Выспаться не получилось. Тиро хромал за паланкином, в котором везли рыжика, и бубнил, что мало врезали этим родственничкам, и вообще, теперь надо поглядывать по сторонам, как бы чего не вышло. А когда оказались дома, показал меч для Шарпа, который принесли из гильдии кузнецов. Меч был отполирован и заточен, как на выставку, а еще у него были шикарные ножны и под стать им рукоять. Лекс предложил возместить гильдии траты, но Тиро отмахнулся.

- Они рассчитывают получить новый металл, и поэтому подлизываются, и если ты предложишь им денег, то они оскорбятся. Оставь все как есть…

- Но Тиро, я не отдам булат кузнецам. Его получат только оружейники, - Лекс оглянулся, - и вообще, это все большой секрет, так же, как и изготовление зеркал. Надо быть последовательным в своих поступках. Вначале новая гильдия, потом новый квартал и ученики, и только тогда новые знания.

- Новый меч! - обрадовался Сканд и вытащил большой клинок из ножен, проверив баланс к руке и взмахнув им пару раз. Сканд с восторгом рассматривал лезвие в завитках булата, - такой красивый! И размер для отца подходящий! Я тоже хочу меч такой длины, а еще короткий для ближнего боя, и парные кинжалы!

- Обязательно, - Лекс подошел ближе и погладил мужа по плечу, - но только, когда новая гильдия начнет работу, я устал от угольной пыли и домны посреди двора. И, вообще-то, я собираюсь сделать тебе меч из стали, он будет похож не на меня, а на тебя. Он будет совершеннее этого, обещаю.

- Даже не могу представить меч, более совершенный, чем этот, - Сканд еще раз взмахнул мечом и со вздохом вогнал его в ножны, а потом передал Тиро.

Лекс улыбнулся, представив, что скажет Сканд, когда он сделает дамасскую сталь с ее узорами и прочностью, но приятные мысли прервал тяжелый и настойчивый стук в ворота. Охранники выскочили из казармы с мечами и открыли калитку, готовые к нападению неизвестных врагов. Сканд выхватил свой меч и бросился к воротам. Но ему почти под ноги вытолкнули ватагу мальчишек, связанных длинной веревкой за руки и тощие шеи.

- Принимайте жертву от храма, - крупный монах стукнул последнего паренька палкой по ребрам, - закуска для ящеров прибыла!

Из стойла высунулся Шу и грозно зашипел на переполох во дворе. Мальчишки взвизгнули и шуганулись от стойл, налетев опять на монаха, и получили палкой по плечам и головам. Шу опять зашипел, а потом гортанно крикнул, как на расшалившихся самок, призывая всех к порядку.

- Не смей бить мое имущество! - Сканд вызверился, как Шу, и перехватил в очередной раз поднятую палку монаха, - только я здесь имею право бить. Все, передал жертву, и теперь пошел вон!

Монах крутанул палкой, но потом, опомнившись, склонился в поклоне и быстро убежал во все еще открытую дверь. Охрана сразу закрыла ворота, отсекая любопытные взгляды прохожих.

- Новеньких привели, - Бэл оказался возле Лекса, он вытирал руки, по всей видимости, он кормил Тургула, - мы переживали, что монастырь без прямого приказа Киреля отправит мальчиков в Колизей. Завтра будут пир и празднования на улицах, а послезавтра выступления в Колизее, а на следующий день скачки на Марсовом поле. Обычно тех, кто предназначен в жертву богам, отсылали в Колизей за пару дней до праздников. Как правило, ночью, чтобы не привлекать внимание людей. Мы думали просить тебя завтра напомнить Кирелю о мальчиках.

- Тиро, принимай пополнение, - Сканд вздохнул, рассматривая мосластые ручки-ножки, клочками бритые головы и бледную до синевы кожу с явными следами побоев. - Они все в одну комнату не влезут, отселяй опять всех младших в гарем, там места хватит на всех. Благо, матрасов и подушек достаточно. Поднимай девок, надо замарашек помыть и покормить, а то воняет от них, как от ящеров.

Мальчишки были разновозрастные, от шести до пятнадцати лет, они сбились в кучку при слове гарем, и еще плотнее прижались друг к другу, когда Шу опять закричал, привлекая к себе внимание, но тут во двор выскочили младшие и бросились к приятелям по счастью-несчастью. Мальчики, по всей видимости, знали друг друга раньше, и с радостными криками стали обнимать новеньких, одновременно выпутывая их из веревки. Лекс поразился такой вопиющей разнице во внешнем виде. Он как-то раньше не присматривался к мальчикам, но теперь стало видно, что «свои» младшие загорелые, гладенькие, без этих ужасных выпирающих костей, в чистых туниках, пусть и коротких, но не в обветшалых набедренных повязках, как новенькие.

- Меня зовут Лекс, - рыжик вышел вперед, - я избранный любимец богов, и теперь вы принадлежите мне. А это Бэл, Мэл, Пин и Крин, - Лекс показал рукой на своих учеников, - они теперь над вами старшие и вы должны слушаться их, как меня. Завтра мы придумаем для вас имена, а сегодня мыться, есть и отправляться спать. Ваши приятели вам все объяснят, главное, будьте послушными, и вы обретете новую семью, которая о вас позаботится.

Новенькие младшие недоверчиво сбились в кучку, но вид старых приятелей, которых они считали погибшими, придавал мальчишкам уверенности, что все будет хорошо. «Новенькие» цеплялись за «стареньких» и от облегчения принялись рыдать. Сканд фыркнул, как Шу, и отправился в дом, сделав жест новым охранникам, которые растерянно наблюдали за всем происходящим. Охранники потоптались возле закрытых ворот и вернулись в казарму. Похоже, у старших появилась новая тема для разговоров. Половина носильщиков-охранников узнали у Тиро, что паланкин сегодня больше не нужен, и отправились к семьям, а вторая половина охраны были холостыми и предпочитали жить в доме нового хозяина, чтобы не тратиться на жилье и питание в городе.

