- Группа один – первый этаж, чисто.

- Группа два – второй этаж, чисто.

- Группа три – спускаемся в подвал. – железная дверь поддалась на удивление легко. Прижался спиной к стене, открывая проход ребятам.

Скользнул бесшумной тенью, прикрывая спины вошедших. Впереди замаячили небольшие, но достаточно яркие лучи фонарей, разрезая своим светом темноту. Десять довольно крутых ступеней, хмыкнул, не у одного командира осталась привычка быть готовым ко всему.

Три, совершенно пустые комнаты.

- Группа три – подвал, чисто. – Оповещаю оставшиеся группы, сжимая кулаки. Целый месяц коту под хвост. Дом оказался абсолютно пустым, а значит, кто-то слил информацию.

- Змей, тут закрытая дверь.

- Открывай. – в груди разрастается пустота. Судя по тому, что хозяева собирались в явной спешке, ничего хорошего за этой дверью нас не ждет.

Громкий хлопок раздался неожиданно, совсем нервы ни к черту, сказывается напряжение последних двух месяцев. Задал ты друг мне задачку и если бы не долг, вряд ли бы я в это ввязался.

- Чисто. Четыре девушки в клетках, признаков жизни не подают.

Опоздал. Сцепив зубы, размашистым шагом двинулся в глубь открытой комнаты. Луч фонаря выхватил четыре клетки у дальней стены. Совсем крохотные, метра полтора на два и не более полутора метра в высоту. На дверях амбарные замки.

- Срывай. – отдаю приказ рассматривая четыре обнаженные женские фигуры свернувшиеся на деревянном полу.

Лязг железа. Останавливаю готового ринуться внутрь Сашку, кивая на оставшиеся клетки. Если бы я верил, хоть в одного бога, молился бы сейчас ему от всего сердца, прося оставить девушек в живых. Суровая правда жизни научила не надеяться на чудо. Оставили здесь, значит, они мертвы. Кто в здравом уме оставит после себя живых свидетелей. Вот только в этот раз все было совсем иначе. Не хотелось верить в то, что я не смог выполнить последнюю просьбу умирающего друга.

Никогда не мог спокойно реагировать на подобное зрелище. Одно дело убивать на войне, тут выбор не велик или они тебя или ты их. Но что бы вот так издеваться над совершенно беззащитным существом!

Скрюченная, маленькая фигурка, на лицо все признаки истощения. Все тело под светом фонарика кажется синим. Многочисленные гематомы различной степени тяжести. Тело холодное, под двумя пальцами едва бьется пульс.

Скручивающееся внутри напряжение отпускает, совсем немного. Девушка жива, хоть и в тяжелом состоянии, но увы не та, что мне нужна.

- Скорую, срочно. Девушка лет семнадцати – двадцати в тяжелом состоянии, истощение и многочисленные ушибы. – сухо бросаю в рацию. – Выноси, - даю команду направляясь в соседнюю клетку.

Ночь, темнота. Не сразу понимаю, где я нахожусь, но постепенно приходит осознание, что меня снова посетил мой самый страшный кошмар. Тяжелое дыхание с хрипами вырывается из пересохшего горла, под руками и телом сбитые, мокрые от пота простыни. То еще удовольствие, скоро станет не просто неприятно, а довольно холодно. Скривившись, сползаю с кровати, кряхтя словно старая бабка. Ноги и руки подрагивают от испытанного напряжения, так всегда. Сначала небывалый подъем от проносящегося по венам предвкушения, потом напряженность и сосредоточенность, а затем пустота и холод внутри от того, что предстает перед глазами. Мое теперешнее состояние называется откатом. Этому подвержен не только я, любой нормальный человек хоть раз, но испытал это состояние на своей шкуре. Холодные и смелые мы только с виду, многие видя нашу холодность и спокойствие считают нас бездушными машинами с отклонениями в психике, а как иначе? Не может быть человек нормальным, когда вместо спокойной жизни и обычной тихой работы выбирает сначала службу по контракту, а затем идет служить как говорится на благо народа и отечества.

Рано или поздно не выдерживают все, и я не исключение. Видя столько жестокости, крови и боли, крыша поедет даже у самого закаленного человека. Есть конечно и исключения, но как правило эти самые исключения находятся по другую от нас сторону.

Холод пробрал мгновенно пробуждая в душе глухую злость, стоило только ступням коснуться ледяного пола. Погорячился я с отключением отопления, теперь придется спускаться в котельную. Ночка явно не задалась.

Прикрыл двери спальни, ступая по мягкому ворсу дорожки расстеленной в коридоре. Явно погорячился, покачал головой, проходя мимо витражного окна, зима ни как не хотела сдавать свои позиции. За окном лениво кружились пушистые снежинки.

