Аромат свежеприготовленного кофе разошелся по первому этажу и медленными кофейными шажками принялся подниматься наверх. Дом наполнился жизнью, казалось, дождавшись пробуждения жильцов он, наконец, сумел вздохнуть полной грудью и прочистить свои скрипучие легкие.

Артур, крепко, но нежно держа возлюбленную за тоненькую ручку, спустился к отцу и матери, которые уже вовсю кофейничали. Девушка украсила себя мягким халатом, а парень уже был во все оружия и, удушившись галстуком, держался вынужденно ровно.

Родители же держались молча. Каждый думал о чем-то своем, и по выражению их лиц можно было подумать, что это «свое» очень тревожило их сердца.

– Здравствуй, сынок! – вскинула руки короткостриженая женщина, отставив белоснежную чашечку. Маленькая родинка над ее губой дернулась – она искристо улыбнулась и Артур, не сумев сдержать чувств, как будто под влиянием какой-то магии, улыбнулся в ответ. Женщина подпрыгнула с места, чуть не уронив стул и напугав тем самым Петра Степановича, который уже с самого утра выражал недовольство всем и вся.

– Да что ж ты,…– пробурчал мужчина.

– Доброе утро, Жанна Альбертовна и Петр Степанович! – проговорила Лиза.

– Доброе-доброе! – буркнул Петр, не глядя ни на девушку ни на сына.

– Доброе, милая! – ласково произнесла Жанна и обняла девушку, а после сына. – Сейчас сделаю кофе, погоните минуточку.

– Да мы сами, мама,– поспешил остановить ее Артур.

Женщина лишь отмахнулась и принялась радостно хозяйничать. Она пританцовывала в ритм мелодии, что играла в ее голове и, казалось, была этим очень довольна.

Молодой человек мельком глянул на Петра Степановича.

–Что с ней? – спросил Артур.

Мужчина нехотя обратил недовольный взор на веселящуюся супругу и, опустив уголки губ, в недоумении пожал плечами. На кухне воцарилась неловкая тишина, нарушаемая лишь легкими шагами матери.

– Странно,– задумчиво произнесла Жанна Альбертовна, прекратив порхание и уставившись на кота.

– Что мам? – откликнулся сын.

– Барсик пришел кушать, а Антуана все нет,– объяснилась женщина.

– Да и плевать на эту крысу,– проворчал Петр Степанович. – Если бы он сбежал и сдох, я б на радостях откупорил подарочных коньяк и разлил его алкашам в унаследованные от тестя стаканы.

– Петя!– поспешила урезонить мужа женщина.

– Молчу–молчу,– подчинился он, отмахнувшись, – А ты что стоишь? – обратился мужчина к сыну.– На работу не собираешься? Давай живее!

Артур качнул головой.

– Понял! – сказал он и, усадив Лизу за стол, пошел к матери, чтобы ускорить процесс приготовления завтрака.

– Ты с ним аккуратнее, он не в настроение сегодня,– зашептала мать Артуру.

– Мам, да всегда не в настроении.

Жанна Альбертовна положила мягкую ручку сыну на плечо.

– Ну, вот такой он. Его уже не переделаешь, даже и пытаться не стоит. Только смириться. Я вот смирилась. И ты попробуй. Хотя бы попробуй, сынок, настолько насколько сможешь.

– Я понимаю,- согласился Артур, покачивая головой. – Я просто хочу, чтобы он мной гордился, но ему все не так, что бы я ни делал.

– Он и гордится, –выдала женщина, веря в свои слова.

– Нет, мам, он меня презирает,– сказал Артур.

– Да что ты такое говоришь? – удивилась Жанна, выпалив реплику громче положенного и испуганно прикрыв рот. – Он же твой отец. Каждый отец гордится своим ребенком.

– Так ведь я же не родной,– парировал парень.

– Мы воспитываем тебя с младенчества. Ты родной, сынок. Даже и думать забудь, что ты нам не родной. Родной! – решительно произнесла Жанна Альбертовна.