Во двор притащили медную ванну, под ней зажгли огонь, и пока свои мальчики под командой Тиро наполняли емкость водой, новеньких развязали, раздели и попытались объяснить, что самое страшное уже позади. Новенькие от облегчения кто плакал, кто недоверчиво крутил головой, пытаясь понять, в чем подвох, а Лекс велел принести сладкой воды и сока и напоить всех, пока они не помоются. Девки притащили постирочное мыло и начали обливать новеньких едва теплой водой, пытаясь отмочить застарелую грязь на их телах. Вскоре все напились сладкого, немного успокоились и после этого включились в общую помывку.

Свои младшие скинули туники и стали помогать новеньким отмываться. Лекс опять удивился такому контрасту, загорелые тела своих мальчишек и бледные замученные тушки вновь прибывших. Похоже, что те не видели солнца, да и кормили их впроголодь, лишь бы не сдохли от голода. Лекс только тяжело вздохнул, мальчишек было жалко до слез, но это не только двадцать прожорливых ртов, но еще большая ответственность за их дальнейшие судьбы. Прокормить – это полбеды, но сделать из них самостоятельных людей, дать возможность жить полноценной жизнью, вот это была главная задача и головная боль. Одна надежда на стекло и зеркала. Новая профессия даст и цель, и возможность, и, главное, привлечет в город новых купцов за уникальным товаром. Главное теперь – сохранить секрет стекла и зеркал в городе, но тут пускай уже Бэл с остальными напрягутся. Для них этот мир понятен и они точно знают, что надо для этого делать.

У Тиро, оказывается, был запас одежды, на мелких туники достигали щиколоток, у более взрослых туника была едва до середины бедра, но мальчики благоговейно расправляли на себе новую одежду и взволнованно переглядывались между собой. Потом Тиро повел всех на кухню и дал по небольшой порции каши, но сколько угодно сладкой воды. Лекс одобрил это, если они голодали, то от обильной еды им могло стать плохо, а вот сладкое поможет мальчикам успокоиться и расслабиться перед сном. Свои младшие уже поужинали раньше, и теперь таскали наверх, туда, где должен располагаться гарем, подушки и раскладывали матрасы.

Доски над головой тех, кто сидел на кухне, скрипели и сыпался мелкий сор. Но это никого не смущало. В доме был ажиотаж и ощущение праздника, как будто все получили самый долгожданный подарок. Девки шмыгали носом и гладили новеньких по головам, а Тиро порыкивал на всех, чтобы не разводили сырость в доме и лучше перебрали еще крупы на утреннюю кашу и поставили тесто для больших порций лепешек. Но на Тиро никто не обижался за дополнительную работу, и только благодарно улыбались, слыша, как буянит старый брюзга.

Бэл ушел кормить и обихаживать Тургула дальше, а Пин и Мэл начали командовать новенькими, отправляя их в уборную перед сном, а потом вместе с ними поднялись наверх, чтобы мальчики не боялись и вели себя спокойнее. Они начали рассказывать о том, что Лекс тоже младший, так же, как и они, и теперь их никто не будет обижать просто так, но взамен новенькие должны беспрекословно слушаться и быть трудолюбивыми. Они рассказали о новой гильдии, которая будет состоять только из младших, и если они покажут себя хорошо, то их возьмут в ученики и у них будет достойная работа.

А сейчас им надо спать, а утром будет тренировка и завтрак, а потом будет новая интересная жизнь, где они будут счастливы и защищены от злобы и алчности старших. Бывалые мальчишки стали рассказывать о стеклах, зеркалах и красивых тарелках, а еще о том, что их учат драться и они могут выходить в город вместе с другими мальчиками. От переизбытка впечатлений, а главное, от облегчения, что они не попадут в Колизей, глаза у новеньких слипались и они заснули. Пин и Мэл переглянулись и остались с ними, на случай, если потребуется помощь.

Лекс, убедившись, что с новенькими все в порядке и дом опять стал погружаться в ночную тишину, отправился к мужу. Сканд читал свиток, который сразу полетел на пол, стоило Лексу переступить порог спальни.

- Ты испортил Пушану минуту триумфа, уведя его гостей с пира. Брат хотел принять Чаречаши во дворце, как хозяин, а ты в очередной раз выставил его несостоятельным, - Сканд вздохнул, - прямо узнаю прежнего Качшени. Осталось только сказать мне, что я тупой ящер и закостенелый солдафон.

- Ты мой муж, - Лекс скинул тунику и провел руками по голому телу, - мой защитник и единственный любовник, - Лекс забрался на кровать и уселся на живот Сканда, - я не собирался злить твоего брата, просто я проголодался. Я же не виноват, что мой брат пошел за мной, я его не звал, это было его решение. И потом, брат пришел, как воин, на нем не было церемониальных одежд, вот его и встретили, как воина. По крайней мере, в таверне он выглядел счастливым. А драгоценный Пушанчик еще успеет подуть щеки. Если ему был так интересен Чаречаши, то не надо было его пускать в термы одного, шел бы с ним. Глядишь, и удержал бы его от нападения на меня. Так что, он сам виноват, что так получилось.

Сканд хмыкнул и выгнул бровь, а Алекс почувствовал себя ребенком, который оправдывается за разбитую вазу. Сразу захотелось нахамить, но зрачки у мужа расширились, а руки накрыли бедра, проведя от внешнего края к внутреннему. Лекс замер, вроде, ласка была достаточно невинной, но внутри все сжалось от предвкушения. Он рвано вздохнул и почувствовал, как напряглось тело у мужа. Каждый раз у Лекса возникало чувство, как будто срабатывает механизм древней ловушки, когда ты идешь с факелом по тропе, и вот скрежет ржавых шестерен, и ты уже неожиданно летишь куда-то в пропасть, и дна не видно, и ты судорожно размахиваешь факелом в надежде увидеть, куда именно ты летишь, надеясь на лучшее.

