Я быстро забежала в свой кабинет и закрыла дверь.

– Черт, вот урод, как теперь работать. Бог с ними с ушибами, переживу, но как жопа болит, это пиздец какой–то… И между ног все сухо и горячо… – пробормотала я и стала рыться в своей сумке.

Достав какую–то смягчающую мазь, которую таскала с собой на “всякие пожарные”, я быстро задрала юбку. Спустив трусы, я открыла тюбик и стала обильно смазывать задний проход. Даже легкое прикосновение приносило мне весьма неприятные ощущения.

“Скотина… это уже серьезно. Я же так калекой стану… А что в следующий раз будет? Он меня кактусом или ножом отъебет? Нет, Все! Больше я не буду сидеть дома, когда он пьет. Сегодня же поговорю с Женькой. Мы как раз с ней договорились вечером пиво попить, поболтать. Она живет одна… Буду у нее ночевать каждую субботу или воскресенье. В зависимости от того, когда мой придурок будет бухать...” – думала я.

Покончив с задницей, я смазала письку и быстро открыла дверь. Острая боль чуть смягчилась и я, корчась и охая, наконец, смогла нормально присесть.

Почувствовав, что глаза уже устали, я тяжело вздохнула и быстро надела очки. Только недавно, я обнаружила, что мои глаза очень быстро устают, но очки, словно разряжают эту усталость…

В этом деле я совсем новичок: в очках я хожу около полугода и все никак не смирюсь с этим. По началу мне было нестерпимо горько от их присутствия. Я чувствовала себя какой–то неполноценной калекой. Однако вскоре мне удалось подобрать очки под свое лицо.

Сначала мне продали какие–то огромные “бабкины шары", но моя подруга Женя помогла мне и мы достаточно быстро выбрали мне компактные прямоугольные очки, которые неплохо украсили мое лицо, придали ему оттенок стиля, элегантности и интеллекта.

“Надо попробовать поработать. Говорят это отвлекает…” – подумалось мне.

Как по щучьему велению, в кабинет постучались и на пороге появилась молодая симпатичная блондинка. Ее хрупкое туловище неуверенно застыло в проеме двери.

– Здравствуйте, меня вызывали с утра на дачу показаний.

– Здравствуйте! Вы Казакова Александра? Я вызывала Вас к десяти… Ну проходите, давайте начнем раньше…– я пожала плечами и включила компьютер.

В течение следующих десяти минут я проводила опрос, который начала еще вчера. Я пыталась сосредоточиться на работе, но мне едва это удавалось. Мои пальцы нервно стучали по клавиатуре, записывая показания Александры.

– Саша, на прошлом допросе Вы утверждали, что видели, как гражданин Арсеньев Павел Викторович выходил из подъезда в день преступления, так? – вкрадчиво, выговаривая почти каждую букву, произнесла я.

Девушка растерянно посмотрела на меня.

– Да, я как раз пришла с магазина, и заходя в подъезд, лоб в лоб с ним столкнулась. Он едва не сшиб меня с ног, был очень напуган и взволнован. А когда я вошла в квартиру, моя сестра уже была мертва. Видимо соседи что–то слышали… Кто–то же вызвал полицию, которая меня арестовала…

Мои глаза напряженно смотрели в монитор, но в нем, между буквами я видела пьяное лицо супруга.

– Вас не арестовали, Вас задержали, не переживайте раньше времени, разберемся! – не глядя на девушку, сказала я, – скажите, насколько я помню, Арсеньев является женихом вашей покойной сестры Ирины, верно?

– Да, они собирались пожениться, – Александра опустила голову, – но в последнее время они очень много ругались.

– А причина их ссор вам известна?

– Да… просто Паша… – девушка резко замолчала и попросила воды.

Я подошла к графину, и наполнив стакан, протянула ей. Она определенно сильно нервничала и едва не плакала. Затем сделала небольшой глоток, и поставив стакан на стол, внимательно посмотрела на меня влажными глазами.

– Паша ревновал ее! – Саша снова поднесла дрожащий стакан к губам и сделала еще один нервный глоток.

Она говорила очень возбужденно, словно возмущалась чему–то. Я снова села за компьютер.

– То есть? Ирина была неверна ему?

