Первый урок алхимии проводился в преступно-раннее время для Кейтира. Девять утра! Глаза слипались сами по себе, упорно отказываясь оставаться открытыми. Даже несмотря на то, каким громким и властным был голос профессора Мали, он смешивался в мороке, затухал не достигая сознания.

— Начнём с простого вопроса, — холодно говорила она. — Что такое «Алхимия»? — сидевшие по бокам от Кейтира учащиеся подняли руки. Кто-то резко и нетерпеливо, кто-то скромно, будто боясь привлечь внимание, а кто-то, как например Элеина – спокойно и плавно, с достоинством, приправленным слабым оттенком высокомерия. Для профессора алхимии подобное не осталось незамеченным, и та кивнула в сторону девушки.

— Алхимия – это наука о магических веществах.

— Верно, — согласившись, профессор повернулась к доске, провела по ней рукой, после чего на поверхности проступил аккуратным почерком текст. — С Танутийского (Кеме/Хем), можно перевести как «искусство». Зародилась эта наука ещё до раскола Единого Материка, предположительно в эпоху колыбелей. Включает в себя ряд церемониальных и философских традиций, тесно сопряжённых с поклонением Старым Богам. Изначально наука была нацелена для достижения бессмертия, однако в современном мире мы её используем как инструмент для выполнения задач и достижения целей, — быстро и понятно рассказывала профессор Мали, после чего обратилась непосредственно к Кейтиру: — Господин Сараэль, если вам так нравится эта парта – можете забрать её в свою комнату и использовать как подушку, но на моих занятиях спать не принято. Будьте добры проявить внимательность.

— Ммм, — страдальчески промычав, эльф поднял голову, и оперившись на ладонь разлепил веки.

— Или вчера ночью вы упорно занимались, и поэтому сегодня клюёте носом? — некоторые из учеников уже начали втихомолку посмеиваться от явных издёвок профессора над Кейтиром. Та как обычно лишь презрительно подняла бровь, а затем продолжила его добивать: — Тогда может вам будет не сложно объяснить различия между целебными заклинаниями и эликсирами?

— Нгх, заклятья накладываются непосредственно на поражённую часть, а зелья вводятся в тело орально, это раз, — лениво отвечал он, к удивлению остальных учеников. — Во-вторых, уровень исцеления магией зависит от мастерства чародея, а правильно приготовленный эликсир вылечит вне зависимости от магических способностей. Ещё присутствует фактор внезапности, когда необходимо принимать быстрые решения, и выбирать между магией и зельями. Заклятья действуют быстрее, однако в случае с кровотечением эффективнее будет сначала прижечь рану, и уже потом лечить зельем, так как…

— Достаточно, — прервала его профессор Мали, в чьих светлых голубых глазах смешались досада и гордость.

Пока вводная лекция продолжалась, Кейтир заметил в кабинете призрака. Талем витал около выхода, прижавшись спиной к стене и насвистывал надоедливый мотив. Эта мелодия накрепко въелась в голову эльфу, из-за чего его раздражение росло с каждой минутой по экспоненте.

«Пойти, что ли, сообщить о нём директору? Может они его изгонят, и дело с концом? Ба! Потратить целый день на то, чтобы разгрести это дерьмо? Ле-е-ень. Лучше буду его игнорировать, авось сам отвяжется».

После занятия Кейтир отправился в столовую, разевая рот в нескончаемой зевоте. Взял себе пирожки с шоколадом, лимонное желе, и чашечку горячего танутийского чая. Что может быть лучше?

— Ку-ку, — лицом к лицу внезапно возник силуэт Талема. У этого привидения нет ни стыда, ни совести! Бедный Кейтир аж подавился от неожиданности. — Кейтир Сараэль, да? Я тут пораскинул мозгами, и знаешь, что? Давай зароем топор войны и начнём сначала, м? Зря я тогда наговорил тебе гадостей, и…

— Свали с глаз моих, — горловым угрожающим шёпотом приказал эльф.

— Эй, ну ты чего? Даже не дослушал мои извинения. Я вот чего хочу сказать: ты – единственный, кто способен меня видеть, поэтому у меня нет выбора, кроме как попросить о помощи тебя. Видишь ли, я тут торчу уже целый год, и…

— О-о-ох, — тяжело вздохнул Кейтир, закатив глаза. — Скройся по-хорошему, занавеска. Иначе я пойду и доложу о тебе вон тому голему. Тогда твою призрачную задницу навсегда изгонят за пределы Хэлвирахель, и скитаться тебе по снежным пустошам до скончания времён.

— Значит вот ты какой?! — накричал на него Талем, (а уж если бы призраки могли краснеть, то его лицо, вне всякого сомнения, сейчас походило бы на помидор). — Бессердечный, чёрствый, у-у-ух, зла на тебя не хватает! — после чего, тот принялся махать руками, стараясь «побить» своего оппонента. Да только кулаки проходили сквозь апатичное лицо Кейтира, которому на акт «агрессии» казалось совершенно всё равно.

В этот миг в столовую, в сопровождении членов кулинарного клуба, вошёл Оринор. Девушки окружали его, мило болтая и смеясь над его нелепыми шутками. Сосед почти мгновенно приметил Кейтира, и помахав рукой, поспешил присоединиться к обеду.

— Я принесу твоё любимое, — пообещала Увари, и упорхала в сторону витрин.

Тем временем призрак видимо утомился, а потому плюхнулся на стул рядом с Оринором, хотя тот его не видел. Кейтир молча кивнул соседу в знак приветствия, и вернулся к обеду.

— Хороший сегодня день, правда? — сияя глазками, заявил Оринор.