Сканд довольно улыбнулся, заметив растерянный взгляд рыжика. Его каждый раз умилял этот переход от воинственной самостоятельности, когда Лекс был готов зубами выгрызать свое право на равенство, до нежной покорности и сладкого трепыхания согласного на все младшего. Вот он хмурится и ерепенится, отстаивая свою правоту, но стоит прикоснуться к его голой коже, и складка между бровей исчезает, а глаза становятся томными, с поволокой. И уже нет пути назад, остается только нырнуть в омут этих глаз, чтобы сгореть без возврата и восстать из пепла, как волшебный ящер феникс.

Лекс зажмурился, чтобы не видеть, как меняется у мужа лицо, как он превращается из грозного воина в трепетного охотника, пытающегося предугадать его желания. Лекс прикусил губу, чтобы не застонать, когда член Сканда скользнул между его ягодиц, медленно потираясь, будто выпрашивая разрешение на близость. От этой щемящей нежности, кротких поглаживаний и сдержанных поцелуев все мысли разлетаются, как осколки стекла, и вот уже Лекса скрючивает и корежит от пожара в крови, как брошенный в камин листок папируса.

Это было так невероятно и сладко, что он совсем пропустил тот момент, когда муж оказался внутри. Просто вдруг очнулся и понял, что Сканд уже сидит, уткнувшись носом ему в шею, и раскачивает его, едва двигая бедрами. Лекс схватился за жесткие волосы Сканда и, оттянув его голову, укусил за шею, заставляя двигаться быстрее. Сканд коротко взревел, и Лекса метнуло по кровати. Рыжика скрутили и прижали крепкие руки, теперь ящер нависал над ним, как над загнанной добычей, и вколачивал его в кровать с яростью хищника. Лекс сыто рассмеялся и сжал бедра, оплетая его ногами. Сканд затормозил, пытаясь понять причину смеха.

- Ты мой. Я тебя поймал и не вздумай вырываться, - Лекс цапнул Сканда за сосок, амбал вздрогнул и довольно заурчал, а рыжик шлепнул его по заду и сжал бедрами, - двигайся, ленивая ящерица, и не мечтай, что отделаешься сегодня одним разом! Я тебя досуха выдою, так что от тебя одна шкурка к утру останется!

*

Тиро приоткрыл дверь и принюхался. В спальне хозяев пахло, как во время линьки одного из супругов. Тяжелым запахом старшего и ярким запахом младшего. Все эти запахи замешивались на общем запахе семени и пота. Тиро принюхался, сегодня ночью в доме все слышали довольное рычание Сканда и вскрики Лекса. То, что у Лекса третья линька наступит раньше времени, было понятно и без слов, очень уж сильно он вырос за то время, как появился возле Сканда. Интересно, как на преждевременную линьку отреагирует Чаречаши, хотя… Тиро опять принюхался, нет, на линьку не похоже, тогда запах Лекса перебивал бы все остальное, да и уснуть бы у них не получилось вот так просто…

Тиро приоткрыл дверь и зашел в комнату. Все же, праздник вылупления – это не то мероприятие, на которое можно опаздывать. Стоило точно выяснить, линька или нет. Если линька, то послать официальное извинение, тогда сияющая новая кожа станет оправданием для неявки, но если нет, то стоило растолкать супругов и выгнать из дома как можно быстрее. Не стоило обижать императорскую чету таким явным пренебрежением. Едва Тиро подошел ближе к кровати, как Сканд поднял голову и настороженно посмотрел на домоправителя.

- Праздник, - вздохнул Тиро и пожал плечами, - если встанете сейчас, то успеете перекусить перед выходом. Ванна для Лекса готова. Новая одежда дожидается, а Лекса надо причесать, как положено на праздник. Вставайте…

- Не надо мыть сегодня Лекса, достаточно будет обтереть влажной тканью, хочу, чтобы от него сегодня пахло мной сильнее, чем обычно. Лейшан вчера почти бросил мне вызов. Я едва сдержался, чтобы его не убить. Не хочу, чтобы в голове Лейшана и Чаречаши появилась мысль, что нас можно разлучить. Лекс мой, и его брату лучше смириться с этой мыслью.

- Хорошо, - Тиро кивнул головой и вышел, чтобы сделать распоряжения.

В комнату вплыла Олива с толпой личных рабов и служанок, и сразу стала командовать. Сканд вздохнул и выпустил из объятий спящего рыжика, тот причмокнул губами и попытался прикрыть голову подушкой, чтобы командный голос Оливы не рвал ушные перепонки. Пока Олива пыталась вытащить Лекса из кровати, Сканд отправился в купальню и быстро нырнул в домашний бассейн. Холодная вода разогнала остатки сна и смыла пот. Раб Оливы подал Сканду полотенце и помог вытереться.

В спальне Сканд увидел, как Лекса стягивают за ногу с кровати, пока тот упрямо цепляется за подушку и пытается брыкаться свободной ногой. Сканду подали свежую тунику и стали застегивать сандалии вместо привычных сапог. Рыжика подтянули к краю кровати, но тот жалобно стонал и отказывался открывать глаза. Сканд довольно хмыкнул, они угомонились незадолго до того, как в комнату вошел Тиро, и Лекс, скорее всего, все еще томный после последнего оргазма, который хоть и был посуху, но наиболее интенсивный за всю ночь. Похоже, мужа надо было спасать.

