Гул порта обрушился на меня плотной стеной звука, едва я миновала последние технические ворота. Здесь, в огромной каверне у самого основания Башни, шторм ощущался иначе: не как гром, а как низкая, утробная вибрация, от которой ныли зубы. Воздух был настолько густым от испарений эфира, что казался синеватым, а фонари на пристанях горели неровным, мерцающим светом. Я втянула голову в плечи, стараясь слиться с толпой грузчиков и матросов. В порту всегда пахло жжёным металлом, солёной сыростью океана и страхом. Сегодня страха было больше.

- Слышь, Рыжая, не стой в проходе! - рявкнул здоровяк в промасленном скафандре, проталкивая мимо меня тележку, заваленную светящимися фильтрами.

Я молча отступила в сторону, прижав руку к жилету. Шар в потайной подкладке больше не жёг кожу, но я чувствовала его вес. Он стал холодным, как кусок льда, и эта странная прохлада медленно расползалась по моей груди, заставляя золотистые нити на запястьях мелко дрожать.

«Только не здесь, - взмолилась я, глядя на свои руки. - Только не проявляйся сейчас».

Мой дар - эта проклятая эмпатия материи - в порту всегда работал на пределе. Я слышала, как стонут стальные тросы, удерживающие огромные эфирные баржи. Я чувствовала усталость металла в корпусе «Альбатроса» - старого судна, которое готовили к отплытию у третьего причала. Но сегодня к привычным звукам примешивалось нечто новое.

Тихий, вкрадчивый шёпот. Он не звучал в ушах - он резонировал в костях, вторя пульсации шара.

Я пробралась к самому краю причала, туда, где заканчивался бетон и начиналась бездна. За защитным энергетическим полем, которое едва сдерживало натиск извне, бушевал Океан Эфира. Это не была вода. Это была живая, яростная субстанция серебристого цвета, в которой вспыхивали и гасли разряды первобытной магии.

- Смотришь? - раздался рядом скрипучий голос.

Я вздрогнула и обернулась. Рядом со мной, опёршись на ржавый парапет, стоял старик Колин. Его лицо было настолько густо покрыто сетью стеклянных трещин, что в полумраке он казался живой статуей.

- Красиво и смертоносно, Колин, - ответила я, стараясь придать голосу уверенности. - Давно баржи не задерживали вылет.

- Шторм снаружи - это полбеды, девочка, - старик сплюнул в бездну, и я увидела, как его слюна вспыхнула синим, коснувшись эфира. - Пустота волнуется. Ныряльщики говорят, что на глубине проснулись Тени. Те, кто уходил сегодня в дозор, возвращались бледными как смерть. Говорят, Кроу лично запретил выход судам малого класса.

При упоминании Райана Кроу шар в моем кармане внезапно дёрнулся. Не сильно, но ощутимо, словно узнал имя.

- Кроу... - повторила я. - Значит, он здесь? В порту?

- Говорят, его флагман «Осколок Истины» стоит на закрытом доке номер ноль. Но ты его не увидишь. Ловчие оцепили весь сектор. Ищут какой-то след.

Я почувствовала, как по спине пробежал мороз. След. Неужели патрульный на рынке успел доложить не просто о краже, а о чём-то более серьёзном? Вряд ли. Для Кроу я - пыль под сапогами. Но этот предмет у меня под сердцем... он не был пылью.

- Колин, - я понизила голос, - а что бывает, когда металл начинает... остывать? Не от холода, а сам по себе. И когда ты начинаешь видеть Океан, даже если глаза закрыты?

Старик медленно повернул ко мне голову. Его единственный здоровый глаз расширился. Он протянул дрожащую руку, покрытую чешуйками стекла, и на мгновение коснулся моего плеча.

- Беги, Иверни, - прошептал он, и в его голосе я услышала настоящий, неприкрытый ужас. - Если Океан начал звать тебя через вещи - беги в самые глубокие норы. Те, кто слышит шёпот Эфира, долго не живут. Их либо забирает Пустота, либо Кроу. А я не знаю, что из этого хуже.

Он отвернулся и быстро скрылся в толпе, оставив меня одну на краю причала.

Я закрыла глаза всего на секунду. И мир исчез.

Больше не было порта, не было запаха мазута. Я стояла посреди бесконечного серебряного поля. Надо мной не было стального купола Башни - только бездонное, чёрное небо, усеянное искрами, похожими на мои трещины. И в этой пустоте ко мне тянулись нити. Тысячи золотых и серебряных нитей, связывающих меня с сердцем Башни и с тем, что лежало далеко за её пределами.