– Прости, мам,– послушно произнес Артур.

Женщина провела рукой по волосам сына.

– Он никогда не показывает своих чувств. Я уверена, что он уже признал тебя. К примеру, сегодня ты будешь присутствовать на совете….

– Ага, буду сидеть в углу и помалкивать.

– Да как же?

– Вот так.

– Это же твоя программа продвижения,– задумалась мать.

– Я всего лишь муравей,– сказал Артур и поцеловал маму в щеку.– Что есть, то есть. Посмотрим, что будет. Не волнуйся. Хорошо?

– Да как же не волноваться?

– Ма-ма!

– Все-все, никаких волнений,- ответила женщина, разводя руками, – никаких переживаний. Я вообще тебя не знаю. Кто ты? И что ты тут делаешь вообще?

Сын еле сдержал смешок.

– Актриса!

– С вами только так и можно.

Они продолжили готовить.

– Как спалось, Петр Степанович? – спросила Лиза, краем глаза поглядывая на беседу матери с сыном, которую была в не силах расслышать.

– Превосходно,– ответил мужчина, косо взглядывая на избранницу сына.– А ты?

– Тоже хорошо, – ответила девушка и прибрала свою рыжую копну в косу.

– Да, я слышал…вас,– пробурчал он.

Девушка вскинула брови.

– Это вас расстраивает?

Петр Степанович завидев приближающегося Артура, оставил ответ при себе, но по сомкнутым в строчку губам, было заметно, что реплика так и жаждала вырваться, вынудив мужчину даже скрипнуть зубами.

– Держи, солнышко,– сказал подошедший с чашками кофе парень.

Отец поднялся из-за стола.

– Что ж, некогда мне здесь с вами рассиживаться. Я, пожалуй, все. Не опаздывай! – обратился он к сыну и покинул кухню.

– Понял, отец…П-Петр Степанович.

Уйдя, хозяин забрал с собой и тучу, отравляющую воздух. Потому минутой после по кужне разлился звонкий смех возлюбленных.

Мама вскоре подсела к ним с тарелкой бутербродов.

– Кушайте. Мои хорошие, – сказала она.

Артур и Лиза благодарно качнули головами.

– Где же все-таки Антуан? – зашептала женщина, будто для самой себя и принялась бросать ищущий взгляд во все доступные взору углы. – Не помню, чтобы он хоть раз пропускал завтрак.

– Не переживай, мам,– поспешил успокоить ее Артур.– Нашел теплое местечко и дрыхнет, наверное. Он же мерзляк.

– Чтоб Антуан и пропустил завтрак, – повторилась она, как ей казалось, про себя.

– Может, мы его случайно в душевой заперли или в ванной?– предположила Лиза.

– Или в туалете, – добавил Артур. – Радо волноваться.

– А ведь и правда,– воодушевилась женщина, – Ну, вы кушайте-кушайте, а я пойду….

Жанна Альбертовна суетливо выскочила из-за стола и поторопись подняться наверх.

– М-да,- задумался парень.

– Ты чего? – спросила Лиза, прожевывая бутерброд.

– Не хорошо будет, если с кошаком что-то случиться.

– Да что с ним случиться? У кошек девять жизней.

– Ну, да. Я, наверно, пойду и помогу маме.

– И оставишь меня одну?

– Боишься, что украдут? – отшутился молодой человек и попытался подняться. Лица поймала его за руку.

– А ты почему не боишься?

– Чего?

– Что меня украдут?

Артур приблизился к ее лицу и поцеловал в лоб.

– Ты заперта в замке с драконом, что ж сюда полезет?

– Заперта?

– Образно выражаясь, не вредничай, – он выпрямился, – я на минуточку.

– Нет.

– Да чего ты?

– На время посмотри,

Парень вынул из кармана телефон и глянул на табло, изображающее часы. Улыбка с его лица мигом испарилась. Поцеловав девушку в висок, он пробурчал что-то неразличимое и точно напуганный чем-то невиданным до искр из глаз, выбежал из дома.