Саша поставила стакан и снова внимательно посмотрела на меня.

– Честно? Не исключено, что у нее кто–то был. Мне вообще, кажется, что с Пашей она из–за денег закрутила, понимаете? Он же достаточно обеспечен, но он не бизнесмен, он художник...

– Из–за денег? Почему вы так думаете? – спросила я, мельком глянув на нее.

Я снова уставилась в монитор, пытаясь сосредоточиться на работе. Саша неловко сложила руки на коленях и потупила взгляд.

– Ну, понимаете, это совсем не ее типаж. Паша образованный, мудрый и очень творческий, а Ирина всегда любила дерзких и грубых мужчин–самцов, бизнесменов и бандитов.

– То есть, у Паши был мотив? – я чуть приподняла брови.

– Думаю да. Хотя, я не знаю, изменяла ли Ирка ему, возможно просто игралась, но в последнее время она совсем обнаглела и открыто флиртовала с другими мужчинами. Паша очень злился и обижался на нее.

Мои руки быстро записывали показания, но мысли по–прежнему были совсем в другом месте.

“Вот ублюдок… люблю тебя, Аннушка, ты у меня одна, Аннушка, ты самая лучшая, Аннушка… родная моя, Аннушка… А сам такое творит, мразь! Калекой меня делает…"

Внезапно раздался телефонный звонок.

– Следователь по особо важным делам, старший лейтенант Комарова! – на автомате отчеканила я, – доброе утро, товарищ майор. Так точно. Да, я поняла, в течение часа буду там!

Мне сообщили, что неподалеку в лесу нашли труп и я должна выехать на место преступления. Я положила трубку, и сняв очки, стала нервно играться с дужками.

– Александра Евгеньевна, – я подняла на нее глаза, – давайте мы закончим в следующий раз, хорошо? Мне нужно ехать. Не переживайте, я обязательно докажу, что Вы не имеете отношения к убийству своей сестры и что Вас хотят подставить. Но Ваша мера пресечения остается прежней: Вы не можете покидать пределы города.

На последних словах я надела очки и снова уставилась в монитор, чтобы сохранить документ допроса.

– Как скажете... – улыбнулась девушка, и нервно поправив золотистые волосы, встала со стула.

Уже возле двери, Саша на секунду остановилась и повернулась ко мне.

– Анна Сергеевна…

Я оторвалась от экрана и вопросительно уставилась на девушку.

– Вы настоящий следователь. Если бы все были такие, так может и жизнь бы стала чуточку счастливее…

Я приподняла кулак вверх, как бы говоря: “держись, все будет супер!”

– Все будет отлично! Ступайте, Саша! – я кивнула ей и одарила ее доброй улыбкой.

Саша вышла за дверь.

Я нажала кнопку “сохранить документ” и поставила локти на стол, моя голова обреченно оперлась на руки, взгляд устремился вниз. Слегка взъерошенные волосы проскальзывали между пальцев.

“Что козлу не хватает. Ласковая, заботливая, добрая, хорошо отношусь к нему. Убираюсь, готовлю прекрасно. К сексу всегда готова, в любой момент, на, Сашенька! Удовлетвори свою трехминутную похоть.

За собой слежу и выгляжу не хуже молодых девчат. Все для него делаю. Я даже эти унизительные курсы минета прошла, чтобы его гиганта заглатывать целиком, только потому что Сашенька, видите ли, любит, когда на всю глубину заглатывают. За что он так со мной? Из–за того, что я не могу забеременеть? Ну я же не виновата в этом… Я сама переживаю по этому поводу…” – думала я.

Конечно, это была всего лишь догадка, но не исключено, что причина действительно кроется в моей женской неполноценности: я не родила ему наследника и его чувства ко мне постепенно остыли. Такое случается с мужчинами…

Двадцать лет назад я родила девочку, но мне сказали, что ребенок родился мертвым и с тех пор мне не удавалось забеременеть.

– Ань! – вдруг услышала я мужской голос.

Я медленно подняла голову и увидела на пороге кабинета своего друга из оперчасти, Виктора Андреевича.

– Анют, ты едешь? Тебя одну ждем, он внимательно посмотрел на меня, – у тебя все в порядке?