«Найди... - выдохнул голос в моей голове. - Найди исток, пока стекло не сомкнулось».

Резкий звук сирены вырвал меня из видения. Я распахнула глаза, тяжело дыша. На главном табло порта вспыхнули красные руны.

- Сектор «Стеклянный порт» закрыт на карантин! - прогремел усиленный магией голос надсмотрщика. - Всем оставаться на местах для проверки эфирного фона! Повторяю: всем оставаться на местах!

Толпа взорвалась криками. Люди метались, сбивая друг друга. А я стояла и смотрела на вход в сектор. Там, в ореоле слепящих белых прожекторов, начали выстраиваться фигуры в чёрных плащах. Ловчие. И они не проверяли документы. Они держали в руках детекторы резонанса, которые уже начали медленно поворачиваться в мою сторону.

Красные блики аварийных ламп плясали на лицах застрявших в порту рабочих, превращая их в подобие испуганных призраков. Гул сирены перекрывал даже шум эфирного шторма, бьющегося о купол Башни. Я чувствовала, как паника в толпе нарастает, становясь почти осязаемой, липкой волной.

- Эфирный фон в норме, говорите? - прошипела я сквозь зубы, сильнее вжимаясь в тень за ржавым контейнером.

Шар в потайном кармане жилета снова начал менять температуру. Теперь он не просто остывал - он высасывал тепло из моего тела. Холод поднимался по рёбрам, перехватывал дыхание, а золотистые трещины на моих запястьях вспыхивали всё ярче, отвечая на приближение детекторов Ловчих. Я видела их. Четверо в чёрных плащах двигались вдоль причала с пугающей синхронностью. В руках у головного был «Ловец теней» - прибор, чья антенна медленно, но верно поворачивалась в мою сторону. Для них я была не человеком, а источником аномального резонанса.

«Если они меня возьмут, я никогда не увижу даже допросной, - мелькнула горькая мысль. - Ловчие не задают вопросов тем, кто фонит первобытным Эфиром». Взгляд лихорадочно метался по сторонам. Главный выход перекрыт. К техническим лазам Б-15 не прорваться - там уже выставляли кордон. Оставался только один путь, на который мог решиться лишь безумец или тот, кому нечего терять.

Океан Эфира.

Я посмотрела на край причала, где бушевала серебристая бездна. Энергетическое поле сдерживало основной напор шторма, но из-за перегрузки системы на стыках плит начали пробиваться «искры» - сгустки чистой магии, которые мгновенно испаряли металл.

- Иверни, ты с ума сошла, - прошептала я самой себе, чувствуя, как шар под тканью жилета одобрительно толкнул меня в ребра.

Я не побежала. Бегство в толпе - это верный способ привлечь внимание. Вместо этого я начала медленно, боком, пробираться к служебному мостику, который вёл к заправочным кранам флагманских барж. Сапоги скользили по влажной от эфирного выпота решётке.

- Эй, ты! Стоять! - окрик патрульного полоснул по ушам.

Один из Ловчих остановился. Его детектор замер, указывая точно на мою грудь. Он не стал звать подмогу - он просто поднял руку, и я увидела, как воздух вокруг его пальцев начал искажаться, покрываясь сетью морозных узоров. Магия распада.

Я рванула вперёд, отбросив всякую осторожность. Грохот моих шагов по металлу слился с новым раскатом грома.

- Держи её!

Я не оглядывалась. Прыжок на узкий парапет, рывок за поручень - и вот я уже на самом краю, там, где заканчивается власть Башни. Защитное поле здесь гудело так, что вибрировали глазные яблоки.

Я достала шар. В моей ладони он вспыхнул ослепительным серебром, сливаясь с сиянием Океана за барьером.

«Ты хочешь туда? - мысленно спросила я предмет. - Ты хочешь домой?»

В ответ в моей голове снова раздался тот самый шёпот, но теперь он был громче. Это не был приказ, это было приглашение. Видение Океана снова накрыло меня, но на этот раз я не сопротивлялась. Я увидела путь. Невидимая для других тропа из плотного эфира пролегла прямо над бездной, ведя к тёмному остову старой, заброшенной баржи, дрейфующей в зоне отчуждения.

