На улице была скверная погода, как раз под стать моему настроению. Стекло окна холодило щеку, а мне хотелось реветь. Сдерживало только одно: папа-омега был ещё дома, и он в положении, и нервничать ему вредно. Если услышит, что я плачу, то поднимет шум, будет переживать, а я своего братика уже люблю.

Меня зовут Даррен, и я две недели назад переехал в новый город. Надежды были самыми радужными: я собирался завести новых друзей, возможно, даже найти нового лучшего друга, хорошо учиться и пойти в музыкальную школу, как этого хотел отец. Нормальные стремления для моих пятнадцати лет, как сказал папа. Но мечты они на то и мечты, что чаще всего не сбываются.

Сначала все было хорошо, вроде даже начал налаживать контакт с новыми одноклассниками... Но первая течка случилась внезапно на второй день, прямо посреди урока. Папа со мной тысячу раз разговаривал на эту тему, но одно дело знать факты, другое ― самому попасть в щекотливую ситуацию. Я сгорал от стыда, когда пытался объяснить причину школьному медику, по которой меня должны забрать из школы. Из класса же я вылетел как пробка от шампанского, как только понял, в чем дело и почему вдруг по телу начал разливаться неслабый огонь. Я даже разрешения на выход не попросил. Но медик, тоже омега, оказался понятливым, быстро позвонил мне домой и сообщил причину, сказав, что с учителем разберется сам. За мной приехал отец, папа не в состоянии водить машину, он был на последнем месяце беременности.

По дороге домой у меня проявился зуд в определённом месте, еще и смазка начала выделяться. Было стыдно, я чувствовал, как щеки с каждой секундой все больше и больше краснеют.

Все три дня со мной возился папа, я же пытался доставлять ему как можно меньше хлопот. Из рассказов и книг я уже знал, что первая течка самая неприятная... Это были дни муки для меня. Член стоял колом, на руках ещё немного и появились бы мозоли, холодная вода спасала мало, а таблетки пить нельзя. Любой препарат мог нарушить цикл, и не факт, что я смог бы в будущем забеременеть. Но этот ад закончился, и пришло время возвращаться в школу. Когда я только поступил, там не хватало одного ученика, он, вроде, сын директора или ещё что-то в этом роде. Пару раз я слышал, как о нем говорили, вроде задержался со своим папой где-то, но информацию эту я по большей части пропустил мимо ушей. А зря.

Когда я вернулся в школу, вид у меня был не самый лучший. Все-таки период первой течки довольно сложный, но радовало, что последующие будут намного легче, да и можно будет таблетку выпить. Папа уговаривал остаться ещё немного дома, но я уперся рогом и настоял на своём.

― О, а у нас тут новый омега! И как тебя зовут?

Подняв голову со скрещенных на парте рук, я попытался улыбнуться.

― Даррен.

Улыбка, скорее всего, вышла бледной какой-то.

― Хм, а ты ничего так пахнешь.

Парень, что сидел впереди меня, как раз и оказался тем новеньким. Я не знал, как реагировать на такую фразу, мое лицо залила краска смущения, и я, прошептав "спасибо", уткнулся взглядом в книгу, что лежала на краю парты.

― Добрый день, ребята! О, Даррен, рад тебя видеть! ― Это в класс вошёл учитель математики, именно с его урока меня вынесло на всех парах в сторону медкабинета. Говорить не было сил, поэтому я просто улыбнулся. ― К нам присоединился и Ник, потрясающе! Как прошла ваша поездка?

Так я узнал, что парня зовут Ник, хотя вроде слышал раньше, что одноклассники говорили его имя.

― Начнём урок...

Дальше шли какие-то формулы, теоремы... Я все записывал в тетрадь, иногда зевая. В сон клонило безбожно. Не знаю, как, но в один момент я, видимо, уснул и проснулся на полу от толчка. Весь класс смеялся...

― Видимо, так устал, что уже на ногах не держишься, слабенький ты наш?

Ник смотрел на меня и довольно скалился. Я же ничего не ответил, было неуютно, да и смех одноклассников выводил из равновесия окончательно. Но сильнее всего был стыд. Осторожно поднявшись, я сел на стул, стараясь не реагировать на колкости парня. Но на этом инцидент себя не исчерпал, за день я услышал столько колкостей в свой адрес, что вопрос: "Почему?" был единственной мыслью к концу учебного дня. В таком темпе прошла неделя и началась вторая, колкости стали острее.

