Высокие отвесные скалы, образованные новой породой, с виду обугленные, как древесина, выглядели необычно и даже небезопасно, особенно если смотреть снизу вверх, на странный, словно выкушенный из могучей горы кусок, нависающий над гладью вечно неспокойного буро-зеленого океана. По черным, лоснящимся под светом изредка выглядывающего солнца камням полз вверх темно-зеленый с ржавыми подпалинами мох, словно убегая от ядовитой, так и не оправившейся после катастрофы воды. Высокие тонкие стволы сосен своими шпилями протыкали постоянно нависавшие над ними тяжелые, пузыреобразные тучи. Северо-восточный округ после наново выкроенного мира стал сетью островов, связанных между собой воздушными и подземными переходами. Эта сеть мрачных островов с обледенелыми верхушками гор, спрятанных за промозглыми постоянными туманами, закручивающими вокруг них мутные спирали паров. Океан с присущим воде упорством продолжал точить спрятанные в глубинах корни скал.

Восток. Азия. Корпорация Легеметон распределена по оставшейся целине, соединяя все строения в единую кровеносную систему данной цепи островов. Каменную кладку высоких средневековых стен гармонично дополняли зеркальные шпили, иглами усеявшие крыши. Высокие витражные окна с картинами времен святой инквизиции были визитной карточкой Легеметон. Именно здесь, на этих поднявшихся из недр океана камнях, возродилась жизнь после катастрофы. Крохи человечества были обречены на вымирание, если бы не случилось чудо. И этим чудом стал Легеметон, точнее, его научные лаборатории, выскабливающие из пораженной гибнущей х-хромосомы последнюю надежду, коды и ключи к возобновлению расы человеческой.

В то время, когда остатки населенного мира захлестывали войны за выживание, радиоактивные волны, мутации и Смерть, метущая своим саваном трескающуюся твердь, человечество получило надежду — вид, который назовут «омега» и в пару ему поставят «альфу». Из семи корпораций лишь Легеметон вывел замену «женщине», став колыбелью жизни на новой Земле, став ковчегом. Именно в этих лабораториях заложили основы новой эры. Эры альф и омег, власти и подчинения, силы и смирения. Омега — инструмент, созданный для продолжения рода человеческого, грааль, из которого пьют сильные мира сего, дабы не закончилась жизнь на по новой переименованных материках.

Не всё было просто. И требование к качеству потомства встало слишком остро, когда осталось лишь пятнадцать процентов людей от выжившего после катаклизма населения, и первые омеги часто не могли дать здоровое потомство — дети не выживали или рождались больными. Да и сами омеги не могли расти быстрее установленного насмешливой природой времени.

Поэтому устаревшую мораль пересмотрели, ценз зрелости омеги был резко снижен, права у омег отобраны. Тогда и появилась Выбраковка. Выбраковка — естественный процесс отбора здоровых и качественных особей. Выбраковка — клиники решения демографических проблем. Выбраковка — использование максимального природного ресурса. Выбраковка — вечно беременный омега. Выбраковка — психотропные препараты для стабильной психики. Выбраковка — 2-3 младенца за год. Выбраковка — расходный материал подлежит утилизации.

Выбраковка длилась пятьсот лет. Никто уже и не вспомнит, что было ДО, все знают лишь ПОСЛЕ. Становление новой цивилизации, состоящей из альф, омег и бет, свои законы и мораль, свои революции и их подавление, догмы, правила, понятия и нормы… Если новое человечество хочет выжить и не позволить природе себя задушить, ему придется следовать установленному порядку, иначе гаррота затянется на его шее.

2ХХХ год

Молодой альфа из семейства Хейне на вертолете северной корпорации стремительно приближался к сети островов. С высоты птичьего полета эти узкие острые скалы казались карикатурными, словно природа забыла полностью стереть их ластиком в пылу своего гнева. «Ничего особенного», альфа слегка пожал плечами. Даже странно, что жизнь начала новый отсчет именно тут, на черных голых мокрых скалах. Разочарование. Деймос Хейне, которому вот-вот стукнет тридцать, испытывал полнейшее разочарование от этой высылки. Отец, Рихард Хейне, как и обещал, преподнёс наследнику урок за союз с Тэ Хуном, который едва не обернулся трагедией. Он его выслал в Легеметон, в это проклятое место, что сейчас, на его глазах подобно водяной змее изгибалось в редких солнечных лучах на поверхности водной глади. Деймосу поручено взять власть и занять кресло главы корпорации ныне покойного Тэ Хуна.

