Даника прижалась к стенке в своей камере. В этой пустой и холодной камере.

Она находилась здесь уже целую неделю. И жаждала выйти наружу... куда угодно. Куда угодно, лишь бы не это холодное бесплодное пространство вокруг. Только лишь одна единственная койка занимала боковую часть комнаты.

Она не видела своего похитителя в течении последней недели, и вот, настал момент, когда он наконец пришёл к ней, и уставился на неё самыми холодными глазами, которые она когда-либо видела в своей жизни, а после, он потянулся к её шее и надел на неё ошейник.

Его рабыня. Его собственность. Так он назвал её.

По рукам Даники пробежал лёгкий холодок. Ни в чьих глазах она ещё не видела такой неприкрытой ненависти.

Король Люсьен ненавидел её. Так сильно.

Даника знала причину, как никто другой. О, она определённо знает.

Буквально неделю назад она ещё была принцессой Даникой, дочерью короля Кона из Момбаны. Её все боялись и уважали.

Никто не смел взглянуть на неё дважды. Ты просто не посмел бы посмотреть ей в глаза. Ты бы не посмел ходить там же, где ходила она, если только ты конечно же не дорожишь своей жизнью. Её отец пристально следил за этим.

Но сегодня её отец был убит, их королевство захватил безжалостный король Люсьен, и он также взял её в рабство.

Звук шагов и грохот цепей привлекли внимание Даники к двери камеры. Дверь открылась, и вошёл охранник.

Он нёс поднос с какой-то едой, и у Даники тут же заурчало в животе, голод пронзил её и напомнил, что это её первый приём пищи с самого утра, а сейчас подозрительно похоже на вечер.

«Вот твоя еда, Приииинцесса». Он растянул это слово с отвращением. Все здесь ненавидят её, и Даника это прекрасно знает.

Она только вызывающе подняла подбородок, ничего при этом не говоря.

«Король будет здесь через несколько часов. Будь готова принять его», – объявил он, прежде чем уйти.

Страх вместе дрожью скользнули по её спине. Она ещё не была готова встретиться лицом к лицу со своим похитителем. Но прошла уже неделя, и Даника знала, что это неизбежно.

...Двумя часами позже...

Солнце уже почти село, когда Даника услышала чьи-то шаги. За ними последовало: «КОРОЛЬ ПРИШЁЛ...»

«Не надо объявлять меня, Чад». В ответ прозвучал отрывистый ответ, от которого по рукам Даники пробежал холодок. За все двадцать один год своей жизни она не слышала такого холодного голоса.

«Я прошу прощения, мой король», – быстро сказал Чад.

Звуки цепей.... и тут дверь распахнулась.

Вошёл только король, потому что Даника услышала только одни почти неслышные шаги. После чего за ним закрылась дверь.

Внезапно её холодная бесплодная камера перестала быть такой... бесплодной. Она подняла глаза и уставилась на него с бушующей ненавистью в глазах.

Он был огромный, словно воин, но с осанкой короля. Даника знала, что ему тридцать пять лет... и он больше, чем сама жизнь.

Даже когда он был в рабстве у её отца, эта царская натура всегда витала вокруг него. И неважно, сколько его били... сколько его пытали.

Они уставились друг на друга, злость между ними была очевидной. Ярко выраженной.

Только у короля Люсьена это была не просто ненависть... это было некое отвращение. Чистая ненависть и ярость. В его глазах не было и капли тепла.

Его лицо могло быть таким красивым, однако толстый шрам пробежавший по одной щеке, придавал ему дикарский вид.

Он крадучись приблизился к ней, наклонился и провёл рукой по её светлым, почти белым длинным волосам.

Он крепко схватил их и сильно дёрнул, тем самым заставляя её откинуть голову назад и взглянуть в океан его глаз. Резкая боль пронзила её.

«Когда я вхожу сюда, ты должна приветствовать меня. Ты не должна просто сидеть, как трусиха, уставившись на меня, или я накажу тебя за это, – Его глаза вспыхнули красным. – Я бы не хотел ничего больше, чем наказать тебя».

