Женева

Швейцария

Наши дни

"Настоящая любовь не обязана начинаться с первого взгляда, иногда, она начинается с секса."

Девичьи раздвинутые ноги беспомощно болтались на мужских напряженных бедрах. Его достоинство, уже вплотную врезалось в молнию брюк, но при этом отдавало жаром упираясь в женский живот. Ткань, казалось, совершенно не мешала этому зверю.

Лея не могла отнести такой тип мужчин к обычным людям. Её глаза были плотно закрыты черной повязкой, но это никак не мешало вдыхать аромат горячего пота смешанного с дорогими духами. Незнакомый мужчина пах, как Дьявол. Как самый развратный ребенок Сатаны, что словил в свои лапы падшего ангела.

Лея была падшей женщиной. Не зря она сейчас находилась среди ног клиента, что купил её на эту ночь.

Лея Голсберг — проститутка.

Девушка не была с идеальной фигурой. Слегка лишний вес на животике, припухлая грудь и никакой накаченной задницы. Однако, её запах истинной невинности, даже в диком порыве секса, возбуждал любого.

С каждым его прикосновением, она задыхалась от горячих рук, которые терлись о внутреннюю часть бедра и дразня касались трусиков. Лея так мечтала, что его пальцы наконец-то войдут в неё, что даже забывала о второй руке. Её грудь сжималась, а соски оттягивались, попадая в мужской рот. Его шершавый язык проводил по соскам, как по кончикам льдинки. Казалось, он не пробовал ничего вкуснее, ничего слаще и желаннее.

За многие года работы проституткой, из-за нужды в деньгах, сиротской жизни, Голсберг отвыкла от ответного желания в сторону клиентов. Однако сейчас, что-то изнутри неё вело жаром. Жар желания приказывал обвить мужчину ногами и заставить прислонится к ней вплотную. И все же такая инициатива пугала, ведь еще больше будоражила мысль о том, что клиент отодвинется от неё. Эти горячие пальцы, влажный язык, аромат цитрусов.

— Господи! — Простонала Лея, выгибаясь вместе с тем, как в её лоне оказалось два пальца. — Ай!

— Бога здесь нет, — мужчина укусил девушку за мочку уха, наказывая.

— Я готова продать вам душу, если вы продолжите, — не в силах замолчать, умоляла девушка.

Мужчина рассмеялся, сладко, даже приторно. Его язык словно был обсыпан сахаром. От мыслей об языке, соски на груди затвердели. Не было никаких сомнений, что клиент над ней, красивый. Такой голос и руки, не бывают у других.

Клиент опустился ниже, схватившись обеими руками за её талию, фиксируя. Это был явный запрет на побег от него.

Его теплое дыхание коснулось тонкого нижнего белья. Какое-то непонятное смущение, что не должно было появляться, томило. Его дыхание обжигало между ног, но еще хуже стало, когда язык прошелся по белью. Он очертил линии по бокам, прежде чем углубить пальцы в лоно. Издеваясь, занимаясь с ней сексом одними пальцами и целуя через трусики. Вся ткань белья была мокрой, не столь от его слюны, сколь от женского вожделения. Лея текла, как сучка, если можно так выражаться в интимных истязаниях.

Он будто насмехался над ней, принося при этом удовольствие.

Когда белье, наконец, было сорвано с её оголенного тела, раздался вскрик. У мужчины были дикие губы, что покусывали набухший клитор, целовали, втягивал в рот и облизывал внутри рта языком. Он играл её телом.

Лея впервые ощущала себя настолько желанной, красивой. Чувствовала себя сладким кусочком для мужчины.

Стоны разносились по комнате, будто заученная молитва.

— Этот стон. Разве можно быть такой?

Мужское лицо было прямо над её. Одна его рука поднялась повыше, касаясь шеи. Он не душил её, но дышать стало нечем. Лея почувствовала, как большой палец отодвинул нижнюю губу, пока язык облизнул верхнюю. Не желая прерывать контакт, девушка провела языком по пальцу, а затем по своей же губе. Она дразнила его, желала поцелуя. Совсем забывая о том, что это табу. И к своей радости или несчастью, клиент не продолжил.

— Мы занимаемся сексом, а не любовью, — оповестил он.

Его лицо полностью покинуло её, переходя с языком на шею.