- Лучше бы ты на новый год шел такой красивый. – недовольно бурча спускался по лестнице на первый этаж.

Семнадцать, долбанная привычка! Уже наизусть знаю, где и сколько ступеней, и все равно не перестаю считать.

- Три дня солнца и жары, - вновь вернулся к своим баранам я. – Решила показать напоследок свой характер.

- Ты начинаешь бурчать, как старый дед стоит тебе замерзнуть. – в тихом шепоте слышалась улыбка.

Мать твою! Ксюшка сидела на диване, укутавшись в пушистый плед так, что только нос торчал и с тоской смотрела на незажженный камин. И ведь как обычно промолчит, ни делом, ни словом не упрекнет. Хреновый из меня братец, сам мерзну и ребенка морожу, да и братские ли мысли бродят у меня в голове?

- Погоди немного, сейчас включу отопление и разожгу камин. – уже бегом кинулся по лестнице ведущей в подвал.

Руки действовали сами, движения отточены до автоматизма. За всю зиму столько раз здесь побывал, что мог двигаться с закрытыми глазами. На выходе из подвала подхватил приличную охапку поленьев для розжига камина.

Ксюшка сидела на прежнем месте, даже позы не поменяла иногда, это убивало, казалось, что эмоций в ней не больше чем в кукле, только казалось. С того дня она так и не оправилась. Сошли синяки, прошла неестественная худоба, вот только свет в глазах так и не зажегся.

- Тебе надо больше бывать на свежем воздухе, совсем бледная стала. – сел на диван как можно дальше от Ксюши, что бы ненароком не спровоцировать ее страхи.

- Я попытаюсь. – всегда один и тот же ответ.

Перевел взгляд на весело потрескивающий огонь. Что-либо доказывать ей не имеет смысла, пытался, уже не раз, да только толку никакого. А в праве ли я на нее напирать, учить ее жизни? Ведь я не был на ее месте, не чувствовал того, что чувствовала она. Главное жива и здорова, но разве ж это жизнь? Сидит вечно в четырех стенах, на улицу практически не выходи, а если и отваживается, то так цепляется за мою руку, что даже у меня, натренированного бойца остаются синяки и царапины.

- Ксюша, прошло уже почти три года. Так не может больше продолжаться! – скривился от громкости своего голоса – Прости, не хотел на тебя кричать, сорвался. Знаю, что не имею права диктовать тебе свои условия и в чем-либо упрекать, но… Черт возьми, это же не жизнь. Ты когда последний раз улыбалась или просто была счастлива?

- Арт, я счастлива сейчас, счастлива каждый день, счастлива потому что жива. – Аккуратные, пухлые губки на бледном лице растянулись в слабой попытке на улыбку. Только карих глаз эта улыбка так и не коснулась.

В который раз помянул добрым словом Пашку. О мертвых не говорят плохо, но видит бог я не со зла, от бессилия. В бога я поверил в тот день, когда мы нашли Ксюшу, две выживших девушки из четырех, для меня это было подобно чуду. Ксюша оказалась в последней клетке, бледная, истощенная с грязными свалявшимися волосами, часами изучал ее фото и если бы не родинка в виде звездочки на щеке, я бы не узнал Ксюшу в том бедном измученном создании. Ксюшину мать найти так и не удалось. Только спустя месяц, когда пятнадцатилетняя девочка начала говорить, я узнал, что маму Ксюши убили у нее на глазах.

- Идешь спать?

- Еще немного посижу, здесь теплее. Уже уходишь?

- Уснуть все равно не получится. – отрицательно качнул головой, зная что даже не глядя на меня уловит этот жест.

Ксюша не отрывала взгляда от огня, он ее всегда завораживал, пришлось даже пристраивать открытую веранду и приводить задний двор в порядок. Летом камин не затопишь, зато можно развести костер на улице. Поскорее бы закончилась зима, была б моя воля, холода не было бы вообще. Много бы чего не было…

- Не надо. Ты не виноват. – Удивляться я перестал уже давно. Слишком наблюдательная, от того и создается впечатление, что она читает мысли.

- Виноват. И ты прекрасно об этом знаешь. В то время когда твоему дяди и тебе нужна была помощь я… - В это время я самозабвенно имел свою секретаршу. К слову сказать, имел самозабвенно и часто, в течении года. Потерялся в страсти, и как мне казалось взаимных чувствах. Страсть была взаимна, я хотел ее, она хотела деньги и не только мои.

Прошло уже столько времени, казалось надо бы все забыть… Перевел взгляд на хрупкую фигурку Ксюши. Невозможно. Живое напоминание о моих ошибках. Две смерти и одна сломанная жизнь, а мог бы их спасти. Должен был.