– А? Да–да, Вить, все отлично, едем… – растерянно пробормотала я и стала суетливо собираться.

Витя– высокий, стройный мужчина сорока лет, с длинным, вытянутым, всегда гладко выбритым лицом, всегда небрежно одет в потертые джинсы, серую невзрачную майку, на которой всегда был один и тот же пиджак–кофта. Витя бегает за мной уже лет пять и его совершенно не волнует мое семейное положение и какие–либо другие аргументы.

Я быстро взяла рабочий портфель, и нервно поправляя форму, направилась к двери. Когда я вышла на улицу, все уже были готовы и собирались ехать.

– Опоздала, красавица! – улыбнулся Виктор, – в служебке все занято уже, идем ко мне, – сказал он, приглашая меня в свой личный автомобиль.

Почти всю дорогу до места преступления я молча смотрела в окно. Я не могла настроиться на работу. Мое сознание терзала жестокость самого близкого для меня человека. Я ведь с самой молодости с ним и у меня не было человечка роднее, чем Саша...

– Труп девушки нашли еще вчера в одиннадцать часов утра! – вдруг нарушил тишину Виктор.

– Время то уже два часа. Что она там столько времени уже тухнет? Почему ее в морг не забрали? – удивилась я.

– Не знаю, Анют, нам сообщили, мы едем! – пожал плечами Витя.

– Понятно. Ох, почти 15 лет работаю, а все никак не привыкну к молодым трупам… смотришь на этих парней и девушек и такая тоска в душе рождается… Некоторые из них еще не целовались наверное ни разу. Смотришь хладнокровно вроде… А вечером за бутылкой сидишь, чтобы прогнать это из памяти… – тихо проговорила я, по–прежнему глядя в окно.

– Что–то ты больно нежная стала. Где наш славный опер Комарова летает? – не отрываясь от дороги, хмыкнул мужчина.

– Да нигде она не летает! – хмуро буркнула я, – на месте ваш славный опер Комарова... Хотя, я уже не опер...

– Ах да, простите, пожалуйста, товарищ следователь по особо важным делам… – Витя с подколом глянул на меня, – но знаете ли, Анна Сергеевна, бывших оперов не бывает… Ты до сих пор, порой, ведешь себя, как опер. А потом пизды получаешь от начальства. Ты упрямая и веришь в свои силы при любых обстоятельствах… Ты под пулями готова бегать, лишь бы дело закрыть… Это характер опера. Вот например, позавчера, нахрена ты поехала опрашивать потерпевшего? Еще и на дом… Это теперь не твоя работа…

– А чего ждать? Кроме того, потерпевший до сих пор под вопросом… Он может и не потерпевший вовсе, а будущий подозреваемый. Так что, ждать не представлялось возможным… – я пожала плечами и нервно поправила очки.

– Не скучаешь по оперчасти? – все так же вглядываясь в дорогу, спросил Витя.

– Скучаю иногда… Но сколько можно рисковать? Три пулевых и два ножевых за 10 лет службы... Ну не мое это. Да, у меня сильный дух, но физически я простая баба... Я сколько лет ходила на этот рукопашный бой, стрелять училась… Так и не научили меня ничему. В оперчасти нужны физически крепкие мужики, а я не справляюсь с этим… там яйца нужны… – на секунду, я улыбнулась и глянула на Витю, затем снова уставилась в окно.

– Ну со стрельбой то у тебя все хорошо, не прибедняйся… – хмыкнул Виктор.

– Но этого мало! Порой приходиться на задержание ездить... – я чуть опустила очки и глянула на собеседника поверх них.

– Ну да, понимаю… В кресле следователя хрупкой женщине спокойнее, все таки… эх, если серьезно, ты права… самому тоскливо смотреть на это. Последнее время совсем зеленых пацанов и девчонок простыней накрываем, – задумчиво произнес Виктор и замолчал.

– Ладно, хватит сопли жевать! – резко произнесла я, когда автомобиль свернул в лес, – в конце концов мы не девочки с бантиками, чтобы слюнями брызгаться.

– Во… – широко улыбнулся Виктор, – вот это наша Анютка, узнаю.

– Да ладно тебе. – с улыбкой отмахнулась я, готовясь к выходу.

