Помню день… Серая простынка, в которой я была окутана, давно пропахла моими выделениями. Белоснежная кожа, ставшая красноватой, опрела и зудила. Я до смерти была голодная и кричала в каком-то вонючем месте меж чёрных пакетов и объедков. Когда появлялся тусклый свет, то я утихала... Три дня. Так продолжалось до тех пор, пока перед моими младенческими глазками не появилась молодая девушка с обеспокоенным лицом и слезами на глазах, взявшая меня своими тёплыми руками… Она стала для меня настоящей матерью. Помню её радость на лице, когда я впервые стала говорить «мама», когда я впервые стала сидеть, ходить, бегать… Девушкой она была не то чтобы невзрачной, как миловидной. Вытянутое лицо, блонд, курносый нос, пухлые губки и карие глаза. Мама любила делать мне косички, а я ей. Папой вскоре для меня стал весёлый мужчина, старше мамы на пять лет. Он заботился обо мне и маме, приносил в дом вкусности и помогал мне с домашкой, пока мама готовила отменный ужин. Никакие трудности меня не страшили, кроме… Мы были счастливой семьёй.

На моё совершеннолетие отец на свои сбережения купил мне однокомнатную квартирку в центре города, рядом c университетом. Обычный новостройный муравейник. Третий этаж, одиннадцатая квартира. Было много места для фантазии, как приукрасить квартиру. Минимализм? Модерн? А может лучше всё в кавай? Что уж там… Денег нет. Учусь на режиссёра театра драматургии второго курса. Ночи провожу за домашней работой, чтобы уснуть от усталости с мыслью, что мне не придётся проводить ночь с нежеланным гостем в углу комнаты или перед зеркалом.

Верю ли я в мистику? — Считаю себя больной на голову.

…

В комнате пахло душащими благовониями во время приёма горячей ванны и просмотра фильма за бутылочкой газировки. Ровно в полночь c щёлкающим звуком вырубали электричество во всём доме и оставляли аварийный свет в коридорах, лестницах и подъездах. Наступала гробовая тишина. Окна, ведущие во двор, окрашивали кухню в кровавые цвета, таившие в себе чёрные силуэты. Соседские дети умолкали. Мою спальню, которая смотрела в сторону дороги отредкости, освещали лишь бегающие разных цветов фары блудных машин. Яркой полосой через тонкие кружевные бабушкины шторы они пробегали по комнатке и оставляли тень от дерева в углу моей спальни и танцующие огоньки, где располагалась икона. Мой взгляд и был к ней примкнут. Дева Мария смотрела на меня, а я на неё. Она была укрыта голубой мантией с золотой каймой и держала руку на своём сердце, что было проткнуто синим кинжалом. Облитое кровью сердце было в цветочном венке и оплетено огненной каёмкой и отходящими золотыми полосами. Не сказать, что я была верующей… Я верила в бога только тогда, когда он был мне нужен. Конечно, и отрицать его не могла.

Моя кровать у стены находилась рядом с дверью. У меня не было домашних животных. Не было любви, которая сейчас бы могла меня согревать. Мой ночник на батарейке затерялся в коробках с вещами. Ванильные старые свечки горели в коридоре и в туалете. Их веющий запах успокаивал меня, как и икона, лицо которой не изуродовалось в темени, смотря на неё долго. Время было уже час ночи. Мои веки слипались и, широко раскрывая рот, я протяжно зевнула и удобно укрылась одеяльцем. Надо бы погрузиться в объятия Морфея, чтобы прийти бодрой на важные пары. Может, наконец, получится уснуть без инцидента? Ох… Что-то во рту пересохло. Я легла на бок и, вытащив руку из-под одеяла, хотела взять стакан с водой, в котором были добавлены пару капель валерьяновой настойки. Гравированный стакан немного поблёскивал от мокрых следов губ, если на него падал свет. Он был на полу, деля расстояние от двери и кровати. На кухне с хлопающим звуком что-то упало. В страхе я быстро схватила стакан.

«Тук-тук». С замиранием в сердце кто-то постучался в мою дверь. До меня быстро дошло, что стук был не в железную дверь прихожей, а деревянную спальни. Удар был таким медленным и тяжёлым, созывая меня раскрыть и узнать, кто стоит за ней. Я почувствовала холод перед своим лицом. Неспешный стук, разносившийся эхом по коридору, потушил маленькие огонёчки свечки. Их можно было увидеть сквозь проём у пола, но они пропали. До самого дна я выпила стакан. Свой взгляд я перенесла на рабочий стол, что был у окна. Надо было удостовериться, что ничего не изменилось в спальне.

«Только не сейчас… Мне надо поспать, нечисть!». Стук становился всё быстрее и быстрее. Он был похож на катящийся по лестнице стеклянный шарик. На меня полностью осаживался страх и прорастал семенами паники и безумия. Я была крещённой с детства. Со всей силы я сжала серебряный крестик на своей груди и полностью укрылась толстым одеялом. Сердце ушло в аритмию и такую тягостную боль на груди. Всхлипывая, я примкнула колени к груди. Дверь тихонько проскрипела, и кто-то стоял надо мной. В одеяле перед стеной я сделала проём, чтобы можно было дышать. Наступило затишье. Я чувствовала, что оно всё ещё стояло. Дышало надо мной. Смотрело.

С закрытым ртом я сдержала зёв и выпустила нос из-под одеяла, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Оно склонилось к проёму и истошно промычало. Я содрогнулась. Тело сковало страхом, и мой рассудок помутнился в слабости и слезах. Я…Я больше не могу терпеть такого. Я хочу просто поспать. Хочу, как простой человек, поспать ночью и быть бодрой утром, а не на парах днём дрыхнуть. Ненавижу! Ненавижу вас! Вы ведь были раньше моей фантазией… Иллюзией. Так и такими должны оставаться!

Я собрала волю в кулак и опрокинула с себя одеяло на пол. Я вздрогнула от перепада температуры, но уверенно подняла голубые глаза и присела. Ожидая увидеть чёрный человеческий силуэт, моё мнение поменялось. Сердце ушло в пятки. Красные фары машин полосой осветили его «лицо». В этой коробке я всего лишь жертва. Жертва, загнанная в угол. Кроме него всё стало плыть в тёмно-серой комнатке. Он… Он отличается от тех, с кем я сталкивалась до переезда.