В просторном кабинете с вытянутым во всю стену окном, с видом на центр города с высоты птичьего полета, на кожаных стульях за белоснежным столом восседали большие люди. Подчеркивая остроту ума и пустоту души накрахмаленными воротничками, они обсуждали стратегию дальнейшего развития компании. Стояла густая тревожная атмосфера, какая всегда случается при согласовании важных проектов.

Артур скромно ютился поодаль около окна, как провинившийся школьник. Офисный ошейник давил на горло, приглаженные волосы то и дело норовили выстроиться по стойке «смирно». В лице его не было ни кровинки. Бледный и взволнованный, он нервно постукивал пальцами по кулаку, опасаясь чего-то внезапного и неотвратимого, не понимая, в сущности, в чем это внезапное и неотвратимое могло заключаться.

– Ну что же вы, Артур Петрович, сидите в сторонке? – обратился к парню один из уважаемых, что расположился рядом с Петром. Этот уважаемый выглядел тучно и на вид неприятно, но голос его был бархатным и обволакивающим, как теплое молоко с медом и корицей после прогулки холодной зимней ночью.

– Не дорос еще,– подал голос Петр Степанович, над головой которого уже начинала собираться грозовая туча.

– От чего же, Петр Степанович? – продолжил тучный мужчина.– Его идеи увеличивают цифры на моем счету,– добавил он и посмотрел на Артура. – Хорошую замену вы себе подготовили, Петр Степанович. Мы все вам за это очень признательны.

Отец Артур крепко сжал в руке ручку и, казалось, что та вот-вот переломится пополам.

– Я, Анатолий Анатольевич, пока на покой не собираюсь, – сдерживая шипение, выдавил отец Артура.

Анатолий Анатольевич протер платочком лоб, посмотрел на платочек, свернул его и косо улыбнулся.

– Время никого не щадит,– сказал он. – Вы как один из капитанов этого корабля должны понимать, что в связи с нынешней экономической ситуацией, наш круизный лайнер может сесть на мель и обратиться рыбацкой лодкой. Нужны новые направления и свежий ветер.

– Ну, это вы загнули, Анатолий Анатольевич,– усмехнулся самый пожилой из них. – Но, замечу, что согласен с вами.

– Благодарю, Тарас Аркадьевич,– произнес тучный Анатолий и слегка наклонил голову, на которой к этой минуте снова выступили капельки пота. – Напомните мне, будьте так любезны, Петр Степанович, – продолжил он, – как вы получили место в Совете?

Отец Артура недовольно вздохнул, глядя на уважаемых ястребиным взглядом. Анатолий Анатольевич ехидно улыбнулся и от этого его неприятный вид сделался еще неприятнее.

– По наследству,– буркнул Петр Степанович

– Как поживает Жанна Альбертовна, кстати? – поинтересовался старый Тарас Аркадьевич.

– Моя жена здорова и счастлива,– нервно ответил Петр.

Тарас Аркадьевич рассмеялся, как-то по-стариковски покашливая.

– Да вы не нервничайте так,– сказал он. – Я не претендую, – с довольным лицом проговорил старик, – Я просто помню ее еще студенткой. Помню, как она бегала на посылках у покойного Альберта и подавала нам кофе в этом самом кабинете. Скворцова-Еланцева Жанна Альбертовна – перспективная была девушка, да замуж вышла.

– На что это вы намекаете? – взбурил Петр Степанович, налившись кровью.

– Так, давайте о делах поговорим. Время – деньги, – протянул монотонный голос одного из Совета. – Артур Петрович, будьте добры, присядьте за стол и закончим на этом. К тому же у меня к вам есть несколько вопросов, не хотелось вы кричать через весь зал. Мне еще на юбилее тещи речь говорить, будто эта глухая тетеря способна расслышать хоть слово, – добавил он вполголоса.