Наконец автомобиль остановился. Виктор нежно положил ладонь мне на колено и медленно сдвинул форменную юбку вверх, оголяя ляжки и тонкие белые трусы.

Его пальцы чувственно сжали мою ногу. Я почувствовала, как ладонь поднялась выше, до самого бедра. Не знаю, почему я позволяла ему такое творить. Хотя, кого я обманываю, знаю! Не могу скрывать: Витя нравился мне изначально… но я, как замужняя женщина, не могла позволить себе расслабиться и ответить ему взаимностью.

– Анют, ну хватит уже меня мучить. Давай сходим куда–нибудь вечером. Ты же знаешь, что я к тебе чувствую. Я все для тебя сделаю, все, что захочешь! Ты нужна мне, понимаешь? И никто, кроме тебя!

– Так, Витя, мы это обсуждали, уже не однократно! – строго ответила я, убирая его руку, – все, разговор окончен, идем работать!

Словно узник из темницы, я выскочила из машины, на ходу поправляя юбку. Мои мысли по–прежнему находились далеко за пределами работы. Подойдя к карете “скорой помощи”, я достала резиновые перчатки и маску. Мои руки дрожали и мне едва удавалось распрямлять спутанную резину. Мне хотелось психануть и выбросить перчатки, но я не понаслышке знала, какие последствия могут быть от “общения” с мертвым телом без них.

Когда сотрудники “скорой” разошлись, перед моими глазами предстал труп обнаженной девушки, лет двадцати на вид. Ее хрупкое тело было бледным, как поганка, глаза стали почти бесцветными и бессмысленно “смотрели” перед собой.

Я нервно поправила очки и потерла нос. На обеих щеках девушки были тонкие полоски засохшей крови, которые тянулись от уголков губ. Ее спина была пробита насквозь тупым предметом, в результате чего, тело неестественно выгнулось. Левая нога была сломана и вывернута до разрыва связок.

Почувствовав резкий трупный запах, я непроизвольно поморщилась и надела маску.

– Господи, молоденькая то какая… – тяжело вздохнула я и присела на корточки рядом с трупом, – отлично, ни документов, ни личных вещей.

– Ну по ходу дела разберемся! – одевая перчатки и маску, Виктор присел рядом.

На огромной бледной груди девушки, я увидела странные отпечатки. Я осторожно коснулась ее, и чуть приподняв, внимательно осмотрела.

– Слушай, кажется, на ее груди и животе синяки… – задумчиво произнесла я, переводя взгляд на Виктора.

– Да, все верно! Синяки… Изнасилование очевидно и неоспоримо! – он хмуро разглядывал покойницу и определенно нервничал, – во–первых, она голая, во вторых нога сильно вывернута, значит она боролась и сопротивлялась, когда ей раздвигали ноги, а в третьих, смотри… – Виктор указал на явные следы мужского семени на половых губах девушки.

– Блять, опять изнасилование. Это уже третье за последние два месяца! – я серьезно посмотрела на Виктора, – как думаешь, это наш "друг"?

Виктор приблизился к волосам девушки.

– Не думаю, а уверен… – сказал он, указывая на лицо покойницы.

Он аккуратно убрал мертвые, словно соломенные волосы с ее лица. Я посмотрела на ее лоб, на котором ножом был вырезан небольшой кружок, а в нем две буквы: БЖ...

– Точно! На лбу тоже самое вырезано, как у других девушек… – задумчиво пробормотала я, – значит это наш “друг” снова появился.

– Да он, вроде никуда и не исчезал... – буркнул Витя, поправляя перчатки.

– Хм, слушай, Вить, она тоже большегрудая, но худенькая, как и две предыдущие жертвы: все три девушки большеглазые блондинки, с миниатюрным телосложением, но большими сиськами. Значит это его типаж… Это уже что–то…

– Да. Но такие девушки встречаются нечасто… У девушек такого телосложения редко бывает большая грудь. Значит преступления не будут слишком частыми и мы успеем поймать его, пока количество убийств не сломало нашему отделению статистику… – задумчиво произнес Виктор.

– Опять ты о статистике печешься… Ты вон, лучше на девчонку посмотри… Совсем молоденькая... Надо убийцу найти, чтобы количество трупов не увеличилось, а ты все о количестве убийств и о статистике... – я попыталась улыбнуться.