Всё его тело было как кусок чёрной, не застывшей глины. Громадная лысая изуродованная овальная голова, еле держащаяся на плечах. Человеческий, высоко посаженный огромный рот с губами до висков. Вываливающиеся с жёлтой эмалью зубы из нижней челюсти вместе с какой-то блёванной кровавой кашицей. Верхние зубы отсутствовали, но отчётливо можно было видеть не десну, а огромную вену с размером двух моих ног. Языка не было. Маленькие вылупленные белые глаза с лопнувшими капиллярами, с двумя ушами вместо носа, вразнобой были посередине лица. Выпячивающие, дёргающиеся вены на висках расходились ко рту. Он был сутул, шея практически отсутствовала. Голова держалась на узких плечах, от которых отходили человеческие худые руки до самого пола. На безымянном пальце его правой руки было золотое кольцо, что пережало фалангу до синюшности. Туловище было дрянным до костей, а ноги напоминали маленькие палочки. Половой маленький мужской орган был завязан в сыр-косичкой и имел фиолетовый оттенок. Его пупок был больше похож на морщинистую грязную впадину. Не что иное смотрело на меня и занимал весь угол у открытой двери. Его рост был до потолка.

Моё сердце вырывалось из груди в аритмии. Укрываться одеялом было поздно. Оно сползло на пол к ногам нечисти, оставив меня без должной защиты. Ч-что мне делать? Страх не давал думать. Я не могла отвести от него взгляда. Стены комнаты стремительно стали сужаться. Он был всё ближе и ближе в моих глазах. «П-помогите мне кто-нибудь». Я сжала стакан потной ладонью. «Бей или беги». Маленькая я сейчас бы закрыла глаза и побежала к маме. Но в этой квартире я «одна». Проклятье ли то, что я вижу? Психическое заболевание?

Белый свет пронёсся по комнате. Его человеческие руки резво стали удлиняться и, как змеи бегом подползать по полу ко мне. С устрашающим визгом, не подумав, я со страху всей силой бросила стакан в стену рядом с его головой. Он с треском разбился об бетонную гладь, разлетаясь на мелкие острые стекляшки. Небольшой осколок впился ему в ухо, и он хрипло промычал. Нечисть наклонил ко мне голову, и его блёванная кашица попала на мою ночнушку. Шла вонь из его рта несусветная. Так страшно мне ещё никогда не было, но спасать себя надо было. Я колыхнулась и прыжком с кровати, полусидя, неприятно врезалась лицом в дверь, что громко бацнула об стену. Потирать нос от боли было некогда. Его глаза были на висках и устрашающе посмотрели на меня. Истошно крича в поту, я выбежала в коридор, натыкаясь на свечи, горячий воск которых попадал на мои пятки и обжигал их. Всё плыло в глазах, в солёных слезах. Позади себя я услышала быстрый стук по железному книжному стеллажу. С трясущимися руками я взялась за щеколду замка двери, пытаясь выйти в коридор. Его удлинённая рука схватилась за мою оголённую левую щиколотку. Оставалось сделать лишь один поворот, и я бы выбежала в коридор. Но он резко дёрнул свою руку к себе. Мотая головой, я больно упала на колени, содрав с них кожицу об пластиковый коврик прихожей. В слезах я разбила себе подбородок и чуть-ли не прикусила язык. До последнего я держалась за ручку двери, но меня подвели потные ладони. Он тащил меня к своему рту. Умоляя о помощи, я пыталась ухватиться за всё-что только было на полу. Кроме страха у меня ничего не было. Я швырялась в него своей обувью. Со скорым сокращающимся расстояние нарастала истерика. Под руку попалась ванильная свечка, и я выплеснула горячий воск в него. Он истошно завыл и вцепился за мою пятку ногтями. Я завопила от боли и, закатив глаза, чем попало, ослепила один его выпученный глаз. Он, наконец, выпустил меня, прежде чем я оказалась у него во рту. Были лишь секунды на спасение.

Хромая, я бегом встала и поворотом щеколды распахнула дверь в общий коридор. Ни момента тратя, я рывком захлопнула дверь и как можно дальше стала нестись. Всё было красным перед глазами. Горел аварийный тусклый свет. Коридор казался мне бесконечным, чтобы добраться до лестницы. Моргая мокрыми глазами, я натолкнулась на что-то твёрдое, сбившее меня с ног. Я заорала на весь коридор от ужаса и дрожаще собиралась упасть от бессилия. Шелковистая кожа левой руки плавно взяла меня за правое запястье. Правой рукой кто-то придержал меня за талию. Пахло сигаретами, запах которых я ненавидела больше всего.

— Надо же, кто так поиздевался над лебедем? — это был глубокий женский голос, в котором не было беспокойства.

— Ч-что? — проглатывая сопли, сказала я и свободной рукой вытерла слёзы, чтобы посмотреть на человека.

— Я говорю о тебе, истерзанное дитя. — С грустью сказала она.

Большим пальцем она аккуратно погладила мою раскрытую потную ладонь.

— У тебя длинная линия жизни, но плохое здоровье, — она нежно провела по середине ладони. — Тебя ждёт большое везение, любовь и страсть на сегодняшний день. Всё образумится, если я выслушаю твою историю и подлатаю тебя. Твой больной и измученный вид делает меня несчастной, милашка. — Её обращение возмутило меня. — Синие мешки под глазами от недосыпа очень плохо сказываются на твоей физиономии и организме. — Необычным сказом и заботой сказала она.

Я удивлённо подняла на неё свои светло-голубые глаза. Она отпустила запястье и убрала руку с моей талии. Девушка подправила локон моих растрёпанных блондинистых волос. В кратком расстоянии с улыбкой на меня смотрела высокая девушка приблизительно двадцати пяти - тридцати лет. От плеча до запястья, обвивая левую руку, красовался китайский грозный дракон, выполненный в синем цвете моря. У девушки были прекрасные пышные чёрные волнистые волосы до поясницы. На нижней губе красовалось тонкое серебряное полукольцо, отблёскивая алым цветом от аварийного свечения. На шее до груди серебряный перевёрнутый крест на тонкой цепочке. В мочке ушей чёрный гвоздик. Посреди коридора она была в чёрном топике, который чертовски сексуально подчёркивал её буфера. На ключицах было написано «Tu es ma seule porte». На бёдрах- джинсовые шорты, на ногах- весёлые домашние тапочки в виде бутербродов. Из кармана шорт выглядывала пачка дешёвых сигарет. Ресницы густые и длинные. Взгляд её пылок и глубок.