Деймос вперил тоскливый взгляд в свой планшет и перелистнул очередную страницу, изучая многовековое досье Легеметон и возможные предстоящие проблемы. Вряд ли его тут примут с распростертыми объятиями после смерти главы, к которой его семейство приложило руку. Мужчина разочарованно вздохнул. Даже само название этой колыбели человечества было жутким, отсылающим образованного человека на тысячелетия в прошлое — когда демоны были ещё ближе, чем казалось.

— Какая ирония, — ухмыльнулся альфа. — Мне следовало раньше знать «Об обманах демонов». Возможно, тогда бы я не заключал с тобой договор, Тэ Хун.

Деймос сжал двумя пальцами переносицу, словно от этих мыслей разболелась голова. Действительно, потрудись он, мальчишка, узнать об азиатской корпорации больше, об истоках и «ключах», об истории сгинувшего прошлого, то, скорее всего, никогда не позволил бы так легко сыграть на своих чувствах человеку, что здоровается за руку с дьяволом. Хорошо еще, что у Тэ Хуна не было наследников. Это существенно упрощало предстоящее дело.

Вертолетный винт рассекал вечно висящие тут пузыреобразные тучи, перемалывая их и открывая взгляду ледяные острые шпили крыш, панцирем укрывающие каменные стены возведенных цитаделей. Воздушный коридор уже отчетливо просматривался, обрисовывая полосу и площадь для посадки вертолета. Герметичные шлюзы раскрытыми пастями принимали самолеты, мгновенно захлопываясь за ними, словно отрезая пути к потенциальному побегу.

Деймос сверху внимательно рассматривал панораму приближающегося города: то, что еще недавно казалось ничтожным, сейчас вынуждало мысленно присвистнуть. Высокие искусственно сотворенные огромные, сплетенные из металла полые широкостволые деревья, что своими плоскими раскрытыми как зонты, кронами дополнительно скрывали от глаз небо, а с высоты птичьего полета и город. Фиолетовая подсветка изнутри ползла по стволу вверх до макушки, образовывая сердцевину дерева, выходила четкой ажурной сферой в центре плоской кроны, словно глаз сканировавшая пространство над головой. Подобными деревьями был усеян весь город, и пространство над головами жителей было закрыто ажурным плетением, словно клетью. Данные творения человеческой мысли служили не столько архитектурным изыском, сколько системой контроля и безопасности. Крепость в крепости. За право обладать таким чудом современной и средневековой мысли святая инквизиция убила бы не задумываясь. Такое впечатление, что Легеметон не выпускал из своих лап сюда попавших. Альфе вспомнилось змеиное узкое лицо Тэ Хуна, и желание передернуть плечами навязчиво защекотало между лопаток. Тэ Хун подходил этой Корпорации определенно лучше, чем Деймос Хейне с присущим ему северным спокойствием.

Вот перед глазами четко очертился круг с крупной Н в середине, и створки прозрачного пластика, что куполом накрывали посадочное место, лепестками скрылись в пазах в полу. Вертолетные шасси коснулись площадки, и дверца отъехала в сторону, выпуская представителя семьи Хейне и его сопровождающих на свободу. Мужчины слегка пригнулись, справляясь с порывистым ослабевающим ветром, лопасти медленно останавливались.

— Господин Хейне, день добрый, — поприветствовал альфу подбежавший бета. — Быстро долетели, — дежурная улыбка.

— Джар, доложи обстановку, — не отреагировав на приветствие, начал Деймос.