- Я сам его оботру, - Сканд отмахнулся от тоги и, взяв полотенце сел на кровать. Лекс положил ему голову на бедро и попытался уснуть снова, - сахарочек, вставай. Ты должен затмить всех своей красотой. Сегодня ты принесешь во дворец и зеркало, и булатный меч, и это станет вехой для всего города. Вставай, весь город ждет твоего появления.

Сканд протирал влажную спинку любимому и ловил дрожь на коже, как отголоски ночных безумств. Лекс заинтересованно приоткрыл глаза и задумался. Сканд тем временем стал обтирать бедра мужа, время от времени проводя по попе. Лексу в какой-то момент показалось, что его облизывают широким, холодным языком, как несмышленого ребенка. От подобной мысли рыжик открыл глаза и стал решительно выбираться из кровати.

- Ты прав. Сегодня знаменательный день! - Лекс сел и перекривился, натруженная попа в отместку прострелила вдоль позвоночника. Рыжик перекатился на одно полупопие и треснул Сканда по руке, - сволочь! Я сесть не могу!

- А зачем тебе сидеть? - искренне удивился амбал, довольно ощерившись, - вначале ты будешь лежать в паланкине, потом ходить рядом со мной, а потом лежать возле меня на праздничном пиру. Мне так даже спокойнее будет, может, сегодня тебя попа удержит от приключений?

- Кто знает… - глубокомысленно ответил Лекс и встал с кровати.

На него сразу набросилось несколько человек, одни обтирали его влажными полотенцами, другие пытались одеть и обуть, а Олива сразу вцепилась в волосы, пытаясь разобрать пряди, сбившиеся за ночь в колтуны. Лекс кривился и терпел, он уже понял, что с Оливой спорить бесполезно, в крайнем случае, он выслушает часовую нотацию, а потом упрямая женщина все равно поступит так, как считает правильным. Поэтому стоило сэкономить себе время и нервы и сразу согласиться с тем, что она решила. Лексу, в принципе, было все равно, что надеть из одежды и драгоценностей. А вот для Оливы каждая мелочь была важна.

Олива опять нарядила хозяев в одежду одинаковых цветов. На Лексе была лимонная туника и васильковая тога, которая красиво подчеркивала цвет его глаз, и волосы не казались вызывающе красными, а вот Сканд получил васильковую тунику и лимонную тогу. Она красиво сочеталась с загорелым лицом и черными волосами. И от украшений Сканд сегодня не отбился. Олива выдала ему широкие золотые браслеты с синими кабошонами. А украшения Лекса состояли в основном из золотых цепочек, которые везде свисали и обвивали его, как змейки.

Лекс потряс руками, пытаясь привыкнуть к цепочкам, а потом сжал край тоги, перекинутой через локоть, и решительно направился в теплую комнату к заветному сундучку. Там оставался еще небольшой запас фараоновых змей. Лекс покрутил в руке весь запас – двадцать таблеточек различного диаметра и, подумав, забрал их все. Если с Чаречаши прибыли колдуны, то стоило подстраховаться от любых неожиданностей. Он решительно затянул завязки на маленьком мешочке, лучше вернуть остаток домой, чем не хватит совсем малости. В комнату заглянул Сканд, и Лекс спрятал мешочек в складках тоги на локте. В этом наряде не было карманов, и в случае необходимости мелкие вещи засовывали за пояс или вешали в мешочках на завязках. Носить мешочек на виду не хотелось, чтобы не привлекать к нему ненужного внимания, поэтому рыжик устроил мешочек на сгибе локтя в складках тоги и коротко помолился всем богам, чтобы он не вывалился под ноги в самый неподходящий момент. После этого захлопнул крышку сундука и решительно отправился следом за мужем.

На кухне дети и слуги сидели вперемешку и ели сладкую кашу. Лекс сглотнул голодную слюну, Тиро, заметив это, протянул ему лепешку, которую он сможет пожевать в пути, на другую еду уже не осталось времени. Во внутреннем дворе хозяев уже дожидались паланкин для Лекса, небольшие носилки, на которых четверка учеников-стекловаров несла зеркало, завернутое, как наложник, в тонкое покрывало. И нарядно одетый Броззи, который держал на вытянутых руках меч Шарпа в парадных ножнах. Лекс вздохнул и устроился в открытом паланкине. После вчерашних путешествий паланкин воспринимался уже привычно. Рыжик засунул подушку под локоть и отщипнул кусок лепешки. Это, пожалуй, единственная еда, которая не оставит жирных пятен на одежде.

За воротами их встречали монахи и толпа зевак, которая дожидалась их выхода. Всем было любопытно взглянуть на подарки, которые они везли во дворец. В городе уже слышали о зеркалах, а некоторые счастливчики даже видели их издали, но слухи уже бурлили в головах людей. Лекс довольно ухмыльнулся, похоже, сплетни – это самая сильная реклама в любом из миров. Все зрители тыкали пальцами в сторону громадного зеркала, которое таинственно поблескивало серебром через тонкую ткань, и обсуждали возможную стоимость такого подарка.

Точно такого же ажиотажа заслужил и меч в руках Броззи. По слухам, им можно было рубить камни, как сыр, и любые мечи, как гнилые доски. Сканд добавил охраны вокруг подарков, но молчаливые монахи отпугивали зевак и заставляли их уважительно держаться на расстоянии. Но это не мешало людям следовать за подарками и жадно вытягивать шеи, чтобы увидеть хоть краешек чуда.

Процессия со Скандом во главе промаршировала через площадь и углубилась в городские улицы. После нескольких поворотов улица стала подниматься, а неопытные носильщики не откорректировали положение носилок под уклон улицы, и Лекс оказался с задранными ногами. После злобного шипения кого-то из учеников носилки выровняли и Лекс опять увидел громадную лестницу перед дворцом.