Почувствовав мой взгляд, Ксюшка повернулась и на ее губах растянулась улыбка, холодная, бездушная, но я привык. Знала бы ты кроха почему я опоздал, почему вовремя не получил послание твоего дяди, почему не успел спасти твою мать и почему едва не потерял тебя.

Потер лицо руками вспоминая о том дне когда спасли Ксюшу. Вернулся в офис под вечер. Пока проторчал в больнице, пока уладил все вопросы. Виктория оказалась еще на месте, не смотря на то, что весь офис был уже давно пустой.

В душе бушевала буря. Задание провалили, девчонка едва не умерла еще и крыса завелась.

Дернул Вику со стула, не заботясь о нежности и ласках, разложил на ее же столе. И на пике страсти, когда я уже почти согрелся от тепла желанного тела, засветился экран ее мобильника, не обратил бы внимания, но этот противный пищащий звук. Не переставая двигаться внутри нее мазнул пальцами по экрану, в надежде что это чудо техники наконец-то заткнется. Экран разблокировался снося напрочь все мое возбуждение.

«Следи за его перемещениями. Девчонка не должна выжить. Проблемы мне не нужны».

Как не прибил ее читая их переписку, не представляю. И ведь обнаглела до такой степени, что даже сообщения не трудилась удалять.

- Сделать тебе чай? – встряхнулся, отгоняя воспоминания. Долго же они меня не мучили, почему вернулись сейчас?

- Давай я сама. – тут же встрепенулась Ксюшка, пытаясь встать с дивана. Сглотнул комок в горле от вида ее обнаженных, стройных ног и словно издеваясь над моей выдержкой, тоненькая лямка ночной сорочки соскользнула с округлого плечика, практически обнажая грудь.

- Сиди, я сам. – прохрипел внезапно пересохшим горлом. Едва ли не бегом бросившись в сторону кухни. Какого черта я так на нее реагирую? Мало ей было тех мудаков, что мучили ее на протяжении месяца, еще и я чуть слюнями не закапал.

- Тогда мне какао. – хлестнул плетью по напряженным нервам ее звонкий голосок.

Старый извращенец. Ведь совсем еще ребенок. Забитый, пугливый и доверяет по каким-то одной ей ведомым причинам только мне. Даже мать с сестрами держит на расстоянии, хоть и является нашей близкой родственницей. По документам, не по крови. Это безумно радовало.

Зло звякнул чашками, выставляя их на стол. К черту радость и надежду тоже туда же! Будь я проклят, если хоть раз к ней прикоснусь и разрушу то малое доверие, что есть сейчас между нами.

- Держи. – протянул Ксюшке слегка подрагивающей рукой ее любимую кружку.

- Спасибо. – безжизненная улыбка и движения выверенные до миллиметра, что бы не дай боже не коснуться моей руки.

- Прости. – прошептала заметив гримасу злости на моем лице от ее действий. – Ничего не могу с собой поделать.

- Кроха, зачем извиняешься? Знаешь же, что злюсь не на тебя.

- Знаю. – кивнула, обхватив кружку руками – На себя, а я живое напоминание.

- Выпорю. – улыбаясь опустился на другой конец дивана.

- Шоковая терапия? – продолжила Ксюшка нашу шутливую перепалку.

- Хммм… - сделал вид, что серьезно задумался над этим предположением. – А что, мысль дельная. Такого мы еще не пробовали.

- Арт? – совсем тихо прошептала она.

- Ммм? – не придал значения ее напряженному голосу.

- Научи меня жить заново.

Глава 2

Поздравляю Ксю. Ты смогла прожить еще год в этом аду.

Мама всегда говорила, что утро моего дня рождения всегда начиналось с лучиков солнца и тепла. Наверняка, кто-то, что-то, где-то напутал. Не здесь на земле, там наверху. Есть ли там вообще хоть что-то, кто-то? Раньше думала, есть. Сейчас уже не уверенна.

Теперь это уже не важно, ничего неважно, все так надоело, но надо держаться. Из-за него? Для него? Он переживает, пытается помочь. Для него это важно. Кто я такая, что бы его в чем-либо переубеждать. Наверное, стоит сказать ему спасибо за то, что осталась жива. Жива ли?

Это все полемика, не очень знакомое слово, но мне нравится. Когда я запуталась в себе настолько, что перестала понимать сама себя? Мысли как обычно в полном раздрае. За все три года погода никогда не радовала меня на мое же день рождение. Можно было вообще не открывать глаза. Серость, слякоть, мерзкий моросящий дождь. С тех пор как не стало мамы, солнце отказывалось освещать мою жизнь.