Если секс был бы искусством, этот мужчина был бы его предводителем. Его член был не большим, а величественным. Головка члена уже упиралось в её лоно, заставляя растягиваться мокрую упругую плоть. Он вошел в неё быстро, достигая самой матки. Как бы крепкие руки не держали талию, позвоночник выгнулся, а девушка затряслась под ним, как осенний красный лист.

Это был мгновенный оргазм.

Неприличные звуки, что разносились от толчков, глушили стоны. Лея краснела, смущалась, но вместе с тем наслаждалась. Хлюпанье истекания из лона, вожделение лилось по ногам и ягодицам. Вся простынь кровати стала мокрой настолько, что аромат похоти окутывал ноздри.

Чертов презерватив на мужском члене мешал, хотелось выкинуть его к чертям, несмотря на последствия.

— Прости, — прохрипел мужчина сквозь рык, прежде чем его губы на мгновенье коснулись её уст.

Это была секунда. Краткий эпизод, который закончился криком. Лея закричала в мужские губы, пока все тело содрогалось в истоме.

Они достигли пика одновременно. Хотелось плакать, какая-та непонятная обида закрылась в груди. Боль, что мужчина доставлял такие ласки и наслаждение каждой девушке. Еще больнее стало тогда, когда вместо горячего тела на себе, Голсберг ощутила холод.

Девушка встала следом с кровати, придерживаясь руками за мокрую простынь. Ноги дрожали, чувствовались ватными. Глаза все же были закрыты, а сознание и так затуманилось в край. Хотелось поскорее уйти, но как на зло тело не слушалось. Лея чуть не упала, однако тепло вернулось к ней. Мужские руки обхватили её сзади, придерживая.

— Не оглядывайся назад, — приказал сладкий голос.

Повязка упала с глаз, предоставляя свободу действиям. Желание повернуться назад, посмотреть на него, было таким диким и сродни животному инстинкту. И все же, девушка не посмела. Она прошла дальше, и дальше, пока следом за ней не закрылась дверь в ванную комнату. Когда она выйдет из комнаты, больше никогда не встретит этого хищника.

Последний клиент, последние эмоции от работы.

Лея увольняется. Ей больше не нужно отрабатывать свою жизнь, еду, квартиру. Она отныне студентка на бюджете, что будет посвящать всю себя учебе. Светлому будущему, что никогда больше не вернет её к началу темного пути в жизни.

Голсберг было всего восемнадцать лет. Её работы проституткой длилась год и имела десять постоянных клиентов. Большинство из них были старыми, проверенными врачами на здоровый орган, но пропахшие лекарствами. От них прям воняло лекарством от сердца, от желудка и дешевым никотином. Каждый раз Лея молилась, чтобы секс поскорее закончился. Чтобы с неё слезли. Это было отвращение к самой себе, к мужчинам.

Однако. Любая работа хороша, когда нужны деньги.

Плавно открыв дверь из ванной комнаты, внутри уже никого не было. Только сложенный мужской платок, внутри которого лежали деньги. Своего рода чаевые, что были излишне щедрыми.

— Какой красивый, — Лея отложила деньги в сторону, как мусор, взяв в ладони платок.

Есть кое-что удручающее в популярных напитках. Половина людей пьет их из-за приятного вкуса, вторая половина, потому что так принято. Лея ненавидела горький кофе без молока, вкус был откровенно неприятным. Однако это был любимый напиток её парня. Ян любил горький кофе со льдом. Никакого сахара, сиропов, одна вода.

— Ян, — вскрикнула Лея, подбегая к парню, что стоял возле машины.

— Солнце, — подхватывая в руки девушку, закружил её. — Как твоя ночь? Нервничала о первом дне?

— Конечно! — Простонала с усталостью она, садясь в машину. — Мы поступили в один университет, разве это не романтично?

— Только не начинай за астрологию и вселенную, что свела нас, — закатывал глаза мужчина.

Голсберг лишь тихо посмеялась, взяв кофе, что уже был подготовлен для неё в переноске. Безвкусный кофе. Лея боялась показаться какой-то странной или придирчивой, поэтому всегда пила и ела то, что покупает Ян. Никогда не перечит ему, уважая вкусовые предпочтения партнера.

— Как тебе? Решил взять с двойной порцией эспрессо, — заводя машину, заботливо поинтересовался Ян.

— Ох, очень, — сдерживая тошноту, улыбнулась девушка. — Очень бодрит.

— Знал, что тебе понравится.