Даника только кивнула. Да, она ненавидела этого человека, своего похитителя, но на самом деле у неё был большой страх перед болью и мучениями. Ей вовсе не хотелось испытать какой-либо боли и была готова на всё, чтобы избежать этого, если сможет.

«Да.... мой король», – простонала она.

В его глазах промелькнуло отвращение. Его рука тихонько скользнула вниз и легла на её едва прикрытый бюст.

Он провёл рукой по выступам на её округлостях через одежду, а затем ущипнул так сильно, что Даника вскрикнула, и по ней прошла густая волна острой боли.

Он всё ещё крепко сжимал там, глядя ей прямо в глаза. «Я не твой король и никогда им не буду. Я король для своего народа, а ты вовсе не мой народ. Ты всего лишь моя рабыня, Даника. Моя собственность».

Даника быстро кивнула, желая, чтобы он скорее отпустил её.

Но вместо этого он выкрутил его ещё сильнее, от чего у неё заслезились глаза. «С этого дня, ты будешь обращаться ко мне как к своему господину, и ты будешь служить мне. Так же, как мои слуги... только больше».

Его губы изогнулись в дикой улыбке, наполненной ненавистью. «Конечно же ты хорошо знаешь, как рабыня обычно служит своему господину. В конце концов, твой отец хорошо тебя научил?»

«Да! Да! – закричала Даника, сжимая руки в кулаки, – Пожалуйста, просто отпустите меня..!»

Он ущипнул её ещё сильнее. «Да.... что?»

«Да... Г-господин». Гневные слёзы переполнили её глаза. Даника ненавидела это слово больше всего на свете, потому что знала, насколько оно унизительно.

Он отпустил её почти сразу и отступил. Его лицо было лишено каких-либо эмоций.

Встав, он разорвал её хлипкий топ в клочья, полностью обнажив её тело, и уставился на неё своим холодным бесчувственным взглядом.

Слёзы унижения застряли в горле Даники. Она сжала в кулаке свою жалкую юбку, пытаясь не поддаться желанию прикрыться от него.

Его взгляд совсем не изменился, пока он рассматривал её тело. Ни вспышки вожделения. Ничего.

Вместо этого он схватил её за бюст, а затем приказал: «Встань».

Она встала на свои шаткие ноги, уставившись на пол затуманенными глазами.

«Чад!» – рявкнул он.

Даника замерла и попыталась отстраниться от него, чтобы найти чем прикрыться, но его рука, держащая её бюст, напряглась, заставив её передумать, если только она не хотела рискнуть ещё большей болью.

«Ваше высочество?» Вошёл большой мужчина, уставившись на своего короля.

«Посмотри внимательно на эту рабыню, Чад. Тебе нравится то, что ты видишь?»

Глаза Чада ласкали её тело, и Даника в этот момент, хотела только одного, чтобы земля провалилась у неё под ногами. Тем не менее она стояла вызывающе, глядя Чаду прямо в лицо.

Похоть застилала глаза Чада, когда он голодно смотрел на неё. «Можно мне потрогать?» – спросил он нетерпеливо.

«В другой раз. А теперь оставь нас».

Чад снова уставился на короля, и Даника заметила, что в глазах мужчины есть некое выражение, когда он смотрит на своего короля. Не ненависть... нет, это была не ненависть. Она пока не могла определить этот взгляд.

Затем Чад вышел из камеры.

«Охрана!» – позвал он, и ему не пришлось повышать голос.

Тут же появились два охранника. «Да, ваше высочество».

Его холодные глаза не покидали её ни на секунду. «Скажи слугам, чтобы искупали мою рабыню, как только я закончу здесь, а после приведи её в порядок и чтобы через три часа она была в моих покоях».

«Конечно, ваше высочество». Охранники неохотно удалились, так как их взгляды были прикованы к ней.

Даника уставилась на короля, с гневом и ненавистью в её слезящихся глазах. С вызовом.