– А что о ней думать… – пожал плечами Витя, – она мне родная, что ли? Тем более, ей уже все равно, а нам статистику портить нельзя!

– Да ну тебя... – я махнула рукой и чуть толкнула его плечом, – Вить, иди опроси женщину, которая нашла труп, я сама здесь разберусь.

Виктор как–то лениво поднялся и медленно направился в сторону толпы. Я открыла портфель, и достав служебный фотик, сделала несколько снимков для экспертов.

– Ах, девочки, что же вы себя не бережете совсем… У тебя ведь жизнь то даже не началась еще, а ты уже к праотцам отправилась… – тихо произнесла я, глядя на покойницу.

Молодость девушки не давала мне покоя… Чувство жалости и обиды за поколение неописуемо сдавливало мне сердце. Наверное Витя прав. Что–то я совсем размякла.

Когда я вернулась в кабинет, он был открыт.

"Твою ж мать, Даша! Опять ушла куда–то и кабинет не закрыла. Я же сказала, что пока идет расследование по Казаковой и пока у нас в отделении ремонт, закрывать дверь, даже если уходишь за чаем или просто поссать! Здесь же посторонние работают, дура малолетняя! В голове одни мальчики и дискотеки. Дали же помощницу зеленую, а мне с ней в няньки играй…" – пронеслось в моей голове.

Я посмотрела на часы. 11:20. Рабочий день едва начался, а усталость уже валила меня с ног.

"Это стресс… " – вдруг подумалось мне.

Я лениво бросила портфель на стол и устало плюхнулась в кресло.

– О, доброе утро, Анна Сергеевна! – на пороге появилась моя “пропащая” помощница.

Милая, симпатичная, стройная блондинка, невысокого роста. Совсем сопливая и зеленая, ей всего 23 года. Всегда бодрая, веселая и вечно влюбленная. Глядя на нее, я всегда вспоминаю себя двадцать лет назад... Даша настоящая принцесса: юбочки, кофточки, сапожки, сумочки, прическа. Но несмотря на свою разболтанность, крайнюю озабоченность шмотками и собственным внешним видом, она очень толковая и перспективная девочка.

Кроме того, она всегда заряжает меня своей молодостью и активностью. Она, как обычно, светилась яркой улыбкой. В руках она держала маленький чайник и пакет с конфетами.

– И тебе доброе утро, Дашенька! Чаек? – вяло улыбнулась я.

– Да, хотите? – кажется, ее глазки на мгновение загорелись.

– Давай! – я махнула рукой, как бы приглашая ее за свой стол.

Девушка тут же присела напротив меня на стул, где обычно сидят допрашиваемые и развязала пакет конфет. Я сняла очки и стала протирать их салфеткой, внимательно глядя на свою помощницу.

– Даша! Закрывай, пожалуйста дверь, когда уходишь! Ты и представить не можешь, какие документы хранятся в моем сейфе! А ты сама знаешь, что он сломан и не закрывается…

– Ну не уволят же Вас за эти документы, Анна Сергеевна… – задорно засмеялась она, но тут же замолкла, увидев серьезное выражение моего лица.

Я быстро надела очки и уставилась на нее так, что у бедной девочки слегка задрожали губы.

– Уволят? Ах, девочка, жизни ты не знаешь… В моем сейфе имеются такие бумаги, за потерю которых, мы с тобой в местной речке рыб кормить будем! – я чуть приподняла брови и пристально посмотрела на нее.

Даша испуганно расширила глаза, затем чуть потупила их.

– Хорошо, Анна Сергеевна, я все поняла… – тихо ответила она и проглотила ком в горле.

Я кивнула, в знак одобрения. Даша периодически подливала мне чай и что–то рассказывала про своего нового парня. О том, какой он красивый, умный и страстный. Как он хорошо целуется, занимается любовью и какой он работящий... Она всегда делится со мной всем, как с родной мамой или старшей сестрой.

Я слушала ее, но моя внимательность оставляла желать лучшего. Все мои мысли были далеки от Дашеньки: задушевные разговоры с зеленой мокрощелкой не могли отвлечь меня от проблем. Но так или иначе я всегда внимательно ее слушаю, что–то подсказываю, если есть необходимость и в целом, ценю ее откровенность и доверие.