Лея слегка поцеловала мужчину в щеку, прежде чем они отправились в университет. Все казалось таким нереальным, наконец-то продажная жизнь позади. Впереди только счастливое будущее с Яном и красный диплом.

Ян был не обычным парнем с улицы, в отличие от Голсберг, его фамилия имела происхождение еще с аристократических времен. Ян Вайт — наследник нефтяных и изумрудных вышек. Все, что известно о его семье, это о гибели его матери десять лет назад. С тех пор он полностью ушел в музыку, искусство. Их знакомство состоялось в кинотеатре, когда на кассе остался последний сырный попкорн. Лея с Яном спорили столь долго, кто его купит, что оба опоздали на премьеру фильма. Случайная ссора, что свела двоих людей вместе.

Отставив кофе в сторону, фиксируя на подставке, удрученно вздохнула. Иногда девушке казалось, что сырный попкорн и любовь к музыке, это единственное, что объединяет их. Ничего общего, кроме этого.

— В какой ты группе? — Отвела саму себя от мыслей, взяв парня за руку и перекладывая на свое оголенное колено.

— Третья. Группа практики с первого курса, а ты, милая?

— Пятая.

— Оу, — многозначительно протянул Ян.

— Не начинай. Я знала изначально, что меня не возьмут на бюджет в третью или первую группу.

— Но бегать на побегушках у старшекурсниц, такое себе, детка, — с поддержкой погладив колено, произнес Вайт.

— Главное, что на бюджете. Стипендия важнее, да и это только на первый курс. На втором я вырвусь вперед.

— Новая жизнь с новыми стремлениями?

— Да! — Твердо крикнула Лея в окно, отчего мимо проходящая девушка с собакой, испугались. — Ой, простите!

Ян рассмеялся. Но одобрительно посигналил в знак поддержки своей девушки.

Временами, как сейчас, Голсберг смотрела на своего любимого мужчину, как на карточку с каким-то красавцем из сериала. Покрашенные волосы в белый цвет, скульптурное тело, еще не до конца сломанный от возраста голос, ведь ему было всего девятнадцать лет. Яркая улыбка с какой-то невинностью. Подумав о невинности, в животе скрутило.

Лея не хотела торопить события и давить на партнера, но сколько раз она уже пыталась подтолкнуть его на секс, Ян вечно сбегал. Находил причину не заниматься этим, уйти пораньше или вообще наврать о каком-то долге.

На фоне всего этого не было удивительно, что развивались комплексы. Лея все чаще замирала перед зеркалом. Она не была красавицей с обложки, как Вайт. Слегка лишний вес, длинные каштановые волосы, что уже пережили множественные покраски. Подростковый период славился красными волосами, а еще мини-стресса и покрасками в синий цвет. Поэтому, неудивительно, что волосы такие ослабленные. Невысокий рост, пухлые щеки с какой-то детской миловидностью.

— Мне нужна подруга, — сообщила Голсберг, видя перед воротами университета народ. — Все с друзьями. Только посмотри на них, — неприлично ткнула пальцем вперед.

— На кого? — Щурился Ян.

— На тех красоток. Они накрашены, будто с утра были у визажистов, — Лея посмотрела в зеркало, видя на себе ноль макияжа, кроме накрашенных ресниц белой тушью.

Она любила белый цвет. Большая часть одежды была белого цвета, тушь для глаз, ногти, даже кожа белоснежная.

— Ты тоже у меня невероятно милая, — поддержал Ян.

— Милая? — Это был осуждающий вздох. — Спасибо.

Не желая конфликта, промолчала. Если такой парень, как Вайт, считает её милой — это победа. Конечно он не мог назвать её красавицей, таких как она, не называют красавицами. Никогда.

— Идем, — Ян протянул руку, помогая выйти из машины.

Ох. Как же тяжело делать первый шаг. Лея знала как смотрят на такие пары, как они. Множество вопросов возникает, почему она рядом с таким, как Вайт. Да если бы Голсберг сама знала на это ответ, но увы. Поэтому и держится за него, как за спасательный круг.

— Постой, — нервно прикусив нижнюю губу, самостоятельно вышла Лея. — Давай притворимся, что мы не вместе. Пока что. В универе важно заводить знакомства новые, так, чтобы не было предвзятого отношения. Тем более я на другом курсе, представь только!

Ян скрестил руки на груди. Было видно, что ему не нравится идея, но он продолжил слушать.

— Сделать вид, что мы не знакомы?

