушил его страстный поцелуй. Он впился в мои губы, высасывая воздух, и я почувствовала, как твёрдый бугорок в районе его живота прижался ко мне.

«Подожди…вино…»

Хотя всё это было очень возбуждающе, липкое ощущение от вина меня раздражало.

Я невольно пробормотала: «Сначала вытри».

«Хорошо, детка, – хрипло прошептал он мне в ухо. – Сейчас всё сделаю, как ты просишь».

Прежде чем я осознала его намерения, он склонился и принялся снимать языком капли вина с моей груди, медленно спускаясь ниже, к животу. Одной рукой он ласкал мою грудь, а другой потянулся, чтобы снять с меня юбку и нижнее бельё. Не церемонясь, он направил свой член прямо к моему лону.

В бледном лунном свете я увидела его. Он был огромным, почти пугающим.

Мужчина, похоже, заметил страх в моих глазах, потому что вдруг спросил: «Ты ещё девственница?»

Я не ответила напрямую, а только прошептала охрипшим голосом: «Мне…немного страшно».

«Не бойся».

Мужчина улыбнулся. Внезапно он ввёл три пальца внутрь меня, от чего я ахнула. Затем он обхватил свой огромный член и сказал: «Ты почувствуешь себя прекрасно, обещаю».

Он раздвинул мои ноги шире, подложив руки под ягодицы. И перед тем, как войти, потянулся и ладонью закрыл мне глаза.

«А-а-ах!»

Волна острой, разрывающей боли пронзила меня насквозь. Я почувствовала, как что-то рвётся внутри. Он, должно быть, тоже это заметил, но не остановился. Напротив, его дыхание стало ещё более прерывистым, возбуждённым. Он убрал руку с моих глаз и начал яростно двигаться, словно дикий зверь.

Он был прав. Это было… прекрасно.

Я выгнула спину, впуская его глубже. Незнакомое, всепоглощающее удовольствие сводило с ума.

Не помню, сколько это длилось. Помню только, что мы делали это бесчисленное количество раз: на диване, в ванной, на холодной поверхности стола. Мы занимались любовью так часто, что он начал угадывать, какие позы нравятся мне больше всего.

«Дорогая, давай сделаем так, как ты любишь», – шептал он мне на ухо, вновь и вновь погружаясь в меня.

Я не всегда разбирала слова, лишь инстинктивно кивала. Ведомая им, я чувствовала себя маленькой лодчонкой в бушующем море, которую швыряло на гребнях чудовищных волн.

На следующее утро я проснулась с ужасной головной болью. Солнечный свет, что проникал в комнату через окно, на мгновение ослепил меня. Я чувствовала боль внизу живота, словно меня натёрли до крови.

«Что за… Что происходит?»

С трудом поднявшись с кровати, я откинула одеяло. Увиденное меня потрясло. Всё моё тело было покрыто засосами.

В голове всплыли обрывки воспоминаний о вчерашней страстной ночи. Подождите-ка. С кем я спала?

Ошеломлённая, я медленно повернула голову и увидела мужчину, мирно спящего рядом со мной.

Чёрт! Я спала с незнакомцем?

«Что значит "незнакомцем"? – возразила Ива. – Он твой суженый».

«Мой суженый? О, слава Богу».

Насмешливые слова Ивы заставили меня почувствовать себя менее виноватой.

«Ты не собираешься его рассмотреть?» – спросила она.

«Да, конечно».

Я с любопытством наклонилась, пытаясь получше разглядеть своего так называемого суженого.

И правда, он был красив – очень красив. Вероятно, самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела.

Его одежда и личные вещи были разбросаны по всей кровати. В углу лежало брошенное удостоверение личности, которое сразу бросилось мне в глаза.

Когда я увидела имя на удостоверении, сердце подскочило к горлу.

«О, Боже, Ива. Я покойник!» – я хлопнула себя по лбу и тут же пожалела об этом.

Этот мужчина был не кто иной, как Константин Волков!

Он был печально известным Альфой стаи «Острый Шип», прославившимся своей ужасной репутацией. Ни одна девушка в здравом уме не подошла бы к нему, не говоря уже о том, чтобы разделить с ним постель.

