Ами шла к опушке в задумчивости. Свет был хмурый, но внутри, кажется, начало восходить светило надежды. Кантинка досадливо отмахнулась от него.

«Закатись, пожалуйста, обратно в болото. И больше не показывайся. Сколько раз ты так делало внезапно, даже когда чудилось, что я иду к успеху. Сколько раз у меня появлялась эта напрасная надежда…»

Однако, новости были интересные. Участки Прайма, Омилла, Кантина и Зета обменивались служаками. «Для улучшения налаживания связей и упрощения взаимодействий», написано в общем послании. Весьма расплывчатая формулировка, но, начхать, если тебя выбрали представительницей от кантинского участка. И предстоит отправиться в Омилл. Тоже неплохо. Мягко говоря.

Там, насколько помнила Ами со времени последней своей командировки, довольно-таки спокойно, нарушений порядка, по сравнению с поселением, где живёт и работает она сама, немного, и штат правдивых невелик.

Занимались они, по большей части, насколько знала Ами, логистикой, проверкой и учётом проходящих через город грузов и патрулированием местных лесов на предмет того, не потерялся ли кто и не попал ли в какую передрягу.

…Обмен служаками, значит. Кто-то из этих бедолаг тоже попадёт в передрягу, когда кого-то из них отправят сюда.  Хотя, для многих не такая уж это и большая беда.

Есть даже такое понятие "простая жизнь", в поисках которой люди со всего материка приезжают в Кантин.  Работать на себя, на своём участке земли, выращивать себе еду, сытно кушать, любоваться полями и лесом на закате светил, крепко спать после рабочего дня, ничего лишнего. Может, для кого-то это и было хорошей идеей после перенасыщенного событиями существования. Но для родившейся здесь и уже наевшейся досыта этой простотой и предсказуемой размеренностью молодой активной Ами, это и было самой настоящей "передрягой", её жизнь здесь нельзя было назвать простой. Помимо внешних конфликтов, её раздирали многочисленные внутренние. Избыток "покоя" тоже делает с людьми страшные вещи. Особенно с теми, кто ещё не готов к нему, не накушавшись вдоволь всякого рода беспокойств. 
Вероятно, амина "замена", которая прибудет из Омилла, будет чем-то похожа на саму Ами, что любит курьерскую работу, не брезгует оперативной и знает не только родной кантинский язык. Нетрудно знать самые ходовые: кантинский, омилльский, зетский и праймский, они настолько близки, что непонятно, как изучение языков вообще может стать проблемой. Праймский из них ближе всех. Язык изгнанных был практически тем же, что и кантинский. Различия были только в ряде слов и их произношении и употреблении. И они так же велики, как с прочими языками, и не так велики, как это хотели показать кантинские, всем своим видом при любом удобном и не очень случае демонстрируя, что совершенно не понимают праймский.

«Неужели эти глиноголовые не могут говорить нормально! Зачем так глупо каверкать наши слова. Звучит идиотски.» - картинно возмущалась тётка.

В юном возрасте Амелия, по своему печальному обыкновению, будучи не в состоянии выбрать один и увлёкшись изучением всех сразу, даже начала путать их, неосознанно переключаясь с одного на другой, что вызвало очередной шквал насмешек. Ами и без того считалась довольно странной. Пришлось предпринять некоторые усилия, чтобы говорить в результате только на кантинском.

Правда, для неродных языков её произношение оставляло желать лучшего, потому как, она учила она их по заинтересовавшим её ещё в раннем детстве книгам и заметкам матери.  Практиковаться было негде и не на ком.

Пришлые появлялись в недружелюбном по отношению к соседним ведьмовским городам Кантине, по понятной причине, нечасто. Потому пришлось подрасти , поступить на службу в кантинское Управление Порядка и дать себе возможность продолжить самообучение, курьеря между городами и сопровождая торговые караваны.

И сейчас. Теоретически. Вроде бы. Есть возможность на пол большого цикла отправиться совершенствовать свои языковые навыки в Омилле.

«Ага. Мечтать невредно. Опять ничего не получится. Сколько раз уже такое было, что вот-вот всё наладится, и - мешок дырявый, а не улучшение ситуации.»

Мечтать полезно. Особенно когда жизнь сжала тебя так, что не получается даже пошевелиться и ничего другого, кроме как мечтать, не остаётся. И если уж мечтать по полной… То почему сразу не о Прайме.

Прайм. Ами зажмурилась. Этот шикарный, восхитительный город казался ей идеальным местом для начала новой жизни. От него всегда веяло чем-то, обещающим осмысленное, перспективное и интересное существование, способное обеспечить ей достойное будущее. 
Незабываемый вид со скалы, на которой находился город, на бескрайний океан, столь же бесконечное и прекрасное бездонное небо над ним, давал опьяняющее ощущение свободы в этом невероятном уголке материка. В света, когда не было тумана, с этой возвышенности материк от Кантина до Большого Леса был виден так хорошо, что хоть карту рисуй… Многие наверняка и рисовали.

А вот чтобы увидеть всё остальное, надо было спуститься с этих головокружительных высот и отправиться в Северные Пустоши, заглянуть за горы и... пройти сквозь Большой Лес.

Даже если не ходить далеко, Прайм - место, где можно достать много-много разных знаний, не покидая города. Неизвестно, кто были более жадными до знаний - праймские академические ведьмы или Ами, но у первых,  в отличие от неё, была информация, кропотливо собираемая ими из всех возможных источников и стекающаяся вкусными широкими потоками в праймский центральный архив.  Прайм был не только местом получения знаний научно-технического и ведьмического характера, но и большим рынком торговли информацией со всего материка. Этим занимались и крупные околомонаршьи организации, типа Агентства ОСД, и влиятельные учёные и придворные семейства, мелкие конторы и частные разузнающие. Все стремились что-то разыскать, разузнать, сделать открытие, извлечь из этого какую-то пользу. Казалось, весь Прайм помешан на информации. Разумеется, здесь не обходилось без интриг и раздоров конкурирующих. 
Знания и сведения, как оказалось, тоже были ценным ресурсом. Даже для не подходящей к этому с практической точки зрения Амелии, чей вечно голодный пытливый ум отчаянно нуждался во всё новых и новых стимулах и подпитке. 
Прайм - идеальное место для таких, как она. Город эонно учащихся. Ами, бывая в Прайме, подолгу прогуливалась между корпусами учебных заведений, смешиваясь с обеспокоенно спешащими куда-то студенческими толпами, представляя, что она одна тоже куда-то торопится. За чем-то интересным. Что можно прямо сейчас зайти в одну из этих резных башенок, набрать стопку книг и исчезнуть из этого мира, будучи унесённой захватывающим потоком новой аппетитной для её ума информации. Словно пылинка в лучах света, проходящего сквозь эти прекрасные бесконечно разнообразные многоцветные окна, которых было так много в городе.

Также Прайм – это не только пища для ума, это и шикарные трапезные. Местные волшебные фруктовые яства, славящиеся странными и непривычными сочетаниями, любые, изысканные и нехитрые, традиционные и регулярно появляющиеся новаторские, что были эонным поводом фыркнуть для предпочитающих простые и сытные овощные блюда кантинских. Если бы у Ами было достаточно сушёных трав и зёрен на обмен и достаточно времени, чтобы всё перепробовать... наверное, она бы спятила от счастья, потому как тогда несбыточных мечтаний в её жизни больше бы не осталось.
Обладающий невероятно причудливой архитектурой, домами, которые сложно было принять за жилища, город-сказка, и без того могущий похвастаться фантастическими видами за его пределами, внутри них утопал в огромном количестве цветных полос тканей и лент, флюоресцирующих растений разных видов и светящихся ведьмических шаров, что в закатнее время смотрелось совершенно фантастически.  Всё это быо уже поражающим воображение, даже если ни разу не видеть ни одного из ярких местных фестивалей.
Местные дома - их называли омы – и их интерьеры были главными поводами для гордости ими обладающих. Все старались построить что-то принципиально новое и не похожее на соседние. Потому формы разнились - от зданий, больше напоминающих какие-то диковинные овощи или местные кондитерские изделия до прозрачных конструкций, выглядевших как зетские горные кристаллы, и так же надолго приковывающих к себе взгляд. Ведьмы могли позволить себе некоторые вольности в отношениях с реальностью... Ами завистливо вздохнула.

Прайм также – это пять неудачных попыток устроиться там, полное крушение всех надежд на ранее упомянутое светлое будущее и тупое смирение с тёмным.

«Сяду здесь, в этом прекрасном месте моей скользкой ямы, и никуда не буду двигаться. С меня довольно.»

Ами дошла до единственной своей верной подруги в этих местах - до успокаивающе зелёной опушки.

Конечно, чуда не случилось, зато Ами нашла для себя чудесное место, которое помогало её прийти в себя и успокоиться.

Она осела на бревно, привычно подсползая до удобного положения, выдохнула, уставившись в небо и на верхушки деревьев. Это место помогало ей каждый раз, когда она приходила сюда в смятенных чувствах, оно единственное понимало её и могло утешить, давая если не отдых и воодушевление, то спасительное безразличие. Которое и помогало ей не спятить после каждой очередной неудачи.

Она уже внутренне согласилась на эту «яму» со скользкими склонами, в какой-то смиренной отрешённости решив, что если ей здесь сидеть до конца дней, то так тому и быть. Не тратя более сил и нервов, она будет делать это с максимальным безразличием. Она не станет изо всех сил карабкаться и скатываться вновь. Ами отказалась от своей давней идеи удрать отсюда куда угодно и позволила родным затянуть себя в планы по ремонту их общего дома, где они жили всей своей по кантинской традиции большой семьёй.

И… Всё. Это точно было дно. Теперь Амелия знала, как оно выглядит и могла его детально рассмотреть его скользкую вязкую основу и почувствовать щекой потихоньку проникающий в самое нутро мокрый холод отчаяния. Потому как лежала там лицом вниз, отвернувшись от подло сияющего сверху эонно недоступного света надежды. Да, того самого.

…Знатные косметологические процедуры. И действенные. Уже не страшно. Уже не больно. Дискомфортный вначале морозец стал в итоге прекрасным анальгетиком. Просто её жизнь закончилась. Холод позволяет не разлагаться телу и не беспокоить этим окружающих, а внутри уже пусто. Все, кто там были, ушли в лучшие миры. Ничто более не имеет значения. Она не получит то, чего хочет. И точка.

Потому будет делать то, что должно и идти, куда пошлют. Больше своих идей на этот счёт у неё нет, так как изнутри управлять некому. И незачем. Ни к чему хорошему это не привело. Лучше так. Капитуляция и эвакуация. Пустое тело, пустой ум. Она ещё ходит и дышит, но…

«Разбудите меня, когда всё это закончится».

Произошло это духопадение после очередной её неудачной попытки устроиться в Прайме. Если бы только у нашей служивой были хоть какие-то ведьмические способности... Она могла бы остаться в любом из городов материка в качестве работницы местных сил правопорядка или в студентки одного из праймских университетов. И даже не пришлось бы прилагать какие-то усилия для «побега» из родного города - соседи и близкие сами бы выставили её, снабдив припасами на дорожку. Ведь все кантинские, обнаружившие в себе ведьмический дар, издревле изгонялись. «От ведьмии добра не жди», говорили они.

Ами бы подождала. Юная неведь нестерпимо завидовала ведьмам-изгоям. Тебя просто выставили за пределы Кантина и нет вопросов - оставаться в привычном тепле своего болотца или выбираться. Есть только выбор - куда идти дальше. Большинство выбирало Прайм, шло развивать свои способности и искать новое место в жизни. 
Многие затем устраивалось наёмными ведьмами, чьими услугами в критических случаях не брезговали пользоваться даже сами кантинские, забывая о неприязни и собственных убеждениях. Скрепляющих Кантин догматичных убеждениях. «Незыблемых» традициях, бывших основой семьи и общества. Ага. Комфорт важнее.

Ах, если бы у неё была хоть капелька этого дара-проклятья… Но у неё не было.

Изгнание было бы, по крайней мере, однозначным, прямым и явственным отвержением. А не тем неловким случаем, когда твоими делами не особо никто не интересуется, но и отпускать не собирается. Потому как сразу выясняется, что ты нужна близким и родине. Даже если и не особо нужна, то – вдруг пригодишься. Надо же на чьём-то фоне казаться себе лучше.