― Ну как, тебя разработали уже? Говорят, первая течка ― она такая коварная, что под любого ляжешь...

― Да что ты себе позволяешь?! ― не выдержав я, вскочил со своего места и со злостью посмотрев на Ника. В его карих глазах что-то мелькнуло, но сразу же пропало и вернулось обычное выражение ― насмешка.

― Хочешь сказать, что это неправда? А ты докажи!

У меня не было слов, чтобы нормально ответить на такое. Я просто смотрел на него и не понимал, что лично ему сделал, чтобы так меня дергать, издеваться и кидаться такого рода шутками.

Предел настал, когда он на весь класс сказал, что раз я не могу доказать обратное, то я и есть шлюха. В свои пятнадцать я прекрасно понимал значение этого слова, как и все одноклассники, которые поддержали Ника смехом. Закусив губу, я пытался сдержать слезы, что так и просились наружу.

― Ну же, поплачь!

Я сдержался и еще дома продолжал сдерживаться. Когда же папа с отцом поехали на последний осмотр в клинику, я разревелся. Швырял по комнате подушки, орал и плакал, кусая руку. Обида разрывала грудь на части, казалось, ещё немного, и она меня всего разорвет, размажет ровным слоем по стенам моей комнаты.

День за днем колкости и насмешки повторялись, к концу учебного года я чувствовал себя чем-то абсолютно ущербным. Все желания, которые возникли у меня в начале, ушли коту под хвост, но учебу я не забросил ― мои цели, которые я хотел реализовать, заставляли двигаться, а для этого нужно было хорошо учиться.

В октябре родился братик. Анализы показали, что он будет альфой. Отец не мог нарадоваться, а я был счастлив, что ему не придётся переносить то же, что приходилось переносить мне. Но в душе было какое-то странное чувство, скорее всего, ещё одна надежда, чтобы он не стал таким, как Ник.

С одноклассниками я не общался, да и вообще ни с кем не было желания говорить. Уходил с головой в книги, учебники ― там и жил. Грела мысль, что осталось ещё два года потерпеть, и я больше никогда не увижу своего худшего друга. Хотел иметь лучшего, а обзавелся худшим. Судьба иногда несправедлива.

Гвоздем в крышке гроба стала подножка от Ника. Я не выдержал и как сидел на полу посреди класса, так и разревелся. После этого его шутки стали невыносимо садистскими. Ещё немного, и я его покусаю, желание было до такой степени сильное, что перед глазами звёздочки мелькали. Но мне не хватило храбрости, поэтому я просто убежал в туалет.

Так я начал курить. Если бы папа или отец узнали ― прибили бы. После этого я стал очень нелюдимым, но в этом были и свои плюсы. У меня оказалось много времени, чтобы найти свои интересы. Как это ни странно, но я увлёкся фотографией. На день рождения родители подарили мне фотоаппарат. Моему восторгу не было предела!

― Смотрите, кто у нас тут! ― Знакомый до жути голос заставил меня обернуться и лицезреть Ника.

Я в тот день был в парке. Весна ― самое лучшее время для фотографий. Фруктовые деревья цвели, и я решил пофотографировать их. Увидев на лице Ника довольный оскал, я невольно сделал шаг назад и, зацепившись ногой за что-то, полетел на землю, ударившись копчиком.

― Какой же ты неуклюжий!

Его прихвостни мерзко хихикали надо мной и шуточками их главаря. Мне же было страшно от того, что я не знал, что он ещё может мне сделать.

― Дай-ка гляну, ― стянул с меня Ник ремень, на котором крепился фотоаппарат; кожа сразу же заныла в том месте. Скорее всего, содрана.

― Отдай! ― упершись руками об землю, поднялся я на ноги и посмотрел ему прямо в глаза. Но эффекта это не вызвало ровным счётом никакого.

― Что у нас тут? Это твой брат? ― повернул парень ко мне фотоаппарат.

― Да, а теперь верни мне...

― Что-то у тебя желания как-то мало... ― но договорить он не успел, ко мне подошёл отец.

― Даррен, это твои друзья? ― окинул он парней пристальным взглядом, Ник даже как-то сдулся сразу.

― Они уже уходят, вот только вернут фотоаппарат.

С появлением отца я почувствовал себя как-то уверенней, а Ник и его прихвостни быстро ретировались.