Ходили слухи, что даже Лунная Богиня ненавидела его, поэтому ему не была назначена суженая. Ещё хуже было то, что дети в его стае всегда умирали в раннем возрасте по таинственным причинам. Многим волчицам довелось пережить смерть своих малышей.

Если просочится слух, что я спала с ним, не только мой отец придёт в ярость, но и вся стая «Серебряный Хребет» подвергнет меня остракизму. Даже моя покойная мать, вероятно, перевернулась бы в гробу.

Я даже не могла представить себе ужасные последствия. Поэтому мне нужно было сбежать, пока никто не обнаружил меня с ним.

«Как это могло случиться? – недовольно фыркнула Ива. – Он же твой суженый! Вы созданы друг для друга!»

«Заткнись! Я не хочу, чтобы Константин Волков разрушил мою жизнь!»

Игнорируя её протесты, я быстро надела одежду и улизнула.

Всё шло хорошо. Похоже, все обсуждали вчерашнюю свадьбу, и никто не обратил на меня внимания. Я почувствовала облегчение.

Вернувшись домой, я обнаружила, что отца и Мирославы нет. Они, наверное, уехали в медовый месяц.

В этот момент сзади раздался обеспокоенный голос: «Дорогая, где ты была? Я искала тебя всю ночь. Я так волновалась!» – Виктория с беспокойством оглядела меня с ног до головы.

Мне было ужасно стыдно, но сказать ей правду я не решилась: «Прости, Виктория. Я так напилась, что уснула на улице».

«Вот как? – она посмотрела на меня с недоверием. – Ты пыталась отомстить своей мачехе вчера вечером?»

«Что? Конечно, нет! – я притворилась сердитой и сменила тему. – И даже если бы я это сделала, то что? Она вчера зашла слишком далеко. Если бы ты меня не остановила, я бы преподала этой женщине урок».

Виктория беспомощно покачала головой. Она ничего не могла со мной поделать.

«Что ж, теперь она Луна нашей стаи. Постарайся не создавать проблем».

«Хорошо».

По правде говоря, я не собиралась связываться с Мирославой. Я любила отца и не хотела ставить его в неловкое положение.

К сожалению, Мирослава не разделяла моих чувств. Как только она стала Луной нашей стаи, то начала создавать мне проблемы. Она пыталась убедить отца, что партнёрство между стаей «Серебряный Хребет» и стаей «Морозная Река» – это выгодная идея. Однако это партнёрство было не только невыгодным, но, насколько я могла судить, сулило нам одни убытки.

Я почуяла неладное и попросила разрешения ознакомиться с предложенными проектами, но Мирослава не позволила мне вмешиваться. Более того, она вообще отказалась допускать меня к делам стаи, что выглядело крайне подозрительно. Поэтому мне пришлось уговорить отца позволить мне поучаствовать.

За это время мне удалось выяснить, что у стаи «Морозная Река» серьёзные финансовые проблемы. Однако Мирослава подделала отчёты, скрыв этот факт.

Учитывая, что отец верил каждому её слову, мне было рискованно говорить что-либо опрометчиво, и я решила тайно расследовать это дело.

К сожалению, моё расследование не задалось. Похоже, Мирослава меня раскусила. Она не только стала не пускать меня на собрания, но и отдала приказ стае «Морозная Река» держать меня в неведении. Добыть какую-либо информацию стало невозможно.

Однажды, на собрании стаи, где я пыталась найти изъяны в планах Мирославы, отец вдруг послал за мной.

По дороге к нему меня внезапно замутило, и я едва сдержала рвоту.

«Тебе снова плохо? – Виктория протянула руку и погладила меня по спине. – Что с тобой происходит? Ты ещё не получила результаты от врача? Прошло уже несколько дней, а ответа всё нет».

«Нет, ещё нет. Я сама в замешательстве. Мне уже давно нехорошо, но я не знаю, что происходит».

Не успела я войти в кабинет отца, как он со злостью швырнул мне медицинское заключение.

«Дарья, ты просто невыносима! – на его лице читались ярость и разочарование. – Посмотри, что ты натворила!»

Я никогда не видела отца в таком гневе, и это меня напугало.

Набравшись храбрости, я глубоко вздохнула и взглянула на бумаги. В следующую секунду мои глаза расширились от изумления.

В отчёте чёрным по белому было написано, что я беременна.

Прочитав это, я едва не упала в обморок.