Можно было, конечно, просто взять и удрать отсюда. Что неоднократно и делалось. Но, как выяснилось при этом, всё не так радостно, как сперва казалось. Без работы в любом крупном городе делать нечего. Если ты не приносишь пользу месту и живущим здесь, то никто тебя просто так не запишет в горожанки и не выдаст временное жильё. Дармоеды не нужны нигде. И, будучи неведью, ты быстро оказываешься вновь в Кантине. Снова и снова. Вот уж где работы хватает на всех. Изобильный на рабочие места растительский Кантин - один из самых крупных городов-государств. И, безусловно, самый скучный. По версии Ами.
Прочие варианты - Зет, Лим и просто лес, пока казались нашей начинающей бродяжке какими-то фантастическими, недостижимыми или неприемлимыми. Но это - пока что. Если не получится с переселением в крупный город, как ей хотелось, то какая будет разница, где безрадостно доживать свои дни. В лесу без людей, как без дополнительного источника постоянного стресса, будет даже поспокойнее.

«Поддержка» начинаний и «понимание» родными её «нелепых» юношеских порывов и устремлений также сыграли свою роль в принятом ею решении сдаться «яме». У неё самой иногда возникали сомнения. Стоят ли эти её сумасшедшие мечты безумных усилий? Все эти попытки устроиться – в самом деле выглядят как просто куча напрасных надежд и потраченных нервов.

В Омилле будет то же самое. Новые попытки зацепиться и приспособиться, новые неловкие ситуации, способствующие равномерному покрыванию себя позором с ног до головы. Не так обильно, как в первые визиты, но всё же до сих пор достаточно толстым слоем. Со всем этим можно было смириться, если бы… Хоть что-то получилось. Хоть где-то, хоть как-то зацепиться. Но нет.

А пока… Итак, всем удобно. У родни есть рабочая сила, а Ами сидит, хоть и воя периодически с тоски, зато не позорясь. В смысле, не позорясь более обычного всё новыми непривычными способами. Она всё-таки кантинка и тоже ценит комфорт. Больше, чем убеждения. И она уже до этого смирилась с тем, что всего этого в её жизни уже никогда не будет. Пока... не нарисовалось эта среднесрочное назначение в Омилл.  

Что она чувствовала? Горе. И в случае, если бы всё получилось, и в случае, если нет. Сильную горечь и всепоглощающую обиду. И сейчас больше всего на свете ей хотелось бы швырнуть эту непрошеную подачку судьбы обратно той в лицо.

«Забери и подавись. Почему именно так? Почему именно сейчас? Раз не получается по-моему, так пусть не будет вообще никак.»

Где оно было раньше? Почему пришлось проползать через всю эту грязь последних навозных циклов её жизни? Да и даже если отправят её в Омилл… Всего на пол большого цикла. Это же гнусам на смех. Что можно успеть за полцикла?..

В самом деле. Что?

Полюбоваться чудесными мягко мерцающими по закатам разными цветами огромными грибами-ориентирами, любовно выращенными в городе ведьмами. Попить обифрительные напитки с местной водой. Кстати, разница разительная! Священная вода, почитаемая даже ни разу не виденными Амелией эльфами, придаёт всем омиллльским блюдам и напиткам особый неповторимый свежий и чуть сладковатый привкус. Нигде такого не встретить.

Удивительное огромное озеро вкусной живительной воды под горой около Омилла неизбежно сделало этот город столицей напитков и местом паломничества всех неравнодушных. Главным образом, люди приходили сюда ради кофе. Конечно, знаменитый омилльский кофе доставлялся во все города материка. Но он терял огромную долю своего вкусового букета и очарования, будучи поданным не в свежем, только что сорванном, виде, не на местной воде и не по какому-нибудь старинному сельвскому рецепту. И, от себя Ами бы добавила, что не будучи выпитым за уличным столиком одной из многочисленных омилльских кофеен под огромным грибом-ориентиром, украшенным цветными фонариками. И без местных сладостей - прессованных из диких орехов, злаков и ягод - плющиков.

Полюбоваться темнокожими улыбчивыми, жизнерадостными и чуть заносчивыми сэльвами, подавляющее большинство из которых ещё и очень хорошо собой. И, как будто этого недостаточно, они прекрасно поют и танцуют, плетут ткани с завораживающими узорами и… поголовно все – ведьмы. Не повод ли для зависти.

В Кантине этот ведьмичный народ не проживает, и Ами до сих пор помнит, как была удивлена и очарована, первый раз встретив живую сэльву. Невежливо было так таращиться, но картинки в учебниках не давали представления о том, каковы сэльвы на самом деле. Это... Как разница между картой и пейзажем. Тут легко восхищённо уставиться, потеряв контроль над собой и своими манерами.

Итак, доводов «за» отправиться в Омилл всегда было в разы больше. Плюс ко всему этому, особую нескрываемую радость Ами доставляло бы то, что она предположительно покинет Кантин до начала ненавистных до скрежета зубов праздников плодородия. Хоть минус один свет дурацких песен, запланированного принудительного веселья, разгоняемого элем, несмешных шуточек и неуместных и неприятных знаков внимания, угарных плясок и буквально тошнотворных хороводов. Что может быть лучше для психики, чем отсутствие од собственной нежеланной фертильности.

Эти дни заставляли и мать Ами нервничать и ещё более замыкаться в себе. Но это не роднило их с дочерью. Мать попросту закрывалась в своей комнате с запасом еды, чая и гигиеническим ведром. И никакие крики-угрозы-уговоры не могли её оттуда выманить. Однако уговоры-угрозы-крики около её комнаты были ещё одной ежебольшецикловой традицией, такой же стабильной, как само наличие болотного праздника. И даже диалоги из цикла в цикл не менялись.

Этот скучный сценарий никому не надоедал. Мать просили не позориться перед соседями, а она только спокойным голосом ответствовала, что не опозорится, так как не сможет отсюда сильно навредить всем поздравившим её с фертильным возрастом и способностью размножаться и дальше.

Выходила она только по ночам сливать навозную ёмкость и грозилась обдать содержимым этого ведра всех, кто воспрепятствует самоизоляции.

Ами поморщилась. Каждый цикл её жизни она ощущала себя словно уже орошённой из этого самого ведра. Как же нестерпимо хочется поскорее оторваться от родного дома и славных традиций и родовой памяти своего великого города. Оказаться как можно дальше от места концентрации её носящих.

«Не город виноват в том, что тебе тут плохо. И не люди. Между собой они прекрасно ладят. Это ты здесь словно бы что-то инородное.» - напомнила она себе.

Ради попытки избежать одного дня плодородия можно было согласиться практически на всё что угодно. Даже для вида. Просто сходить туда и вернуться обратно с понурым видом.

«У меня опять ничего не получилось».

Да, это – не Прайм. Будь проклята мать-Вселенная с её дурацкой манерой «заботливо» кормить тебя не желаемым тобой чем-то «вкусным», а тем, что соответствует её извращённым представлениям о «полезном», но… Вырваться из Кантина на полцикла? Кто может от этого отказаться?

Да, пожалуй, все. Кроме Ами. У всех дела в домах и на участках, поля, семьи. Никому не хочется приспосабливаться к новым людям, к их обычаям и, хоть и похожему, но, всё же, иному языку соседей. К тому, что для них без слов понятно и само собой разумеется, потому никто не трудится рассказать тебе об этом, но все искренне недоумевают, когда ты поступаешь иначе. К отсутствию привычных необходимых вещей и изобилию непонятных и непривычных. Не всем охота собирать пожитки и тащиться куда-то, стирая ноги, для того чтобы ещё и обитать в выданном на время не обустроенном жилье. И это, даже если не учитывать то, насколько гордость не будет позволять быть чем-то хуже этих «беспомощных бестолковых» ведьм, что, несомненно, создаст дополнительное напряжение.

Тем лучше. Не надо будет устранять конкурентов. Хотя, их никогда особо и не было. В этой ситуации Ами была той самой «непобедимой» Стеллой, с которой никто не сражается.

По всем поручениям и делам вне города всегда было понятно кого именно следует отправить. Наша бравая служака в любой момент была готова была бежать. Бежать хоть на короткое время из приютившего, вырастившего и сытно кормившего её спокойного и уютного города, от практически всецикльного нежного аромата цветов в воздухе, от знакомых, коллег и родных.

Возможно, причиной желания удрать была ещё и тяжёлая наследственность. В молодости мать была скиталицей. И это не принесло той ничего хорошего. Так же, как и самой Ами. Обе душой рвались на волю, телом оставаясь в комфорте Кантина, не будучи способными определиться и собрать себя в единое целое. Это делало обоих ещё более нервными и замкнутыми. Но, опять же, их ни капли не сближало. Напротив.

Сказать, что эти двое не ладили – значит не сказать ничего. Вероятно, старшей неудавшейся бродяжке больно было видеть своё нелепое отражение. Потому она старалась на него не смотреть. И разбить или переделать, если то попадалось ей под горячую руку.

Мать хотела, чтобы Амелия, в отличие от неё самой, выросла приличной растительницей и уважаемой хозяйкой полей, как большая часть аминых сестёр. Настоящей главой дома, как её строгих правил волевая тётка. И, хотя из выросшей дочери уже ничего нельзя было скроить, упорные методичные попытки разорвать её на лоскутки и сшить по-новому периодически возобновлялись. Потому Ами старалась как можно меньше «отсвечивать» и попадаться на глаза домашним, пропадая весь свет на работе или, если совсем повезёт, в командировке.

Или, если ни то и ни другое - она предпочитала проводить время здесь, на своей любимой уединённой опушке. Под этим звёздным небом, среди деревьев и на пахнущей мхом земле. Здесь можно было расслабиться и ничего не изображать. Поймать восхитительный момент, когда можно не пытаться быть «нормальной». Такое, вероятно, возможно только при общении с природой. Если надо было успокоиться, достаточно было просто бесцельно бродить по лесу после работы и подпевать голосам в голове.

Лес не требовал измениться, вести себя прилично, начать жить "как положено", сделать над собой усилие, перестать быть растяпой. Лес лечил душу успокаивал и давал отличные советы. Деревья не одурманивали разум бестолковой болтовнёй. Лес прекрасно пах и чудесно выглядел. Лес почти всегда был ответом практически на всё. Когда ей надоест пытаться устраиваться в нежелающих её городах, возможно, она всё-таки уйдёт сюда.

А может даже и… Посмотрит, что там, за лесом, по другую сторону от Кантина. 
Или вовсе отправится искать эльф, которых никогда в жизни не видела, но очень хотела бы увидеть. Ведь, поговаривают, что они есть в этом лесу. Не живут, вроде, но как-то проносятся мимо по своим неведомым делам…

А пока, сидя на опушке, можно было наблюдать, как одно за другим уходят на отдых рассветные светила и приходят закатные. А если засидеться, то увидеть как шлейфами в дымке стайками выплывают на небо звёзды. Сейсвет был как раз такой случай. Домой нашей горе-растительнице не хотелось совсем, ей только с трудом удалось успокоиться и собраться с духом, к отражению атак родных и близких она была явно не готова. Надо было подождать, пока все уснут. Ложились домашние традиционно рано, потому как с утра большинству предстоял новый свет работы в поле, а кое-кому и собирательство в лесу.

Как бы то ни было, целебный седативный эффект от леса и одиночества проявился. Амелия шумно выдохнула ещё раз. Ладно, попросту паниковать и психовать было неэффективно и бесполезно. Надо было чем-то себя занять. Например, начать собирать вещи. Хоть её кандидатуру ещё не утвердили официально, но по лицам сослуживцев было ясно, что они испытывают облегчение оттого, что это почти произошло. Все рады, все счастливы, мир, покой и небывалое согласие в их части Управления Порядком, в кои-то веки. Всем понятно, что это её и только её назначение. Других бестолковых нет.

Ну, посмотрим, каким именно образом всё сорвётся на этот раз. Какую очередную весёлую подножку приготовила её «озорная» судьба. Её начальство решит, что ведьмы очередную глупость придумали? Или что людей не хватает здесь, в управлении? А может, в Омилле поймут, что работа с неведью не представляет для них интереса. Тем более, не совсем понятно, что там предстоит за работа. А со слов начальника, так и совсем не понятно, со всеми его присказками и междуматиями об этих «ведьмующих сухоголовых». Ладно. Будь что будет. Всё разгребать нужно по мере поступления. Пора домой и спать, а то вот-вот уже и обратно на «любимую» работу.