Наконец он отпустил её. «Я сделаю тебе так больно, что ты будешь жить и каждый раз жаждать этой боли. Я сделаю с тобой всё, что ты и твой отец сделали со мной и моим народом, и сделаю ещё больше. Я поделюсь тобой со столькими, сколькими захочу, и обучу тебя быть самой послушной».

Страх почти окутал Данику в свои объятия, но она не позволяла себе показать его на лице. Она знала, что всё это произойдёт ещё до того, как он вошёл сюда.

Его губы дёрнулись, привлекая внимание к его покрытой шрамами щеке. «Я сломаю тебя, Даника».

«Ты никогда не сможешь сломить меня, ты, чудовище!» – сорвались слова с губ Даники.

Её глаза расширились, от того что она не смогла сдержаться и ответила ему. Рабы не должны отвечать своим хозяевам, иначе последует наказание.

Он так и сделал. Он схватил цепь и взглянул в её глаза – прекрасные, но в то же время наполненные ненавистью. Это его возбудило.

Его глаза вспыхнули. Люсьен наклонил её подбородок вверх, его хватка была сильной... «Мне нравится видеть столько огня, и я с удовольствием потушу его. Ты и понятия не имеешь, что я приготовил для тебя, а может быть, ты знаешь... в конце концов, когда-то ты тренировала рабов».

Мой отец тренировал рабов! Она почти закричала на него.

Чистая ненависть капала из его холодных глаз. «Твоё обучение начнётся сегодня ночью. Когда ты будешь в моей постели».

Он встал и просто вышел из комнаты, как огромная смертоносная пантера.

.

Сразу после визита короля, Данику, наконец, вывели из клетки. После своей холодной и одинокой клетки она была рада увидеть и другие места, от чего ей стало легче.

Её сердце начинало стучать чаще, когда она думала для чего её вывели из камеры впервые за неделю.

Её положили в ванну, и служанки начали мыть её, как и велел король. Забавно, что служанки моют рабыню.

Но это не удивительно, ведь местом назначения является постель короля.

Её купали. Её обслуживали три служанки. Одна из них, самая старшая по имени Баски, была главной.

Они расплели и расчесали её длинные вьющиеся волосы, оставив их распущенными. От одежды, в которую её одели, Даника поёжилась.

Её, вообще, сложно было назвать одеждой, с тем же успехом она могла быть без ничего.

Поверх наряда они надели длинную накидку и побрызгали её духами.

«Всё готово», – сообщила Баски.

Даника посмотрела в зеркало и в какой-то момент увидела себя прежней. Принцесса Даника.

«Теперь можно пройти в покои короля. Не советуем заставлять его ждать», – витиевато выразилась Баски.

Даника ничего не ответила. Ей отчаянно хотелось узнать, как там «её народ». Она ничего не слышала о них с тех пор, как её привезли.

Их тоже сделали рабами? Или их продали как рабов для утех? Разделили их между привилегированными и богатыми семьями Салема?

В конце концов, именно так поступил её отец с народом Салема. Она боялась, но понимала, что у неё нет на это права.

Для беспокойства есть вещи поважнее. Например, то, что король Салема, который ненавидит её всеми фибрами своего существа, собирается с ней переспать.

**************

Даника стояла перед входом в его покои. Она нерешительно посмотрела на дверь и постучала.

«Заходи», – коротко ответил он. Его низкий голос завибрировал в её теле.

Открыв дверь, она вошла. Свет освещал комнату, покои были залиты золотом. Это было самое прекрасное зрелище, но не лучший момент, чтобы осматривать и оценивать эту красоту.

Даника смотрела только на крупного мужчину, который занял часть комнаты. Она никогда не видела тридцатилетних мужчин, кроме Короля Люсьена.

Наблюдая за тем, как он окунул перо в чернильницу и продолжил писать на свитке, лежащим перед ним, трудно было поверить, что этот человек когда-то был рабом.

Но он действительно им был. Целых десять лет он терпел невероятные пытки от её отца, и теперь отплатит тем же.