— Небось, парень абьюзивный? Отчим? Мачеха злая?

От её слов я посмеялась.

— Ах-ха-аха, боюсь, моя проблема хуже. — Oна посчитает меня больной, если я расскажу о том, что вижу всякую нечисть…

Черноглазая девушка серьёзно посмотрела на меня.

— В свою квартиру я пригласить тебя не могу из-за сумбурного беспорядка. Я принесу табуретку и аптечку. Заодно расскажешь, что приключилось.

Я молча посмотрела на неё.

— Дверь моя за спиной.

— Мне страшно будет стоять одной в коридоре. — Тихо сказала я, склонив голову.

— ОПЯТЬ ДЕВУШЕК ПИКАПИШЬ?! А НУ ВОЗВРАЩАЙСЯ В КВАРТИРУ! — из-за двери высунулся рыжий парень с прямым носом. Он резко схватил девушку за плечо и потянул её в кромешную тьмой квартиру.

— НЕЕЕЕЕЕТ!!! ВЕРНИ МЕНЯ! ВЕРНИ! МИЛАШКА, Я ТУТ ЖЕ ВЕРНУСЬ К ТЕБЕ! — махая руками, она чуть не грохнулась спиной на него.

Дверь захлопнулась. Девушка сапожным словом прокричала на парня и, открыв дверь, высунула нос.

— Я скоро.

Свет в коридоре заморгал. Я обернулась в сторону отдалённой своей двери. Она была закрыта. Я потёрла ноющий подбородок и глянула на содранные коленки. Так странно было видеть, что никакого следа от кашицы нечисти нет. Может, я и вправду сумасшедшая? Бледно-голубая ночнушка была испачкана уличной грязью прихожей и следами высохшего воска, осыпавшегося на пол.

— Хорошо будет принять её помощь. Всё равно аптечки нет… — Подумала я. — Как необычно она говорит. Может, она гадалка и хиромантка? «Любовь и страсть на сегодняшнюю ночь, девушек пикапит» я ей понравилась? Ой-ой я к такому не готова, — от стыда я прикрыла лицо руками. — Захочет ли она усыновить и удочерить детишек? А хомячка? Вместе выращивать тархун? Спать в обнимку? — я похлопала себя по щекам. — Н-нет-нет! Погоди, Ева, ты же не лесбиянка! Ох, неужели учительница по биологии была права, что все люди бисексуальны? — я схватилась за волосы. — Опять что-то надумываю… — Я помотала головой в сторону. — Она, наверное, так обычно обращается к девушкам? Надо выключить свою фантазию… Обычно мне неловко разговаривать с незнакомыми, но с ней как-то мне стало спокойно. Ах… Интересно, как же её зовут?

Я вздрогнула от глухого звука. Незнакомка, кажется, хотела открыть дверь пинком ноги. Что-то громко пробормотав, она открыта дверь рукой. С радостным лицом за подмышку она держала спинку стула и в другой руке огромную аптечку.

— Прости за ожидание, — она поставила деревянный стул и закрыла дверь. — Тот парень-квартирант не потревожит нас тобой.

Я не торопилась сесть. Я искала взгляда с ней, чтобы спросить её о том, как зовут её. Но она вприсядку копошилась в аптечке- большой чёрной коробке с красной ручкой. Кажется, она почувствовала мой взгляд на себе и остановилась. Незнакомка подняла на меня голову и мягко улыбнулась.

— Меня Стригова Рита зовут. Не стоит стесняться спрашивать меня о чём-либо. Я всё расскажу тебе. И на «Вы» не стоит обращаться, — она встала вплотную ко мне и положила тёплую руку на моё плечо. Её грудь была на моей. — Всё сегодняшнее не просто так. Особенно, — она провела указательным пальцем по моей руке. — Твои ссадины, — её лицо казалось ближе к моему. Рита ласковым шёпотом сказала мне. — Ты ведь разрешишь мне прикоснуться к твоим ранам?

Моё дыхание остановилось от её слов. Внутри воспламенялось чувство жажды. Желания поцелуя. Как стыдно мне было за своих бабочек в животе. Как хорошо, что аварийный свет смог утаить мои пунцовые щёки от смущения. Её шёпот возбудил меня. Я кратко кивнула Рите и присела за стул в коридоре. С довольной улыбкой она обратно присела копошится в аптечке.

Моя новая знакомая разложила на крышку аптечки всё нужное. Она рассматривала мои колени и локти. Я указала ей на свой разбитый подбородок. Стригова привстала и приблизилась к моему лицу, оперившись рукой об спинку стула. Одной рукой она открыла тюбик с гелем. На подушечку указательного пальца она выдавила гель от ссадин и синяков. Её палец нежно прикоснулся к моему подбородку. Я сощурилась от неприятного ощущения.

— Как же ты попала в беду, сладкая ласточка моя? — она положила тюбик на край стула.

— У меня так то есть имя! Ева зовут меня, — возмущённо сказала я, — то что недавно произошло у меня в квартире…

— Ты с кем-то живёшь?

— Одна.

— Лунатила?

— Нет, ох.

Я не могла сформулировать свою мысль. Нахмурившись, я прикусила губу с внутренней стороны.

— Может, это будет странно, но я с девства не могу прекратить фантазировать по ночам. Вечно видеть и искать кого-то… Страшного. — Промямлила я. К горлу подкатил комок.

— Евонька, ты можешь мне рассказать по подробнее? Не нервничай. — С нежной улыбкой Рита погладила мою руку. — Может, я смогу тебе помочь?

Опечаленными глазами я посмотрела на неё. Я набрала воздуха в лёгкие. Она присела и обхватила мою икру, приступив обрабатывать коленки. Стригова обратила внимание и на щиколотку со стопой в воске.