В этот раз на лестнице было много народа. Важные патриции в тогах, рядом с ними младшие в топиках и юбках, рабы, несущие поклажу за хозяевами, редкие женщины в хитонах, военные и, конечно же, вездесущие монахи. Носилки Лекса остановились внизу лестницы и Сканд подал ему руку, чтобы тот выбрался. Рыжик поправил мешочек на сгибе локтя и засунул в рот оставшийся кусок лепешки.

- Ты что, постоянно ешь? - Лекс едва не подпрыгнул от неожиданности, услышав над ухом голос Чаречаши.

- Не ем, а доедаю, еще куском лепешки попрекни… - рыжик отряхнул с тоги крошки и смерил брата недовольным взглядом.

Чаречаши был одет очень нарядно. Лекс не ожидал его увидеть в таком одеянии, и поэтому не заметил в толпе. На Чаречаши были яркий халат, длинная белая рубашка и широкие шаровары, а на ногах остроносые сапоги. Голову его венчал тюрбан, поэтому рыжие волосы были скрыты. И, конечно же, на нем было много золота. Ко вчерашнему золотому ожерелью добавились браслеты и пояс из золотых пластин. Никакого оружия в этот раз на брате не было, и он выглядел как богатый бездельник, а не воин.

- И где же твоя тень? - Лекс ухмыльнулся, когда Чаречаши посмотрел себе под ноги, - я говорю о Лейшане. Что, в себя не может прийти после того, как грохнулся на скамью? Так ему и надо, посмел во мне сомневаться!

- Он охраняет дары, - Чаречаши хмыкнул, - только не говори, что соскучился по нему.

Лекс бросил на Чаречаши самый уничтожительный взгляд из своей коллекции и, вздернув нос, ухватил Сканда за локоть, чтобы опираться во время подъема. Брат предложил свой локоть для помощи, но Лекс сделал вид, что не заметил. Второй рукой он придерживал мешочек и рисковать его потерять не собирался. Брат недовольно фыркнул и сразу отстал на пару шагов. Он, как и все, с интересом рассматривал проблеск зеркала на носилках, а потом как бы вскользь посмотрел на рыжеголового Броззи, который едва дышал от волнения, неся клинок в дорогих ножнах. Если бы Лекс оглянулся в то мгновенье, он бы заметил, как сверкнули глаза у Чаречаши, но он смотрел вперед, там у самого входа стоял пожилой мужчина в красной тоге на голое тело. Он был похож на монаха-буддиста, лишь с тем отличием, что все его тело покрывали замысловатые татуировки.

- Это священник культа Саламандры, - тихо пояснил Сканд.

Лекс споткнулся и сделал вид, что наступил на тогу. Священник смотрел на него с улыбкой, как добрый дедушка, возможно, он знал Качшени раньше, но помнится, Кирель при первой встрече тоже бросился к нему, как к родному ребенку. Лекс кивнул священнику головой, но не позволил Сканду остановиться, потащив его дальше в прохладу помещения.

В самом дворце народу было, как на ярмарке – не протолкнуться. Хорошо, что все расступались перед Скандом, а потом жадно смотрели вслед подаркам. Сканд провел всех в большой зал. Не просто большой, а монументально большой. Лекс остановился в недоумении, он уже бывал во дворце раньше, но в этом зале оказался впервые. Это было похоже на собор в Ватикане. Высокие колонны подпирали арочные потолки, на стенах была цветная мозаика. В высоте купольных сводов сияло небо, которое казалось здесь элементом декора. Все помещение выглядело легким, но вместе с тем Лекс ощутил себя маленьким человечком, который забрался в дом богов. Пришлось потрясти головой, чтобы согнать с себя морок и собраться с мыслями.

- Все, кто заходит сюда впервые, теряются и уже не выглядят высокомерно, - Сканд с довольной ухмылкой смотрел на мужа, - двери в большой зал открывают только по большим праздникам, или когда надо поставить на место дорогих гостей.

Сканд покосился за спину Лексу, и тому пришлось развернуться, чтобы увидеть растерянного Чаречаши. По всей видимости, он тоже оказался здесь впервые, и теперь выглядел растерянным, как ребенок, впервые попавший в театр. Брат стоял, запрокинув голову и приоткрыв рот, рассматривая лепнину потолков, которые казались такими легкими, будто парили в воздухе сами по себе.

Лекс заметил за спиной Чаречаши монаха, который смотрел не на красоту вокруг, а на него с явным ожиданием. От этого голодного взгляда Лекс опять почувствовал себя, как на тонком льду, он сжал локоть, проверяя сохранность «сюрприза», а потом вздернул голову. Он не маленький мальчик, чтобы его можно было запугать, в конце концов, если Кирель не поможет, то всегда можно сослаться на волю богов. Главное, держаться уверенно, порой любая глупость, произнесенная с апломбом, могла посоперничать с правдой.

- Ну, наконец вы появились! - Пушан был в небесно-голубой тоге, следом за ним бежал Гаури в голубом топике и васильковой юбке, - отец уже спрашивал, куда вы делись! Быстрее, надо ему показаться!

Сканд махнул рукой ученикам, которые несли подарки, чтобы они остановились в положенном месте, а сам схватил Лекса за руку и почти побежал следом за Пушаном и Гаури. Они пробежали большой зал насквозь и оказались в коридоре перед небольшой комнатой. Все аристократы стояли перед дверью, не смея войти внутрь, Пушан схватил Гаури за руки и вошел в комнату, точно так же поступил и Сканд. Лекс, оказавшись внутри, увидел причину нерешительности аристократов. Внутри комнаты стоял Шарп в боевом доспехе, сжимая обнаженный меч, готовый атаковать в любой момент. За его спиной были закрытые двери, ручки которых были связаны шелковым шнуром с многочисленными узлами.