— На время. Тебе будет легко влиться в компанию, ты ведь прекрасен, а я, — закатила глаза девушка, — ну посмотри на меня!

— Ты милая.

— Нет, я белая ворона, а белых ворон клюют черные, — цокнула языком Лея. — Ну пожалуйста. Давай так сделаем?

В фантазиях Голсберг, Вайт должен был топнуть ногой, схватить её на руки и запретить отходить от него, чтобы показать всем — она его. Должен был поступить, как сериальный мужчина по которым вздыхают женщины. Однако, Ян не был таким.

— Как скажешь, если тебе так хочется. Пускай.

— Спасибо, милый, — Лея быстро поцеловала парня, прежде чем направится в ворота университета первой.

Еще раз повернувшись к Яну, девушка помахала ручкой.

Голсберг ненавидела портить настроение Вайту. Она не была той девушкой, глядя на которую, мужчины успокаиваются и становятся покорными. Скорее Лея была той, кого могут ударить. На самом деле в её мыслях всегда был вопрос, когда Ян одумается и поймет, что она не его статуса. Когда она его впервые разозлит или унизит тем, что раскроется прошлое. Ударит-ли он её? Девушка тысячу раз представляла, как парень узнает о её прошлом и ударяет за это.

Хотя с начала их отношений, Лея не спала ни с кем. Кроме одного мужчины, от которого до сих пор между ног влажно, а соски под топом болят от укусов. От таких беспардонных мыслей щеки покраснели, отчего пришлось сделать несколько быстрых вздохов и выдохов.

И зачем только она сохранила тот чертов платок, который оставил клиент? Придет домой и обязательно выбросит! Да!

— Эй! — Крикнул женский голос со стороны, и не было сомнений, что это адресовано Леи.

— Да?

— Ты! Ты ведь новенькая? Выглядишь как первокурсница.

— Да, я ищу пятую группу.

— Отлично, — незнакомка схватила Голсберг за плечо, аккуратно, но резко. — Будем подругами.

— П-подругами? — Лея оглянулась вокруг, не понимая события.

— Ты выглядишь очень по Швейцарски. Как дорогой сыр или снежная гора, чудесные ресницы.

От прямолинейности девушка опешила. Как реагировать на комплименты от незнакомки, что ведет себя, как подруга детства.

— Ты американка.

— Так заметно? Я Хлоя Линд.

— Лея Голсберг.

— Боже, ты чудесная, — посмеялась она. — Слушай, прости за резкость. Просто мне родители наговорили, что в Женеве все аристократичные педанты. А еще, чтобы я обязательно завела подругу.

— У тебя богатые родители?

— Увы, — пожала плечами девушка, видя, как с них падает невидимые слитки золота. — Так, до начала пар еще десять минут.

Хлоя была утонченной девушкой. Красивый макияж с длинными яркими стрелками на глазах, черные чулки с мини юбкой в клетку. Жакет. Обруч на голове из белого золота, что поддерживает идеально выпрямленные волосы.

— Ты такая красивая, — залюбовавшись, прошептала Лея.

— Как и ты.

— Ну да, — пожала плечами Голсберг, осыпаясь невидимой пылью.

— Знаешь кого ты мне напоминаешь? — Хлоя наклонилась вперед, будучи выше за счет каблуков. — Белая норка! Ты вся такая белоснежная и носик с щечками при этом розоватые. Буду звать тебя норкой.

Лея знала, что такое дружба. Это жалость или симпатия к чужим людям. Но сейчас к ней не было ни того, ни того. Хлоя буквально восхищалась ей, как необычным зверьком.

— Ты похожа на солнце, — мило улыбнулась Голсберг, прикрывая с улыбкой глаза.

Линд посмеялась, улыбаясь ярче, чем осенние лучи солнца.

Уильям Вайт.

Ведущий человек в Швейцарии по добыче алмазов и нефти. Богатейший человек страны. Предводитель бизнеса, что активен из поколения в поколение. И просто разрушитель женских душ, сердец, молитвенных слез на его любовь.

В его кабинете всегда пахло свежим апельсином, не тем спиртовым или химических запахом. Словно здесь, ежеминутно нарезали апельсины дольками из самых жарких стран. Сочный фрукт, что буквально истекал соком.

Уильям сжимал в своей руке фрукт, сидя в кресле за столом. Его пальцы бережно поглаживали твердую кожуру, прежде чем резко сжать со всей силы. Капли фруктового сока потекли по его ладони, заставляя вспомнить истекающую в оргазме девушку. Проститутку, что он упустил из своей жизни.