— Когда я была маленькой… Каждую ночь при ясной луне появлялись человеческие силуэты, стуки, чей-то взгляд. Невозможно было разобрать, моя была ли это фантазия. Ну… Может, допустим, стул с одеждой мне казался человеком. Или у соседей просто что-то упало, а я вот… Сильно пугалась. Включая свет, я понимала, что стоящей тени не должно быть в комнате, — меня затрясло, — в подростковом возрасте всё это к-казалось мне экстримом. Было что рассказать друзьям. Ближе к шестнадцати… Я осознала, что всё это не просто так. Как при сонном параличе, они взаимодействовали со мной. Я не могу спать. Я *хнык* не могу избавиться от страха и по сей день. Я человек простой. *хнык* О-они по сей день появляются в новых обликах. Я страдаю бессонницей и даже днём… Будто кто-то стоит за спиной, когда я в квартире. И, — по щекам прокатились слезы. — М-меня ч-чуть *хнык* не съели. Я-я не знаю *хнык* смогу ли я вообще поспать когда-нибудь.

Вытирая слёзы ладонями, Рита крепко обняла меня, закончив намазывать ранки зелёнкой.

— Ласточка, у тебя случаем не было в роду потомственных ведьм? — как же было приятно утопать в её запахе, во время объятий.

— *хнык* я н-ничего не знаю про своих биологических родителей.

Стригова протёрла пальцем мою слёзку на щеке.

— Судьба особая у тебя, дорогая моя. Наделили силой такую трусишку, как ты. Видеть духов и бороться с ними. Твой страх я могу понять. Евонька, я могу помочь тебе. Ведь я тоже их вижу.

— Д-да?

— В моём роду были не только ведьмы и гадалки, но и благородные охотники за нечистью. Каждый сам выбирал свой путь потока силы: на благо или зло. Но вот странная у тебя история. Словно… Не то чтобы ты притягивала духов, как сама вызывала их. Сильные охотники притягивают только развитую нечисть. Слабые боятся подходить, нападают на простых, как ты, ласточка. Тебе всего лишь надо раскрыть себя, свой потенциал.

— Если я раскрою себя, тогда они *хнык* больше не появятся? — интересно, какой она выбрала поток силы? Должно быть добра. Как хорошо, что проблем с головой у меня точно нет.

— Ну… Они будут только сильнее, но зато сможешь избавляться от них по ночам.

— И я смогу поспать?

— Конечно. Избавишься и поспишь, Ева. Только такой трусишке, как ты, нужен оберег. И твой маленький крестик надо очистить в церкви, если хочешь, чтобы он хоть как-то помогал.

— Ты мне сейчас дашь какой-нибудь камушек? Артефакт?

— Лучше, ласточка. — Она ухмыльнулась.

Удивлёнными глазками я посмотрела на неё. Рита подушечкой указательного пальца с нежностью приподняла мой подбородок. Она не шутя посмотрела в мои светло-голубые глаза и прикоснулась губами к моим. Ненавистный мне запах сигарет ещё никогда не казался таким блаженным и сладко одурманивающим. По спине прошлись мурашки. Я зажмурилась от стыда и сжала свои губы во время поцелуя. Её полукольцо на нижней губе только скрашивало поцелуй, делая его особым и возбуждающим. Это был мой первый поцелуй с девушкой. И я не могла посмотреть ей в глаза, ведь так было неловко мне.

— Mon baiser est ton amulette, Eve (Мой поцелуй - твой оберег, Ева.). — Прошептала Стригова.

— Ч-что это сейчас б-было?

— Мне тебя ещё раз поцеловать, чтобы ты поняла? — Рита приблизилась ко мне вновь.

— Н-нет, я имею ввиду, что произошло с поцелуем. — Я, зажмурившись, отвернулась от неё.

— Эх, а я надеялась на ещё один поцелуй твоих мягких губ, — она вздохнула. — Я подарила тебе частичку своей силы. Никакая слабая нечисть не тронет тебя этой ночью. Ты можешь верить моим словам.

— Значит, действие такого оберега кратковременна и слаба?

— Ты права, ласточка. Завтра ведь будет ясное небо ночью? Я приду к тебе в полночь. Проведём твоё первое занятие по изгнанию нечисти. О плате можешь не думать. Я действительно хочу помочь тебе, ведь на этой Земле очень мало таких, кто может помочь тебе. Заодно мне надо понять, почему нечисть скапливается вокруг тебя.

— Я могу быть проклята? Потому что я в самом деле не хочу их видеть… Не хочу воспринимать мистику, как за правду. Хочется снять проклятье и спать со спокойной душой.

— Честно, я бы тоже хотела снять свою особенность, как проклятье. Но я привыкла к этой рутине ночью. Тебе стоит идти ложится спать, ласточка, — она раскрыла мою левую ладонь и положила мазь от ссадин. — Можешь взять себе.

Я кивнула ей в благодарность и встала со стула. С небрежностью я коснулась её ладони и опустила глаза на пол.

— Рита, можешь провести меня до спальни? Мне страшно возвращаться в квартиру… Вдруг он всё ещё там.

— Волшебное слово?

— Пожалуйста, Рита.

— Смотри, чтобы тем, кто будет проводить с тобой ночь, была не нечисть, а я. — Она вновь приблизилась к мои губам.

С поздней ночи до сегодняшнего дня я не могла забыть её слов, нашептанных мне на ухо в объятьях тёплой постели. Моя ночнушка задралась к животу, оголяя бёдра и мягкие места позади. В ней никакой совести. Никаких словесных границ. Её горячие руки переплетались под моей грудью. Веющий запах сигарет раскрылся тёплой домашней французской кухней. Всё тело замерло из-за того, что чужой грудной бюст прижимался к моей спине. В тихих вздохах стыдливо прошло странное ощущение в животе. Рита проводила носом по-моему надплечье и шее, прибрав волосы. Её слова таки откровенны и успокаивающи. Они повторялись и повторялись в моей голове. Не легко было сосредоточится в университете, когда развратным шёпотом вспоминалось: «Какая ты хорошенькая, ласточка… Завтра мы станем ближе друг в другу. Мы сольёмся в энергии». Из этого транса мыслей я не могла выйти. Но почему же я лежала с той, что знаю, пять минут? Почему… Почему я не могла отказать.

— Не верю тебе! — Сказала Настя Заботина, моя рыжая с каре подруга. Ростом с полторашку.