— Накамура не выражает желание становиться под вашу руку, его банда отошла в сектор 13. Манчини объявил себя главой Легеметон и занял 6 сектор. Ведет активные переговоры с Инганнаморте, которые все еще придерживаются вежливого нейтралитета. Медичи и Ли Шэнь ждут вас в зале переговоров, они готовы распить с вами чашу, — быстро тараторил мужчина, на полшага отставая от Деймоса.

«Мне предстоит много работы», — мысленно расставляя шахматные фигуры на доске, Хейне сканировал узкие стеклянные матовые коридоры. Движение лишь в одном направлении, явно так сделано специально. «Умно», улыбка. Словно для крыс лабиринт, все могут двигаться лишь по указанной траектории — только вперед.

Матовые двери с журавлями раскрылись, пропуская альфу в зал. По правую руку от него расположились представители семейства Медичи, а по левую семья Ли Шэнь. Хейне спокойно прошел вперед и занял место главы корпорации за тяжелым массивным столом из черного дуба. Сделав приглашающий жест, он отметил, что места занимались согласно иерархии в семье. Четкое следование правилам. Когда в кабинете повисла тишина, альфа выждал положенное этикетом время прежде, чем начать.

— Корпорация Легеметон с сегодняшнего дня официально становится частью Северного округа и Корпорации. По праву сильнейшего я, Деймос Хейне, занимаю пост главы Легеметон. Благодарю представителей присутствующих семей за проявленную лояльность и поддержку Севера.

— Выбраковка, — буднично заметил кто-то из собравшихся.

Деймос хищно улыбнулся. Естественно. В Легеметон можно и нужно опираться на созданные ими же нормы. Если в Европейском округе он бы выбрал дипломатию, то в Азиатском ему не простят этот подход. Нигде больше в мире не пропагандируется право сильнейшего так активно, как тут. Этим людям нет доверия, его легко спишут со счетов, если он сделает неверный шаг, и прикроются словом «выбраковка». «Снобы, мнящие себя лучшими мира сего», отметил Хейне. Его не знают ни как человека, ни как правителя. Он никто здесь. Пока еще никто. Всего лишь старший сын главы Севера, отпрыск семьи Хейне, что приложил руку к кончине Тэ Хуна, и это все, что этим людям известно. Рихард не просто так отправил его сюда. Он хотел, чтобы Деймос прошел ту самую «выбраковку», окончательно выбив дурь из головы сына. И судя по всему, северного медведя устроит любой ее итог.

Кивнув Джару, Дем перевел тяжелый взгляд на собравшихся. Сейчас они ему присягнут. Но верности в этом действии не будет ни капли. Голая формальность. Пять семей. Ему нужно подмять под себя пять семей. И кстати, что стребовать с Ли Шэня в качестве гарантий верности, он уже знал. Миловидный омега, смиренно склонивший голову по левую руку от отца семьи, едва ли перевалил за черту зрелости.

Перед членами семей поставили кувшин и чаши. Двенадцать по правую и левую руку и одна чаша для Хейне. Красное как кровь вино на треть заполнило прозрачные чаши. Глава каждой семьи развернул перед собой экран и молча поставил размашистую подпись на соглашении, последним подписал Хейне. Формальности соблюдены.

— Да здравствует король, — в один голос провозгласили Медичи и Ли Шэнь.

Деймос опустошил чашу. Это были традиции Тэ Хуна, он же привнесет в эту Корпорацию свои.

Встав, альфа взглядом приказал убрать посуду и принести подготовленное. На стол перед Хейне опустился массивный кейс.

— А теперь я хочу показать вам, как присягают на верность мне, — альфа раскрыл чемоданчик и вынул оттуда клеймо. Пятисантиметровый круг с мордой медведя в середине. Эту игрушку он специально заказал для этой высылки, точно понимая, как ему ее применять. Клацнув автоматическим переключателем, он повернул раскалившийся добела металл к собравшимся. Никто даже не дрогнул, но в глазах мелькнуло недоверие и… сомнение. — Джар, — позвал новоиспеченный глава.

Бета встал рядом с альфой и стащил перчатку с правой руки, повернув ее ладонью к семьям. Клеймо.

— Мою печать получит каждый в этой комнате, если хочет сохранить себе место в корпорации, и только после этого я буду считать вас действительно своими людьми.