Наконец, он поднял голову и посмотрел на Данику. Держа перо в руке, он откровенно рассматривал её.

Его взгляд пробежал по её коже, как прикосновение рук, и Даника задрожала. Его глаза и лицо не изменились.

В них читалось чистое презрение. Данике было интересно, знает ли этот мужчина, что такое улыбаться.

Глядя на неё, он медленно отодвинул стул. «Сними накидку», – приказал он.

Даника заколебалась.

Его глаза опасно сверкнули. Прикидывая свои следующие действия, он облизнул губы.

Даника пыталась заставить себя пошевелиться. Она отодвинула накидку, оставшись практически без одежды.

Он не отводил взгляда от её лица. «Давай уточним одну вещь, Рабыня. В следующий раз, если ты не ответишь правильно на мой приказ, я возьму кнут и разукрашу твою спину. Всё ясно?»

Глаза Даники наполнились мучениями. Она немедленно спрятала их, чтобы он не увидел, как его слова повлияли на неё.

«Да.... Хозяин», – ответила она, пытаясь скрыть свой вызов. Слово, которое должно было прозвучать покорно, прозвучало как настоящий бунт.

Он ничего не сказал, даже если заметил это, после чего встал и медленно обошёл вокруг стола. Затем прислонился к нему и пристально посмотрел на меня.

«Разденься». Одно слово. Одна команда.

Бунтарский настрой растворился с одним словом. «Пожалуйста...» – импульсивно прошептала она, и тут же поняла, что ошиблась.

Он подошёл к ней ближе, как пантера, и ей потребовались все силы, чтобы не сделать шаг назад.

Он дернул её за волосы с такой силой, что она даже не могла устоять на ногах.

В его глазах не было жалости. Одна только холодная ненависть. «Если не разденешься, я позову тебе на помощь охрану».

Она прикоснулась к веревкам возле шеи и начала их развязывать.

Полностью раздетая, она позволила накидке упасть на пол. Даника почувствовала панику и беспомощность своего положения. С тех пор как всё это началось, её мучил один вопрос.

Она должна была спросить об этом, даже если за это ее накажут.

«Почему я..?» – прошептала она.

Серые безэмоциональные глаза встретились с её глазами, и его брови изогнулись дугой.

«Почему не мой отец? Почему я?» – хрипло спросила она.

Он молча протянул руку, чтобы погладить её лицо, затем поднял её подбородок и спросил: «А почему я, Даника?»

«Я... я не понимаю».

«Мой отец был на троне, когда твой отец напал на нас. Моя мать была с Ниной, моей беременной младшей сестрой, а мне было всего двадцать лет. Почему твой отец убил их всех и взял меня в плен?» – его голос был низким, смертоносным и безэмоциональным.

«У него была сестра, которая была беременна?» – подумала она. Слёзы жгли ей глаза, потому что всё это совсем не сулило ей ничего хорошего.

«Последние пятнадцать лет я задавал себе этот вопрос: "Почему я"? – он простонал. – Зачем убивать всю мою семью и забирать в ад только меня?»

Даника потеряла дар речи и прикрыла себе рот руками. Она не знала, что ответить на этот вопрос.

Его холодные глаза проследили за её шеей, когда она сглотнула: «Знаешь ли ты, что я больше всего злюсь, когда смотрю на тебя?»

Даника беспомощно покачала головой.

Он ласкал её бледную и холодную кожу, а затем заглянул ей в глаза: «Ты единственный ребёнок, который у него есть. Почему у него должен был быть только один ребёнок? Тебя недостаточно для того, что я задумал, Даника. Ты одна не сможешь выдержать всю тяжесть моей ненависти и гнева. Ты одна не сможешь выдержать всех демонов, которых я должен высвободить».

С каждой его фразой по телу Даники пробегал холодок. Каждая из них подчеркивала чувства, которые росли годами – чувства, которые росли и разрастались глубоко внутри него.