— Но это правда! Ты просто не хочешь дослушивать меня…

— А если у неё гепатит? Герпес? Менингит? Паротит? А ещё, когда она лежала с тобой, то у неё был педикулёз? Или перхотная и жирная голова? Может быть, она просто лесба какая-то отбитая и так к каждой лезет с обращением «ласточка и милашка». Ты — дурёна! Послушай, Ева, я ведь знаю, что ты влюбчивый человек, но не настолько же! Какую-то шарлатанку пригласила к себе… Да и тем более, почему она той ночью была в коридоре именно в тот момент, когда ты выбежала? М? Она на целую тысячу сталкер! Или тебе всё это приснилось. Я ведь знаю, что тебе Даниэль с первого курса нравится. Возьми и пригласи его на свидание. Послушай, ты всего лишь под действием эмоций и страха позвала её к себе. Забудь её и не смей приглашать к себе больше. Порой тебе стоит быть недотрогой. Слишком много ты позволяешь незнакомцам манипулировать тобой и оскорблять.

— Она убила нечисть. Рита может быть и наговорила всяких таких слов… Но я не чувствовала к ней отвращения и быстро уснула. Ей действительно можно верить.

Рыжая расхохоталась на весь коридор, похлопывая меня по спине. Она изумлённо посмотрела на меня и широко улыбнулась.

— Превосходный сюжет для короткометражного сериала! Быстрый сюжет и привязка к персонажам на второй или четвёртой пятнадцатиминутной серии. Может написать сценарий и заплатить художникам, чтобы история была в комиксе? Только пусть Рита будет горячим мексиканским парнем по имени Риккардо — охотником за нечистью. Вся эта лесбитня противна. Ох, а я ведь тебе сначала поверила и так удивилась. Но как зашла речь о всякой мистике, то сразу всё ясно стало. Только не пиши такой быстро развивающийся сюжет. Пусть первый поцелуй и был провокационным, но второй из-за настоящих любовных чувств! Кстати, описание того монстрика реально пугающе. Е-Ева? Почему ты сейчас так расстроенно выглядишь?

— Д-да, хороший сюжет. Только главная героиня вновь встретится с ним ночью. — Иронично сказала я.

— И что потом? — заинтересованно сказала она. — Ева-а-а, ну расскажи мне, что там дальше, — подруга потянула меня за рукав. — Риккардо спасёт её вновь от монстра?!

Оглушающе прозвенел звонок, около которого мы и стояли.

— Завтра и узнаешь. Идём на пару.

…

Рита оставила мне записку у двери, когда я пришла вечером с университета. На половинке белого листа была самая настоящая веточка нежно-розовой орхидеи. Она славно пахла пряной ванилью, и каждый вздох раскрывался новым пьяным ароматом. Её цвет очень радовал меня. Рассматривая лепестки и поглаживая сепалии, на моих пальцах повеяли нотки пряной малины. Я взяла записку, на которой остались розоватые отпечатки моих пальцев от цветка. Изящным каллиграфическим подчерком, под наклоном вправо, она написала мне: «Ласточка, сегодня ты раскроешь свои способности! Я приду к тебе намного раньше. Возможно, часиков в одиннадцать. Нам надо с тобой получше познакомиться. Ведь, возможно, тебя сильно смутит сам обряд… Не волнуйся! Литр крови не понадобится — juste une goutte sur nos lèvres (лишь капелька на наших губах). Перед моим приходом, пожалуйста, сходи в душ. Твоё тело должно быть идеально чистым. Саму ванную тоже приведи в порядок. Понадобятся три свечи и три зеркала туда. Об остальных деталях расскажу потом, ma maîtresse (моя госпожа). Жду ночи с нетерпением, трусишка ❤».

Щёки горячо налились красной. Усталость как с рукой сняло. Заиграли на сердце нотки мелодии Fujji Kaze- «Shinunoga E-wa». На лице заиграла лёгкая улыбка. Но как же тревожно было где-то в сердце. Неизвестность. И ещё не знание французского… Обряды на крови, они ведь сильные? Божички, и зачем в душ? Нее-ее-ее-ет!

Во всём смущении я открыла дверь и зашла в квартиру, кинув рюкзак к двери спальни, и закрыв дверь. Схватившись за волосы, я присела и промычала. Как она и говорила ночью… Неужели, н-нам придётся это сделать? Я-я ведь ещё девственница! Ещё словам Насти надо прислушаться. Мало ли там что-нибудь у неё есть! Ой-ой, слишком быстро как-то всё. Слишком смущающе! Я точно не готова к такому! Такое ведь должно быть кульминацией в сюжете?

Я достала мобильный телефон из кармана лёгкой красной курточки. На экране блокировки стояла смешная фотография моей подруги Насти, где всё её лицо было в бело-розовом креме от торта, а за уши её тянула радостная мама. Время было восемь часов. Начало осени. Пора бы прибраться в квартире. Заварить ромашковый чай с садовыми сушёными листиками мяты и расставить новый набор алых свечек; аромат клубники с шоколадом и мятой. Так случайно вышло с покупкой таких свечей! Просто по акции были. Не грех взять такие свечки по акции! Не берите в голову... Кхм. И ещё прочитать заданную литературу и, конечно же… Сходить в душ.

Так странно было стоять в ступоре перед чёрным угловым шкафом в спальне. Что же надеть из домашней одежды? Или к приходу гостьи принарядиться? А лифчик оставить или снять?! Голубая ночнушка как-то не под настроение… Старая серая футболка не очень. А шорты к ней слишком коротки. Платье с розочками как-то празднично. Может мне встретить её в одном полотенце? Ах! О чём же я думаю?! Это ведь обряд по «активации» силы. Это не какая-то романтическая встреча, чтобы заняться чем-то развратным. Я наконец смогу со спокойной душой поспать. Убить нечисть и улететь в страны сонных грёз. Я не должна нагружать себя непотребными мыслями! Рита всего лишь хочет помочь мне. Может, своими словами она хочет, чтобы мы сдружились побыстрее! Тогда надо приготовить ужин в честь нашего знакомства. Думаю, она будет не против поесть вместе.

После душа я решила одеться в бельевом стиле. Раскрывая женскую изысканность и в тоже время лёгкую небрежность. Грань искусства балансирования между романтизмом и непринуждённой чувственной эротикой. Мягкая шёлковая ткань от «Dolce & Gabbana» с переливчатым узором граната в распахнутом пижамном жакете, оголял ключицы и грудь. Под жакетом белоснежный топ из струящихся полупрозрачных слоёв на тонких бретельках. С пижамным жакетом в комплекте свободная юбка-шорты в которых был заправлен жакет. С макияжем я не так сильно трудилась. Розоватый блеск на губы, да и ресницы тушью. Я заплела блондинистые волосы в одну косу и, приступив к готовке, надела домашний розовый фартук. Одежда на мне досталась от мамы. Не подумайте, что я студентка, неожиданно оказалась богатой! Продукты на свои деньги купила. Пишу конспекты и сочинения школьникам и студентам за деньги.