Там даже будет чем развлечься. Надо бы поводить ушами и повыспросить, чем закончилось дело о пропавшей вместе с парой инструментов части урожая.

Пропавшей быстро. Тихо. Без особых следов. Как это сделано? Нет свидетелей. Большой объём пропажи. Просто так не унести. Нужно было бы задействовать уйму народу… Но следов нет. Совсем.

Загадочно. Более чем. Кто это могли быть? Соседи? Эльфы? Или вообще… северные? Версии выдвигаются самые дикие. И ни одной правдоподобной. После быстренько «расследованного» и закрытого дела об амнезиях, которое было в ходу ещё когда Ами не была на службе в Управлении Порядка, это, пожалуй, самое любопытное и странное из происходившего за последние циклы. Интересно. Очень.

Амелия резко поднялась и неохотно побрела в сторону дома. Все ночные светила скрыло тучками и тропинку было сложно разглядеть, но дорога была знакома ей настолько, что дойти можно было при желании и с закрытыми глазами. Буквально. Она пробовала. Всего пару-тройку раз споткнулась. Да и в темноте она видела хорошо. Хотя, конечно… Вот ведьма могла бы сейчас подсветить себе дорогу. Или вовсе быть подальше от этих мест.

Амелия быстро дошла до дома и тихо юркнула внутрь, отодвинув тяжёлую входную штору. К её облегчению, в коридоре никого не было. Не хотелось ещё раз выслушивать историю об осложнении с ремонтом в связи с наличием у неё развитого эгоизма и нехваткой именно её не особо умелых рук, констатации факта о том, что она прячется на работе, а также, напоминания о том, что если её опять отправят куда-то, то она, скорее всего, успеет вернуться к началу нового этапа строительства. Несмотря на кажущееся смирение, Ами, не вступая в открытую конфронтацию, тем не менее, держала оборону, старательно пассивно-агрессивно отлынивала. А чего они ожидали от нерадивой хозяйки.

Её устраивал вид и размер дома и её комнаты, расширение площадей и увеличение их семьи в её планы так же не входило и даже было бы крайне нежелательным событием по множеству причин. Сам дом был крепким, стоял прочно и нуждался лишь в косметическом ремонте кое-где, а не в дополнительных пристройках, чтобы за ним было ещё сложнее ухаживать. Так что, кому надо, пусть и занимаются этой бесполезной работой. Она поможет, чем сможет, но по полной впрягаться не собирается. Есть в жизни дела и поинтереснее.

Например, собрать вещи в дальний длительный поход. Что, кроме прогулки по лесу, может быть столь же сладостно-успокаивающим. Вместо краткого побега мечты о более продолжительном. Даже если начальство завтра не прикажет выдвинуться в Омилл. Разве просто собрать сумку, оценив количество её интересных и любимых вещей, и представить, что она покидает это место, это уже не отличная идея? Замечательная!

Она с готовностью оглядела свою комнату. Что бы из этого взять, а что оставить? Словарь брать однозначно. Замызганный старый материн словарь. Непонятно, где та взяла этот экземпляр, но лучше Амелии в пределах Кантина ещё не попадалось. Подобная литература, найденная в кантинских архивах, была бестолковой. А этот пригодится. Очень пригодится. Сколько ни учи язык, всё равно в ступор впадёшь при необходимости что-то объяснить. И не один раз. Написанное тут всегда приходит на помощь.

Любимые верхние драпировки. Удобные, практичные, хоть и затёртые до дыр и многократно зашитые и склеенные где только можно было. Старый любимый плед. Всегда и везде пригождается. Подстилки для сидения на привалах.

Привалы…. Едаааа… Еда! Это самая приятная часть любого события. Поход тут не исключение. Надо подумать, чего сытного сушёного утащить из кладовой. И взять мешочки для еды. Точно.

Ами достала из ящика принесённые ею из прошлого омилльского похода прекрасные расшитые мешочки, в которые в омилльских кофейнях складывали лепёшки и плющики на вынос. Мгм. Что ещё? Водяные сумки. Любимую чашку. Она на работе? Нет. Здесь. Уже пару светов. Как будто тоже готовится.

Кстати, о мешках. Мешки для одежды… Тоже будут нелишними.

А вообще, это всё уже когда-то обдумывалось. Когда она собиралась переезжать в Прайм, составляла перечень вещей. Надо просто найти табличку.

Так. Писчие ткани, палочка и сок. На амину память надежды не было, обычно она полагалась на эту весёлую компанию письменных приборов и материалов. Ами быстро подошла к столу и выдернула несколько кусочков из стопки нарезанной письменной ткани. О. Резалку надо взять обязательно. Хм.

То, что лежало на тех листах, разумеется, незамедлительно рассыпалось по полу. А то как же.

...порванные и растоптанные матерью её собственные труды. Ами сейчас не хотелось вспоминать тот эпизод, поэтому она, быстро подавив чувство вины, сунула их в походную сумку. Может, с этим получится что-то сделать. За пределами зацикленного на растительстве и плодородии и обладающим соответствующим набором источников информации Кантина, она наверняка сможет найти материалы для восстановления этой красоты и объединения этих разрозненных кусков бывшей материной личности. А может, с чем болотники не шутят, удастся и их чем-то дополнить.

Должен быть способ получения допуска в омилльские архивы. Он, по идее, не столь сложен к получению как, скажем, доступ в Центральные Архивы Прайма. И, возможно, получение разрешения для неё, как для будущей, хоть и временной, сотрудницы омилльских храмов, будет проходить по упрощённой схеме. Возможно. Если она в Омилле будет принята на работу, а не отправлена обратно. Если она вообще и в Омилл будет отправлена.

Так… дальше! Она тряхнула головой. Не время для этих крамольных мыслей. Неактуально. Она сейчас занята всем этим просто чтобы получить удовольствие от ощущения сборов. От ощущения побега. Без особой надежды на что-либо.

Вещевой мешок с каждосветными драпировками перекочевал в сумку практически полностью. Не так уж много у Ами вещей. Ей много и не надо. Только самое удобное.

Как бы её обычная походная сумка не оказалась маловата. Как это понять? Тут всё просто. Начать складывать и посмотреть – войдут вещи или нет. А потом внести коррективы. Ами. Гений логических построений. И по чьему недосмотру она ещё не работает в ОСД? Не ясно.

Эх, была бы она сейчас агентой ОСД! Большие, сложные, интересные дела. Одного такого в Кантин как-то присылали. Из Прайма, да, развороши его копало. Ами досадливо цокнула языком, вспомнив старую «обиду» на прекрасный и недоступный город, не принявший её ни с первого, ни со второго, ни с третьего раза. Куда уж ей, замарашке-растительнице подступаться к такой сияющей персоне.

Так вот, присылали для одного из местных суперсерьёзных дел ни много ни мало, а агента ОСД. Расследование, однако, успехом не увенчалось. Что, впрочем, ничего не говорит о профессиональных качествах самого агента или уровне компетентности ОСД в целом. Можно было только представить себе, сколько "содействия" в Кантине было оказано «столичному выскочке», которых здесь «любят» с удвоенной силой, потому как Прайм, в большей степени, чем Омилл, населён изгнанными из Кантина в далёком и недавнем прошлом ведьмами, с которыми с самимими по себе у кантинских очень древние счёты. 
Омилльские равнины изначально были населены сэльвами и Омилл, как город, возник по требованию времени в результате совместных усилий изгнанных кантинских ведьм и сэльв, в качестве перевалочной базы на пути торговых караванов из Зета и Лима в Прайм и Кантин, и обратно. 
А вот Прайм возник как раз-таки исключительно стараниями изгнанных. И вот, к чему всё пришло в итоге. К досаде кантинских неведей, теперь это практически главный город на материке. Чью мощь и престиж начавшие жизнь с нуля на горном плато ведьмы подняли до достойных уважения и восхищения высот. Да, Прайм был на высоте не только физически.

Чего стоят все эти кантинские ценности, если посмотреть с этой точки зрения? Ведьмы не были сильны в выращивании культурных растений. У них нет каких-то якобы сильных, скрепляющих общество традиций. Но они умеют искать новое, смотреть на вещи свежим взглядом, стремиться к получению полезных знаний и информации и грамотно распоряжаться полученным. Этими, когда-то оказавшимися в крайне невыгодном положении людьми, был найден принципиально новый способ не только выживать, но и преуспевать на материке, не обладая кажущимися местным «базовыми» способностями и ценностями. Что никогда не признают в Кантине. 

…И что делает любое и без того сложное расследование сложным для пришлых вдвойне. Если не втройне.

Да, все здесь с нетерпением ждут падения ведьмовского Прайма с его горных высот, охотно обсуждая сплетни об этом. Но Прайм что-то совсем не собирается падать. Лишь растёт и хорошеет.

Жаль, что то расследование того агента было не во время службы Ами - она пришла позже. Не было возможности сунуть и в это дело любопытный нос. А, может быть, и чем-то помочь осдшнику... Она заочно сочувствовала чужаку, прекрасно понимая и в какой-то мере каждый свет ощущая на собственном опыте то, с чем он столкнулся. Она тоже была чужачкой, хоть и среди своих.

Презрение, обесценивание, местячковая недалёкая гордость и заносчивость. Всё это работало и на самой Ами. Даже то, что она была немного образованнее и любопытнее в иной, чем средняя кантинка, области знаний, было лишь поводом для дополнительных насмешек. Передразнивание, саркастические замечания, молчаливое игнорирование или ухмылки... За всю свою навозную жизнь она хлебнула этого достаточно. Большими глотками.

Об этом сейчас лучше было не думать. Это просто история. Нелепая история одной глупой жизни. Наверняка есть в её голове мысли и поинтереснее...

Конечно, есть. Достаточно вернуться к размышлениям о Прайме и ОСД. А ведь скорее всего, на самом деле интересное, кстати, было само то дело!

Ами плюхнулась на лежанку с ворохом вещей в руках. В один занятный свет при дурацких обстоятельствах благодаря её любопытству, на глаза ей случайно попалась пара… неизвестно куда потом запропастившихся списков и отчётов… возможно, они ещё и есть где-то в недрах архива. Но совсем глубоко.

Беглый осмотр содержимого полок ничего не дал. Основательный ей самой делать никто не даст. В этом месте правит их секретарь и он не терпит вторжений в свой тканевый город. Даже со стороны начальства. Даже на время своих отгулов. 
Если бы тогда новенькая служивая Ами, которую просто попросили прибраться в участке и протереть полки в архивах в отсутствии секретаря, знала, какова реальная ценность этих временно лежащих чуть в стороне от остальных документов... Она осмотрела бы их повнимательнее.

Можно было бы и сейчас как-то пробраться в хранилище данных под благим предлогом и попытаться... если быстро сообразить, какой из тяжёлых пыльных шкафов содержит нужную информацию... Если ещё содержит. Да и как быстро скопировать документ? Вынести, а потом принести обратно? Точно заметят. И уж, конечно, ни секретарь, ни начальник этого, мягко говоря, не одобрят. А вылететь с практически единственной на Кантин нерастительского характера работы, позволявшей хоть иногда путешествовать по материку, Ами совсем не хотелось. Это был бы окончательный крах. Да и после поступления на службу сюда к ней наконец-то стали относиться не то, чтобы уважительнее, но осторожнее точно. Посмеиваться по её поводу, по крайней мере в её присутствии, стали пореже. 
Несмотря на специфику профессии, любопытство и инициатива в их рядах, прямо скажем, никогда особо не поощрялись. Что верно и для Кантина в целом. 

«Так жили до нас, так будем жить и мы». Шаг в любую сторону сулит катастрофу. «А пустоголовые ведьмы точно ещё доиграются».

Бродяжка Ами невесело ухмыльнулась и критически осмотрела свои более чем пухлые собранные за размышлениями сумки, в общем объёме сравнимые с ней самой по габаритам. Почти всё влезло. Но можно ли будет всё это поднять? И если даже удастся поднять, то как долго получится пройти с ней на плечах? Ведь субъективный вес перетаскиваемого имеет противную тенденцию возрастать практически с каждым шагом.

В ближайшее время всё станет ясно. Всё-всё станет ясно, как в жаркий сезон при трёх светилах в зените сразу. А пока – она не намерена выкладывать из сумок ни вещички. Даже ещё добавила бы.