Лекс выглянул из-за плеча Сканда. Так вот как должен выглядеть старший муж, охраняющий кладку, м-да, милому Пушанчику такая ярость воинственной позы и в страшном сне не снилась. Шарп казался готовым сражаться со всем миром за свое потомство и младшего, Пушан никогда не сможет выглядеть и вполовину так же внушительно. И пусть это было скорее показное… Шарп с обнаженным клинком и горящим взором, выискивающий соперников, как будто все вокруг враги и кто-то посмеет напасть на Киреля, но все равно, очень впечатляюще…

Лекс внутренне поаплодировал Шарпу за актерское мастерство… Тоже мне, театр одного актера. Хотя, вспомнив, как Кирель жаловался, что старший спал под дверью и всячески досаждал своим вниманием, возможно, Шарп действительно отнесся к охране со всей серьезностью… Хотя, в противном случае ему пришлось бы разбираться с пиратами, встречать Чаречаши и ходить в сенат, тут, скорее всего, у Шарпа действительно был отдых, когда можно было просто валяться под дверью и гонять слуг в свое удовольствие, пока другие разгребают проблемы…

- Отец, - Пушан подошел на длину клинка, - мы твоя семья и пришли быть с тобой в этот знаменательный день.

Шарп обвел взглядом сыновей, как будто только признал за своих, и кивнул головой, приветствуя. Лекс прикусил губу, чтобы не хмыкать, нет, все же, Шарп – настоящий актер! Такая мимика! Будто действительно собирался воевать и вдруг опомнился, узнав сыновей! А ведь, судя по словам Пушана, он узнавал, где Сканд. Значит, все же, вполне вменяемый, а сейчас работа на публику, мол защита – наше все! Всех покрошу за младшего кровиночку-сыночка! Ну, просто, бурные аплодисменты…

Шарп тем временем развернулся и, взмахнув мечом, разрубил шелковый шнур на дверных ручках. Двери тихо открылись и на пороге возник Кирель в белоснежной одежде и с младенцем на руках. Лекс непроизвольно принюхался, из комнаты пахнуло благовониями вроде ладана или лилий, тяжело и сладко. Совсем не так, как после Гаури, да и сам Кирель выглядел ухоженным и величественным, как будто действительно все время медитировал в тишине и гармонии, и вот наконец решил явить миру великое чудо.

- Муж мой, сыновья, - Кирель был похож на католическую Мадонну с младенцем, Лекс даже тряхнул головой, чтобы в очередной раз согнать наваждение, - я принес вам радостную весть, в нашем семействе появился младенец! Я назвал его Ламиль!

- Первая звезда! - воскликнул Гаури.

- Первый среди звезд, - поправил Пушан и, развернувшись в сторону придворных, крикнул, - приветствуем Ламиля!

В коридоре раздались крики «Ламиль!» и здравицы новорожденному и императорской чете. Шарп вышел вперед, неся перед собой меч, как факел, следом за ним торжественно двинулся Кирель, он цепко пробежался по лицам сыновей и их младших и слегка улыбнулся Лексу уголками губ. Но стоило ему глянуть на толпу аристократов в коридоре, как его лицо стало ледяным и высокомерным. А Лекс тем временем с растерянностью рассматривал ребенка на его руках. Он не был похож на новорожденного. Он был похож на полугодовалого ребенка, он уверенно держал голову и вполне осмысленно рассматривал людей вокруг.

Лекс вдруг вспомнил первого ребенка, который попал к нему в руки, когда он еще сидел в клетке. Тогда он решил, что мать несла с собой малыша, но, похоже, она несла яйцо, которое и вылупилось по дороге. Поэтому младенец был голый и слабый. Лекс помнил, как отпаивал малыша водой и кормил лепешкой, и он уже к концу дня выглядел вполне осмысленным и жизнеспособным. Интересно, если местные женщины могли ходить с плодным яйцом до пяти лет, то это время накладывает отпечаток на жизнеспособность ребенка, или все дело в стремительной регенерации местного населения? Если, например, малыши обезьян, как и дети, полностью зависят от матерей, то змеи и ящерицы самостоятельны сразу после вылупления, и даже, более того, некоторые ядовитые змейки обладают ядом с рождения…

Пока Лекс растерянно размышлял на тему взросления некоторых особей, вся компания переместилась в большой зал. Там на возвышении поставили два красиво украшенных ложа. Шарп, вогнав меч в ножны, забрал ребенка у Киреля, сел и уложил его к себе на сгиб руки, рассматривая маленького человечка. Человечек смотрел на него с не меньшим интересом. Лекс уже морально подготовился к осмысленной речи у малыша, но тот загукал, как младенец, и потянулся к лицу Шарпа. Гордый отец с радостью поднял малыша и позволил ему потрогать свои нос и рот, тыкнуть в глаз пальчиком. Он поцеловал голое пузико малыша и, наконец, передал его кормилице.

Лекс ожидал, что та окажется дородной, как Олива, но она была молодой худощавой женщиной, в одной юбке и с ошейником на высокой шее. И грудка у нее была, как у козы, маленькая, с острыми сосками. Женщина подхватила ребенка и приложила к груди. Ребенок сразу схватился за сосок и начал громко чмокать. Все зрители радостно заголосили, а вперед вышли горнисты и выдали трубный рев фанфар. Лекс зажал уши, он уже успел позабыть эту чудную привычку Шарпа подчеркивать свое превосходство и взывать ко всеобщему вниманию.

После фанфар сразу наступила тишина, и Шарп, встав с ложа, произнес прочувствованную речь о детях и наследии предков. Лекс даже заслушался и чуть не прослезился от умиления. Все же, Шарп был не только великолепным актером, но и шикарным оратором. Не все политики из старого мира смогли бы так высокопарно и в то же время образно выражаться, и, вдобавок ко всему, очень страстно. Прямо мед на языке и огонь во взоре… Шарп, безусловно, был на своем месте, он мог увлечь своими речами за собой, как Гаммельнский крысолов.