Тишина была такой, что можно было услышать, как потрескивает разогретый металл.

— Хочешь, чтоб мы скрепили контракт кровью, Медведь? — Мин Ли Шэнь встал со своего места.

— Очень хочу, — оскалился Дем. — Кровью и вашим чудесным сыном.

Ли Шэнь повернул голову влево и встретился взглядом с испугавшимся омегой, его единственным ребенком, которому пару месяцев назад исполнилось семнадцать. Тэо, так звали омегу, был обещан другому, сидящему чуть поодаль альфе. Те двое оказались истинными и Ли Шэнь уже прекрасно осознал, что эта встреча закончится кровью. А его сын… овдовеет, даже не вступив в брак. Но против Севера им не выстоять. Тут Рихард был прав. Северный Медведь оказался довольно удачливым ублюдком, способным приумножать и держать власть стальной рукой.

Мужчина расстегнул манжету и протянул раскрытой ладонью руку Хейне. Вот это означало согласие. Дем довольно улыбнулся и, не раздумывая, приложил клеймо к плоти, прижигая. Задушенное рычание Ли Шэня отбилось от потолка и упало осколками на деревянный стол, подтверждая, что молодой глава не блефует и выбраковке быть. Мужчина правой рукой до боли сжимал левое запястье, наблюдая как запекается мясо, формируя узор. Перекошенное от боли лицо повернулось к сыну. Мальчишка следующий.

— Отец, пощади! — вскочил из-за стола тоненький паренек, толстая черная коса мотнула заостренным подвесом-жалом на конце. Не так они себе представляли эту встречу. Мальчишка кинулся к мужчине в пятом от него кресле, что ловко поймал того в руки, закрывая собой.

— О, — протянул Дем. — Вот это неожиданность. Я, кажется, вам помешал? — ехидно протянул альфа, прищуривая глаза.

— Тэо, быстро отойди от него, — опасно сверкнул глазами отец семьи Ли Шэнь. «Что же ты делаешь, глупый омега», — одними губами шевелил альфа. Хейне все понял.

— Молодость такая молодость, вы согласны со мной, Мин Ли Шэнь? — Деймос наигранно склонил голову, слегка приподняв уголки губ в мерзкой улыбке. — Ну же, Тэо, дай дяде ладошку. Время пришло.

— Он присягнет, — быстро за сына ответил Ли Шэнь.

Альфа, что обнимал омегу, вытащил из волос последнего тонкую спицу и метнул ее в Хейне. Дем отреагировать успел, но щеку острие таки оцарапало. Он выронил клеймо, выхватив из наплечной кобуры пистолет, и тихий хлопок в образовавшемся гуле никто и не заметил бы, если бы через секунду не рухнуло на пол тело того самого альфы с аккуратной маленькой дырочкой во лбу. Омега завизжал, не сразу сообразив, что случилось, а через мгновение его уже оттаскивал отец Ли Шэнь от распластанного на полу тела. Медичи повскакивали со своих мест, но вот оружие у всех отобрали еще на входе. А люди Хейне уже держали всех на мушке, пресекая малейшие попытки дернуться, настоятельно рекомендуя всем сесть на места.

Джар держал в руке раскаленное клеймо, стоя рядом с Хейне, а двое крепких парней уже вытаскивали из помещения труп. Ли Шэнь крепко прижимал к себе тихо скулящего сына, вполголоса что-то нашептывая тому на ухо.

Деймос быстро обвел всех взглядом, убедившись, что бунт потух не начавшись, бросил одному из своих парней пистолет и аккуратно пригладил выбившиеся из прически волосы.

— Пластиковый, — буднично бросил альфа, описывая маленькую черную тихую игрушку, и принял из рук помощника клеймо.

Мин Ли Шэнь положил на стол руку собственного сына, удерживая ее выше запястья, тыльной стороной ладони вверх, и взглянул на альфу.

— Устроит, — негромко, и раскаленный металл оставил четкий штамп на белой ладони.

Тэо завизжал, из глаз омеги брызнули слезы.