…Собирается так, как будто намерена покинуть это место навсегда, а не на полцикла. Ай-яй. Мечты-мечты…

Неважно. Главное - идти. Тогда, хоть и не надолго, но куда-нибудь отсюда точно уйдёшь. Всё равно куда, если нет каких-то конкретных планов. Те, что были, разбило вдребезги, новых пока не появилось. Где угодно в её случае всё равно лучше, чем здесь.

Ами вскинула на плечи сумку и попробовала пошагать и слегка поподпрыгивать с ней. Ну, что ж. Не тяжелее, чем ежесветные мысли в её голове.

Одно досадно. Нормально поспать опять не удалось. Скоро восход. И очередной муторный свет. Посмотрим, насколько муторный. Пусть удивит её.

Всё… всё получилось. Вот страннота, вот незадача. Обескураживает больше, нем неудача. К которой она уже привыкла, а вот к успешному ходу вещей – нет. Когда всё складывалось хорошо, это вызывало у Ами огромный дискомфорт. Тем не менее…

Начальник велел отправляться как можно скорее (тут их с Ами устремления в кои-то веки совпадали), прямо в сей свет, потому что этот болотный гнус, оказывается, о старой договорённости с соседними городами в своё время благополучно позабыл, "вспомнил" только недавно, после появления депеш из Омилла. И они теперь, конечно же, продувают все сроки, ещё не начав ничего исполнять. Стандартная для их неспешно действующего Управления ситуация, к которой, впрочем, уже все привыкли.

Дел ведь много. Особенно, в сезон урожая и к праздникам все "оживляются". Хорошо, хоть вообще вспомнил. И хорошо, что так внезапно, что никто из заботливого аминого семейства не успел отговорить ту или начать шантажировать, давя на её совесть.

Всё. Дело сделано. Даже сумка уже собрана. Начальник не передумал пытаться участвовать в этой "дурацкой ведьминой ахинее", кого отправить - понятно. А что курьерствующих на одну меньше остаётся - так и ладно. Реже депеши с отчётами в соседние города писать и пришедшие из них читать придётся. Не страшно. Чего без конца доставляющих гонять. Пусть там подкопят немножко.

Короче, всё решено. Пора.
И тут уже не думать, тут уходить надо. На пол большого цикла. Слишком мало, чтобы скрасить в целом безнадёжно бесцветную и безрадостно бесперспективную амину жизнь, но достаточно, чтобы получить некоторое количество впечатлений. Даже если не очень приятных, даже если чтобы просто опять посмотреть, что в этот раз пойдёт не так. Всё лучше, чем ударно участвовать в строительстве с перерывом на гуляния в честь Праздника Плодородия. В циклически повторяющейся нелепой мини-катастрофе. Оглянешься – вздрогнешь. А то и застынешь в ужасе… Бррр.

Ладно. Для кого-то это действительно праздник. Многие ждут его с нетерпением, украшают дома и столы красивыми листьями и резными фруктами. Готовят специальные блюда и напитки. Достают красивые скатерти и драпировки. Да почти всем здесь нравится этот шумный семейный праздник, часто даже из соседних городов люди приезжают на всё это посмотреть. 
На то, от чего сама Ами бежит, чтобы не видеть. Почему так.  Что за аллергия на всё, связанное с продолжением и возникновением новой жизни на материке? Что в этом такого ужасного? Чего она сейчас-то к этому прицепилась, к чему всё это в голове прокручивает? 
Где-то в глубине души за подобным самозабвенным отвращением всегда прячется извращённое удовольствие. Радость от того, что можно себя всему этому противопоставить. Зачем? Сил избыток? Почему просто равнодушно не пройти мимо, если тебе действительно это не интересно. А если не проходишь и реагируешь так эмоционально, значит "интересно". По тем или иным причинам. По каким?
С чем она борется? Зачем она борется?.. С дурацкими ограничениями за право быть собой. Зачем бороться, если можно просто тихо и спокойно не следовать этому всему, как она практически не участвует в перестройке дома? Потихонечку отлынивать и от этого, без громких акций протеста? Она же мастерица «притворяться мёртвой». А если систематически что-то навязывают? Систематически же и уклоняться. 
Легко сказать. Вот, почему-то, да не получается тут совсем без шума. Но сейчас это не важно.  Разберёмся позже. Прочь, мазохизм.  Вперёд, в Омилл! К новым синякам и шрамам на душе, за это время, может, хоть старые подживут.
Махом взлететь на второй уровень, схватить свою практически неподъёмную сумку, и, не чуя от радости её веса, быстро вылететь из родового гнезда, пока это возможно. Даже если всё это бессмысленно и приведёт к новому разочарованию, к себе у неё претензий в этот раз не будет. Это назначение она не выбирала. Этот фэйл не ею инициирован.

Ами вскинула сумки, поправила одежду, чтобы не собиралась складками под лямками и критически оглядела свою комнату. Всё, что решено взять с собой, взято. Остальное – хорошо прибрано. Её вещам ничего не грозит. Только если усердные строящие и ремонтирующие не развалят дом. Ну, через половину большого цикла будут видны результаты их активности. А пока ей хотя бы не придётся в этом участвовать.

Вот и пришло время прощаться со всеми. Как спрятать довольную улыбку с лица? Как изобразить печаль расставания?

Да никак. Всем давно всё известно без лишних слов и знаков. Но слишком довольный вид при этом иметь тоже не стоит - через полцикла, а, может, и гораздо раньше, ей сюда возвращаться. Иначе такой же зловредно довольный вид по её прибытии обратно будут потом иметь уже другие, и придётся наблюдать многократно умноженное на весь дом и Управление эхо своей широкой счастливой улыбки. "Недалеко уползла."

Ами поспешно преувеличенно нахмурилась и поспешила откланяться. Впрочем, почему преувеличенно. Кто знает, что ждёт её в Омилле. Может, начальник вспомнил о договорённости слишком поздно, программу уже закрыли и ей с сумками придётся тут же выдвигаться обратно.

Прощальные напутствия, поручения и документы для передачи в омилльский участок в качестве дополнительного веса. Да, да, да. Ну, хоть по обратной дороге сумки будут легче на вес документов. И тяжелее на вес сувениров, которые Ами, разумеется, обязательно прихватит в Омилле. 
На мешочек кофе тяжелее точно. Нельзя появиться в Омилле и не разжиться кофе. Ами невольно улыбнулась. "Кофе. Я уже иду." Если помнить о нём всю дорогу, то дойдётся наверняка быстрее. Где-то в одном из карманов ежесветной сумки у Ами есть несколько высохших зёрнышек и пара безделушек из походов, которые она носит с собой как приятное напоминание о том, что способ, которым Ами проживает свою жизнь в этом месте - не единственно возможный. Что есть и другие возможности существования. Более интересные, более радостные и осмысленные. Всё не ограничивается вот этим. Где-то, хоть сейчас её и трудно достать, есть свобода. И главное - это не переставать прыгать. Когда-нибудь до неё можно достать, прокачав мышцы. Или дорасти.

И вот уже получено немного свободы. Аж на полцикла. Не верится. Вот она уже выходит из дома с сумкой вещей. Заходит за угол и тайком оборачивается посмотреть на часть своего привычного существования на прощание. Родительский дом смотрел на неё в ответ пустыми глазами окон. У Ами на мгновение сжалось сердце. 
Как она оставляет каждый раз его так легко и радостно? Без тени благодарности? Тут хотя бы всё было понятно. Откуда ожидать тумаков и за что. Что делать, что не делать. Кем надо быть, а кем – не стоит. Всё это на родном и понятном языке.  Гарантированная вкусная и сытная еда в изобилии в этой продовольственной столице материка и спокойные закаты с прогулками по лесу и цветущим улицам города.

А там. Всё чуждое, всё неясное. Возможно, в итоге, практически то же самое. Немного на иной лад, но то же. Проблем не избежать нигде, как от них не бегай. Их можно решить лишь встав, и лоб в лоб рассмотрев их. Там количество проблем только увеличится. По крайней мере, первое время точно. Это уже опыт подсказывает.

Депрессию с тоской Ами несёт туда свои, не забыв помимо тяжёлой сумки прихватить свой тяжёлый характер. На момент её осенило прозрение. Ей нигде не будет хорошо с таким грузом.

Нигде. Никогда. 
Зачем стараться больше?

У любого места и ситуации есть свои преимущества, которые стоит ценить, пока ты там остаёшься. Но ты их не ценишь, пока не понимаешь, что можешь их потерять.

Снова-здорово. Эта ситуация повторялась

И. Что делать? Бросить всё? Вернуться? Соврать, что заболела?

Да фигу. Она заболела, если хочет здесь задержаться хоть на момент. Ни за что и ни на чих. Столько лет мечтать вырваться отсюда, чтобы сейчас струсить? Каждый раз одно и то же, вздохнула она. Один и тот же страх при покидании дома. По дороге она опять залюбуется пейзажами и всё пройдёт. А к тому моменту, как начнёт позориться в Омилле, уже будет слишком поздно что-то менять и нужно будет начинать подстраиваться. 
Вперёд. Она приставным шагом осторожно развернулась, стараясь по минимуму шевелить тяжёлые сумки, и побрела прочь из города, ступая в непривычном качестве, пока что пыля и шаркая ногами по привычной части дороги.

Что ни говори, а кантинская бродяжка любила эту шоковую терапию странствиями. Так хоть она могла понять, что вообще жива и что-то чувствует.

…Вот она уходит, а кто-то вместо неё припрётся сюда. Ами охватило озорное настроение. Надо посмотреть на город как бы глазами её сменщицы! Лучший способ осмотреть Кантин - это взобраться на холм на выходе из него. Ради такого Ами скинула вещи на землю и взлетела на пригорок.

С холма Кантин выглядел вполне безобидно. Даже… прекрасно. Справедливости ради надо сказать, что несмотря на неизящные приземистые нелепые строения, это был по-своему очень красивый и очаровательный город. Поля. Желтые, зелёные, по цветам посадок. Ами так и не смогла выучить все их названия, что было основанием для того, что непосредственное окружение смотрело на неё с некоторой жалостью. Ароматы плодов и цветов из садов. Буйный рост растительности везде. Даже на крышах. Самый подходящий город для празднования плодородия. Мирные домики. Спокойная, размеренная, вкусная и сытная жизнь. Труд, приносящий приятный, радующий глаз и желудок, урожай. Покой, стабильность и порядок.

Кроме пары тех самых случаев амнезии и одного – пропажи, здесь никаких особых треволнений не было.

Да и... амнезию здесь нельзя считать трагедью. Чего тут помнить. Один свет похож на другой. Бескрайние поля, выходящие и уходящие светила, облака, бегущие над этим всем. Тихо и ровно. Если не забыла, как поле обрабатывать да орехи-ягоды собирать, так чего ещё и помнить. Этого достаточно.

Интересно. Как это. Потерять память о себе и своей истории. Начать узнавать жизнь и себя заново. Прямо здесь. Прямо сейчас. Вести нешуточно важное расследование. Кто ты. Чего ты хочешь. Впрочем, не этим ли Ами занята всю свою взрослую жизнь?  Разница только в том, что она никогда и не знала. А эти люди - забыли.

«Вот и сравняй с ними счёт, скатившись с пригорочка кубарем.» - ехидно подсказал внутренний голос.

Ами хотела что-то привычно ответить ему, завязав тем самым очередной долгий диалог, а то и полилог но… Её внимание привлекли мрачные тёмные тучи, набегающие на небо над городом и пришедшие, видимо, откуда-то с Северных Пустошей. Раньше она таких не замечала. Они выглядели как-то... зловеще что ли. Не как обычные тучи. По крайней мере, при взгляде на них Ами стало крайне неуютно. Тогда нечего на них и смотреть. Пора быстро убираться отсюда, мало ли что они в себе несут при такой наружности. Даже небольшой дождь сейчас ни к чему. 