Поежившись, забралась поглубже под одеяло. Тепло, уютно, спокойно, а самое главное можно отсюда вообще не выползать. В этот раз даже Артур не придет. Пять дней уже не приходит, толком не разговаривает со мной, не старается окружить своей заботой. А на что я в принципе вообще рассчитывала? Что он всегда будет рядом? Рано или поздно всему приходит конец. Сидела бы тихо как раньше, все было бы по-старому. Арт бы меня не избегал, как обычно, с самого утра поскребся бы в двери и с теплой, немного нервной, немного смущенной улыбкой, протянул бы мне подарок. Слишком много «бы». Кто спрашивается, тянул меня за язык? Почему я не попробовала изменить свою жизнь сама, зачем опять переложила свои проблемы на его плечи?

Арт стал меня избегать после того вечера, когда я в непонятном, отчаянном порыве попросила его научить меня жить заново. Не пойму, почему в тот момент мне показалось, что он обрадовался моей просьбе. Блеск глаз, дрожь рук, счастливая улыбка, все это исчезло в один миг, я вновь шарахнулась от его прикосновения.

Закрыла глаза, вспоминая, как он очень медленно поднялся с дивана, как на негнущихся ногах подошел ко мне, как опустился передо мной на колени, не обращая внимания на холодный пол. Столько было надежды в его глазах когда его большая рука потянулась к моим пальцам, которыми я судорожно, до боли сжимала плед. Я правда пыталась сдержаться, думала, у меня все получится, ведь не было ни страха, ни неприязни. Но годами натренированное тело вновь сжалось пружиной. Почему я вздрогнула? Зачем отдернула руку?

Совсем как в детстве. Лежишь под одеялом и тебе ничего не страшно. Мама не наругает, бабайка не утащит, никто не найдет и вообще, одеяло самая сильная защита. Ага, как у страуса, главное спрятать самое ценное. Почему-то подумалось, что самое ценное у страуса совсем не голова, с такими-то азами маскировки. Ну да ладно, страусу наверняка видней.

Действовать по принципу: я никого не вижу, значит, мне ничего не грозит и все хорошо, это конечно замечательно. Кто бы еще покормил?

- Помоги себе сам. – пробубнила откидывая одеяло.

Ожидаемого холода не почувствовала и от этого стало немного веселее. Одеваясь, раздумывала, чего бы приготовить себе на завтрак? Кинула взгляд на настольные часы, почти одиннадцать, значит еще завтрак. Иногда, в такие моменты как сейчас, жалела, что отказалась от предложения Артура нанять женщину для готовки и уборки. Готовить всегда умела и сама, да и было просто неудобно перед своим спасителем. Не сдал в детдом и ладно, остальное как-нибудь переживу. К плите в этом доме не подходил никто кроме меня. Жаль, иногда было бы приятно спуститься к накрытому столу. Бывало, Арт заказывал еду в ближайшем ресторане, чаще всего к ужину.

Наверное, уже ушел, так же как и в предыдущие пять дней. В груди неприятно тянуло, я скучала, так не хватало его улыбки, легких подтруниваний, просто его присутствия.

- Иногда, ты напоминаешь мне медведя, который впадает в спячку. Жду тебя уже больше двух часов.

Арт? На кухне в фартуке? Жарит оладушки?!

- Кроха, подбери челюсть. – хохотнул он как ни в чем не бывало, выкладывая оладушки на тарелку.

- С днем рождения, маленькая. – грохнул на плиту сковородку и замер, глядя на меня с улыбкой.

И столько в его взгляде было тепла и нежности. Сглотнула комок в горле, пытаясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы.

- Не забыл, - всхлипнула, уткнувшись носом в его грудь.

Действовала не задумываясь. Напряглась, почувствовав тепло его тела своей кожей, но решительно подавила панику. Не обидит, никогда не обижал. Обвила руками талию, еле сцепив свои руки у него за спиной. Большой, надежный и совсем он не страшный, вон, застыл статуей, боится даже руки поднять и кажется…

- Дыши, - шепнула, снова пряча лицо на его груди.

Так необычно было обнимать этого гиганта, слушать не ровное биение его сердца под щекой. Даже наклоняться не приходилось.

- Я так боялась, что ты снова уйдешь, боялась, что никогда уже не будет, так как раньше. Прости меня, я больше никогда не буду тебя бояться, не буду ни о чем просить. Только не бросай меня.

- Кроха, ты такая балда. Что уже успела себе напридумывать? Какое к черту не бросай? В своем уме? Куда ж я от тебя денусь, маленькая моя?

- Просто ты… После того как я тебя попросила…

- Все с тобой ясно, пойдем ка присядем, чувствую, разговор будет долгим.