Ребенок тем временем продолжал насыщаться, и стоило Шарпу замолкнуть, как раздался звук отрыжки, возвещающий, что ребенок наелся. А следом послышалось радостное журчание. Кирель поднялся с ложа и завернул ребенка в малиновый палантин, забирая из рук кормилицы. Кирель довольно гукнул малышу и передал его Шарпу на руки, так, чтобы всем было видно миловидное личико. После этого императорская чета уселась на свои ложа и приготовилась к продолжению праздника. Первым вышел глава гильдии оракулов, он принес свиток, на котором было записано предсказание. Оракул развернулся боком к гордым родителям и замершим аристократам и начал зачитывать свиток.

Лекс вначале слушал внимательно, а потом отвлекся, все равно он не понимал и половины. Оракулы делали свои предсказания по звёздам, ветру, полетам (птиц) мелких ящеров, колыханию трав, выпадению камней при гадании и еще множеству недоступных его пониманию вещей. Намного интереснее было смотреть за лицами придворных, они, похоже, тоже слабо понимали, о чем вещал оракул, но при каждом новом изречении делали таинственное и понимающие выражение лиц, и при этом переговаривались друг с другом. Это ж надо… вода колыхалась большими волнами, а ящеры полетели в сторону храма матери Ящерицы! А белый камень выпал на ребро к черному!! У-у-у!!

Лекс только хмыкнул, попробовал бы придворный оракул сказать что-либо плохое и тревожное! Тем временем в зале происходило тихое передвижение. Пушан подхватил Гаури за руку и двинулся из-за спины родителей в глубину зала. Сканд, предупредив Лекса, чтобы он не отставал, двинулся следом за братом. Там готовилась следующая часть празднования – вручение даров. Пушан дарил родителям две большие вазы. Они были по грудь Лексу, красного цвета с замысловатой росписью. Лекс подумал, что такую роспись стоит показать Лиру, и вообще заняться художественным образованием мальчишек. Хотя, стоит ли портить самобытного художника? Пусть рисует, как ему нравится, похоже, хороший вкус и тяга к прекрасному у него с рождения.

Оракул, похоже, закончил свои предсказания. По крайней мере, все зрители начали бурно обсуждать услышанное. Раздался звук фанфар, по всей видимости, Шарп опять что-то вещал народу. В конце зала слышался рокот его баса, хотя слов было и не разобрать. Следом толпа разделилась, и Пушан с Гаури первыми двинулись по живому коридору к родителям, следом за ними четверо рабов несли драгоценные вазы. Сканд оглянулся и увидел, что его дары уже принесли и теперь ждут только его команды двигаться дальше.

Тем временем Пушан закончил что-то вещать и вазы установили сбоку от помоста, на котором сидели родители. Сканд кивнул Лексу, и они вдвоем двинулись вперед. Лекс, только дойдя до императорской четы, понял, что идет рядом со Скандом, как равный, а не как все остальные младшие за спиной старшего, и с благодарностью посмотрел на мужа. Тот серьезно отнесся к их равенству в браке. Не только одинаковая одежда, без унизительных топиков и голого пупка всем напоказ, но и поведение мужа, который принимал его как равнозначного партнера. Для этого мира это было почти революцией. Даже Кирель держался позади Шарпа, хотя и выглядел при этом как хозяин, отпускающий вперед охрану.

- Мы принесли вам свои дары, - Сканд мягко пророкотал и протянул Шарпу клинок, - это клинок из булата. Он совершенней любого оружия, которое мне попадалось в руки. С этим клинком ты будешь непобедим, отец.

- Я слышал о булате! - Шарп скатился с помоста и сунул в руки Лексу ребенка, - О!! - Шарп вытащил меч из ножен и с восторгом уставился на муаровое лезвие, - говорят, он перерубает любые клинки и на нем даже царапины не остается?

- Да, отец. Это восхитительное оружие, - Сканд засветился и раздулся от гордости, - мы сможем испытать его прочность, как только ты скажешь!

Глаза у Шарпа загорелись в ожидании развлечения, а Кирель тихо похмыкал. Шарп дернулся, как будто на него накричали, и, передав меч одному из слуг, забрал ребенка из рук Лекса. Вернее, хотел забрать… ребенок к тому времени схватил Лекса за кончик косы и не собирался выпускать добычу. Всякий раз, как Шарп пытался вытащить косу из маленьких ручек, ребенок только сильнее сжимал кулаки и начинал морщить нос, готовясь отстаивать свою добычу до последнего.

- Никто из нашей семьи не может пройти мимо тебя равнодушно, - ухмыльнулся Шарп, - не хочу слышать плач, отправляйся к Кирелю! - Шарп махнул рукой и посмотрел на Сканда, - похоже, у твоего мужа еще один поклонник появился!

Все в зале подобострастно захихикали и зашушукались. Сканд улыбнулся уголком рта и кивнул Лексу головой, чтобы он шел, куда сказали. Лекс перехватил ребенка, чтобы тому было удобнее держаться за его короткую косичку, и отправился к Кирелю, который уже протягивал к нему свои руки.

- Рад тебя видеть, - Кирель улыбнулся, - а тут ещё такая возможность обнять тебя прилюдно. Садись рядом, - Кирель усадил Лекса возле себя, а потом громко обратился к мужу, - похоже, нашему мальчику нравятся огненные волосы, значит, мы правильно подобрали ему мужа! Чаречаши сможет очаровать младшего своими волосами!

- Я найду, чем его очаровать, помимо цвета волос, - Чаречаши, стоявший рядом, сделал церемонный поклон Кирелю и довольно подмигнул Лексу.