— Значит она уволилась, — выбрасывая помятый апельсин в мусорное ведро, раздражено простонал Вайт. — Сбежала от меня.

Уильям пришел в салон интимных услуг на следующий день. Он хотел вновь провести с девушкой ночь, только без повязки на глазах. Мужчина желал увидеть её лицо полностью. Эмоции, что выражались бы в её глазах. Как её зрачки бы закатывались от оргазма, вместе с дрожащими губами.

— Черт, — вытирая руку от сока, процедил он.

Кто же знал, что эта маленькая развратница исчезнет. Уволиться после такой ночи. Признаться, у мужчины даже была задета самооценка. Вайт не любил строить отношения с обычными женщинами, ведь им хотелось продолжения: любви, подарков, семьи. После смерти жены прошло много лет, но желания завести себе женушку еще раз, ни за что.

— Проститутка, — выбросил слово из своих уст директор с непониманием. — Что в этом плохого?

Мужчина правда не понимал общие стереотипы. Большинство женщин спали с ним ради денег, называя подобное чувствами. Спали во лжи, целовали во имя лжи. Здесь же, проститутка, которая прямо просит с тебя денег. Никакого фарса, напускной вежливости, каждый из партнеров понимает цель и средства для достижения.

— Сэр, ваш сын вернулся, — в кабинет постучала домработница.

— Накрывай на стол, скоро спущусь, — отдал приказ Уильям с мягкостью в голосе.

Семья Вайт состояла сейчас из двух мужчин. Уильям Вайт — глава и его сын Ян Вайт. Он вырастил этого мальчишку в отцовской любви, но еще больше в любви к деньгам. Не было времени следить за его воспитанием, как хорошего человека, поэтому подобным занималась домработница и няня.

Уильяму было, на данный момент, тридцать шесть лет. Его стиль в одежде не менялся с двадцати лет: белые рубашки, черные брюки. Дома он позволял себе не застегивать рубашки, но всегда носить их сверху. Его волосы были уложены в мокрой укладке, так называемой, что придает красивую небрежность волосам. Черные, густые, полу кудрявые локоны свисающие вдоль лба. Саркастичная улыбка с ямочками и природными морщинами с детства.

На его руке всегда виднелись дорогие швейцарские часы. Только в этот раз, к ним было прикреплено нечто необычное для такого человека, как Уильям Вайт. Женская резинка для волос, которую он взял себе на память после той ночи. Мужчина не понимал, зачем он это сделал. Это было действие, словно автоматическое, которое шло от сердца импульсами к пальцам.

Несмотря на то, что Уильям получал достаточно подарков от женщин. Его бывшие дамы, зная и понимая статус мужчины, дарили ему золотые запонки. Дорогие парфюмы. Даже называли коллекцию брендовой одежды во имя него. Он никогда не принимал подобные жесты, только смеясь в ответ. Вайт не имел дома ни одного подарка или женской вещи. И тут резинка, обычная резинка для волос, белого цвета.

— Сэр, накрыто! — Крикнула домработница с первого этажа.

Вайт отмер, быстро заморгав. Его глаза вцепились в резинку, а пальцы уже мысленно потянулись снять её и выбросить. Однако, когда пришел момент сделать это, он не смог. Уильям лишь поправил рукава рубашки, прикрывая драгоценность.

— Привет, — с легкостью усталостью поздоровался Ян, что упал на стул. — Голодный не сильно. В университете хорошо кормят.

— Конечно, я столько денег вложил в их развитие, — как данность выразился глава семейства. — Расскажи лучше о учебе.

— Да что говорить, все вежливые, заданий куча, — жаловался. — Уже велели за неделю выучить композицию.

— Ты справишься?

— Не сомневайся во мне, Отец.

Со всей преданностью заверил Ян, после чего мужчины приступили к обеду. Это был вкусный салат с маслинами и сыром, молочными грибами, мясом и итальянскими макаронами.

— А как же девочки? Познакомился с кем-то? — Не сдержала любопытство Керен. Домработница.

— Кхм, на самом деле, много красивых девушек, — засуетился парень.

— Думай про учебу. Отношения подождут, твоя жизнь еще впереди, сейчас знания.

— Сэр, но девушки, в таком возрасте, это лучший источник вдохновения! — Оспорила женщина, убирая со стола.