Ловчий был уже в десяти шагах. Его лицо оставалось скрыто маской, но я чувствовала его холодную уверенность. Он уже считал меня своей.

- Тебе некуда бежать, носитель, - его голос был лишён эмоций.

- Ошибаешься, - выдохнула я.

Я не прыгнула. Я просто сделала шаг в пустоту, доверившись тяжести артефакта и свету собственных трещин.

В ту секунду, когда мои подошвы коснулись энергетического поля, шар в руке выпустил волну силы. Поле не убило меня. Оно расступилось, пропуская меня внутрь Океана, и сомкнулось за спиной, оставив Ловчего на причале.

Я летела не вниз. Я скользила по серебристой поверхности Эфира, чувствуя, как магия этого мира впервые не пытается меня разрушить, а держит, словно хрупкое стекло в вате.

За спиной я услышала яростный крик и треск разрядов - Ловчий пытался пробить барьер, но Океан Эфира не подчинялся законам Башни.

Я была одна посреди бушующей стихии, вооружённая лишь гаечным ключом и куском магического металла. И впереди, в густом тумане Океана, начал проявляться силуэт того, что не должно было существовать.

Сильнее всего пугала тишина. Океан Эфира, который с причала казался ревущей бездной, здесь, внутри, ощущался как плотный, тягучий кисель, поглощающий любые звуки. Мои сапоги касались серебристой поверхности, и от каждого шага расходились круги, похожие на жидкое ртутное сияние.

Защитный купол Башни остался позади - огромная, серая полусфера, по которой теперь бесполезно хлестали разряды Ловчих. Я видела их крошечные фигурки на причале, но они казались персонажами из другого, бесконечно далёкого мира.

- Только не смотри вниз, Ив, - прошептала я, но голос прозвучал глухо, словно я говорила под водой.

Шар в моей руке пульсировал теперь в унисон с самим Океаном. Золотистое сияние внутри него вытянулось в тонкую стрелку, указывающую на остов, дрейфующий в тумане. Это была «Горькая линия» - старая грузовая баржа, которую списали ещё до моего рождения. Огромная, покрытая слоями застывшего эфирного льда, она медленно покачивалась на волнах, как спящий зверь.

Когда я приблизилась к её борту, шар внезапно рванулся из пальцев, натягивая невидимую связь. Я почувствовала, как мои трещины на запястьях вспыхнули с такой силой, что кожа задымилась.

- Слишком много магии... - я зашипела от боли, хватаясь за холодный поручень свисающего трапа.

Металл баржи под моими пальцами не был мёртвым. Он вибрировал от перенапряжения, словно судно было перегружено эфиром сверх всякой меры. Я взобралась на палубу, тяжело дыша. Здесь всё было покрыто тонким слоем стеклянной пыли, которая хрустела под ногами, как пересохший снег.

Внезапно шар в моем кармане затих. Совсем.

Я замерла посреди палубы. Туман вокруг баржи начал сгущаться, приобретая странный, угольно-черный оттенок. Это были не просто испарения. Это были Тени - те самые, о которых предупреждал Колин. Они медленно отделялись от бортов судна, обретая бесформенные, но пугающе текучие очертания.

«Пустота начала голодать», - всплыли в голове слова старика.

Я медленно потянулась к гаечному ключу, понимая, что против существ из чистого эфира обычный кусок стали - не лучше зубочистки. Но тут дверь в надстройку баржи со скрипом отворилась.

Из темноты дверного проема на меня смотрел не монстр. Там стоял человек в тяжёлом, изношенном скафандре ныряльщика, но без шлема. Его лицо было почти полностью скрыто густой сетью золотых трещин, которые светились настолько ярко, что освещали палубу на несколько метров вокруг.

- Ты опоздала, Иверни, - сказал он, и голос его отозвался эхом в моих костях. - Осколок уже проснулся. Теперь Башня услышит его крик.

Я хотела спросить, кто он такой и откуда знает моё имя, но в этот момент баржа содрогнулась от мощного удара снизу. Что-то огромное, скрытое в глубинах Океана, решило попробовать «Горькую линию» на вкус.

- Входи, если хочешь жить, - незнакомец отступил вглубь, приглашая меня в темноту трюма. - Шторм только начинается.

Я стояла на месте, не в силах сделать и шага. Тень за спиной, бездна под ногами и этот человек - всё казалось частью одного кошмара. Но удар снизу повторился, на этот раз такой силы, что старая баржа накренилась, и я едва удержалась на ногах, схватившись за обледенелый леер.