Его мертвые глаза, наконец, снова встретились с её: «Тебя, Даника, может быть недостаточно, но ты справишься. А теперь ложись на кровать».

.

Его холодные глаза наконец-то встретились с ней. «Тебя, Даника, может быть недостаточно, но ты справишься. А теперь ложись на кровать. А теперь снимай своё нижнее бельё».

В ушах Даники всё ещё звенело от всего, что он ей говорил, а её глаза всё ещё горели от слёз. Почему её отец должен был делать всё это? Почему он был так зависим от власти?

Руки Даники дрожали, когда она снимала с себя нижнее бельё, оставаясь полностью без одежды перед ним.

Сегодня ночью она потеряет свою девственность самым жестоким образом, в руках самого холодного мужчины, которого она когда-либо знала.

Но она перенесёт это с достоинством. Она ведь принцесса. Нет... точнее была принцессой. Она родилась с царственностью, её учили преподносить себя с гордостью и быть достойной леди.

Но теперь это её новая судьба. Судьба, от которой она не может сбежать. Она подняла подбородок и просто ждала его следующего приказа.

«Ложись на кровать. Лицом вниз. Ноги раздвинь». В его глазах не было никаких эмоций. Только ненависть.

Она забралась на кровать, прижалась к ней лицом и раздвинула ноги, как он и велел. Она закрыла глаза и ждала неизбежного, её руки слегка дрожали.

Будучи оптимисткой, она попыталась отвлечься на то, что это была первая мягкая кровать, в которой она лежит, впервые за долгое время. Даника просто позволила себе немного почувствовать это удовольствие.

После, она услышала шорох одежды. Звук расстёгивающейся молнии. Прошло буквально несколько секунд, прежде чем она почувствовала, как он подошёл к ней сзади.

Без всяких прелюдий он сразу вошёл в неё.

Она испуганно втянула воздух, когда его толчок быстро стал болезненным, и, затаив дыхание, ждала, когда это произойдёт. Боль распространилась по всему её телу. Она даже не могла удержаться в этом положении.

Слёзы наполнили её глаза, она сильно закусила губу, не позволяя ни одному звуку вырваться из её рта.

Толчок за толчком... она чувствовала жар и часть его тела внутри себя.

Она не могла не опустить спину, чтобы уменьшить боль.

Он словно просто выполнял работу и наказывал её.

Не было ни прикосновений, ни слов. Это была ужасающая тишина.

Кроме звука столкновения тел, в золотой комнате были слышны только её болезненные, терпимые крики, и ни одного его. Он даже не стонал.

Позор!

Хотя он брал её яростно, словно женщину для всяческих утех, Даника могла поклясться, что он сдерживался. Это заставило её задуматься, не сломает ли он её надвое, если не будет сдерживаться.

Яростные толчки продолжались и продолжались, казалось, что это никогда не закончится. Затем, внезапно, он отстранился, поднялся с кровати и быстро застегнулся. Даника неподвижно лежала на кровати, не в силах даже пошевелиться, она тихонько плакала в кровать.

Минуту спустя

«Убирайся из моей комнаты», – скомандовал он, уходя, даже не оглянувшись на неё. Даника услышала, как дверь открылась и с грохотом закрылась за ним.

Она знала, что он не закончил, и задавалась вопросом, почему. Этот человек ненавидел её, он не испытывал к ней угрызений совести. Так почему же он не продолжил насиловать её, пока не получил удовлетворения?

Она не знала ответа на этот вопрос, и это было наименьшей из её проблем. Оставшись одна, она начала громко рыдать.

Впервые с тех пор, как её королевство попало в засаду, её отца убили, а её саму забрали в рабство, она почувствовала боль. Настоящую грубую боль.

Душераздирающие рыдания сдавили ей горло. Она всегда мечтала о цветах, о муже, занимающийся с ней любовью под лунным светом. И она, теряющая с ним девственность, в то время как он нежно ласкает её тело.

Это совсем не похоже на то, что она себе представляла. Реальность ранит, как нож в сердце. Отец, почему ты поступил так со мной?