Ближе к шести вечера, я созвонилась с Женей и стала собираться.

– Дашенька... – начала я, поправляя перед зеркалом волосы, – я сейчас уеду. До завтра меня не будет. Если что, я на телефоне. Не забывай закрывать кабинет, пожалуйста. Это очень важно! – я улыбнулась девочке и быстро вышла из кабинета.

"Мне нужна Женя… Я хочу выпить с подругой и все ей рассказать, иначе меня просто разорвет от переживаний…" – пронеслось в моей голове.

Я вызвала такси и быстро добралась до дома. Саши еще не было и это не могло не радовать меня: мне совершенно не хотелось видеть его и обсуждать то, какой он подонок и что он никогда больше пальцем меня не тронет.

Быстро напялив свои любимые джинсы и теплую, черную весеннюю футболку, я направилась к Жене. Когда она открыла передо мной дверь, ее челюсть едва не отпала.

– Ух ты! Ты уже и переодеться успела?! Я думала ты еще на работе… Вот ты шустрая, заходи, моя хорошая! – она впустила меня в квартиру и крепко, словно родная мама, обняла.

Женя– моя подруга детства. Красивая, умная женщина. Несмотря на свою легкую полноту, она пользуется гораздо большим успехом у мужчин, чем я, со своим стройным телом. Нет, она совсем не толстая. Скорее пышная и очень аппетитная. Женя достаточно дерзкая, раскрепощенная блондинка.

Жизнерадостность и секс волнами исходят от нее. Где бы мы не находились вместе, Женя всегда забирает мужское внимание на себя. Мы дружим всю жизнь. Нам было по полгодика, когда нас познакомили наши мамы. Они тоже были подругами детства, пока мама Жени не умерла от рака желудка.

Честно сказать, я за двоюродных сестер бы столько не отдала, сколько за Женьку. Мои родственники всю жизнь считали меня какой–то неполноценной. Никто не хотел играть со мной в детстве. Никто не принимал моего нестандартного мышления. А Женя мне родная, последнее для меня отдаст.

Я могу прийти и сказать ей все что угодно: "...я напилась и переспала с четырьмя незнакомцами, я болею СПИДом, я убила человека, я лесбиянка..." И ее мнение обо мне не измениться… А если измениться, она просто обнимет меня и молча будет сидеть рядом, пока я плачу. Она– моя сестра. Настоящая сестра, а не такая, которые природой мне даны по крови.

Она провела меня в кухню и достала из холодильника две полторашки пива.

– Убери! – резко сказала я, доставая из сумки бутылку виски.

Я внимательно посмотрела на подругу и демонстративно поставила бутылку на стол.

– Поняла… – слегка растерянно произнесла Женя, – все серьезно...

Она все также растерянно улыбнулась и убрала пиво обратно. Мы долго сидели, пили виски и общались. Когда в бой пошла вторая бутылка, я рассказала Жене о том, что Саша уже третий раз напивается, избивает и насилует меня.

– Пиздец… – выдавила она, – слушай, это не шутки… Знаешь какие неприятности могут быть во влагалище от такого? Так, значит как только он будет бухать, ты ночуешь у меня! И вообще, при любом раскладе беги ко мне. Я дам тебе ключи. Ты завтра работаешь? Давай ко мне на осмотр!

– Да, я думала в поликлинику идти… – растерянно произнесла я.

– Анют, ну какая к черту поликлиника? Нахуй тебе чужой гинеколог, когда есть свой, персональный? – она улыбнулась и артистично выделила последнее слово.

– Ну, может ты и права… – я неуверенно пожала плечами.

– Я могу осмотреть тебя прямо сейчас… – Женя серьезно посмотрела на меня и чуть приподняла брови.

– Как это? – я слегка нахмурилась и вопросительно уставилась на нее.

– Анют, а что тебе мотаться зря? Может ничего серьезного то и нет… Предварительный осмотр можно провести на дому. Если у меня будут какие–то сомнения, тогда проведем осмотр в кабинете… – невозмутимо ответила Женя.