— Узор моей татуировки возьмете у Джара. Набить на правом плече. Через два дня он должен быть в моих покоях, — четко и кратко инструктировал Хейне Ли Шэня. — В 18.00. Очень рекомендую быть пунктуальными. Иначе ни один, Мин, ни один член семьи Ли Шэнь не доживет до рассвета, — почти шепотом. — Фарид, уведи Ли Шэнь в смежную комнату, закончи.

Через минуту кабинет опустел наполовину.

— Уважаемый Матео Медичи, — обратился Дем к главе семьи, — ваша очередь.

Статный мужчина с серебристыми волосами закатал рукав до локтя и повернул руку ладонью к альфе.

— Да простоит ваша цитадель власти многие лета, — спокойно ответил мужчина, сцепив зубы, когда металл коснулся кожи.

— Да будет так, — подытожил Хейне.

22 часа 27 минут. Деймос только выбрался из ванны и облачился в пушистый длинный халат. Сегодняшний день вытянул из него все соки. Вступление в права, демонстрация силы, первые присяги и ненужный ему омега в супруги — не многовато ли событий для одного дня? Джар уже выпустил в медиа официальное обращение нового главы Легеметон, как и требовалось, не показывая его лица. Меньше всего сейчас нужно, чтобы его знала каждая собака. Альфа устало опустился в кресло, сложив пальцы перед собой домиком. Отныне он больше не сын Рихарда Хейне, он глава Легеметон. Независимый король Азиатского округа. Он думал.

Медичи заведуют медицинскими и научными учреждениями — руководят демографическим центром «Ключ Соломона», они стоят у истоков надежд человечества. Все медики современности выходцы из их школ. У Матео Медичи в наследниках два альфы от разных омег из демографического центра. Пары нет.

Инганнаморте — фармацевты и отравители. Наркотики и яды, биохимическое усовершенствование. Часто работают совместно с Медичи, так как сферы занятости дополняют друг друга. У главы, Бартоломио Инганнаморте, сын бета, талантливый мальчик, устойчивый к ядам, по прозвищу «аптекарь Сатаны». Рожден от омеги из демографического центра. Пара умерла при родах первого наследника, который скончался вслед за родителем.

Ли Шэнь — отвечают за экономику Легеметон — финансовые потоки, анализ и экономические прогнозы. Сын главы омега Тэо, единственный и позднорожденный. Мин Ли Шэнь имеет пару, омегу прячет от всех в стенах своего дома.

Накамура — служба безопасности Легеметон и его маленькая личная армия. У главы семьи, Томико Накамуры, детей нет и пары нет. Частый гость увеселительных заведений и опиумных салонов.

Манчини — инженеры-конструкторы Корпорации. У главы, Джиджи Манчини, два сына — альфа и омега. Кроме того, сорока на хвосте принесла информацию о том, что младший альфа неровно дышит в сторону старшего брата омеги.

«А это уже интересно», — подумал Хейне. Коснувшись тонкого черного браслета на руке, он активировал экран и тут же отправил сообщение Джару. Ему следует узнать немного больше про эту возможную порочную страсть. Потому как если это окажется правдой, он точно знает, что предложить будущему главе семьи Манчини.

***

22 часа 27 минут. Молодой человек устало закрывает железные двери не такого нового, как хотелось бы, здания изнутри и приглушает более не нужный яркий свет. Очередной рабочий день подошел к концу, и в полумраке помещения, скорее гаража, чем частного кабинета, мужчина стаскивает с лица испачканную хирургическую маску и щедро отхлебывает из горла бутылки темно-коричневый алкоголь, морщась и падая в старое кресло. Как же он устал за сегодня!