― Это не твои друзья, я прав? ― потянул меня отец за руку в сторону лавочки, что находилась неподалёку.

― Нет, у меня вообще их нет... ― Присев, я включил фотоаппарат и зашел глянуть фото... Какое же было мое удивление, когда я не обнаружил ни одной! Невольно на глаза навернулись слезы. ― Он удалил все фотографии!

Отец только поморщился, поднялся с лавочки и повел меня за собой.

― Даррен, не переживай, все можно восстановить. Недалеко от моего офиса есть хороший магазин, я туда телефон сдавал, у них получилось почти все восстановить. Помнишь, когда я случайно в ванну его опустил, пока мы с папой мыли Тайлера? Пошли, может, они смогут что-то сделать.

Фотографии получилось спасти, чему я безмерно радовался. Но мои неприятности на этом не кончились. На следующий день Ник вернулся с новыми подколками: теперь я у него задним местом заработал на фотоаппарат. Это стало последней каплей в сосуде терпения, и я набросился на него, но альфа был априори сильнее и скрутил меня в одно мгновение, прервав все попытки выскользнуть из захвата. Потом вся его компания развлекалась, толкая меня по кругу. И так продолжалось минут десять.

После того случая я окончательно убедился в идее поменять школу, о чем и сообщил родителям. Они были немного в шоке, когда увидели меня с почти оторванным рукавом куртки и в паршивом состоянии. Разговор был сложным, но я не привык от них скрывать что-либо, точнее, врать я им не привык, а вот скрывать можно, если цели благородные. В конечном итоге мои документы забрали из той школы и отправили в другую, частную. Финансы нам это позволяли, особенно с новой работой отца. После этого я больше не видел Ника вблизи, лишь пару раз удавалось его лицезреть где-то на улице, но я сразу же или менял направление, или терялся в толпе.

В новой школе было намного лучше, хотя бы потому, что меня лишний раз не дергали. Желание заводить дружбу исчерпало себя, книги так и остались моими лучшими друзьями.

Школу я закончил на "отлично", на выпускном не появился, ибо было плевать на него. Я предпочел покататься на машине по ночному городу ― родители подарили мне ее в честь красного диплома. Чёрное "шевроле камаро" грело душу, машины я полюбил так же, как и фотоаппараты. Передо мной маячила перспектива поступить в главный художественный университет нашей страны, и это меня радовало, оставалось только сдать вступительные экзамены и поприветствовать новую жизнь.

В университет я поступил без особых сложностей. Для себя я решил начать новую страницу своей жизни, стать кем-то другим, и для этого стоило сменить имидж! В первую очередь я изменил причёску. Раньше волосы были до плеч, челка закрывала пол-лица. Красная прядь в челке смотрелась потрясающе, на мой взгляд, и сзади волосы укоротили, оставив более длинными спереди. Из-за такой стрижки мне иногда приходилось носить ободок, но мне нравилось. Черный цвет остался моим любимым, правда, перешёл больше в классический стиль одежды. И в один день мне в голову пришла гениальная мысль: сделать пирсинг на языке и в брови. Родители были в шоке, но пережили. Любовь к книгам не прошла бесследно: зрение немного ухудшилось и пришлось покупать очки.

За время обучения в университете я принял участие во множестве конкурсов по фотографии, иногда даже рисованию. Моя комната была украшена огромным количеством наград и кубков. В конце обучения я выиграл премию, можно сказать, главную в моей жизни: год обучения за границей и место работы в престижной студии фотодизайна! За год обучения я усовершенствовал знание языка, чему был несказанно рад, а еще смог завести нужные связи и поддерживал с ними контакты, даже когда вернулся домой.

Несмотря на все мои успехи, в душе жили некие боль и страх. Я боялся подпускать к себе альф. И в итоге в то время, как все нормальные омеги уже были замужем, я работал в студии известного фотографа. Заслуги меня очень радовали, но вот тепла в душе как будто не осталось. Я прекрасно понимал, что виной всему детские обиды, но переступить через себя было почти нереально. Поэтому я так и продолжал шарахаться от альф, как черт от ладана, несмотря на все желания, которые мог испытывать в периоды течки. Фотограф был бетой. Когда я узнал это, думал, буду рыдать от счастья. К сожалению, я знал только нескольких бет, да и их, в частности, было мало. Зачастую они не любили выдавать себя. С ними я мог нормально общаться, не боясь и не жалея. Для меня их жизнь была прекрасной, нет тебе течек каждый проклятый месяц, не хочется лезть от них на стены, не надо пить таблетки, чтобы заглушить тягу. Они не могут иметь детей, так всегда же можно усыновить! Никто этого не запрещает. Многие пары-беты именно так и поступили, я даже читал об известной паре актёров, которые усыновляли детей.