– Да, ты права... Давай… – я махнула рукой, – лучше здесь, зато рабочий день не пропущу. Работы сейчас много навалилось…

Женя отвела меня в зал.

– Ладно, раздевайся, я пока зеркало подготовлю. – улыбнулась она.

Я неуверенно стала стягивать с себя джинсы и трусы.

– Смелее, Анют! Ты кого стесняешься то, дурочка? Я двадцать лет женские письки целыми пачками разглядываю. А уж когда школьный медосмотр начинается, они мне сняться вообще… – засмеялась Женя, чем–то вонючим протирая гинекологический расширитель.

Я улыбнулась в ответ и смело скинула джинсы с трусами.

– Извини, кресла нет… Ложись на кровать, уж как–нибудь пристроюсь… – снова усмехнулась она, включая мощный светильник.

После осмотра мы молча сидели в кухне за столом. Меня очень напрягало молчание подруги. Женя как–то странно посмотрела на меня, и тихонько вздохнув, нервно разлила виски по рюмкам.

Я напряженно смотрела на нее и нервно поправляла волосы и очки.

– Жень, ты меня пугаешь. Что там у меня? – я испуганно расширила глаза, глядя на своего персонального доктора.

Она залпом выпила, и шумно выдохнув, внимательно посмотрела на меня.

– Короче, к черту работу, завтра бегом ко мне. Кажется у тебя разорвана слизистая и намечается опухоль. Мне надо осмотреть тебя профессионально. В кресле, с нормальным светом и инструментами. Возможно зараза попала. И еще: есть подозрения, что удар в лобковую кость не прошел бесследно… Травма определено имеется, но сейчас сложно сказать, насколько все серьезно…

Я шокировано сняла очки, и положив их на стол, посмотрела куда–то в пустоту.

– Твою ж мать… – вырвалось из моей груди.

Я мельком глянула на Женю и быстро опрокинула “стопку”. Ближе к ночи, когда я вернулась домой, Саша встретил меня с улыбкой и теплом. Он нежно чмокнул меня в щеку. Я молча разулась и прошла в кухню.

Когда я встала у плиты, чтобы приготовить себе кофе, Саша подошел сзади и крепко обнял меня. Все желание пить кофе мгновенно растворилось в невероятном напряжении нежеланных объятий. Я брезгливо убрала его руки со своего живота и медленно повернулась к нему. Мое лицо было равнодушным и не выражало никаких эмоций.

– Не прикасайся ко мне, пожалуйста, – сухо сказала я, – никогда!

На этих словах я быстро вышла из кухни, демонстративно толкнув супруга плечом. В моей душе все мгновенно перевернулось. Если первые пару раз я еще стерпела, то в третий, когда по моей голове, ребрам и животу “прогулялись” крепкие мужские кулаки, а в моих отверстиях побывали жестокие ребра и шипы, когда меня разрывало изнутри твердым ребристым пластиком, я стала терять свои чувства к мужу. Мы прожили вместе 18 лет. Через месяц у нас годовщина… Но мне уже было плевать на это. Это уже не мой праздник.

Саша ничего не ответил, а молча достал бутылку водки. Я ходила по квартире, в поисках расчески.

– Ммм… ты уже среди недели пьешь? – иронично улыбнулась я, подходя к супругу, – значит так, дорогой… – начала я, с иронией выделяя последнее слово, – вчера ты довел мое терпение до крайней точки кипения. Слушай меня внимательно, – я присела перед Сашей на корточки, – вчера ты разорвал мне письку до серьезных последствий. Ты нанес мне травму, ударив меня коленом в живот. Пока ты еще трезвый, я хочу, чтобы ты меня выслушал.