Кухонька оживилась ароматами еды. Веточку орхидеи я поставила в вазу и на середину кухонного стола. Зная о том, что Рита говорит на французском, я решила приятно её удивить. Не тем, конечно, что на мне нет бюстгальтера! Знаю… Я говорила, что это не романтический вечер (ну возможно). Просто захотелось принарядиться для своей спасительницы. Со всем сердцем к приходу гостьи, я готовила по французскому рецепту кролика, запечённого в сливках и с овощами. А на десерт — «персик Мельба». Как же во время приготовления у меня потекли слюнки! Ох! Горячие половинки розовых персиков, приготовленных на сахарном сиропе с потёртой малиной, в хрустальных креманках из маминого серванта. Ослабляя сладкость, и холодное ванильное мороженое между половинок. А сверху свежего персика и варенье с щепоткой кокосовой стружки и веточка мяты. Я оставила их в холодильнике, а кролика в выключенной духовке с овощами. К нему я приготовила и рассыпчатый рис. Я вскрикнула от звонка в дверь и чуть не выронила фарфоровые тарелки. Я аккуратно положила их на стол.

Моё сердце замерло и с улыбкой с кухни я бегом вышла в прихожую. Я чуть не грохнулась об порожек кухни. Время было ровно одиннадцать. Не снимая фартука, я попрыскалась «Love in White», Olivier Creed и Erwin Creed со всех сторон. Я специально приготовила их и поставила на тумбу. Теперь я пахну, как настоящий цветок! Расцвела приятная весна! Никакая осень не перебьёт запах этих духов. Я стряхнула с фартука пылинки и ликующе открыла дверь.

— Ах, это ты! — от радости я тихонько похлопала в ладоши, как малое дитя.

Улыбка спала с моего лица, когда я поняла, что это была не Рита. В проёме стоял парень. Высокий черноволосый парень.

— Это ты, Макс. — Я расстроенно склонила голову.

— Так ты ждала меня, Ева? — он скривил улыбку и собирался зайди ко мне в квартиру.

— Нет, не ждала! Куда ты идёшь? — я отталкивала его руками.

Высокий парень приобнял меня и посмеялся. Я занервничала от его объятий и пыталась выбраться.

— Конечно же к тебе иду в квартиру, Евонька. Так сексуально одета и ещё из квартиры так вкусно пахнет. Так кого ждёшь, как не меня? — он ухмыльнулся и придерживал меня за талию.

— Уходи! Тебя никто не ждал! — от страха глаза заблестели от слёз.

Парень, что мне не нравился, был братом близнецом Даниэля Хитрова. Противоположность моей бывшей любви. Тот ещё бабник и нарцисс. Любитель дорогих клубов. Считает, что каждый ему должен просто за то, что он существует. Меняет девушек как перчатки и любит похвастаться своими дорогими брендовыми вещами. Он никак не может отлипнуть от меня ещё с детства. Макс был разделён с Даниэлем, поэтому я не знала о существовании «идеального» парня моей мечты до университета. Максим высок и до чёртиков красив, словно продал душу дьяволу. Сексуальное тело, но скверный характер. Каждая девушка, что встречалась с ним всегда говорила: «В постели с ним можно сойти с ума. Я никогда не забуду этого чёртова хама». На физкультуре любит поблистать своим прессом в отличие от Даниэля, что блещет умом и этикой.

— Чего ты так ломишься? Я же вижу, как ты засматриваешься на меня всё время.

— Макс, не трогай меня! И ты мне не нравишься. Я жду кое-кого в гостях.

Он приподнял бровь.

— Кого же?

— С-соседку! Тебе какое дело?

— Глупая отговорка. — Он схватил меня за запястья. — Тебе очень понравится провести со мной ночь, милашка

— Ты отвратительный самолюб! Я сейчас же вызову полицию!

Он рассмеялся и прижал меня к стене общего коридора.

— Девственница, да?

Я захныкала и громко завыла на весь коридор, зовя на помощь. Он грубо закрыл мой рот рукой. Она отвратно пахла фильтром сигарет. Из его хватки было невозможно выбраться. Я брыкалась, как только могла.

— Чего ты такая трусиха, Ева? Боишься цветочек сорвать? Да ну, ты ведь знаешь, что я могу получить всё, что захочу. Не важно как.

Я замерла от ужаса, когда на мгновение мне показалось, что у него были острые клыки, как у вампира из фильмов. Он приближался к моей шее. Я зажмурилась. Сердце бегало по кругу. Я не знала, что делать, кроме как плакать от страха. Г-где же Рита?

Я дернулась от крика парня. Макс убрал руку с моего рта. Я медленно открыла глаза и обомлела с первых же секунд. Прижатая к стенке, я раскрыла рот, когда увидела несколько «странную» картину. Тот рыжий квартирант Риты целовал Хитрова в засос. Он был выше Макса и кудряв. Рука квартиранта была очень элегантна и прекрасно смотрелась на талии Хитрова. Рыжий искусно целовал парня, придерживая его лицо ладонью. Никто такого не ожидал. Разглядывая квартиранта, он показался мне старшекурсников с моего университета. Может, пару раз пересекались во время перерыва. Но что это сейчас происходит?

— Вкусненький, плохой мальчик, — рыжий облизнул губы. — Пойдёшь ко мне отмывать свои грешки, — низким и таким приятным голосом сказал он. — Можешь называть меня своим папочкой. Перевоспитаю такого негодяя, как ты.

Квартирант за шиворот потащил ошарашенного Макса, что заплаканными глазами смотрел на меня. Он в отрицании качал головой.

— Н-нет, я-я не из этих! К-как п-п-парень мог поцеловать меня? — парень тёр свои губы. В его глазах было отчаяние.

— Тебе понравится. Сорвём твой заднеприводный цветочек.