Она не знала, какая боль сильнее. Та, что исходит от её тела, или та, что от её сердца.

Та, что исходила от её тела, была физической. То, что он сделал с ней, причиняло боль. Но та, что исходила от её сердца, тоже причиняла не меньшую боль... потому что она знала, что теперь это её жизнь.

Она встала, радуясь, что его больше нет рядом. Даника не знала, что будет делать, если ему придётся смотреть, как она, пошатываясь, пытается уйти оттуда, и без остановки рыдает.

Кровь измазала её бедра, всё ещё капая из её женского достоинства. Даника тихонько добралась до своей холодной камеры, и охранник открыл её.

Она вошла в пустую темницу, подошла к старой койке без матраса, легла на него и осталась неподвижно лежать, свернувшись в клубочек.

Она неоднократно всхлипывала, пытаясь контролировать свои слёзы. Данике не хотелось плакать ещё больше. Она не хотела выглядеть сломленной... потому что она вовсе не такая.

Выживание. Она обязательно выживет в этом месте.

Внешне она может быть его рабыней. Но внутри, для себя, она всё ещё принцесса Даника. Он не сломает её! Она не допустит этого. Она сама – единственное, что у неё осталось.

Как раз в этот момент камера открылась, и вошла Баски. Пожилая женщина одарила её вежливой улыбкой. «Король велел привести тебя».

Что? Опять? «Ч-что?»

«Он сказал вытащить тебя отсюда и...»

Она растерялась. «Что, он опять хочет от меня!?» Даника в ярости вскочила с кровати.

«Он хочет...» – начала Баски.

«Он может отправляться в ад, мне наплевать, что он там хочет! И держись от меня подальше! Уходи!» Потеряв рассудок, в ней закричала былая принцесса.

Баски недовольно поджала губы, но никуда не ушла. Вместо этого, в её глазах промелькнула жалость.

«Тебе правда нужно забыть о таком отношении, если ты хочешь стать рабыней. Мы все так поступали, когда пытались выжить при твоём отце. Только так мы и выжили».

«Ваш король настоящее чудовище», – заплакала Даника.

Но Баски только непреклонно покачала головой. «Король Люсьен и близко не похож на того, кем ты его назвала. Ты и понятия не имеешь, через что он прошёл. Ты даже не представляешь!»

Глаза Баски встретились с её. «Он и правда сдерживается с тобой».

Даника усмехнулась. «Как ты можешь так говорить! Ты даже не представляешь, что этот монстр сделал с...».

«Он сдерживается, ведь потому что если он действительно захочет вернуть тебе всё то, что сделал с ним твой отец, то он начнёт с того, что поджарит твои женские прелести», – спокойно сказала Баски.

«Ч-что?» – Даника не была уверена, что правильно расслышала женщину.

«Неважно, – она отвернулась, а затем продолжила. – Если ты уже закончила беситься, то выслушай меня. Король велел проводить тебя в твои покои».

Даника дважды моргнула, задаваясь вопросом, что не так с её ушами. «Что?»

«Просто следуй за мной». И Баски начала уходить.

Что тут происходит?

Даника встала, вздрогнув, и стараясь не отставать последовала за ней на выход. Пожилая женщина проводила её в другую часть большого дворца и провела в комнату. Комната была небольшой, но вполне хорошо выглядящей и опрятной.

«Что я здесь делаю?» – спросила она у пожилой женщины.

«Теперь это твоя новая комната».

«М-моя?» – она огляделась вокруг, задаваясь вопросом, что замышляют эти люди.

«Приведи себя в порядок и ложись спать. Король потребует тебя на утро». А затем, Баски повернулась и ушла.

Даника была слишком уставшей и эмоционально напряжённой, чтобы ещё думать обо всём этом, поэтому она просто легла на кровать и позволила себе отключиться. Бегство от реальности – всегда хороший выбор.

Но, что она имела в виду, говоря, что он сдерживается? Что, чёрт возьми, она имела в виду, говоря, что он поджарил бы её женские прелести?

.