- Кто ты? - выкрикнула я, перекрывая нарастающий гул Океана. - И что это за «Осколок»?

Незнакомец не ответил. Он лишь пристально смотрел на мой жилет, точно зная, где спрятан шар. Его собственные трещины пульсировали в такт моему запястью - тяжёлым, лихорадочным золотом.

- Если останешься здесь, Тени выпьют тебя досуха прежде, чем ты успеешь осознать, что умерла, - бросил он и скрылся в проёме.

Выбора не было. Я бросилась за ним, перепрыгнув через порог и захлопнув тяжёлую стальную дверь. Внутри пахло не машинным маслом, как в моей мастерской, а чем-то сухим и древним, как книжная пыль или застывшее время.

Внутри «Горькой линии» царил полумрак. Единственным источником света был сам ныряльщик. Мы оказались в тесном коридоре, стены которого были исписаны странными символами - они не были вытравлены или нанесены краской, они казались выжженными в самом металле.

- Ты Иверни, механик из Б-12. Дед Марты не зря выбрал тебя, - он наконец обернулся, и я увидела, что его глаза не имеют зрачков. Только чистое, сияющее марево Эфира. - Твой дар чувствовать металл - это лишь тень того, на что ты способна с этим предметом в руках.

Я невольно сжала шар через ткань жилета. - Он сказал, что это проклятие. Что Башня пожирает таких, как мы.

- Башня пожирает всех, Иверни. Но она боится тех, кто может изменить её ритм. Райан Кроу знает об этом лучше других. Именно поэтому его «Осколок Истины» сейчас прочёсывает Океан. Он ищет не тебя. Он ищет то, что ты несёшь.

Мы вышли в просторный отсек, который когда-то, вероятно, был кают-компанией. В центре на импровизированном пьедестале из обломков навигационных приборов лежал второй шар. Он был идентичен моему, но вместо золотого вихря внутри него вращалось холодное серебро.

Мой артефакт в кармане отозвался такой яростной вибрацией, что я вскрикнула, прижимая руку к груди. Золотой свет начал пробиваться сквозь швы жилета.

- Смотри, - прошептал ныряльщик.

Серебряный шар на пьедестале начал медленно подниматься в воздух. Между ним и моим карманом протянулась тонкая, едва видимая нить резонанса.

- Они - части одного целого. Ключи от дверей, которые были заперты тысячи лет, - он подошёл ближе, и я увидела, что его кожа под трещинами начала медленно превращаться в прозрачный хрусталь. Кристаллизация забирала его прямо сейчас. - Моё время вышло. Я - лишь хранитель, чья смена закончилась. Теперь ты должна решить: оставить всё как есть и позволить Кроу завершить начатое, или узнать, зачем на самом деле была построена Башня.

Снаружи раздался звук, от которого заложило уши - низкий, вибрирующий рев. Это не было животное. Это был звук работающих двигателей тяжёлого военного судна.

- Они нашли нас, - ныряльщик горько усмехнулся. - Кроу никогда не опаздывает, когда чувствует запах силы. У тебя есть три минуты, механик. Бери второй Осколок и уходи через аварийный шлюз.

Я смотрела на парящий серебряный шар, потом на умирающего ныряльщика. В голове крутился образ Океана и крик «Верни нас...».

- Куда мне бежать? В Океане нет дорог!

- Дорог нет для людей, Ив. Но для тех, кто слышит Эфир, Океан - это и есть путь. Просто... закрой глаза и почувствуй металл. Не Башни. А его.

Он указал на Осколки. Тяжёлый топот магнитных сапог по палубе снаружи подтвердил его слова. Ловчие уже были на борту.

Рёв двигателей снаружи стал оглушительным. Я чувствовала, как металл палубы под моими сапогами начинает вибрировать от приближения тяжёлого десантного бота Ловчих. Времени на раздумья действительно не осталось. Я посмотрела на серебряный шар, парящий над пьедесталом. Он манил к себе, обещая прохладу и покой, в то время как мой собственный золотой Осколок в кармане буквально выжигал кожу сквозь подкладку жилета.

- Бери его! - прохрипел старик-ныряльщик. Его пальцы, уже почти полностью превратившиеся в прозрачное стекло, судорожно вцепились в край стола. - Если он достанется Кроу, Башня станет склепом для всех нас.