Фарадей Авейра — «хил» или врач, получивший специализацию — полевая хирургия. Умелый, талантливый студент Медицинской Академии Малый Ключ Соломона, но так и не получивший свой диплом. Омеги в Легеметон не имеют права быть медиками. Это исключительное право зарезервировано за альфами и бетами. Омеги в Корпорации в основном занимают менее значимые посты — супруги, уборщики, повара, секретари низших уровней, клерки, гувернеры, няньки, проститутки и далее по списку из особо не сложных работ. Фарадею в какой-то степени повезло — отсутствие выраженного собственного запаха, дерзкий нрав, довольно высокий, как для омеги, рост и развитая мускулатура от регулярных физических нагрузок позволили ему довольно длительное время выдавать себя за альфу. Гибкий пытливый ум жадно тянулся к знаниям, а руки росли из правильного места, поэтому на некоторые шероховатости преподаватели и Медичи закрывали глаза. До определенного момента…

Уже уверовавший в свою исключительность парень в одно злополучное утро проснулся в лихорадке с текущей задницей и толпой альф под дверью, что практически ее штурмовали. Запах, который в двадцать три года был скорее, как дуновение легкого ветерка, неприметный и невыразительный, внезапно пропитал каждый уголок студенческого кампуса. Медичи вызвали службу безопасности во главе с Накамура, чтобы разогнать взбесившихся самцов.

Это был скандал. Авейра с позором отчислили, повесили на него неподъемный штраф, который парень выплачивает по сей день, и ввели правило для всех студентов — сдача генетического теста и полный досмотр, который его самого также заставили пройти, притом прилюдно, чтобы было наглядно и показательно для всех, кому захочется повторить «подвиг» мальчишки.

Семья Фарадея погибла, еще когда мальчику было четырнадцать. А после скандала и прилюдного унижения, о котором говорили в медиа с завидной регулярностью, спасибо хоть его лицо не светили по всем таблоидам, Фарадей покинул центр Легеметон и перебрался в двенадцатый сектор. Он стал вести нелегальную практику, оказывая услуги доктора бандам и не самым обеспеченным жителям Корпорации, а также омегам, что крайне, крайне не приветствовалось. Все омеги стояли на учете в демографической клинике и могли проходить обследования и лечение исключительно там, потому что омега должен выполнять свою основную функцию — восполнять человеческий ресурс.

В какой-то момент имя Авейра стало нарицательным для многих — одни им восхищались, другие жалели. «Выбраковка» — гласили все публичные издания, ассоциируя его имя с естественным отбором. Но бандам был нужен хил, толковый и молчаливый, который без лишних вопросов за определенную сумму кредитов полечит и подлатает. И слава его сыскала сама. Так у Авейра и появились первые клиенты — деньги в обмен на услуги и молчание, и все, что потребуется молодому человеку для оказания качественной помощи.

Фарадей потянулся в кресле и еще отхлебнул алкоголя. Он ведет такую жизнь уже три года, а штраф, что на нем висит, уменьшился лишь наполовину. Омега вздохнул. Он столько времени потратил на то, чтоб разобраться, что тогда произошло, почему у него началась течка, в первый и единственный раз. С его организмом явно что-то было не в порядке. Но и анализы в норме, и тесты, что только можно было сделать, были в норме. Он даже начал думать о том, что природа его ненавидит, ненавидит как часть выведенного перед ее носом вида, что оказался болезненной пощечиной, не позволив сгноить в анналах черных плит времени человечество. Авейра закупорил бутылку, отставил ее и потащил тяжелые ноги к кровати, просто упав лицом в так и не заправленную после сна постель.

Утро Фарадея началось с громкого металлического лязганья, кто-то сильно колотил в дверь. Молодой человек разлепил сонные глаза и повернул голову в сторону будильника — 5.45 утра. «Какого дьявола?» — мысленно простонал он, скатываясь с кровати.

Нажав на кнопку на стене, он стал поднимать металлические ворота вверх, пока высоты не хватило для того, чтобы несколько человек ввалились к нему в дом.

— Что ж так долго, док? — отозвался Томико Накамура, укладывая одного из своих людей на низкую кушетку.

— Накамура? — Авейра моргнул. — Ты в котором часу приперся? Еще даже солнце не взошло.

— Тут оно никогда не всходит, — пошутил альфа. — Мы тут повздорили кое с кем, надо бы починить бойца.

— Иди в Корпорацию. У вас лучшие лекари, — отмахнулся омега, уже зная, что ему скажет Накамура.