Пора в путь. К соседнему городу вёл широкий торговый тракт. Не заблудишься. Только ну если очень постараться.  Она спустилась с холма, вскинула на плечи свои вещи и поплелась в направлении Омилла. Спешить было некуда, быстро дойти всё равно не получится.  Но безотчётное желание уйти подальше от возможной области действия тучи было сильным. Как и желание чего-нибудь пожевать.
Кстати, а не достать ли чего из висящей на боку сумки перекусить. Так и идти поприятнее будет. Она только вышла из дома, а аппетит уже разыгрался так, как если бы была пройдена внушительная часть дороги. Обжора Ами. В любом случае, надо выдать что-то своему организму. Авансиком. Не стоит останавливаться. Надо извлечь то, что лежит поближе. Бродяжка сунула руку в маленькую сумку, висящую на уровне бедра, и нащупав, вытянула большой ломоть своего любимого сушёного овоща. Она с удовольствием откусила и принялась жевать. Было на её родине и что-то хорошее. Особенно оно было хорошо с вкусными и питательными продуктами. В этом Кантину не было равных. Кантинские на материке считались обжорами, но кто бы не стали ими, при всём этом продовольственном великолепии? Определённо, она будет скучать. 
Сушёные овощи наверняка возят в Омилл. Сколько-то у неё есть с собой. На приятную дорогу до места назначения, где есть кофе и плющики, вполне хватит. А точно ведь, их возят… Да. Она больше чем уверена, что это так. Ами напрягла память, пытаясь вспомнить отчёты по инвентаризации до отправления грузов и перечни когда-то сопровождаемых ею караванов. Да, точно, возят.

Такие важные вещи кажутся такими незначительными, пока они находятся в поле доступа. Но, когда вдруг понимаешь, что их нельзя достать… Ами внимательно, новым взглядом, посмотрела на кусочек овоща в своей руке. Что бы она ему сказала сейчас?

"Я правда очень люблю тебя! И мне эти полцикла будет очень тебя не хватать. Кто бы могли подумать."

Ами неуверенно повертела в руках извлечённые из сумки командировочные ткани. Интересно, кем её назначат? Что она будет делать? Разбираться в конфликтных ситуациях? Оповещать о решениях старосты? Сопровождать ценные передачи? Дома у неё лучше всего получалось первое. И как она будет делать это со своим не слишком-то чистым омилльским? Скоро всё будет ясно.

Она преувеличенно бодро направилась было к уже известной ей по более ранним визитам секретарской будке, как внезапно, прежде чем она сама осознала, что происходит, тело её отскочило от чего-то на приличное расстояние. И весьма своевременно.

Мимо оторопевшей служивой прошло поле еле терпимого жара, исходящего от худого человека невысокого роста в форме храмовых ведьм, рядом с которым, не испытывая видимого дискомфорта, торопливо шёл с озабоченным видом начальник участка правды Майло, явно пытаясь что-то объяснить.

- Пострадала не только наша репутация, пострадал мой человек, не забывай! – прозвучало гневное возражение на что-то, сказанное перед этим.

Рафинированный ведьмъ резко поднял длинный бледный указательный палец и уставился пронзительным взглядом своих пугающе ярких голубых глаз, подчёркивая важность только что сказанного.

- Мои люди прикладывают все усилия для выяснения обстоятельств! И ты знаешь это... - Майло пытался вложить в свои слова максимум убедительности.

Зачем он старается? Тут выход из ситуации виден только один.  
"Бежать. Бежать. Бежать-бежать-бежать".
Куда бежать, мы тут по делу. 
"Стоять, замереть, не двигаться. Нет, отойти. Слушай, тебя же учили в Управлении на курсе повышения квалификации как иметь дело с разбушевавшимися ведьмами. Вот, вспоминай."
Не. С этим, похоже, иметь дело и вовсе не стоит… Майло не позавидуешь сейчас. 
Ведьма звали…  Финиан. Да, кажется, так. Он был главой ведьм омилльского храма. Точно. Ами видела его всего пару раз, принося туда и забирая оттуда документы, но существо такой холодной нечеловеческой красоты забыть было практически невозможно. Он токсично и необратимо въедался в память. Только пресловутая амнезия помогла бы с этим, наверное.

По мере того как эта опасная парочка удалялась от замершей в ужасе и размышлениях Ами и приближалась к выходу, та всё меньше склонялась к плану действий типа "бежать и прятаться". Когда опасность оказалась на некотором расстоянии от неё, Ами всё-таки начала смутно припоминать то, чему их учили на курсах по противоведьмствию в кантинском Участке Порядка. Неожиданно «зайти с тыла», «подкрасться», «оглушить» совсем не были первыми пришедшими в голову действиями при виде этого разъярённого служивого ведьма. А вот удалиться и спрятаться…

Судя по виду замерших в напряжённом ожидании продолжения развития событий посетивших Место Правды и работающих в нём, можно было понять, что они также собираются перейти к первому плану Ами. Она только заметила, что непроизвольно втянула голову в плечи. Выдохнув и расправив плечи, она заметила ещё кое-что.

Кончики ткани её документов начали тлеть. Ами быстро оглянулась в поисках средства от внезапно возникшей напасти. У задумчиво смотревшего вслед уже скрывшимся за шторой дверного проёма темноволосого мужчины в форме правдивых в руке была чашка с зеленоватым напитком. Кофе.

В который Ами и быстро опустила края своего уже было собиравшегося воспламениться документа.

Служивый недоумённо перевёл на неё взгляд, выражавший молчаливое неодобрение.

- Прости! – продемонстрировала ему своё самое виноватое выражение лица Ами. – Жуткий ведьмъ поджёг мои служебные ткани!

Амелия быстро продемонстрировала собеседнику опалённые и зеленоватые от капающей с них жидкости документы. С перепугу она так быстро вспомнила омилльский, что сама не заметила этого. Впрочем, по акценту и паузам, во время которой кантинка пыталась подобрать нужное слово, беседующие с ней всё равно легко могли догадаться, с кем имеют дело.

- Зачем таким эффектным способом тушить? – уже с любопытством осведомился правдивый.

- Мне не пришло в голову иного... Позволь мне помыть твою кружку.

- Ничего страшного. – невозмутимо заметил тот, отхлёбывая напиток как ни в чём не бывало. – Ммм. С дымком. За чашку не беспокойся. Просто ты могла бы попросить потушить документ меня.

- Прости ещё раз! Я сама не умею… и мне кажется, что и никто этого не умеет. Да и… Я забыла, что меня сейчас окружают и тушащие ведьмы… а не только поджигающие.

Ами почувствовала, что краска заливает лицо. Да, это определённо был не самый лучший способ произвести первое впечатление при знакомстве.

- Не переживай. – миролюбиво мигнул глазами новый знакомый. – Я - Дейвин. Или просто Дейв. Я здесь работаю.

- Я, похоже, тоже буду. – ошалело выдохнула Амелия, обводя глазами участок. – И… часто тут у вас такое?

Краем глаза она заметила, как кто-то устраняет неприятность со входной шторой, которую, судя по всему, постигла та же судьба, что и амины документы. Непробиваемая несгораемая специальная усиленная штора из особых материалов... Ну и ну. Конечно, у неё могла задымиться декоративная оторочка... Однако.

- Визиты Финиана? – ухмыльнулся служака. – По счастью, нет. Но, если вдруг случатся, свободно обращайся за помощью ко мне и моей чашке. Это дело серьёзное. Спрятаться в ней не получиться, но вылить на себя её содержимое в случае чего можно.
- Кофейный дождь. - хмыкнула Ами. - Какая роскошь.

Дейв дружески подмигнул и отправился вразвалочку на второй этаж. Ами проводила его глазами и облегчённо выдохнула. Такой славный юморной милота. В Кантине она бы уже выслушала целую гневную лекцию о своих небольших умственных способностях. Да, это верно, они невелики, но если ими и вовсе не пользоваться, то так даже лучше получается. Действия по наитию – самые эффективные.

«Соберись.»

Решительно выдохнув, Амелия отряхнула мокрые документы, направляясь к секретарской будке. Что ж. Похоже, скучно здесь точно не будет.

- Шумновато тут у вас. И... жарковато. – начала она, стараясь протянуть в окно подпорченные документы с максимально невозмутимым видом.

- Да. Немного... беспокойно сейчас. – с тем же выражением лица приняла ткани секретара.

Похоже, за время своей работы здесь она видела и не такое. С какими курьёзными случаями она могла столкнуться ещё за время своей профессиональной деятельности? Глупо хихикнув, Амелия отвела взгляд.

- Здесь здорово пахнет кофе и пряными плющиками. – поспешно добавила она, улыбнувшись и возвращая зрительный контакт.
Надо было выглядеть если не серьёзной, то хотя бы вменяемой, когда речь шла о трудоустройстве. Болотники. В амином случае это же практически невыполнимо.

- Да. Мы и сами иногда не поймём - кофейня у нас или Место Правды. – согласилась секретара. - Кажется, пора перепрофилироваться и не обманывать людей.

- Я - Амелия из кантинского Управления Порядка. – представилась наша служка. – Меня прислали по программе обмена.

- А! А я тебя помню. – весело кивнула правдивая. - Тебя присылают периодически с документами. Я – Люсилль. Или просто Люси. У нас с тобой не было возможности познакомиться, из-за твоего обыкновения буркнув что-то приветственное, поспешно удаляться. Теперь у тебя появится шанс попробовать, каково что-то буркать всем с этой стороны окна. Только уйти возможности не будет. Потому иногда всё-таки придётся заводить долгие беседы с теми, кто будет мешать тебе работать.

- Я мешаю тебе работать? Ой, прости. – спохватилась визитёрка.
- Нет, это тебе первое время здесь все будут мешать. Сначала это бесит до одурения.
- Здесь - это... В участке? Только не говори, что именно здесь. В этом окошке.

- Говорю. Я лучше всех могу себе представить, чем будет заниматься моя замена. – хихикнула омилльская служака.

- Болотные умертвия... Секретара?! Нееееет. Я не верю... – опешила Ами.

У неё появилось огромное всё возрастающее желание осесть вместе с сумками на пол и попытаться переварить услышанное. Поклажу снять точно не мешало бы, во всяком случае. Уже было бы немного полегче.

- Именно, замена. – подтвердила Люсилль, всё ещё не понимая причины замешательства.

- Дремучий же случай! В смысле... Это… Ну и дела! Мне придётся быть секретарой?! – ещё раз, не веря услышанному, уточнила кантинка. 
Кровь прилила к её щекам. «Отступать всё равно некуда.»

- А ты разве... не секретара? – удивилась правдивая. - Речь шла об обмене теми, кто имеет отношение к работе с архивами и документами, для упрощения процесса и, возможно, приведения к единому стандарту. Тебя не предупредили о том, чем тебе придётся заниматься здесь?

- Нет, не предупредили. Побоялись, что я откажусь, наверное. А, может, просто забыли об этом. С моего маразматичного самодура начальника сбудется. Гнилые кочерыжки. – досадливо фыркнула Ами. - Я... оперативница. Силовичка. Сопровождающая… А это... Это же совсем другое! Сидячую работу я точно не переживу. Или… не переживёт ваш участок. 

Она остановилась, чтобы перевести дух после раздражённой тирады. Затем, хмыкнув, добавила:

- Впрочем, я думаю, эти стены и не такое видели. А наш штатный секретаръ никому своего места точно не уступит. Он хозяйничать у себя в архивах никому не даёт даже на свои отгулы их опечатывает. "Чтобы бардака не навели".

- Как я его понимаю. Мне надо делать то же самое, а то после отгулов в каморку иной раз зайти не получается - по всему полу стопками лежат таблички и дополнительной работы на малый цикл. А... Ох ты. - зеркально ужаснулась Люсилль. - Это мне придётся оперативную работу вести?! Было... бы странно. А я не особо люблю лишнюю движуху и ненужную суету. И от общей храмовой боевой подготовки вместе с Моки уже давно отлыниваю. Впрочем, не мы одни, конечно, обычно в Омилле довольно спокойно.. Не верится, что вся эта жутковатая травмирующая ерунда когда-то пригодится. Но всё равно, не хотелось бы сейчас вспоминать о том, что такое дежурства и операции.

Ни одна из них явно не хотела оказаться на месте другой.

- О, не переживай. – отмахнулась кантинская порядочница. - В нашей глуши ни происшествий, серьёзнее потасовок в тавернах, ни опасных существ, разгуливающих прямо в Управлении посреди света, нет. Я ничем опаснее пересчёта караванных мешков и погоне по лесу за сбежавшей из храмовой лечебницы сумасшедшей горожанкой под медикаментами в последнее время не занималась. Тоска болотная. Последнее серьёзное случилось ещё до моего прихода на службу.

- Звучит обнадеживающе. – выдохнула Люси. - Сумасшедшая горожанка, впрочем, доверия не внушает.

- Она была ничем не вооружена и опасность представляла только для себя. Могла потеряться в лесу или свалиться куда-нибудь. Максимум, что тебе придётся делать сейчас - это быть судьёй в споре пары раздухарившихся городских - чьи овощи уродилась больше. – кивнула Ами. - Это завсегдашний кантинский спор. Тут может и потасовка случиться.