Я сделала шаг вперед. Стоило мне протянуть руку, как между моими пальцами и серебряным металлом проскочила ослепительная искра. Боль была такой острой, что я едва не потеряла сознание, но я не отступила. Я схватила шар. Холод и жар столкнулись внутри меня. Золото и серебро. Два полюса, две разные магии начали борьбу за право владеть моим телом. Я закричала, чувствуя, как мои трещины на запястьях вспыхивают нестерпимым светом.

- Аварийный шлюз... за переборкой... - это были последние слова хранителя, прежде чем его голова бессильно упала на грудь, а тело окончательно застыло, превратившись в статую из мутного стекла.

Дверь в отсек содрогнулась от первого удара. Ловчие использовали термические резаки - по краям металла поползли капли расплавленной стали. Я рванулась к стене, нащупывая рычаг аварийного сброса. Шар в левой руке обжигал холодом, шар в правой - яростным пламенем. Я засунула серебряный Осколок во второй потайной карман и навалилась на рычаг всем весом. С шипением тяжелая плита шлюза отошла в сторону. За ней не было коридора. Только бурлящий, фосфоресцирующий туман Океана Эфира и ледяной ветер шторма.

- Стоять! - рявкнул голос за спиной.

Переборка рухнула. В проеме стояли трое в черном. Двое вскинули эфирные разрядники, но третий - высокий, широкоплечий, в плаще с серебряным шитьем - жестом приказал им опустить оружие.

Это был не Райан. Это был один из его офицеров, но в его взгляде была та же безжалостная расчетливость.

- Отдай Осколки, девочка, и ты умрешь быстро, - сказал он, делая шаг ко мне.

- Мечтай, - огрызнулась я, чувствуя, как сарказм возвращается ко мне вместе с адреналином. - У вас, Ловчих, вечно проблемы с манерами. Вам не говорили, что входить без стука - дурной тон?

Я не стала ждать ответа. Оттолкнувшись от порога, я нырнула в открытый зев шлюза, прямо в объятия Океана. Последнее, что я услышала - это треск электрических разрядов, бессильно ударивших в закрывающуюся за мной мембрану.

Падение в Океан не было похоже на падение в воду. Это было движение сквозь густой, наэлектризованный кисель. Эфир затекал в легкие, щипал глаза, но Осколки в моих карманах создавали вокруг меня кокон. Я была как пузырек воздуха в толще ртути.

Я не знала, сколько времени я так дрейфовала, пока чьи-то сильные руки не выхватили меня из бездны.

- Тихо, рыжая, не брыкайся, - раздался приглушенный шлемом голос. - Я не из тех, кто хочет сдать тебя Кроу. По крайней мере, не сегодня.

Меня затащили на борт маленького маневренного катера. Когда я смогла открыть глаза и отплеваться от горького эфирного выпота, надо мной стоял Ловчий. Но его жесты были суетливыми, нервными. Он сорвал шлем, и я увидела молодое лицо с испуганными, но решительными глазами.

- Калеб? - выдавила я, узнавая парня, который иногда подкидывал мне заказы на ремонт в порту.

- Он самый, - он быстро возился с пультами управления, уводя катер вглубь заброшенных доков Б-15. - Ты хоть понимаешь, во что вляпалась, Ив? За тобой теперь пойдет вся Башня.

- Они уже идут, - я прижала руку к пульсирующим Осколкам. - Но теперь у меня есть кое-что получше гаечного ключа.

Калеб быстро возился с пультами управления, уводя катер вглубь заброшенных доков Б-15. Он гнал судно по самым узким техническим каналам, где стены изъеденного коррозией металла едва не чиркали по бортам.

- Калеб? - выдавила я, наконец-то отплевавшись от горького эфирного выпота. - Ты что здесь забыл? Ты же должен быть на дежурстве в тринадцатом секторе.

- Считай, что я взял внеплановый отгул, - он не оборачивался, но я видела, как напряжены его плечи. - Когда по связи передали код «Ноль» в твоем секторе, я понял, что ты опять вляпалась по самые очки. Но чтобы так...

Он коротко взглянул на мои руки. Я инстинктивно сжала кулаки, пытаясь скрыть яростное сияние, пробивающееся сквозь пальцы. Золото и серебро внутри меня всё еще вели тихую войну, и от этой вибрации перед глазами плыли цветные пятна.

- Тебе нужно спрятаться, Ив. И не в своей конуре на Б-12. Ловчие перероют каждый винтик в твоей мастерской через полчаса.