— Фарадей, ты же лучший. Я не доверяю ищейкам Медичи. Они легли под Север. Шлюхи, — мужчина сплюнул, а омега присвистнул. «Север — это серьезно. Весь Легеметон, наверное, займет всего лишь десятую часть Севера. Хотя после убийства Тэ Хуна это было ожидаемо».

— Два шага назад, — скомандовал омега, и пять альф послушно отступили. Перед ним на кушетке лежал зрелый крепкий мужчина с продырявленной брюшиной.

Авейра резко оглянулся на Накамуру.

— Ты что, идиот?! Ему нужна реанимационная капсула, а не костоправ! У меня нет такого оборудования. Я не могу ему помочь! — А руки уже делали первые манипуляции. — Если у тебя нет под рукой капсулы, он труп! Прости, парень, — прошептал омега, наблюдая, как в альфе угасает жизнь.

Парень встал и, развернувшись к Накамуре, первой попавшейся тряпкой стал вытирать перепачканные кровью руки. «Ну что за дерьмовое утро…»

— В твоих рядах минус один, Накамура, — недовольно швырнул доктор альфе, поджимая губы. — В следующий раз не тащи ко мне безнадежные случаи, лучше сразу реанимационную капсулу вызывай.

В эту секунду Накамура впечатал Авейру в стену, придавив предплечьем горло последнего.

— Не зарывайся, Фарадей. Ты, может, и хороший врач, — язык альфы прошелся по щеке, оставляя мокрый след, — но не незаменимый. Омежка, — гадливо добавил альфа, и кто-то из присутствующих даже неосторожно хихикнул. — Детка, может трахнемся? Сучность твою поубавим?

В ту же секунду у виска мужчины блеснул крепко зажатый между пальцами скальпель.

— Томико, — мягким голосом начал Авейра, — еще раз я почувствую твою руку на своей заднице, и ты лишишься глаза, — скальпель медленно прочертил дорожку от виска к углу левого глаза самца, незаметно раскрывая половинки плоти и выпуская красную нить.

Мужчина разжал руку и отпустил омегу, отступив. Фарадей так и не спрятал скальпель, продолжая им поигрывать в руке.

— Уберите из моего дома труп. И доставь мне наконец капсулу, Накамура. Не люблю начинать день с подобного дерьма, — парень прошел вглубь старого строения, туда, где у него находился душ. Через десять секунд до собравшихся альф донесся шум воды.

— Он нас просто оставил? — спросил один из присутствующих парней. — А как же моя рука? — Двое ребят уже вытащили на улицу труп и обливали его прихваченным из дома доктора алкоголем.

— Какая рука? — док показался возле альфы, перехватив того за руку и фыркнув. — Сел, расслабился, выдохнул, — рывок и вырванная из замков рука встала на место. — Вверх, в сторону. Все работает, — он хлопнул альфу по плечу и подошел к Накамуре, вручая тому пластырь. — Залепишь. Это что, мой брэнди? — он сузил глаза, отмечая, как остаток темной жидкости выливается из бутылки.

— Я пришлю тебе новую бутылку, — кивнул Накамура, — И букетик лютиков, — альфа проигнорировал убийственный взгляд Авейры. — За лютики хоть дашь?

— Твое счастье, что мне нужны деньги, — омега щелкнул зажигалкой, затягиваясь. — Иначе бы уже давно вскрыл тебе яремную вену.

— Хехе, — альфа махнул стоящему на пороге парню рукой и уронил собственную сигарету на лежащее под ногами тело. Огонь вспыхнул быстро, пожирая предложенное угощение.

Накамура вынул из кармана небольшой пузырек и щедро плеснул из него в огонь, через три минут от тела осталась лишь кучка пепла.

— Удобная штука, — он подбросил пузырек в руке и спрятал в карман. Одна из разработок Инганнаморте. Удобно использовать, если надо избавиться от трупа быстро и окончательно. Или не трупа…

Авейра сделал последнюю затяжку и вышвырнул окурок в небольшую урну, скрываясь в доме и нажимая на кнопку «опустить ворота». У него еще есть как минимум три часа на сон.