Люси весело кивнула в ответ.

- Кантинская неустаревающая классика! Всё, как в старых учебниках и историях, услышанных давным-давно. Ничего не изменилось. А секретару всё равно придётся своё насиженное место уступить. – хмыкнула Люси. – Иначе весь смысл программы обмена теряется.

- Он уже безвозвратно потерян, если меня, без навыков и склонностей, собираются привлечь к подобной работе здесь. – развела руками Ами. – Начертанное я понимаю лучше, чем сказанное, но, то, что привыкла писать на ткани и табличками вашими пользоваться не умею, здесь мне точно не поможет. Как и накапливающийся от сидячей работы стресс.

- Думаю, тебе не придётся много писать самой. Только если вести журнал. - предположила Люси. - Скорее, составлять и каталогизировать уже кем-то написанное. А почему вообще прислали именно тебя?

- Я всегда первая командировочная. И единственная, кто не то чтобы знает, но, хотя бы интересуется другими языками и культурой. Остальные по уши утонули в бытовых заботах и любви к отчизне. И вылезать не желают, видимо, тепло там. И безопасно.

Омиллька хихикнула. Видимо, она тоже знала кантинский анекдот, на который только что сослалась Ами.

- Оно и заметно, что ты подвижная. У тебя неплохо получается говорить на омилльском! Почти без ошибок. – отметила Люсилль. - Для кантинки – так и вообще отлично. У меня тётка так не говорит, хотя со своей омилльской сестрой, моей матерью, регулярно общается письмами и лично, бывая в гостях. Я потому же знаю кантинский. А как ты научилась? Жила в Омилле? Приезжала к родне?

- Если бы. По книгам. Потом – на практике, в основном слушая местную речь во время моих рабочих походов. В омилльском, и, особенно, в праймском, нет ничего сложного. Безумно сложным было вообще раздобыть какие-то учебники. Как-будто какие-то загадочные личности не хотят, чтобы мы вообще налаживали коммуникацию. Со всеми этими. Коверкающими наш прекрасный язык.

- Да. Занятная тенденция усложнять простые вещи.

- Вот у меня там и было всё непросто. И всю жизнь такое ощущение, что многое можно было бы гораздо проще сделать. Кстати, о непростых вещах. То есть... если ты сейчас отправишься в Кантин, тебя там ждёт тёплый родственный приём?

- Да, у меня там полно родственников. – улыбнулась омиллька. - Кстати, я буду рада их повидать.

- Шикарно! А я буду рада какое-то время не видеть своих. – усмехнулась Ами. - Мы бы обе оказались в выигрыше, если бы не одно прискорбное.

- Да уж. – подытожила Люси. – Пара прискорбных. Давай проясним все детали до конца. Вон и Майло возвращается. Живой и даже в неповреждённой одежде. Каждый раз удивляюсь, как ему это удаётся.

Она махнула рукой возвращающемуся в свой кабинет начальнику Участка Правды храмового комплекса. Когда тот приблизился, Ами заметила, что края его головного убора были всё-таки темноваты. Но, было непонятно, случилось это с ними сейчас или подобные происшествия были обыденным делом для Майло и его шляпы.

- Майло. Прибыла замена из Кантина. Амелия. И уже хочет обратно. – представила гостью Люси.

- Из-за Финиана? - устало вздохнул омилльский. – Он не…

- Нет. – покачала головой секретара. – Никто не объяснил Ами, чем она будет здесь заниматься. Эта служивая никогда не вела архивы и не уверена, что справится. А меня, говорит она, в Кантине ждёт работа оперативницы. Вот уж, к чему я не готова. Физически. Я даже просто не бегала уже целый эон. 

- Ясно. – вздохнул Майло, задумчиво почесав шляпу.  - Я с тобой передам сопроводительные документы и просьбу привлечь тебя к какой-нибудь... спокойной деятельности.
- А что со мной? - подала голос Ами. - Я тоже физически не готова к сидячей работе. И психологически к нудному занятию подобного рода.
– Но документы до этого в руках точно держала. Я тебя помню. Пойдём ко мне в кабинет, обсудим сложившуюся ситуацию и примем решение. Кофе?

- Позже. – отрицательно мотнула головой Ами, памятуя о мочегонных свойствах коварного зелёного напитка. У неё сейчас и так от стресса, казалось, вот-вот уже сами по себе начнутся подобные неприятности. Свет и так был полон неожиданностей и ещё одна была бы точно ни к чему.

Майло сделал знак следовать за ним. Ами понуро протопала на рабочее место своего потенциального начальника. Хотя, судя по тому, как шли дела, возможность работать в этом месте по-прежнему оставалась для неё лишь возможностью. Майло отодвинул тяжёлую входную занавесь и они оказались в начальском кабинете.

- Итак. В чём наши сложности? Излагай.

Майло устало опустился за свой рабочий стол. Теперь он выглядел расслабленным, как если бы мебель могла защитить его ото всех неприятностей на материке.

Кто знает. Может, и могла. Второй мощный артефакт. После оберегающей шляпы. И заведьмованной охранной занавеси на входе, которая показала себя немного ненадёжной сейсвет.

Начальник Участка жестом предложил визитёре занять посетительское место и начать своё безрадостное повествование. Что та и сделала, пыхтя и с трудом подбирая и вытягивая нужные слова из своей одуревшей от наплыва неожиданностей головы.

- Я… не гожусь на роль секретары. Я никогда не занималась ничем подобным. - щёки Ами опять вспыхнули.

Она медленно выдохнула, пытаясь успокоиться.

– Я… могу понимать по омилльски. Читать и даже немного писать. Но на табличках выжечь ничего не смогу точно. Я не ведьма.

Майло кивнул.

- Хм. Да, мы предполагали, что из Кантина прибудет неведь. Ведьму, мало того что, не взяли бы в управление порядка, так и вовсе из города бы выставили. Писать тебе здесь не придётся, только если сама для себя не захочешь какие-то пометки делать. А вот то, что ты читать можешь – очень хорошо…

Он застыл на момент, сделав небольшую паузу.

- Задумывая эту программу, мы предполагали обмен секретарами. – продолжил он. - Для улучшения взаимопонимания и упрощения обмена опытом и документацией.

- Улучшения взаимопонимания с Кантином! Утопия. Только если им самим от вас что-то понадобится. Сразу такой уровень взаимопонимания возникнет, что и улучшать ничего не придётся.

Майло кивнул, хмыкнув.

- Мы всё же надеялись на некоторые подвижки в этом. Не только в отношениях с Кантином, но и прочими городами материка. 
Майло сделал паузу и задумался.

"С Йуллем дела наладить быстрее, чем с Кантином. У меня, во всяком случае, за годы моей жизни это так и не получилось." - пронеслось в голове у Ами.

- А в чём суть программы? - спросила она вслух.

- Тебя не предупредили и не проинформировали?

- Нет. Начальник вообще забыл о ней. Мне сообщили о том, что я должна зачем-то отправиться в Омилл на пол большого цикла в один свет, а во второй я уже брела с сумками по тракту между городами в сторону Омилла.

- Какой ужас. Даже не дали собраться.

- Ну, тут меня выручило то, что у меня походная сумка почти всегда наготове. Так у нас всё организовано. Я во все свои курьерские походы так отправляюсь. «Ой, слушай, всё хватай, беги скорей-быстрей, вот эта вся куча должна была быть в Прайме ещё в начале прошлого малого».

- Потому выбрали именно тебя? Всегда готова на выход из Кантина?

Ами хмыкнула.

- Всегда готова, да. И ещё я хоть как-то знаю омильский, в отличие от остальных. Не могу понять, почему его не знают все кантинские, это же практически тот же, чуть видоизменённый наш язык.  Как праймский, который самый простой, да не простой для наших, только с большой примесью сэльвского наречия... Но сэльвский – прекрасен! Его изучение точно никому бы не повредило. Мне бы точно не повредило, я хочу со временем взяться и за зетский, где ещё больше примеси сэльвского. Ну, как время найду. Может быть, к старости.

Она покивала сама себе, задумчиво глядя сквозь стену куда-то вдаль. Сев на любимую тему, Ами так разговорилась, что забыла о стеснении и своём отчаянии.

- Я и не знал, что ты такая эрудированная особа, когда ты тут прибегала и убегала что-то бурча. Кстати, откуда ты вообще знаешь омилльский? Как я понял, среди кантинских это и правда большая редкость. Кайл говорил, и Сандра подтверждает, что все, кто собираются работать в Кантине и с Кантином, учат кантинский. Потому как местное население окружающим материком интересуется редко. Своих забот хватает, должно быть.

- Да, заботами навьючиваются так, чтобы точно ни на что лишнее больше сил не оставалось. – Ами вздохнула. - А меня подвело любопытство. И тяжёлая наследственность.

Майло наморщил лоб.

- Омилльские родственные связи? 

- Мать-омиллька и давно забытые омилльские родственные связи, да. Я с детства любила забираться в чулан и разглядывать старые материны записи. Несколько раз мать их перепрятывала, мне за это влетало основательно, но оно того стоило. Потом, когда я подросла до вменяемого возраста, мне удалось раздобыть в архивах учебники. Теперь я начинаю понимать, почему на меня так странно смотрели, выдавая их. «Пошла в безумную Иветт», «из семечка камень не вырастет». Фразы в этих учебниках, конечно, были более, чем странные. Ну, во всяком случае, я бы никогда не начала знакомство с языком именно с них. «Тебе здесь не место», «Что есть на обмен?», «Я – растительница из великого плодородного города Кантина» и всё в том же духе. Мать иногда помогала мне что-то прочесть. Когда вспоминала о том, кто эта девочка, зачем она здесь топчется и как от неё отвязаться, если сейчас почему-то захотелось на миг показаться себе и другим образцовой матерью. А в основном моим образованием занимались тётка и отец.

- Судя по тому, что она осела в Кантине, мать – неведь? Пришла в Кантин за романтикой простой растительской жизни? Я знаю и таких людей.

- И я парочку могу припомнить.  И выглядят они довольными, в отличие от моей матери. Она пришла в Кантин не за романтикой, насколько я поняла из заметок, а за информацией. Моя мать была исследовательницей и картографой.

- Родом из Омилла… Хм. Как зовут твою мать? Может, я знаю её.

- Иветт. Иветт Беспокойная. Так всё было подписано.

- Ух ты. Да, имя знакомое не только тем, кто живёт в Омилле. И мне со времён учёбы в праймской академии. Точно. Картографа и наша землячка. Так ты - наполовину омиллька?

- Получается, что так. Я об этом никогда не задумывалась, не ощущая себя полноценной дочерью Иветт. Выходит, я дитя двух городов. Враг и тех и других. И ни там, ни тут в результате. С Кантином мы так и не поладили, и Омилл меня принять не желает.

- Попробуй что-то третье. Прайм. Зет.

- Лим. Йулль, тогда уж сразу, чего мелочиться. Хотя вот туда уж точно не пустят. Из всего этого я пробовала только Прайм, потому как немного знаю и праймский. Всего помаленьку и ничего на приличном уровне. Всё, чему можно было научиться, тайком вороша в чулане материно прошлое.

- «Приличный» уровень может быть никогда и не достигнут. В зависимости от степени притязаний, эта ветка будет расти вверх вместе с деревом и высота никогда не покажется достаточной. А начало у тебя заложено неплохое. Если развивать… Ценный ты кадр, получается. – усмехнулся Майло. – Кто там у вас теперь курьерить будет.

- Да найдут ещё каких-нибудь упирающихся бедолаг. И отправки пореже делать станут. А насчёт ценности - тут начальство с тобой не согласилось бы, - хмыкнула Ами. - Иначе меня бы здесь не было. Неспроста же у нас все «забыли» о том, что речь, вроде как, шла об обмене секретарами. Да ты и сам узнаешь по моему досье, наспех сделанную копию которого я принесла с собой, что я в кантинском отделении не сказать чтобы на хорошем счету. Они просто бы не отдали тебе ценные кадры. Особенно, разбирающиеся в циклах плодородия и видах и сортах овощей.

- По счастью, они не всегда дают верную оценку вещам. А ваша секретера? Она должна знать пару языков. Хотя бы для работы с корреспонденцией.

- Наш секретарь хоть и знает пару языков на уровне достаточном, чтобы справляться с работой, но точно никуда не сдвинулся бы. – отмахнулась Ами. - Как он оставит свои драгоценные поля и вообще - зачем ему все эти беспокойства.