Я плюхнулась на плитку пола и смотрела в даль. Что это сейчас было? Тыльной частью ладони я вытерла свои губы и подбородок. Дверь соседей захлопнулась. Слышался лишь крик Макса. Самый худший вечер. Я захныкала, потирая кулачками слезы и сопли. Так грязно я себя чувствовала от прикосновений Макса. Так отвратительно и так не отмываемо на душе. Надеюсь, он получит по заслугам. Дрожащими ногами я привстала и потянулась за ручку открытой двери. Слёзки потекли сильней. Я услышала быстрые шаги в свою сторону. Кто-то крепко обнял меня со спины. Так тепло стало, но и печально.

— Прости, что припоздала, ласточка.

Дрожащими ногами я привстала и потянулась за ручку открытой двери. Слёзки потекли сильней. Я услышала быстрые шаги в свою сторону - это был гул каблуков. Кто-то крепко обнял меня со спины. Так тепло, но и печально стало.

— Прости, что припоздала, ласточка.

Я повернулась к ней. Рита встревоженно смотрела на меня, и я не могла сдержать своих слёз от противного чувства после объятий Хитрова. Стригова положила пакет с продуктами на пол и продолжала смотреть на меня.

— Что случилось? Почему ты сидела на полу? — девушка аккуратно погладила моё запястье.

— Я *хнык* открыла дверь, думая, что там стоишь т-ты. А-а *хнык* т-там стоял мой одногруппник и начал приставать ко мне. О-он хотел *хнык* з-зайти ко мне в квартиру и-и *хнык* сделать это.

— Где он? Я СЕЙЧАС ЖЕ ВЫРВУ ЕМУ ЯЙЦА! — Рита обняла меня за плечи смотря прямо в глаза. — Ласточка, надо звонить в полицию! Вот как ты нервничаешь сейчас из-за прикосновений этого ублюдка. Я придушу его!

— Е-его забрал твой квартирант. Он поцеловал Макса и схватил за шиворот. Со странными словами забрал его.

Стригова заморгала глазками и расслабленно нахмурилась.

— Барни забрал его? Тогда тому парню не повезло. Хотя я и сама не прочь избить того, кто приставал к тебе. Барни поиздевается над ним и почитает ему конституцию. Думаю, к завтру та идиотина Макс будет извиняться перед тобой. С моим квартирантам шутки плохи, но когда дело касается девушек в беде, то он рад помочь.

— Учится на полицейского? — так вот как зовут того квартиранта- Барни.

— Учится на юридическом судьёй. Тот ещё фрик по поведению. Но не о нём сейчас нам говорить.

Рита достала из сумочки платочек и вытерла мои слёзки с протёкшей тушью.

— Такому личику плакать ни к чему. Ты сегодня очень прекрасно выглядишь, ласточка. Такую тебя только я и должна видеть. Давай же зайдем к тебе.

Уши загорелись от её слов. Настроение вновь встало на прежнее место. Она взяла пакет и зашла в прихожую. Я закрыла дверь. Я хотела затмить те горечные прикосновения Хитрова. В припрыжку от радости я крепко обняла её, прижимаясь всем телом к ней. От неё шёл слабоватый запах сигарет. Больше цитрусовый и хлопковый. Запах был специфичен, но так он раскрывался мне приятно и уютно. Брюнетка несколько удивилась моим объятиям, но на спокойном лице загорелась тёплая нежная улыбка.

— Спасибо, что пришла, Рита!

— Я обещала тебе помочь, Ева, — она усмехнулась. — ce soir est une nuit spéciale (ведь сегодня особая ночь).

Она обняла меня в ответ с пакетом.

— Ох, т-точно... Обряд! Но я хотела бы пригласить тебя на ужин. Я *хнык* приготовила кролика и вкусный десерт из персика! — ещё крепче я обняла её.

— Твои объятья явно опустошат мой желудок, Евонька. Я с радостью попробую твою приготовленную еду. Я как раз накупила к ночному ужину кое-чего.

— Ты с работы приехала?

— Угу.

Её пышные волосы собраны в один хвост. На её лёгкой улыбке был сексуальный матовый карминовый цвет. Полукольца не было, как и чёрных гвоздиков в ушах. Вместо гвоздиков были жемчужные серьги. Она выглядела как эталон знаменитой офисной компании. На ней был лёгкий расстёгнутый чёрный кейп до колен. Под ним белоснежная рубашка, заправленная в тёмно-синюю юбку-карандаш. На ногах чёрные блестящие туфли-лодочки на высоком каблуке и прозрачные колготки. Одним словом, она выглядела как модель. Аккуратно и строго.

Она повестила кейп на белую гардеробную вешалку около тумбы и сняла туфли. Я проводила её до кухни и приступила накрывать стол, пока она доставала фрукты, сладости и напитки.

— Не против терпкого вина к кролику? — сказала Стригова и достала бутылку.

— Мне нельзя. — Со вздохом сказала я.

Рита застыла от моих слов.

— Как это нельзя? Т-ты несовершеннолетняя? — она опешила. — Ева, ох, что же я наговорила тебе? Прости меня, пожалуйста!

Я тихонько посмеялась.

— У меня аллергия на спиртное. И мне девятнадцать лет. — Я достала из духовки кролика и поставила его на плиту, — Ваши слова прошлой ночью и вправду красноречивы, — мои щёчки порозовели. — Поэтому не пейте вино, если собираетесь целовать меня во время обряда.

— Вот как, — брюнетка поставила бутылку около раковины. — Надо потренироваться с поцелуями перед обрядом. Только с хорошим поцелуем духи согласятся отдать тебе и свои силы. Обряд на крови и страсти. Tu es spéciale, Eva (ты особая, Ева), — чувственно и так страстно она произнесла последние слова. Девушка подошла ко мне ближе. Она облизнула губы и приподняла мой подбородок. Некая жара возникла между нами цветочным запахом. — Он ведь не целовал тебя? Его скверные следы похоти должны исчезнуть долой с твоего прелестного тела. Montre moi (покажи). Покажи, где он трогал тебя.

— Н-нет! Сначала ужин. П-потом это всё!

— Ты хочешь, чтобы я сполна насладилась обрядом? Пойми, голодной можно быть не только желудком, mais aussi un vaisseau de l'âme (но также и сосудом души).

— Хватит с французского! Я тебя не понимаю. У меня нет тех самых волшебных левитирующих субтитров. М-может ты и говоришь так красиво, но я тебя не понимаю.