После нескольких месяцев работы на испытательном сроке, меня взяли как постоянного сотрудника. Родители были вне себя от радости, когда я им это сообщил.

По сути, так я и дожил до своих двадцати пяти лет. И вроде все было хорошо, пока не поступил один заказ. Если бы я знал, кто заказчик, купил бы билет на первый рейс и улетел на край света! Да я и пешим ходом туда добрался бы, может, даже вплавь.

Когда я увидел имя заказчика, оно мне ничего не сказало. Это не странно, если подумать, до какой степени я был отрешенным от реальности в той проклятой школе. Николас Миллер. Таких имён много в городе, да и фамилия нередкая.

Но вот приехал я на место со всей аппаратурой, и тут произошло явление Христа народу ― меня встретил ОН. Кошмар моих прошлых лет и причина замкнутости в себе. Ник. Сжав зубы, я все же пошёл ему навстречу, пытаясь как-то сдержать порыв развернуться назад и с воплями броситься в машину, дать со всей души по газу и ехать, пока бензин в баке не кончится.

― Добрый день! Я так понимаю, вы Даррен Стоун?

Мрачно кивнув в ответ, я заметил, что он как-то странно на меня посмотрел. Но меня сей факт оставил равнодушным. В период поступления в университет, я решил взять фамилию папы, не хотелось, чтобы меня сразу ассоциировали с хозяином сети парфюмерных магазинов по всей стране. Да, отец тоже многое проделал за этот период, так же, как и папа. По сути, последнему принадлежала идея с магазинами. В ближайшем будущем они хотят начать производство собственной линии духов и всяких вкуснопахнущих прибамбасов для дома. У папы мания на это дело.

― Меня зовут Николас, я хозяин ресторана. Как вам уже сообщили, нам нужны фотографии для нашего сайта...

Он продолжал говорить, но мне это было неинтересно ― в заказе все было предельно ясно сказано.

Войдя в помещение, которое нужно было фотографировать, я скептически его осмотрел. Ну да, прямо рай для мегаломана! Чувство вкуса отсутствовало как таковое. Золотые рамы картин, красные, переходящие в бордовый, стены. И слишком много позолоты! Даже ножки столов были покрыты ею! Меня невольно передернуло от такого взрыва цвета и пафоса. Да, я считаю, что пафос может быть не только в словах, но и в помещениях.

― А кто занимался оформлением здесь? ― обвел я взглядом пространство, как бы показывая, что именно имею в виду.

Ник посмотрел на меня как-то недоуменно, потом весь приосанился, даже как-то нос повыше задрал.

― Я занимался. Вам нравится?

Вопрос был риторический, для меня. Главное в этом случае ― сделать фотографии и свалить как можно быстрее отсюда. На языке вертелось только одно название для этого подобия ресторана: холл борделя!

Опустив сумки на пол, я начал вытаскивать сложенные штативы, лампы и все, что нужно для моей работы. Николас все это время стоял рядом и смотрел. Его присутствие раздражало, и эта обстановка только ухудшала моё общее настроение.

― Мне нужна розетка.

― Здесь, ― отошёл он в бок и отодвинул в сторону тяжёлую гардину. Когда я увидел золотой ободок розетки, думал, что у меня дым из ушей повалил, а из глаз кровавые слезы потекут. Мотнув головой, подключил лампы для освещения. Расставив все как надо, вклинил фотоаппарат на штатив и началась работа.

Я действительно старался показать с лучшей стороны дизайн этого сарая, но, глядя на результат моих стараний на мониторе компьютера, не очень был доволен. Семьдесят фотографий и только пять из них более-менее нормальные.

За спиной материализировался Нейтан, мой работодатель. Взглянув на монитор, он цокнул языком и, что-то прошипев, быстро вышел из комнаты. Через пару минут вернулся с телефоном в руке, он явно собрался кому-то звонить.

― Добрый день, меня зовут Нейтан Шелли. Могу ли я поговорить с господином Николасом?.. Да, конечно.