Артур (Змей)

Буквально рухнул на стул от переполнявших меня эмоций. Еще пять дней назад она от меня шарахалась словно я чумной, а сегодня обнимает, пряча свое лицо на моей груди. Какого чёрта? Трясет мелкой дрожью как сопливого юнца, впервые получившего поцелуй. Какой-то бред, немыслимый, раздражающий… и приятный? Сейчас бы побыть одному, поставить на место съезжающую крышу. Тело недвусмысленно отозвалось на ее прикосновение, вызывая в душе волну отвращения к самому себе. Чертов ублюдок, она еще совсем ребенок, маленькая кроха, которую я успокаивал по ночам когда ей снились кошмары. Меньше всего ей сейчас нужен озабоченный мужчина мечтающий сорвать с нее одежду, отнести на кровать и любить до потери пульса, до темноты перед глазами, только бы не видеть этот страх и безнадежность в ее глазах.

- Сделаешь чай? – выпалил первое, что пришло в голову пытаясь выиграть себе хоть немного времени.

Я и раньше-то не мог смотреть на нее как на сестру и ребенка. Стоило только увидеть ее хрупкую фигурку с напряженными опущенными плечами. Ее взгляд полный страха и пустоты. Во мне тут же просыпалась моя темная половина, желающая защитить и подчинить себе, желающая видеть ее опущенную голову и дрожащее тело. Сколько раз во снах меня преследовали ее глаза полные доверия и обожания. От себя не убежишь. Защитить, подчинить, оберегать, заботиться, но мать твою! То, что я чувствовал сейчас, уже не в какие ворота не лезет!

- Ты выглядишь усталым. Сложное дело? – села она напротив меня, подталкивая в мою сторону тоненькими пальчиками кружку с обжигающим напитком.

- Сложный друг. – ухмыльнулся, выкидывая из головы весь бред и неуместные чувства.

Кроха непонимающе нахмурилась, явно не решаясь задавать интересующие ее вопросы.

- Кушай, - кивнул на тарелку стоящую перед ней и едва не взвыл, когда подняв взгляд наткнулся на движение ее уркого язычка слизывающего с ее губы каплю клубничного варенья.

- Есть у меня один знакомый – начал говорить, пытаясь хоть немного отвлечься. Сегодня же вечером наведаюсь к Соне, иначе меня просто разорвет на части. – Точнее друг и бывший командир. Недавно, у него родился сын. Рано утром, сразу же после нашего разговора, мне позвонил Игорь. Святке, его жене, неожиданно стало плохо и ее положили в больницу. Она слепая, но это долгая история, я расскажу ее тебе немного позже. Вообщем, ей стало хуже, назначили день операции, все прошло успешно. Вот тут и начался настоящий ад. Этот больной на всю голову, на радостях решил, что теперь, когда его жена может видеть, им обязательно нужен дом! Всех поставил на уши. Весь свой бывший отряд, нам даже на несколько секунд показалось, что мы снова на задании. Планировал, разрабатывал, давал указания. В итоге через пять дней наших мучений мы наконец-то нашли дом и бригаду рабочих для ремонта. Не завидую я ребятам, но безумно рад, что теперь, Игорю есть кем управлять и он от нас отстал. Думал, не успеем до твоего дня рождения. Торопился, переживал.

- Прости, я думала, ты просто решил меня избегать. – Ксюшка спрятала свое смущение пригубив обжигающий напиток.

- От части, так оно и было. Помочь тебе обрести новую жизнь я не против, даже рад, но первый шаг должна была сделать ты сама. И так будет всегда. Ты делаешь первый шаг, а я буду рядом, поддержу, помогу, подскажу.

Видел, как от каждого моего слова кроха едва заметно вздрагивает. Нарочно выбрал подобный тон, слова били наотмашь. Так надо, без этого просто не обойтись. Не скажу, что в полной мере понимал ее чувства и состояние. Что-то во мне хотело на все плюнуть, подойти к Ксюше, присесть перед ней на корточки, согреть ее холодные ладошки в руках и будь что будет. Я буду рядом, смогу принимать решения и подталкивать ее в нужную сторону.

Тряхнул головой, отгоняя подобные мысли. Нельзя, она должна научиться сама принимать решения, быть личностью, а не куклой за которую все буду решать я.

Первое время будет сложно, страх уже появился в ее глазах от понимания того, что теперь ее жизнь будет зависеть от нее самой.

- Мне страшно. – прошептала побелевшими губами.

- Знаю. – кивнул, нацепив на лицо маску спокойствия. Последнее что ей сейчас нужно, так это видеть мое желание быть всегда рядом и оберегать. Ей надо жить своей жизнью, дышать полной грудью, не оборачиваться по сторонам ища во всем угрозу своему существованию. – Ты просила помочь и доказала это желание пересилив свой первый страх. Ты прикоснулась ко мне по собственному желанию, а значит поняла, что я для тебя не опасен. Ты меня больше не боишься. Ведь так? – протянул через стол руку ладонью вверх. Прикосновение холодных пальцев застало врасплох нас обоих. Вздрогнул, пытаясь согреть ее холодные пальцы ладонью. Кроха удивленно округлила глаза, непонимающе глядя на наши переплетенные руки.