– Анют, ну я же попросил проще…

– Заткнись! – перебила я, – слушай и молчи. Ты видимо забыл, кем я работаю. Если еще раз, ты поднимешь на меня руку или каким–то другим способом применишь свою силу, в твоей машине, где–нибудь в бардачке или багажнике найдут не кислую партию нехорошего товара. Или “паленый” пистолет, на котором несколько трупов… Поверь, полиция приедет внезапно, как в кино! А может быть, ты хочешь изнасиловать какую–нибудь малолеточку? М? Я тебе и камеру организую, где горячо любят насильников… В такой камере с тобой сделают то же самое, что ты сделал со мной, мразь… Я тебе такую сладкую жизнь устрою, что ты пожалеешь о том дне, когда женился на мне… Кстати, лично я, уже жалею об этом дне… Будь он проклят! Я ведь выходила замуж за мужчину, который был мне опорой и защитой, а он оказался тряпкой и слабаком... Подумай об этом…

Я встала на ноги, и косо глядя на шокированного супруга, удалилась с кухни. Я постелила себе в спальне, чтобы не ложиться рядом с ним. Утром, по телефону предупредив свою помощницу, я оделась в рабочую одежду, чтобы не терять время и поехала к Женьке на работу. Как оказалось, переживали мы совершенно напрасно: после более тщательного осмотра, все встало на свои места.

Я надела трусы, и отдернув юбку, села на кушетку. Женя улыбнулась, и снимая перчатки, присела рядом со мной.

– Все нормально. Ты извини, что напугала вчера. Сама напугалась. Как ни крути, а гинекологическое кресло ни чем не заменить. Все у тебя отлично будет. Думаю, через пару дней восстановимся, – улыбнулась она, – у тебя внутри болит? Может, чешется?

– Чешется. И будто сухость какая–то… – поморщилась я.

– Ну отлично, значит ничего страшного нет. Если было бы что–то серьезное, были бы неприятные выделения, запах и давление внутри… А с сухостью и раздражением мы разберемся. Скоро все заживет. Сможешь вернуться к нормальной половой жизни. Вот, эти свечи тебе надо вставлять во влагалище два раза в день. Они восстановят тебя в ближайшее время. Сегодня вставь, завтра утром уже почувствуешь облегчение.

– Жень, меня сейчас, если честно, мало волнует моя половая жизнь. С кем мне трахаться то? – грустно усмехнулась я.

– Ну да… После такого я бы тоже не захотела мужа… – Женя вздохнула и чуть скривила губы.

– Жень, я не просто его не хочу… Я… кажется... больше не люблю его… Просто, как отрезало. Я даже зла на него не держу. Все прошло, понимаешь? Все… Даже обида и злость. Я уже спокойно отношусь к этому. Ну выпил, потерял голову, я его простила… Обида ушла… Но вместе с обидой ушли все чувства. Я всю жизнь относилась к нему, как к защитнику. Я опиралась на него во всем: в финансах, в советах, в домашних делах… Он всегда мне что–то подсказывал, защищал меня. На меня мужики соседские смотреть боялись… А сейчас… Пусто… и боюсь, что это конец… – горячо выпалила я.

– Понимаю… Ну что я тебе скажу… У тебя есть два варианта… Либо развод, либо поиск любовника… – Женя пожала плечами.

– Да уж… Не утешительный выбор. Но насчет любовника надо подумать. Ты же знаешь, я без секса и месяца не протяну… – хихикнула я.

– Знаю, мартышка моя озабоченная! – Женя шутливо шлепнула меня по заднице.

– Слушай, а как же… анальные повреждения? – я смущенно опустила глаза, – а ушиб? У меня болит внизу живота. Он мне коленом в лобок сильно заехал… – я подняла взгляд и взволновано посмотрела на подругу.

– Ну это просто ушиб. По женской части я никаких травм не вижу. Если будет долго болеть, будем смотреть, но сейчас нет причин для беспокойств. Ушиб не по моей части. Да и в целом, я думаю ничего страшного в нем нет. Я же прощупывала твою лобковую кость. Было бы что–то серьезное, ты бы взвыла от боли. Да и ходила бы согнутой. Просто ушиб сильный. Серьезных анальных повреждений тоже не наблюдается... – успокоила меня Женя, – ладно, беги, сажай своих бандитов, у меня люди, работать надо! Вечером поболтаем.

Успокоенная диагнозом подруги, я побрела на работу. В моей душе было необычайно светло и тепло.

“Допрыгался ты, Сашенька… Шлюха, говоришь? Трахаюсь со всеми подряд? По барам хожу, сосу у каждого симпатичного парня? Ну что же… Пора превращать миф в реальность….” – я коварно улыбнулась, и загрузившись в такси, отправилась на работу.