Я развернулся в кресле лицом к мужчине и смотрел на него со смесью предвкушения и злорадства. Последнее было в сторону Ника. Нейтану уж очень не нравились такого рода заказы, когда надо чуть ли не на каждый миллиметр накладывать эффекты фотошопа.

― Господин Николас? Я Нейтан Шелли... Нет, не так быстро! Я вам хотел посоветовать поменять обстановку в вашем ресторане. Вместо того, чтобы покупать всякую дрянь и лепить её куда попало, купите меньше и качественнее! Чтобы хоть фотографии вышли нормальными! ― Нейтан был крайне зол.

Этот фотограф славился своим чувством прекрасного и тонкой душевной организацией. Как он любит говорить: "Если сам о себе не позаботишься, то другие этого точно не сделают!"

С этим я был полностью согласен. А еще Нейтан был самым привередливым фотографом страны, да и на весь мир он прославился. Но, в этой сфере, нет никого лучше него! Поэтому он может себе позволить плюнуть даже на выгодные заказы, если они ему не нравятся. Это только повышает его статус в обществе.

― Мой помощник ― профессионал! И если он работает на меня, значит, у него есть отличные задатки, со временем сможет меня обогнать. Поэтому я просто отказываюсь от дела и все. Даже возмещение за потраченное время не буду просить. Главное, чтобы вы забыли, что на рынке есть я, как один из лучших фотографов.

Отключившись, Нейтан посмотрел на меня и, махнув рукой, позвал за собой.

― Даррен, у нас тут новое дело. Нужно, чтобы ты для начала кое-что разведал. Все-таки тебе я доверяю... И впредь, если будут ещё такого рода кошмары, как этот... ― сделал мужчина рукой в воздухе неопределённый жест, ― в общем, отказывайся! Если у хозяев заведений нет вкуса, то там не фотограф нужен, а священник и чудо.

Кивнув, я довольно улыбнулся. Сколько кошмара мне пришлось повидать и каждый раз Нейтан оттаскивал меня от монитора компьютера, когда я пытался отредактировать фото, чтобы не было видно дефектов. Он звонил заказчику и советовал поменять обстановку, отменял заказ и очень часто брал ещё и деньги за это. С Ником случай был, видимо, вообще клинический, раз даже деньги за трату времени не взял.

Получив адрес заказчика, я бодренько вылетел на стоянку, где меня ждала моя "камаро". Поприветствовав фарами, когда я отключил сигнализацию, она шустренько завелась от поворота ключа. Уже выезжая со стоянки, я чуть не столкнулся с другой машиной. Черный, огромный внедорожник преградил мне путь. По всем правилам он должен был сдать назад, чтобы пропустить меня, но первое время ничего не происходило, а потом дверь с водительской стороны открылась и наружу вылез Ник.

― Да чтоб тебя... собаки бешеные покусали!

На языке вертелись куда менее печатные и культурные слова, но пришлось обойтись только этим. Натянув на губы слащавую улыбку, я открыл окно.

― Вы мне позволите выехать или нужно звать эвакуатор?

Патока так и сочилась в каждом слове, меня самого чуть не вывернуло. Но на Ника, видимо, мое выражение лица и тон голоса возымели совсем другой эффект. Он как-то расслабился, улыбнулся, а в глазах появился некий огонёк предвкушения. Я только мог догадываться, что он там успел себе накрутить.

― О, это же вы! Приятно вас видеть!

Сухо улыбнувшись в ответ, я достал из кармана телефон, который начал вибрировать. Я принял вызов. Звонил папа.

― Дар, ты не забыл, что завтра мы тебя ждём?

На заднем фоне была слышна возня брата, ему уже девять, почти десять, лет, и он всеми силами сопротивляется школьной программе.

― Нет, пап, я все помню. Как там Тейлор?

― Вот и хорошо, будем ждать тебя к четырем часам. Что с ним случится, все учителя жалуются... Ты был таким спокойным, я вообще не знаю, в кого он такой пошёл. Тейлор, успокойся!

― Ладно пап, целую тебя и малого, завтра буду. Сейчас мне надо бежать, новый заказ.

Папа что-то крикнул в сторону, быстро попрощался со мной и отключился. Кинув телефон на соседнее сиденье, я повернулся к окошку и вздрогнул. Черт, успел забыть, что тут этот идиот стоял!

― Вам что-то конкретно от меня надо? ― я старался сидеть спокойно и не показать насколько мне было противно находится возле него. Расстояние было слишком коротким, и я прекрасно чувствовал его запах.