- Не боюсь.

- Теперь ты должна сделать новый шаг. Не обязательно сегодня. Когда будешь готова.

- Какой? – зажглись интересом ее глаза.

Хмыкнул. Все женщины одинаковы, любопытство у них в крови.

- Сама поймешь. – качнул головой, растягивая губы в предвкушающей улыбке. – У меня для тебя есть подарок, - протянул ей плоский подарочный конверт - даже два, от одного можешь отказаться.

- Ты серьезно? – подняла на меня изумленные глаза, едва только сорвала печать на конверте и вчиталась впервые строки вложенной внутрь карточки.

- Почему нет?

- А если я захочу что бы ты спрыгнул с девятого этажа? – окинула меня прищуренным взглядом.

- Не захочешь. – подмигнул, растягивая губы в улыбке.

- Ты мне настолько доверяешь?

- Ты живешь со мной в одном доме, спишь со мной под одной крышей, я ем то, что ты готовишь и после этого ты спрашиваешь, доверяю ли я тебе?

- Тебе не кажется, что это уже слишком? – взмахнула она зажатой в руке бумажкой.

- Всего лишь сертификат на желание. – пожал плечами не понимая в чем собственно проблема. – Когда решишь чего хочешь, скажешь, и я выполню.

- А если…

- Одно желание. Не важно какое. – подался к ней, погладив костяшками пальцев ее щеку.

Незабываемые ощущения. До сих пор не верилось, что я могу к ней прикасаться и не видеть в ее глазах страха.

- Ты говорил, я могу отказаться от одного подарка.

- Глупо делать свой выбор, когда ты не знаешь, что находится во втором.

- А если я пожелаю что-нибудь, что будет тебе неприятно, а ты вынужден будешь это исполнить?! – вспылила Ксюшка, расстроено всплеснув руками.

- Тебе идет злость, ты сразу же становишься живой. – Вздохнул, понимая, что ради этого я готов на что угодно, прыгнуть с девятого этажа и даже убить, только бы блеск эмоций никогда не пропадал из ее глаз.

- Прости. – смущенно опустила глаза – Я не хотела на тебя кричать.

- Не прячь глаза. – подцепил пальцем ее подбородок заставляя поднять голову – В тебе просыпаются эмоции, это прекрасно. Ты начинаешь жить.

Дорога до дома Сони заняла почти сорок минут, хотя, обычно уходило не менее двадцати. Все мои мысли крутились вокруг Ксюши. Руки подрагивали, нервно сжимая руль. Тепло прикосновений, бархатистость ее кожи, а этот доверчивый взгляд продолжал стоять у меня перед глазами, сверля дыру в бешено бьющемся сердце.

Кроха не видела ничего вокруг, не замечала странностей в моем поведении или просто не желала замечать? Слишком велик был ее страх остаться одной, потерять единственного человека чье присутствие рядом ее не раздражало. Она наслаждалась нашим общением, млела от моих едва заметных прикосновений, а я сгорал в огне, рвался на части, сходил с ума.

Протяжно застонал, ударив ладонями по рулю. Какого хрена все так резко изменилось? В какой момент желание защитить и оберегать переросло в едва контролируемую страсть? Вышел из машины, от всей души саданув дверью, жалобно пиликнула сигнализация. Замер в нерешительности у подъезда. Соня. Не ее хотело мое тело, не ее жаждала душа.

Приоткрытые губы под невесомыми поглаживаниями моего пальца. Кроха неосознанно тянулась за моей грубой ладонью, ластясь словно котенок, изголодавшийся по прикосновениям. Зашипел от неприятной боли, каждый шаг отдавался неприятным трением грубого шва врезавшегося в напряженный член.

- Надо же, я уже начала забывать как ты выглядишь. – пропела ехидным голоском Соня, скрещивая руки под грудью.

На несколько секунд отвлекся от пелены застилающей взор. Миловидная шатенка с пышными формами с легкостью могла бы сойти за ту, кем были заняты мои мысли на данный момент. Только голубые глаза смотрящие с легкой обидой и неприкрытым желанием портили впечатление. Развратные картинки с участием Ксюшки настойчиво мелькали перед глазами, вызывая болезненное возбуждение. Злость поднималась черной волной из глубины моей порочной души.

Резко стянув футболку, шагнул в квартиру не дожидаясь приглашения, грудь коснулась гладкого шелка довольно развратного халатика.

- Не играй с огнем, дорогая. – сжав в кулак пряди волос, дернул вниз заставляя Соню поднять на меня глаза все еще мечущие искры недовольствия. – Я не в том настроении.