- Куда мы? - я привалилась к переборке, чувствуя, как силы покидают меня.

- В «Мертвую петлю». Сектор Д-4, старый распределительный узел. Там фон такой, что их радары сойдут с ума, а живых людей нет уже лет десять.

Катер резко вильнул, входя в полузатопленный тоннель. Я закрыла глаза, прижимая к груди два Осколка. Внутри них что-то ворочалось, тяжелое и живое, и я понимала: Иверни, которую знал этот парень, больше не существует. Та девчонка осталась на палубе «Горькой линии», а эта... эта теперь не знала, кто она такая.

Когда двигатели наконец стихли, Калеб помог мне выбраться на полуразрушенную платформу. Вокруг царила густая, маслянистая тьма, пахнущая озоном и старым страхом.

- Пришли, - он зажег тусклый ручной фонарь. - Располагайся, «гостья Башни». Нам предстоит долгий разговор, но сначала... - он замялся, глядя на мои светящиеся запястья. - Сначала попробуй не взорвать это место к чертям, ладно?

Я посмотрела на свои трещины, потом на него. Игра началась по-крупному, и Калеб, сам того не зная, только что стал моим единственным соучастником.

Тьма в «Мертвой петле» не просто пугала - она давила на плечи, словно Башня пыталась раздавить нас за то, что мы посмели нарушить её покой. Калеб шел впереди, уверенно огибая груды металлолома, которые в свете его фонаря напоминали скрюченные тела. Здесь, в секторе Д-4, время словно застыло вместе с эфирным выпотом на стенах.

- Сюда, - он отодвинул тяжелую заслонку, скрытую за переплетением ржавых труб.

Мы оказались в небольшой каморке, которая явно служила ему временным постом или убежищем. На стене висела старая карта ярусов, исчерканная пометками, а на столе, сколоченном из ящиков, стояла початая бутылка синтетического пайка и несколько микросхем.

- Располагайся, - Калеб кивнул на узкий топчан. - Здесь детекторы Ловчих бесполезны. Слишком много фонового шума от старых реакторов.

Я обессиленно опустилась на край лежака. Стоило мне расслабиться, как Осколки в жилете снова начали пульсировать. Теперь, когда адреналин схлынул, я почувствовала, как по венам течет не кровь, а расплавленный свинец. Золото и серебро внутри меня больше не сражались - они вели тихий, вкрадчивый диалог, от которого во рту становилось горько.

- Калеб, зачем ты это сделал? - я подняла на него глаза. - Ты же понимаешь, что если Кроу узнает...

- Кроу? - он горько усмехнулся, снимая тяжелый защитный пояс. - Райан Кроу сейчас занят тем, что просеивает Океан через сито. Он ищет «аномалию», а не маленькую рыжую девчонку из Б-15. По крайней мере, он так думает.

Он подошел к столу и плеснул себе в кружку немного мутной жидкости.

- Мой брат тоже был «неисправным», Ив. Как и ты. Только он не умел так ловко прятать свои трещины. Его забрали в Верхние ярусы для «исследований». Больше я его не видел. Но я видел отчеты, - Калеб сжал кружку так, что костяшки побелели. - Башня не просто защищает нас. Она питается нами. Те, у кого резонанс выше нормы, становятся топливом.

Я непроизвольно прижала руку к карману с артефактами.

- Я не хочу быть топливом, - прошептала я.

- Именно поэтому мы здесь. Но ты не сможешь вечно сидеть в Д-4. Тебе нужно вернуться. Не как Иверни, механику с черного рынка, а как человеку, на которого Ловчие даже не посмотрят.

Он замолчал, глядя на карту на стене. В тишине каморки я слышала, как бьются мои два новых «сердца». Они требовали движения. Они звали. И, к моему ужасу, я понимала, что этот зов ведет прямо к тому, от кого я бежала - к Райану Кроу.

- Ложись спать, Ив, - тихо сказал Калеб, отворачиваясь. - Завтра нам нужно будет решить, как превратить тебя в кого-то другого. Кого-то, кто сможет войти в залы Совета и не сгореть.

Я легла на жесткий топчан, глядя на низкий потолок. Перед глазами плыли серебристые волны Океана и холодный, пронзительный взгляд офицера Кроу. Я знала, что наша встреча неизбежна. И знала, что смелость и сарказм - единственное, что поможет мне не выдать себя, когда его руки коснутся моих запястий.