— Je suis en colère contre toi, chérie (Я обижена на тебя, милая) . — Рита обиженно отвернулась от меня.

— Банжур, мадмуазеля? Садись за стол, пока не выключился свет. — Я поставила десерт на стол и разложила две серебряные ложки.

— Le temps viendra, et tu ne feras que gémir dans mes baisers (Придет время, и ты будешь только стонать в моих поцелуях!) ! Tu vas le vouloir tous les soirs (Ты будешь хотеть этого каждую ночь!) ! — Так громко она произнесла последние слова и собиралась поцеловать меня.

Я отразила её атаку. Я торопливо взяла ложкой мороженое с десерта и самолётиков направила к губам Стриговой. Она «слегка» удивилась этому. Вместо сладкого нежного поцелуя она получила холодную ложку мороженого с горячим малиновым соусом. Но вкус десерта она явно оценила и заулыбалась.

— Ну хорошо, — сказала она. — Очень вкусно. Но такой великолепный десерт не грех съесть по необычайному методу, растягивающий полное удовольствие вкуса.

— Сначала с персика, потом мороженное? Или надо, чтобы мороженое подтаяло?

— Снимай фартучек и присаживайся за стул, Ева.

— Сначала надо наложить еды и налить напитки. Десерт на потом. Гостья должна сесть первой~. — Всё-таки было не сложно догадаться, что хотела сделать Рита. Ведь она прихватила губами кусочек персика и приобняла меня.

Девушка от моих слов недовольно разжевала кусочек и надула губки.

— Ты так введёшь меня в фрустрацию, Евонька. Всё-таки я предпочитаю острые эмоции. — Она присела за стул, продолжая меня обнимать.

— Ты преувеличиваешь! — я отлипла от её объятий.

Наконец мы приступили к еде. Её умелое знание французского не спроста, ведь родилась она в южной деревне Франции. Цветущий дикий виноград и акации с лавандой на каждом участке. Одни распрекрасные виды и приятный климат. Любимая бабуля, что умеет гадать на картах Таро погоду и сезон урожая у соседей. Нечисть изгоняли травами и оберегами. Ритина смелось — это просто нечто. Как много она рассказывала мне о мистических историях во Франции. И смешное, и страшное. В шесть лет её забрала мама в Москву, а там и в Колея, где мы сейчас. Мама её тоже со способностями. В отличие от бабули, она рассказала Рите многое и познакомила со всеми родственниками. Что в России, что и во Франции. Путь, что она выбрала, мне не известен. Время было без десяти к полночи, когда мы закончили трапезу.

Я бегом расставляла и зажигала свечки по квартире. Я не могла унять своё волнение с мыслью, что вот-вот это наступит. Ванную я успела приготовить ещё до её прихода. Как и было в записке: расставить по три свечи и зеркала. Рита лишь поглядывала на эту суматоху в квартире. Из своей сумочки она достала неприметный артефакт и автоматический ланцет. Она держала до конца в секрете, что будет во время обряда. Лишь рассказывала истории о нечистях и духах занимая время. Оставалось пять минут.

— Р-Рита, уже скоро будет полночь. Ты ведь мне расскажешь, что надо будет делать?

— Я сама всё сделаю. Держи, — она положила мне в ладонь артефакт- это был пакетик с травой. — Рассыпь перед тремя зеркалами. Я наберу ванную.

— Мы будем мыться?

— Мм-м, не совсем, но если хочешь, то поплескаемся. А так в воде надо будет сидеть.

— Хорошо! Я достану купальник.

— Нельзя.

— В п-полотенцах?

— Нет. Ты так стесняешься?

— Конечно же! Ох, точно же, забыла тебя спросить. Ты ничем не болеешь?

— Не волнуйся, у меня на работе раз в полгода проводят медосмотр. Всё хорошо у меня со здоровьем. А сидеть голым во время обряда — это обязательно. Идём поскорее в ванную.

Свет вырубился, как только мы закончили приготовления. Она и я стояли в тесной ванной. Тускло горело в кромешной тьме три свечки, огоньки которых отражало большое зеркало и два маленьких. По телу прошлись мурашки.

— Раздевайся. — Сказала она.

— М-можешь отвернуться?

— Ева, мы всё равно будем обе голые в ванной. Мне тебя раздеть?

— Нет! — моё тело воспылало в стыде.

Я отвернулась от Стриговой, и она начала что-то бормотать на французском. Её слова вводили меня в транс. Расстёгивая пиджак напротив зеркала, я увидела, что Рита отвернулась от меня и потихоньку расстёгивала рубашку, оголяя спину. Она распустила хвост. Продолжать смотреть такое я не стала. Слишком сексуально. Непотребно. Я опустила голову, смотря на чёрные пуговички. Со спины я почувствовала неприятный холодок. Возможно ветер с вентиляции от открытого окна. Нежная шелковая ткань пустилась лежать на стиральной машине. Я подняла взгляд к зеркалу. Свечка была напротив него. Розовые щёчки и красные кончики уши выделялись в тусклом свете. Поправляя чёлку, я заметила, что Стригова медленно поворачивала голову к плечу. Ах! Она решила, значит, подсмотреть, как я раздеваюсь? Моё сердце забылось от стыда. В своих мыслях заиграла романтическая сценка. Неожиданное горячее объятье. Её руки под моим топом развратно массировали мою возбуждённую грудь. Её мягкие волосы защекотали мои ключицы. Эрос благословил её губы, что целовали мою шею. Наши ноги заплелись в тугой узел. Через зеркало она строго смотрела и расцеловывала. «Твоё тело восхитительно и сладко, ласточка», — принудительно в моих мыслях я так представляла её речь. Слишком романтично.

Я помахала рукой перед своим лицом, убирая облако мыслей, и снова посмотрелась в зеркало. Я сжала челюсть. Она не поворачивалась туловищем, чтобы посмотреть на меня. Захрустели кости, растянулась кожа. Я потёрла веки. Стригова повернула голову полностью на меня, смотря пустыми и огромными глазами на меня. Из её рта шла кровь. Оцепеневшая от страха, я не могла и выдохнуть. Рита вывернула себе руку, в которой был автоматический ланцет. Она продолжала и продолжала вонзать в мою сонную артерию ланцет. По ванной разошёлся истошный крик. На зеркале остались следы моей крови.

— Очнись!