— И разврата. Отвлечения от учебы, прямых обязанностей студента, — переключил свое внимание в телефон Уильям, решая наилучшее время для завтрашнего совещания.

— На самом деле, у меня уже есть девушка.

— Что? Ох! Как славно, наш мальчик, — Керен крепко обняла Яна, погладив того по головке. — Совсем уже взрослый мужчина.

— Она студентка?

— Да, отец. Но мы поступили с ней вместе.

— Сколько вы уже встречаетесь?

— Полгода.

— Полгода, — повторил Вайт, откладывая телефон в сторону. — Почему ты не приводил её к нам? Стесняешься своих денег?

— Деньги тоже проблема, отец, — Ян замялся, продолжая говорить с меньшим порывом. — Моя девушка не из богатой семьи. Но она очень умная, отец! Поступила на бюджет без чьей-либо помощи.

— С каких пор деньги являются проблемой? Если ты богат, а она бедна, помоги ей. Начни покупать ей дорогие вещи, баловать. Если тебе этого не хочется делать, дорогой мой сын, значит не трать время этой девушки и свое.

— Твой отец прав! — Кивала головой Керен. — Приведи к нам девочку! Я накормлю её, научу готовить твой любимый сэндвич с красной запеченной рыбой и огурцами. Может, гляди, вместе решите жить.

—Я так и сделаю, только сперва скажи, — обратился Ян к главе дома.

— Говори, Ян.

— Когда вернется твоя модель, что строит из себя моя мачеху?

— Длинноногая выдра, — прошептала недовольно домработница, продолжая уборку стола. — Лучше бы не появлялась вообще.

— У нее сейчас съемки в Ирландии. Не знаю, я не трачу время женщин на болтовню, — безразлично выразил Уильям. — Она тебе не мачеха.

— Ведет себя так, словно твоя жена.

Уильям действительно имел постоянные отношения с одной моделью. Она была опытной женщиной за тридцать, безупречно красивой, утонченной. От неё несло деньгами и идеальностью за километры. Её любила камера, любили мужчины, женщины. Их отношения длились уже год, что представляли собой немного большее, чем секс. Иногда они появлялись вместе в престижных местах. Иногда она ночевала в этом доме. Но Вайт не считал её своей, в отличие от неё, что обвилась как змея вокруг него.

Пытаясь вспомнить в памяти тело модели, слегка загорелое, бронзовое, перед глазами покрывался туман. Словно это были не его воспоминания, а далекое прошлое. Вместо этого, в мыслях, вырисовывался другой силуэт. Красивой бледной девушки, что дрожит и стонет. Умоляет войти в неё, взять силой. Этой девушке явно нравится жесткость в сексе, такая, что возбуждает и убирает все барьеры. Резинка на руке начала сдавливать кожу. Вены на теле увеличивались от интимных представлений, отчего Уильям издал низкий кашель и встал со стола первым.

Что за неконтролируемая реакция, как у мальчишки?

— Отец, все в порядке? — Крикнул Ян вслед.

— Увидимся за ужином, — кратко бросил тот.

— Ну, расскажи мне о ней еще, — тут же словила момент Керен, присаживаясь рядом с мальчиком. — Расскажи, какая она. Как её зовут. Как она выглядит?

— Она... очень милая.

— Так говоришь, будто она не красавица, — упрямо стукнула парнишку по плечу женщина.

— Она милая. Но и красивая. Очень красивая.

— Ты её любишь?

— Ох, Керен, — сменил тему Ян. — Я думаю устроить вечеринку через неделю. Пригласить все курсы и познакомиться.

— Я займусь организацией, как раз Сэр должен будет уехать к своей выдре.

— Керен, она не выдра. Может отец любит её, раз они уже год вместе.

— Твой Отец даже имя её запомнить не может, а сколько вещей она здесь своих случайно оставляла, — жаловалась с ехидством домработница. — Как не останется здесь на ночь, так постоянно, то золотые браслеты оставляет мол случайно. То духи. То еще какую та дрянь с себя: серьги, обручи, резинки. Фу. Мне приходится все это выбрасывать и выдраивать, чтобы запах убрать.

— Да, Отец ненавидит чужие вещи. Помню, как велел выбросить мою футболку, потому что она случайно упала из стирки возле его комнаты.

— Твой отец прекрасный человек! Но женщина, что будет с ним в будущем, должна быть стойкой!

— Керен - Керен, — смеялся Ян, хватая яблоко.