Но сейчас... сейчас мне нужно было просто закрыть глаза и не слышать, как шепчут Осколки в темноте.

Калеб затушил фонарь, и каморка погрузилась в вязкую, давящую тишину, которую нарушало только его тяжелое дыхание и мерный гул далеких турбин. Я лежала на топчане, не снимая жилета, - Осколки в подкладке казались невыносимо тяжелыми, словно они весили больше, чем вся Башня.

Сон не пришел плавно. Он обрушился на меня, как обвал в шахте.

Сначала была пустота. Не та привычная темнота заброшенного сектора, а абсолютное отсутствие света и звука. Затем под ногами начало проступать серебро. Я стояла на поверхности Океана Эфира, но он не был яростным. Он был спокойным, как зеркало, отражающее небо, которого я никогда не видела.

- Иверни... - прошелестело в пространстве.

Я обернулась. Позади меня возвышалась Башня, но она не была стальной. Она была сделана из прозрачного, идеально чистого хрусталя. Внутри неё, как насекомые в янтаре, застыли люди. Тысячи, десятки тысяч людей в рабочих комбинезонах, в богатых мантиях, в форме Ловчих. Их лица были безмятежны, но их глаза... из глаз текли золотые и серебряные нити, сплетаясь в огромный кабель, уходящий в самую вершину.

Я посмотрела на свои руки. Мои трещины больше не светились - они превратились в глубокие разрезы, из которых хлестала чистая магия.

- Ты видишь цену их безопасности? - голос принадлежал Райану Кроу.

Он вышел из тумана, но на нем не было офицерского плаща. Он был одет в простую белую рубашку, рукава которой были закатаны. Его руки тоже были покрыты трещинами, но они были черными, как застывшая смола.

- Башня - это не щит, Ив. Это сито, - он подошел вплотную. В этом сне я не чувствовала страха, только странное, болезненное притяжение. - Она отсеивает тех, кто слишком слаб, чтобы выдержать правду, и превращает их в опоры. Ты хочешь стать опорой?

Он протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были холодными, как лед Океана. Там, где он касался меня, кожа мгновенно покрывалась инеем.

- Ты не сможешь вечно прятаться за своим ржавым железом, - прошептал он мне в самые губы. - Осколки внутри тебя уже начали перекраивать твою душу. Скоро ты поймешь, что мы с тобой сделаны из одного и того же материала. Из боли и Эфира.

Я хотела оттолкнуть его, высказать какую-нибудь колкость о его мании величия, но язык не слушался. Вместо слов из моего рта вырвался сгусток золотого света.

Райан улыбнулся - это была самая печальная улыбка, которую я когда-либо видела.

- Беги, маленькая Ив. Беги, пока не поймешь, что бежишь по кругу. В конце пути всегда буду я.

В этот момент Океан под моими ногами треснул. Серебристая поверхность разлетелась на миллионы осколков, и я полетела вниз, в бездну, где не было ничего, кроме шепота двух артефактов, поющих на разные голоса.

Я подскочила на топчане, обливаясь холодным потом. В каморке всё так же пахло озоном, а Калеб тихо похрапывал на своем месте. Я судорожно прижала руки к груди, проверяя Осколки. Они были на месте. Они были спокойны. Но ощущение холодных пальцев Кроу на моей щеке не исчезало еще очень долго. Я поняла, что этот сон не был просто игрой воображения. Осколки использовали мои воспоминания, мои страхи, чтобы показать мне нечто важное. Райан Кроу не просто искал меня - он был связан с этой силой так же глубоко, как и я. И эта связь пугала меня больше, чем перспектива быть разобранной на запчасти в лабораториях Совета.

Я дотянулась до фляги с водой, сделала глоток, пытаясь смыть привкус Эфира. За стенами убежища «Мертвая петля» продолжала свой бесконечный, безжизненный цикл. До рассвета, которого здесь никто никогда не видел, оставалось еще несколько часов. Но для меня старая жизнь уже закончилась. Теперь я была лишь тенью, зажатой между двух огней, и мой единственный путь лежал через самое сердце пламени.

- Ну что ж, офицер, - прошептала я в темноту, - посмотрим, кто из нас разобьется первым.

Я снова легла, но сон больше не шел. Я слушала гул Башни и чувствовала, как внутри меня медленно, клетка за клеткой, рождается нечто новое. Что-то, что скоро заставит всю эту стальную махину содрогнуться.