- Понятно. – кивнув, выдохнул Майло. - Кантинские выполнили свою часть договора по своему разумению... И прислали работницу, и не прислали, какую договаривались. Всё ожидаемо пошло не так, как планировалось...

Он встал, прошёлся по кабинету и сел обратно.

- С Праймом у нас исполнение договора… несколько растянулось по времени. Секретар у них несколько, но они сейчас не могут никого выделить. Может, оно и к лучшему. Времена сейчас сложные. Мы сами не в состоянии сейчас быстро сориентироваться во всём происходящем. В дополнение ко внешнему, внутренний хаос от смены секретары, необходимости обучения и объяснения сейчас только отнимет у нас оставшиеся силы и приведёт к дестабилизации. В общем, мы тоже пока никого не можем туда отправить. Штат у нас небольшой, работы - ровно на имеющихся в наличии сотрудников. У всех свои обязанности, всё отлажено и работает.

- В общем, получается, что мы с сумками пришли сюда, отдали документы и отправляемся обратно в Кантин. Я подозревала, что что-то такое и получится.

- Ну, если только ты не хочешь попробовать. Тогда мы тоже готовы приложить некоторые усилия со своей стороны.

- И Люсилль всё-таки отправляется в Кантин.

- Да. Отправляется, как только соберётся и уладит дела. Впрочем, она уже давно готова, мы просто ждали ответа хоть от какого-то из городов. Будет здорово, если программа налаживания связей всё-таки заработает. Мы заняты одним важным делом. Сколько можно быть разрозненными службами. – пожал плечами главный правдивый. – Странно понимать, что есть вероятность того, что первым фактически откликнувшимся на предложение о сотрудничестве городом оказался Кантин. Мы больше ожидали активных действий от Прайма. Да даже от Зета. Ох, я забываю, что ты ещё не дала ответа. Может статься, что и из Кантина прибыла представительница порядочных, только затем, чтобы объявить об очередной накладке. Похоже, сейчас все испытывают трудности. Странные времена.

- Для меня эти накладки тоже досадны. Я с огромным трудом сдерживала счастливую улыбку, покидая родной город, семью и место работы. Я рада сделать это даже на несколько светов. Но, честно говоря, рассчитывала на подольше. И что теперь?

- Не знаю. Полагаю, если не будет вменяемого ответа и из Зета, то программа будет отложена на неопределённый срок, пока дела в Прайме не наладятся. Или вовсе будет закрыта.

- А что Лим?

- Лимские ведьмы не имеют чётко выделенных сил для поддержания порядка.

- А я думала, меня туда не отправляют просто потому, что Лим не по соседству, как и Зет и неинтересен с практической точки зрения. И как они справляются без сил порядка?

- Думаю, просто не бедокурят.

Ами недоверчиво хмыкнула. Ей было интересно узнать ещё что-то о самом южном городе материка, сведений о котором не то, что в Кантине, а даже на всём материке было, мягко говоря, немного.

- Ну? Что решила? Теперь отправишься обратно? Отдохни пока в городе, я попрошу в чифской администрации служебное жильё для тебя. – поинтересовался Майло. - А мы, похоже, будем ждать кого-то ещё.

Амелия тяжело вздохнула. Жильё в Омилле - это замечательно. Но... "Обратно"? Сейчас это звучит парализующе и почти физически больно. Ой. Кажется, она прикусила нёбо.  

"Как хочешь выкручивайся. Лажай. Позорься. Да даже сдохни тут, но не должно быть никакого "обратно"."

Она мучительно выдохнула, сжимая одну руку другой в нервном жесте.

- Спасибо. Но... нет никакого обратно. - хрипло произнесла кантинская служивая.

- Вот как? – удивился правдивый.

- Да. Я совершенно не готова секретарской работе, это так. Но… чувствую сейчас, что ещё меньше я готова к возвращению домой. Всю свою сознательную жизнь я искала способы вырваться из Кантина. И вот теперь, когда, как мне казалось, мне наконец улыбнулась судьба… оказалось, что она просто вновь насмехается надо мной. Улыбка – ещё не признак приязни, говорят наши. Ненавижу признавать то, что иногда они бывают правы. 
Она раздражённо мотнула головой, пресекая свой поток речи с избыточной информацией, и продолжила:

- Я хочу попробовать поучаствовать в программе. Но я боюсь всех вас подвести, если не справлюсь.

- Если не будешь справляться – мы тебя просто обменяем обратно на Люси, написав той, чтобы возвращалась. Думаю, участок выдержит несколько светов документопростоя.

На какой-то тяжкий для не верящей в своё согласие на всё это Ами момент в кабинете зависло молчание.
"Ты - молодец. Главное - не в Кантин. Повезло нам с подталкивающей нас к развитию домашней атмосферой."

- Спасибо. – неуверенно поблагодарила она, нервно поёрзав на жёстком визитёрском «чтоб не засиживались» стуле. – Поплетусь к Люсилль за инструкциями.

- Давай. Удачи. И позже я смогу ввести тебя в курс некоторых дел и познакомить с ребятами. А пока – у меня полны карманы орехов. Сама видишь... У нас тут неспокойно.

Майло сделал многозначительную паузу.

- Да уж вижу. Спасибо за потраченное время. И… скажи. – подтвердила Ами. – Как этот гнусный ведьмъ не спалил тебя? Мои документы пострадали.

Кантинка испытующе уставилась на омилльского служаку.

- Я не допустил ни реакции, ни самой мысли об этом. Во мне не было ни страха, ни ответного гнева. Я был целостен. – рисуя в воздухе руками сферу, пояснил тот. – «Огонь» не нашёл на чём прижиться и не смог подобраться. Вообще, ведьмический тип огня полезен именно тем, что выжигает лишнее.

- Чем ему не угодили мои документы? - усмехнулась служака

- Дело не в документах. А в том, что они – как бы твои. У тебя в руках и воспринимаемые как что-то твоё. - пояснил Майло, видя небольшое замешательство Ами.

- Ммм... – озадаченно промычала та. – Спасибо.

Хотя его объяснение ничего не дало всю жизнь имевшей дело с весьма приземлёнными вещами Амелии. Она неопределённо кивнула и вышла из кабинета.

Оказавшись снаружи, она сползла вниз по стене. Ну и дела.

Она… сама… только что согласилась на ненавистную бумажную работу! Практически без посторонней помощи упихала себя в болото. В уме не укладывается.

Скажи ей кто об этом парой светов раньше, она только посмеялась бы. Может, и не только. Может, ещё и пару слов прибавила.

Её судьба, в отличие от самой Ами, хорошо умеет применять болевые и обездвиживающие приёмы. Разумеется, в сугубо педагогических целях, но кому, дремучий случай, от этого легче.

Ами вздохнула, поднимаясь с пола и покорно вновь поплелась в направлении архиварской каморки. Этот странный свет полагалось отметить странными действиями. Попытка вникнуть в азы секретарской профессии вполне годилась, как рабочий вариант. Кантинка потопталась около входа в королевство табличек. Она постучала костяшками кулака по стене около входного проёма по кантинской привычке, но тут же потёрла руку, поморщившись от боли. Она забыла, как следовало предупреждать о своём появлении в Омилле. На её счастье, пока она стояла в задумчивости, Люсилль, уловив по изменению освещённости движение снаружи, выглянула из окошка.

- А! Заходи! – приветственно махнула она.

Ами послушно перенесла себя в маленькое помещение, большая часть которого была занята огромным стеллажом с несчислимым количеством табличек с отчётами, материалами по делам и прочими, несомненно важными, документами.

Подавляюще огромные объёмы информации. Ами по сравнению с этим такая… маленькая!

Пытающаяся оценить размеры гигантского шкафа и количество содержащихся в нём сведений, Ами внезапно почувствовала лёгкое головокружение и тяжело опустилась на заботливо подставленный Люси стул. Сама секретара села на столешницу своего рабочего стола, чуть сдвинув в сторону таблички.

- Как… как ты достаёшь что-то сверху? – ошеломлённо спросила новая секретара.

- Информация оттуда используется крайне редко. Достать её можно со второго уровня. Майло сообщит тебе жест доступа к Верхнему Хранилищу. – ответила опытная. – При условии, конечно, что ты тут остаёшься. Ты же остаёшься?

Она вопросительно взглянула на Ами.

- Напугай меня как следует сообщением о том, что нужно знать, о чём вся эта стена отчётов и где что находится – и увидишь, как я в ужасе и с воплями бегу обратно в Кантин.

- Вообще-то… знать действительно нужно. Здесь сложная система катологизации. Документы распределены по видам деятельности, по хронологии, по географическому признаку, по авторскому - по личностям их создавших, по предмету, к которому они относятся, по теме, по виду документа…  – вкрадчиво начала секретара. – Но повремени с ужасом и воплями. Учитывая то, что ты здесь не на долгий срок, тебе знать всё не потребуется. Запомни только то, что внизу находятся недавние дела. В основном тебя будут спрашивать о них. Ближе к двери – отчёты, в середине – происшествия, у окна – корреспонденция. Сторонние документы.

- И только несколько нижних… - сконфуженно скептически хмыкнула Ами, чувствуя в горле комок подступающего ужаса.

Она окинула взглядом кажущиеся бесконечными полки и ещё раз судорожно сглотнула.

- Да. – продолжила правдивая. - Ещё периодически в сторону кабинетов Майло и Моки будут проходить курьерствующие и посещающие. Тебя они особо волновать не должны, просто указывай им дорогу в нужный кабинет, если они замешкаются…

Люси задумалась на момент. Затем тряхнула головой и продолжила.

- Майло, наверное, очень рад, что программа всё-таки заработает. А мне, получается, надо собирать вещи. Ну, ничего. По сути, у меня походная сумка давно уже готова. Ещё с того момента, как в Прайме утвердили программу обмена. Так что, выдвинуться в сторону Кантина я могу хоть через свет. Ой. Нет. Чуть с задержкой. Сумку придётся пересобрать, с учётом того, что отправлюсь я не в Прайм, как предполагалось. Многие чудесные вещи в Кантине мне не понадобятся. Зато, понадобятся другие, не менее замечательные!

Она весело хлопнула в ладоши.

- Так. В основном у тебя будут спрашивать одно и то же. Сейчас практически вся команда бьётся над последними очень странными делами.

- Ух ты! – восхитилась Амелия, на время позабыв про страх. – Прям таки –  по-настоящему очень странными?! И даже служак из ОСД привлекали?

- Да. Привлекали. – подтвердила Люси. – Здесь работал недавно наш друг агентъ Калликс... Он у нас настолько прижился здесь, что, можно считать, что службы порядка Прайма уже давно с нами тесно сотрудничают.  А по количеству выпитого с нами кофе Кайл уже давно омилльский храмовый служака наравне с нами. Чему мы рады и чем гордимся. Нам повезло, что прислали именно его, а не кого-то из заносчивых ОСДшных зануд, контактирующих с местными формами жизни исключительно согласно протоколу.
Секретара состроила глумливую гримаску.

- А где он сам? - поинтересовалась Ами.

- Отправился домой в Прайм. Отдохнуть и изыскать дополнительную информацию. Кажется, они с Майло в некотором ступоре относительно этих дел.

- И, кажется, Финиан не очень-то рад этому... А что происходит-то?

Смущённой Ами вновь здесь больше не было. На стуле сидело воплощённое концентрированное любопытство, которым она, в общем-то, всегда была.

- Если не вдаваться в подробности… а их оооочень много. – Люси сделала широкий жест в сторону полок. – Скоро сама обо всём узнаешь. То, участилось количество случаев потери памяти и… потери людей. Кто-то не помнит последний малый период своей жизни, кто-то – большой. Кто-то не помнит вообще ничего. Есть подозрение что те, кто найдены мёртвыми, забыли даже как дышать. У кого-то пропали воспоминания, а некоторые и вовсе пропали сами. Это... только "крупняк". Но сколько всего не менее примечательного, если не сказать - жутковатого - «помельче»…

Люси огорчённо покачала головой.

- Ужасно. – Амелия содрогнулась.

Смертельно странные дела уже не казались ей такими увлекательными. Массовые амнезии. Исчезновения. Смерти. Такого... никогда не было на материке. Это было неслыханно. Но… не то чтобы совсем никогда.