— Ага…

— Слушай, не сочти это за дерзость, просто… я хотел, в смысле, я долго думал над кое чем, и…

Неожиданно голос Оринора заглушила надоедливая песня-считалочка из уст призрака:

Скрипач-Скрипач

По имени Грач

Сколько не пиликай –

Быть тебе побитым!

На руках станцуй Салакту!

Раб ты по контракту!

«Раз-два-три»

Бешенный – води!

Параллельно Талем позволял себе танцевать прямо на столе, и, хотя его призрачные ноги не могли ни испачкать, ни опрокинуть тарелки, Кейтиру всё равно стало противно. Навязчивая мелодия снова и снова, повторяющиеся слова опять и опять. «Собака, да он надо мной издевается! Чтоб он сквозь землю провалился», еле сдерживая гнев, думал эльф.

— Кейтир? Кейтир, ты меня слушаешь?

— Ага…

— Так что думаешь? Согласен, или нет?

— А? Прости, повтори ещё раз?

Скрипач-Скрипач

По имени Грач

Сколько не пиликай –

Быть тебе побитым!

На руках станцуй Салакту!

Раб ты по контракту!

«Раз-два-три»

Бешенный – води!

Лишь громче запел Талем. Оринор в это время говорил о чём-то, что касалось его скорого выпуска из академии. Всё, что успел узнать Кейтир из его слов, так это то, что Оринор боится не выучить танец Теасимании, и просит помочь.

— Без меня, друг. Профессор Мали…

Скрипач-Скрипач

По имени Грач

Сколько не пиликай –

Быть тебе побитым!

На руках станцуй Салакту!

Раб ты по контракту!

«Раз-два-три»

Бешенный – води!

— Агрр! Ну всё! Я пошёл отсюда, — взбешённый Кейтир встал изо стола, а затем решительно поспешил прочь из столовой. На его несчастье Талем следовал по пятам, и не прекращал всё время напевать считалочку. «Сам напросился. Расскажу всё директору, и дело с концом!» — Конец тебе!

— Ты не сдашь меня, — уверенно заявил Талем.

— Наблюдай, жидкокровик, — иронично вздёрнув бровь, Кейтир открыл дверь в коридор. Призрак моментально увязался за ним, точно привязанный к эльфу невидимыми нитями.

— Какая решительность. А тебя, оказывается, слишком легко вывести из себя, Кейтир Сараэль. Это же твоё имя, верно? — по спине эльфа прошлись мурашки. Он настороженно остановился, одаривая собеседника мрачным взглядом. Талем хитро сощурившись, закивал головой, а затем, прислонившись спиной к стенке, добавил: — Я тут позволил себе провести некоторое расследование, и знаешь, что мне удалось выяснить? Оказывается, до директора Ларфиннеры не доходят кое-какие письма. И кем бы ни был тот таинственный перехватчик, его бы стоило как следует поздравить. Это ведь поразительно, тащить из-под носа величайшего волшебника письма таким образом, чтобы тот даже и не догадывался, что его ограбили. Я в восхищении!

— Ты влезаешь не в своё дело, долбанная занавеска! — выплюнул Кейтир, сверля зрачками. Эльф аж чуть за сердце не хватался от той ярости, которая его охватила.

— Знаю, но у меня нет другого выбора. Если спиритологи проведут обряд изгнания, мне никогда больше не войти в академию, и я не смогу воссоединиться с телом! Ты – единственный, кто меня видит, Кейтир. Так что, прошу, помоги. Иначе…

— Иначе ты задолбишь меня той считалочкой?

— Иначе, Кейтир, — приняв серьёзный вид, говорил Талем. — Мне придётся перед изгнанием поведать спиритологам о твоих тайнах. Так что подумай дважды перед тем, как совершить ошибку.

Эльф скрипнул зубами, осклабился, нахмурил толстые брови. Этот призрак откровенно шантажирует его! Его! Чистокровного эльфийского дворянина! «Если б мог – надавал бы этому засранцу хороших тумаков. У него их при жизни явно было мало, раз он даже после смерти осмелился на подобную дерзость. Тварь. У-у-ух тварь».

— Я тебя услышал, — спокойно ответил Кейтир. — Я не стану сообщать о тебе директору, но и помогать не буду. Просто давай сойдёмся на том, чтобы ты оставил меня в покое? Уверен с твоим острым умом тебе не составит труда самостоятельно найти тело.

— Я уже всё тут облазил! Всё! Целый год слоняюсь туда-сюда. Ты даже себе и представить не можешь как мне скучно! Никто меня не видит, к вещам не прикоснуться, и… все вокруг живут, а я…

— Да-да, какая трагедия, — равнодушно поддакивал Кейтир. — Не мои проблемы, жидкокровик. Раз я могу тебя видеть, то должны быть ещё эльфы, способные на это. Так что отвали и найди кого-нибудь другого.

Призрак громко вдохнул носом, (хотя привидениям вообще-то не нужен воздух), скрестил руки на груди, после чего исчез в стене. Кейтир принял это как знак согласия, а потому со спокойной душой вернулся в свою комнату.

Профессор Мали задала в очередной раз каталогизировать преступно-длинный список ингредиентов. Какие из них годятся для целебных зелий, какие для церемониальных ритуалов, а из каких вообще можно убить. Естественно в этом задании водились свои подводные камни. Например, корквус изначально использовался как лекарство от бессонницы, но затем шаманы солнечных эльфов стали при помощи вытяжки из цветка входить в фентезис. Некоторые даже готовили из него тройной концентрат – яд, способный свалить целого тролля.

Кейтир добросовестно засел до самого вечера… читать приключенческий роман. Домашнее задание он рассчитывал выполнить за два часа до занятий.