Медленно потянул поясок, одним движением сдирая шелковое безобразие. Обеспокоенный взгляд Сони метнулся к распахнутым настежь дверям и вновь вернулся назад, наткнувшись на темноту моих глаз. Все недовольство резко исчезло, теперь она безмолвно умоляла, дрожа всем телом.

- На колени. – шепнул, едва касаясь губами ее губ.

Затравленный взгляд Сони заметался от меня к распахнутым дверям.

- Милая, ты знала, на что шла, разговаривая со мной в подобном тоне, как и знала, что за этим обязательно последует наказание. – мой тихий и вкрадчивый голос не на секунду ее не обманул. Я был зол. Зол на себя, на свои желания и свою злость я собирался сорвать на Соне.

С тихим всхлипом, под моим тяжелым взглядом Соня оседала на пол на дрожащих от возбуждения ногах.

- Ну же, милая. – подтолкнул девушку к действиям своим голосом, наблюдая за тем как она сжала обнаженные бедра стремясь хоть немного облегчить терзающий ее голод – Ты же знаешь что делать.

Не стал наблюдать за ее действиям и так знал, что ее дрожащие руки потянулись к пряжке моего ремня. Жужжащий звук расстегиваемой молнии отдался в моем теле новой волной возбуждения. Сейчас, в моем воображении была совсем другая девушка, обхватывающая мой член своими пухлыми губами. Девушка с темными глазами, в которых плескались ранимость и страх, разбавленные толикой возбуждения.

Резким движением насадил рот Сони на свой напряженный член, теряя контроль, управляя ее движениями руками, что с силой сжимали пряди ее волос. Распахнул глаза, глядя, как мой член исчезает в податливом ротике Сони. Девушка полностью расслабилась отдавшись на волю моим движениям и только закатившиеся от страсти глаза говорили о том, что она наслаждается моими действиями так же как я.

- Смотри на меня. – прорычал не прекращая движений.

Затуманенный взгляд с расширенными зрачками стал последней каплей. Откинул голову назад, чувствуя, как струя спермы выстрелила в горло Соне.

Удовольствие с нотками горечи разлилось по телу и тут же схлынуло, вновь оставив после себя неудовлетворенность. Пришло яркое осознание того, что не хочу видеть Ксюшу на коленях, что хочу сам стоять на коленях у ее раскрытых бедер раз за разом доводя ее до исступления.

Тихий рык вырвался из горла с вновь вернувшимся возбуждением.

- В спальню, на кровать. – вздернул Соню на ноги, хлопнув ладонью по попке.

С тихим стуком захлопнул двери, скидывая с ног уже осточертевшие джинсы. С твердой мыслью вытрахать из головы все мысли о Ксюше, направился в спальню, зная, что Соня ждет меня на кровати с широко расставленными бедрами.

Ноги и руки пробирало мелкой дрожью. Силы закончились несколько минут назад, когда за окном уже сгущались сумерки. Несмотря на четырехчасовой марафон и жуткую усталость, удовлетворения по-прежнему не ощущалось, только горечь с каждым разом становившаяся все сильнее. Ни медлительная нежность, ни безумная страсть, граничащая с грубостью не смогли изгнать из головы образ той, к которой так стремилось все мое существо.

- Я и раньше не хотела с тобой расставаться. - прокаркала София сорванным от долгих криков голосом, буквально сползая с кровати на заметно дрожащие ноги. - Но то, что ты вытворял со мной сегодня...это...

Не справившись со своим голосом, замолчала. И только по рваным движениям было заметно, что она очень сильно нервничает. Прикрыл глаза, вот только истерики мне и не хватало для полного счастья.

- К чему эти слова о расставании и мое сегодняшнее поведение? Я сделал тебе больно?

- Не в этом дело. – мотнула головой прикуривая тонкую сигарету.

Раньше мне доставляло удовольствие смотреть на силуэт ее тела освещенный светом горящих на улице фонарей. Представлять, как ее губы обхватывают тоненький фильтр сигареты. Эстетическое наслаждение мать его. Привычные действия уже не доставляли того удовлетворения, что было раньше. Долбанная неполная неделя и все летит к чертям.

- Все было прекрасно. – прошептала, выпустив не ровную струйку дыма в приоткрытое окно – Настолько, что я готова умолять. Но ведь это не поможет?

- Что творится в твоей голове? К чему эти разговоры?

- Ты больше не придешь. – печально выдохнула так и глядя в темное окно.

- Соня, не беси меня, тебе не понравятся последствия. – прорычал не желая и дальше слушать ее сбивчивый лепет.

- В твоей голове другая, это чувствуется в каждом твоем движении и действии. – испуганно затараторила, вздрогнув всем телом от моего голоса, безошибочно распознав в нем нотки раздражения.