Те случаи в её городе. Расследование, которое было закрыто, не будучи завершённым. Не было смертей и исчезновений, а вот амнезии. Амнезии тоже были. Как был и интересовавшийся ими агентъ ОСД. Но это было так давно. Есть ли связь между этими делами? Наверняка есть. Жаль, что ей не удалось найти хоть какую-нибудь информацию. Первый раз в жизни она жалела о том, что на самом деле не была секретарой с доступом к архивам.

- И ужасно… любопытно. Мне уже интереснее здесь находиться, по крайней мере. – задумчиво добавила кантинская служака вслух. – И что по этому поводу сказал праймский?

- Что неким «серьёзным людям» в Прайме это показалось… мягко говоря, подозрительным. Дело всематерикового масштаба, не меньше. Что всё это уже больше напоминает серию происшествий, если собрать подобные случаи не только по Омиллу, но и по соседним городам. Другая агента ОСД, его близкая подруга и напарница, наткнулась в Зете на ряд случаев, заставляющих думать о том, что там те странности, что он наблюдал в Кантине и здесь у нас только начинаются. И что самое время пронаблюдать за всем этим, а возможно и пресечь. Да ты сама можешь обо всём прочитать. Здесь есть информация об этом и многом другом.

Люси вновь сделала широкий взмах, охватывающий всю бесконечность стеллажей, воспринимавшуюся именно так на контрасте со скромными габаритами самого помещения.

- Надо же. Звучит восхитительно. Вот уж не думала, что когда-то скажу что-то подобное.

- Да. Не стоит пренебрежительно относиться к архиварскому делу. Ты - память целого храмового комплекса. Это сложная задача и почётная должность. К знаниям следует относиться с уважением.

- И с любовью. - понимающе кивнула Ами.

- Верно.

Секретара встала со стола и сделала приглашающий жест.

- А сейчас – объявила она. - Время познакомься с самой интересной стороной функционирования нашего участка и с самыми отчаянными неизлечимыми пропитыми кофеголиками и чемпионами по пожиранию плющиков! Они как раз собираются на традиционную оффку.

Из неё получилась бы чудесная объявляла на праздниках. Если бы у них на Днях Плодородия Люси выступала с номером или хотя бы, представляла выступающих, может, всё в те дни не выглядело бы так безнадёжно.

Женщины вышли из секретарской каморки и Люси привычным ведьмическим движением опечатала вход. Как это будет делать сама Ами? Пока не понятно. Скорее всего – никак. Для неведи это - непосильная задача. Ещё одна непосильная задача в череде непосильных задач на новой должности.

- Ами, это Донни... - представила секретара задумавшуюся кантинку служаке, спешившему к кофейному столу. – Ами… будет подменять меня.
Коренастый загорелый омиллец широко улыбнулся.

- Новая конкурентка на восходный кофе и плющики! 

- Я думаю. Не особо страшная я конкурентка. Сильно обнаглеть не успею. Я здесь - ненадолго. Первое время буду отчаянно стесняться, как сейчас. А потом уже и Люси вернётся.

Из каморки под лестницей выползла заспанная служака. Она мигнула большими глазами с желтоватыми радужками, пытаясь, попав из темноты на свет, присмотреться к паре стоящих перед ней. Однако ощущения были такими, словно бы глядела эта женщина не на них, а сквозь.

- Лейви! Что-то ты рано сейсвет! - поприветствовала Люси. - Не спится - в пору спиться? Запах кофе помешал?

Та издала в ответ неопределённый рычащий звук, который можно было по желанию трактовать как согласие, приветствие или ругательство и направилась к кофейному столу вслед за Донни.

- Лейви - ночная дежурная. Или дожорная, как её здесь иногда называют. Тайком, от неё, разумеется. - пояснила Люси. - Весь свет она спит, всю ночь бдит. Бесценный кадр и мишень для бесконечных шуточек.

- На которые она реагирует этим звуком? - тихо осведомилась Ами.

- Нет. Иногда она ещё реагирует вот так. - Люси с шумом выпустила воздух через губы. – И закатывает глаза.

Служивые обернулись на звук, на что секретара им мило улыбнулась. Улыбнувшись в ответ, те решили, что свежий кофе им гораздо интереснее подробностей происходящего. Аромат разогреваемого ладонями с ведьмическим теплом напитка уже пополз по Участку Правды, выманивая остальных служивых.

- У нас здесь один из самых лучших кофе в городе. - с гордостью произнесла Люсилль. - Не знаю, где Майло откопал те саженцы, что посадил у нас во дворе, но сырьё они дают бесподобное... Как я уже и говорила, нам пора перестать обманывать людей и, честно признаться, что у нас здесь кофейня. И вывеску сменить. Единственное, что может служить помехой, это то, что мы здесь сами не делаем плющики. Но это поправимо.

- И где вы их берёте? - с неподдельным интересом спросила Ами.

Она бы сейчас не отказалась заесть стресс сладким. Да что уж там. И без стресса она от сладкого не отказалась бы. Это была Амина главная слабость. Или сила?

- Плющики обычно кто-нибудь приносит из своей предпочитаемой кофейни. Или из дома. Когда Рейлин, Фаэлла или Талла раз в большой цикл удосуживаются что-то приготовить по своим семейным рецептам - это всегда праздник. - мечтательно зажмурилась секретера.

- А у нас - наоборот. - вздохнула Ами. - Вкусное готовят только по праздникам. Я всегда считала, что праздник должен быть на душе, а не в календаре. А потом и в желудке.

- Я тоже так считаю! - с энтузиазмом покивала омиллька. - По счастью, весь город с нами солидарен... Моки! Тебя Майло искал. Моки, стой. Это - Ами. Теперь по всем вопросам, что раньше были ко мне - к ней.

Люси ловко успела перехватить попытавшегося пролететь мимо темнокожего юношу, невысокого роста, красивого и несколько отстранённого, как и почти все коренные сэльвы. 

- Ага... - рассеянно пробормотал тот, как будто Люси тормознула только тело, а его мысли полетели в желаемом направлении дальше. Моки бросил отсутствующий взгляд на Люси, в коридор, и, видимо, осознав, что ему нужно воссоединиться с мыслями, полетел дальше.

- Пойдём протиснемся к кофейнику, пока эти проглоты всё не выдули и не сожрали все плющики… С остальными познакомлю тебя позже. Или Майло познакомит, в данный момент это не столь важно.

- Мне нравятся твои приоритеты.

- Да. Сначала кофе, потом знакомство с твоими главными друзьями на ближайшее время - табличками отчётов, потом – всё остальное. Даже если тебя не познакомят со всеми работающими здесь, рано или поздно они сами до тебя доберутся.

- Звучит угрожающе...

- Да, документы нужны всем. Пусть тебя не обманывает общепринятое мнение относительно нашей профессии. Архиварское дело очень важное. Попробуй хоть на пару светов оставить участок совсем без архива и секретарского надзора и убедишься. Никто ничего не сможет сделать без нужной информации. Информация – ключ ко всему.

- Я люблю и уважаю письменное слово. Но на каждый свет мне всё-таки больше нравится визуальная, поступающая из естественных источников – от полей, лесов. Ежесветно иметь дело с написанным – жуткая мозгосвёртывающая рутина.

- Да? Кто-то ещё совсем недавно выказывал недвусмысленный интерес в отношении последних дел. - хитро улыбнулась Люсилль.

- Твоя правда. Сдаётся мне, я всеядна в отношении информации. Всего и побольше. Похоже, пребывание здесь - отличный повод узнать побольше о себе. Много неожиданного.

- Так часто бывает, когда имеешь дело с непривычным. И не унывай заранее. Когда смиряешься с объёмом рутины, в наведении порядка в информации и разруливании потоков начинаешь находить какое-то извращённое удовольствие.

- Вот так. – поцокала языком Ами. – С этим не рождаются. К этому привыкают. Хорошо, что запах кофе уже выбил из моей головы остатки мыслей и я не в состоянии прямо сейчас оценить весь масштаб проблемы. Для начала мне неплохо бы извлечь из моей походной сумки мою кружку. Я сейчас.

- Я тоже свою в каморке забыла. Заболталась. Ох ты. - досадливо покачала головой служака. - Твоя сумка здесь, а значит, чиффство ещё не выделило тебе жильё. Надо напомнить об этом Майло. Потому как единственное прилично оборудованное спальное место в Участке только у Лейви.

- А почему Лейви живёт здесь? У неё нет дома?

- Есть. Она уходит туда отдыхать во время отгулов.

- И только?

- Да.

- Занятно. А почему не живёт в своём доме?

- Не знаю. - помотала головой Люси. - Я не спрашивала.

- Понятно.

Хотя на самом деле ей было ничего не понятно. Кроме того, что вот прямо сейчас немедленно нужно разжиться своей любимой кружкой и налить в неё вожделенный зелёный напиток, чей аромат уже довольно долгое время бессовестно дразнил её обонятельные рецепторы. Как же она скучала по омилльскому кофе! Как по праймским пирожным… И как никогда не будет способна скучать ни по кому на свете.

Извлёкши из сумки свою любимую лёгкую походную кружку из половинки скорлупки большого ореха, проныра быстро оказалась около кофейного стола. Похоже, помимо своих тонизирующих свойств, кофе также отлично работал в качестве средства для того, чтобы собрать вместе рабочий коллектив безо всяких оповещений и познакомить его с новой сотрудницей. Пока Ами обменивалась приветствиями, к столу подошла Люси, ходившая в каморку за своей кружкой. Амелия на момент залипла на типично омилльской глиняной чашке, с традиционным узором с глазированной окантовкой, удобными выемками под пальцы и чёткой зелёной каёмкой, выдающей большое количество выпитого владелицей кофе. Кантинка зачарованно оглядела кружки остальных. Попутно она вспомнила чей-то рассказ о сэльвской чашке из сушёного гриба. Эти чашки очень редки, но, говорят, кофе из них имеет неповторимый вкус. Такой здесь ни у кого не было.

- Вот ты уже и общаться начала. Замечательно проходит адаптация. - удовлетворённо улыбнулась секретара.

- Она проходила бы ещё продуктивнее, если я сама могла бы заварить себе кофе. - шутливо посетовала Ами.

В тот же момент её собственная кружка внезапно оказалась в руках у рослой блондинки. Но как?! Та ведь даже… Ловкость. Неожиданная, при таких-то габаритах. И ведьмия. Что ж тут непонятного. И... чуткость.

- Давай я тебе помогу. - добродушно предложила та постфактум.

- Ээээ. Спасибо... – промямлила Ами.

- Эльсу. – подсказала Люси.

- Да, спасибо, Эльсу!

Учитывая размеры и плотность мышц благодетельницы, с той лучше было быть вежливой. Ами болезненно старалась сохранить в памяти все только что услышанные имена.

Не запомнить Эльсу было невозможно. Она выделялась из толпы своим далёким от среднеомилльских показателей ростом, выдающейся мускулатурой и светлой копной волос, напоминавшей Амелии о посевах на лоскутных полях её родного города.

- Никогда не разогревала кофе в подобных чашках. Попробуй. - вернула кружку заботливая великанша. - Так достаточно тепло?

Ами осторожно отхлебнула и зажмурилась от удовольствия.

- Это... просто прекрасно. Спасибо.

Служивая довольно улыбнулась в ответ.

Закончив с распитием кофе и общением, Ами и Люси перешли к более прозаической части. Секретара принялась объяснять оперативнице азы профессии.

- Может, не сразу, но ты всё запомнишь. - постаралась утешить она опешившую Ами. - Главное, не сопротивляйся этому. А то голова разболится.

- Агаааа... - голова Ами явно уже опухла от объёмов информации. - Зачем мне дополнительные препятствия, когда и основных хватает... Пока что - ничего не понятно.

- По ходу дела разберёшься.

- Да уж. Деваться будет некуда. Я обречена на полцикла нескончаемых мучений и несмываемого позора.

 Ами тяжело вздохнула, словно бы уже предвкушая эту горькую цепь трагических событий.

- Отвлекись сейчас. Не накручивай себя заранее. Пусть сейсветшнее в тебе осядет и уложится. Пойдём к Энфи? У неё прекрасный цветочный эль. - предложила Люси, пытаясь подсластить горечь момента.

- Пойдём. - немедленно согласилась Ами.

Как было от такого отказаться. Уйти от гнетущей неопределённости во вкусную определённость. Это был однозначно амин метод.

- Кофе у Энфи тоже отменный. - мечтательно вздохнула правдивая. – Лично я буду пить всё вперемешку и закусывать плющиками! Прекрасный способ отметить твой приезд и мой отъезд.