Все присутствовавшие, кроме Петра Степановича и Артура, принужденно посмеялись.

Артур посмотрел на отца. Тот, резанув сына недовольным взглядом, чуть приподнялся и сдвинулся в сторону, расширяя пространство между собой и Анатолием Анатольевичем.

Время шло. Обсуждение лилось бурным потоком и казалось, что в помещении совсем не осталось свежего воздуха – кондиционеры не справлялись.

– Полагаю, на этом мы можем закончить,– сказал Петр Степанович и поднялся из-за стола.

– Да, согласен с вами,– подтвердил Анатолий Анатольевич и протянул руку Артуру.

Артур на долю секунды растерялся. Отец больно хлопнул смутившегося молодого человека по плечу.

– Спасибо,– ляпнул Артур и пожал руку старшему коллеге.

– Нет, Артур Петрович,– усмехнулся тучный Анатолий. – Вам спасибо, что вы с нами.

Когда эта элитарная туча начала отдаляться и скрываться за дверьми, Артур, радостно улыбнувшись, оборотился на отца, но тот даже не поднял на сына взгляд. Он, часто дыша и моргая, стрелял глазами в пол, точно пытался разгадать какую-то загадку. После цареподобно вскинул подбородок и сквозь крепко сомкнутые зубы выдохнул.

– Буду у себя. Меня не беспокоить,– проговорил он отстраненно и быстрыми шагами, похрамывая, покинул помещение.

Дверь хлопнула, и Артур остался один. От мелькнувшей на его лице улыбки не осталось и следа. Пляшущие хвостики уголков губ опустились, вслед за ними опустились плечи и голова.

– Да что же я опять сделал не так? – спросил он себя и присев, уткнулся головой в стол, положив поверх обе руки. – Что опять не так? В чем я ошибся?

Послышалось слабое эхо. Эхо, знаменующее всю пустоту и бессмысленность его стараний.

Петр Степанович влетел в свою приемную, снова вскипятившись докрасна. Там, за черным столом, что искристо поблескивал на солнечном свету, работала молоденькая губастая девушка с накрученными смоляными кудрями.

Увидев начальника, она привстала. Тот указал на нее пальцем, чуть сбавив торопливый ход.

– Таня, никого ко мне не впускать, – сказал он и хлопнул дверью своего кабинета.

Таня проводив Петра Степановича взглядом, чуть прикусила нижнюю губу и, пожав плечами, вернулась к рабочим задачам.

Мягкое, обитое кожей офисное кресло скрипнуло. На черный–черный стол ровной строкой легла белая–белая полоса. Сделав несколько глубоких вдохов, Петр Степанович откинулся на спинку и закрыл глаза, блаженно испуская содержимое легких.

Будто насильно вырванный из груди по кабинету разошелся истошный хохот, а после Петр Степанович принялся бросать торопливые оскорбления и причитания. И если негативную энергетику можно было бы видеть, то белые стены его кабинета в эти минуты покрылись бы черной гнилостной паутиной.

Выговорившись он снова рассмеялся и, вскочив с места, выпал в приемную. Все также торопясь, отец Артура подошел к столу Тани и начал рыться в ее шкафчиках.

– Куда ты его подевала?– проворчал он.

– Вам чем-то помочь? – спросила девушка, чуть откатившись на своем кресле в сторону. В глазах ее не было испуга, и голос не дрожал. – Вы ведь ищите ключ от приемной?

– Да,– ответил Петр Степанович. – Где этот чертов ключ?

Девушка открыла один из шкафчиков и, взяв оттуда кусочек узорчатого металла, поднялась. Поравнявшись с начальником, она расстегнула ремень его брюк. А после, легкими уколами шпилек проложила себе путь до двери приемной. Замок щелкнул. И Таня, развернувшись, подобно легкому весеннему ветерку направилась обратно.

Петр Степанович спустил брюки до самого пола. Металлическая пряжка ремня глухо стукнулась о ботинок. Таня опустилась на колени.