Да какого ж они все такие проницательные, когда не надо. Что она хотела услышать? «Да милая, ты права у меня чувства к другой, но я мать твою не могу поддаться своим желаниям потому что считаю себя больным извращенцем пускающим слюни на совсем еще ребенка?!» Девятнадцать, издевательски шепнул внутренний голос, не такой уж и ребенок. Если бы не обстоятельства, если бы она не закрылась в себе в пятнадцать.

- Считай что я оценил твою попытку вывернуть мою душу на изнанку. Вот только ты нихрена не знаешь, что в ней творится на самом деле. Так что оставь свои выводы при себе.

- От себя не убежишь. – пристальный взгляд Сони так и кричал, что она знает намного больше чем я. – Рано или поздно ты сдашься.

Да что за гребаное дерьмо?! Мало мне внезапно свалившихся чувств так еще и собственная любовница учит меня жизни.

- Соня, ты нарываешься. – прорычал вставая с кровати. Мышцы тут же запротестовали против очередной нагрузки. – Вернусь через несколько дней, надеюсь, к тому времени ты уже успокоишься. – кинул через плечо сбегая по ступеням. Злость на себя, на Соню, на ее слова полыхала в груди. Вылетел из подъезда, на ходу натягивая майку на все еще влажное тело.

Дорога до дома запомнилась смутно. Мелькание огней, серая лента дороги, входная дверь, мягкая кровать, как всегда застеленная свежим бельем.

Заснул практически мгновенно, но даже во сне мысли о Ксюше меня не отпускали, в голове то и дело звучали последние слова Сони о том, что зря я оставил одну, ту, к кому так стремилось сердце ведь ночь не всегда безопасна для хрупкой девушки.

Во сне пытался догнать кроху, но стоило лишь протянуть к ней руки, как на ее лице появлялся первобытный ужас, а ее отчаянный крик разрывал барабанные перепонки. Протяжный крик раздавался раз за разом, становясь все громче и сильнее.

Подскочил на кровати с безумно колотящимся сердцем. Как ни странно, но даже после пробуждения чувство тревоги не отступало, становясь все сильнее. Прежде чем успел все как следует обдумать, в считанные секунды оказался возле двери в комнату Ксюши. Глубокий вдох, медленный выдох. Успокоиться, собраться. Просто приоткрыть немного двери и убедиться, что с ней все в порядке и она спит спокойным сном в своей кровати.

Первое, что насторожило, отсутствие света. Кроха с детства боялась темноты, а после похищения и вовсе засыпала только с включенным ночником. Возможно, забыла включить или перегорела лампочка, но все надежды на лучшее разрушил ледяной сквозняк, прошедшийся по моим голым ступням.

Ксюша холод не любила еще сильнее меня, версия с проветриванием помещения явно не вязалась. Сонливость сняло как рукой. Несколько секунд ушло на осмотр пустой комнаты, не задумываясь сиганул с балкона, чудом не переломал ноги, ушиб наверняка, но сквозь страх и злость чувство боли не проникало в сознание. Она вернется позже, накроет внезапно. А сейчас была лишь темная фигура продирающаяся сквозь заросли заднего двора. На моей стороне было преимущество в отсутствии дополнительного веса и прекрасное знание каждой ямки, каждого кустика на моей личной территории. Догнать потенциального смертника, который решился похитить мою крошку, не составило труда. На его счастье, а может быть и нет, пришлось действовать мягко и осторожно. Захват, удушение. Руки действовали автоматически, все мысли были направлены лишь на то, что бы не дать моей девочке упасть. Перехватил драгоценную ношу, небрежно откинув бессознательное тело мужчины. Кроха не подавала признаков жизни и сердце на миг запнулось в груди. Тащил с собой, значит, нужна живой. Только эта мысль не давала скатиться в отчаянье, пока распутывал одеяло трясущимися руками. Резкий запах хлороформа тут же ударил в нос принося секундное облегчение. Долго пытался нащупать пульс, казалось, все мое тело пульсирует в какой-то агонии. Несколько вдохов, с трудом отрешился от своих ощущений. Сильные ровные толчки под пальцами, облегчение накрыло волной невероятной усталости. Сгреб в объятия спящее тело крохи, привалившись спиной к стволу дерева.

Не знаю сколько просидел баюкая Ксюшу на руках. Холод сковавший тело вернул в реальность. Не без труда нашарил в кармане смертника валяющегося в отключке телефон.

- Кто бы ты ни был, ты уже труп. – со злостью выдохнул в трубку сонный голос.

- Как обычно приветлив. Боюсь твое царство мертвых вряд ли обрадуется моей темной душе. Но рядом со мной есть достойное пополнение твоей коллекции, правда оно еще живое.

- Все настолько хреново?

- Терпимо. Составишь нам компанию на заднем дворе моего дома?

- Восемь минут.