Кирель кивнул Чаречаши в ответ и улыбнулся Сканду. Тот как раз сдернул тонкую ткань с зеркала и сообщил, что этот подарок предназначен Кирелю, чья красота заслуживает подобного подарка. Теперь уже Кирель, не удержавшись, сошел с пьедестала. Ученики подняли зеркало на носилках, а потом неожиданно установили носилки на распорки, как держатель для зеркала. Все в зале восхищенно зашелестели, когда совершенное зеркало отразило Киреля почти во весь рост. Шарп восхищенно вскрикнул и, отложив новый меч, бросился к мужу. Зеркало сразу отразило и его, и грозный император захлопал в ладоши, как ребенок.

- Теперь у меня в два раза больше красоты моего любимого супруга! - Шарп сравнивал Киреля в оригинале и в отражении зеркала и от восхищения повизгивал. - Я не могу решить, кто красивее! Ты или он?! - Шарп потрогал стекло, а потом притянул Киреля для поцелуя, - все же, ты лучше! Я могу тебя поцеловать! А к тому даже прикоснуться не получается, тот Шарп не дает приблизиться к своему мужу! Он, похоже, такой же ревнивец, как и я!

- Я вспомнил, что мне это напоминает, - Кирель выбрался из объятий мужа и невозмутимо поправил одежду, - помнишь, в имении родителей висело старое зеркало? Оно, правда, давно уже потеряло свою красоту, да и сравнивать их невозможно. Я помню, отец рассказывал, что секрет тех зеркал был давно потерян, а сами старинные зеркала передавались по наследству, скорее, как память величия предков. Только его называли «ш-шпегель».

Кирель со значением посмотрел на Лекса, а тот прикинул, - «шпегель» – это похоже на немецкий язык. Значит, не только русские попадают в этот мир. Интересно, как давно в этот мир забрасывает таких же подкидышей, как и он?

- Интересно, что стало с тем мастером? - подумал вслух рыжик.

- Это было так давно, что никто уже этого не вспомнит. Но та штука попала еще к родителям наших родителей, и уже тогда это была очень ценная старинная редкость. Я рад, что в нашем городе появится гильдия людей, которая сможет воскресить старинный секрет мастерства.

Лекс кивнул головой и шаркнул ножкой. Ребенок на его руках попробовал косу на вкус, но когда Лекс попытался освободить ее из цепких пальчиков, вцепился в нее сильнее и недовольно засопел. Кирель хмыкнул, как будто ребенок делает именно то, что и должен, и уселся рядом с Лексом. Шарп все еще крутился у зеркала, достал булатный меч и смотрел, как тот красиво отражается вместе с ним. Сканд довольно улыбался глядя на реакцию отца, время от времени кидая взгляды на Лекса и Киреля.

- Я уже обсудил с Шарпом вопрос переноса городских стен и строительство кварталов для новых гильдий, - Лекс насторожил ушки, а Кирель мягко улыбнулся, видя такую заинтересованность. - Мне уже рассказали о новой гильдии оружейников. Более того, твои ученики уже успели изготовить новый меч. Говорят, он белый, как серебро*, но намного более прочный. - Кирель вздохнул, - из-за строительства клоак и акведуков расширять город возможно в двух направлениях. С южной стороны, в сторону старого города, но там находятся загородные имения уважаемых патрициев, а это чревато скандалами в сенате, или с восточной стороны, но там находятся театр и городские притоны бедноты. Если расширяться в ту сторону, то это грозит тем, что театр станет частью города, да и со школами наложников придется что-то делать… Скорее всего, придется выделить им место в городе.

Лекс покивал головой, на большее его сейчас все равно не хватало. Ребенок дергал за волосы, а попа в очередной раз напомнила о ночных излишествах. Кирель спросил, чего рыжик ерзает на сиденье, и, выяснив, что ночные подвиги мужа не дают спокойно сидеть, предложил Лексу прилечь к нему на колени. Лекс вначале растерялся, это выглядело излишне интимно, но попа опять прострелила вдоль позвоночника, и Лекс сдался. Кирель сел на край, а прекрасный рыжик улегся на императорском ложе, положив голову на колени Кирелю. Ребенок сразу разлегся сверху и свесил довольно ноги, пристраиваясь поспать на своем трофее. Кирель с очень довольной улыбкой провел пальцем по лицу Лекса, а потом погладил ребенка по спине, как будто награждая его за старания.

Тем временем Сканд и Шарп смотрели за всем происходящим, приоткрыв рты. Лекс, только увидев, как сердится муж, понял, что выглядит, скорее всего, двусмысленно на коленях Киреля, а вот Шарп неприкрыто веселился и от злости Сканда, и от высокомерных взглядов Киреля, который стал похож на кота возле крынок со сливками. Первым опомнился Шарп, он стукнул сына по спине и предложил ему занять место возле брата. Сканд недовольно поджал губы, а Лекс губами показал ему «сам виноват», и с интересом посмотрел в зал. На лицах у аристократов были разные выражения, от интереса до откровенных зависти и злобы. Похоже, все решили, что Лекс стал любовником Киреля, и гамма чувств выдавала их отношение к этому.

Следующим подарки поднес Чаречаши. Он с интересом посмотрел на разлегшегося брата, но даже бровью не повел, как будто это ничего не значит. Он принес в подарок золотые украшения, пересыпанные драгоценными камнями. Вдобавок к этому подарил Шарпу седло на ящера, а Кирелю набор для письма, вырезанный из полупрозрачного камня.

- Кроме этого я привез подарки для ваших сыновей, уважаемые…

Чаречаши поклонился императорской семье. Он хлопнул в ладоши, и Лейшан вышел вперед с сундуком в руках, следом за ним рабы несли маленькие носилки, на которых сидели, по всей видимости, завернутые в ткань люди. Носилки сделали круг перед Шарпом и Кирелем и остановились возле Пушана и Сканда. Чаречаши, выдержав паузу, сдернул покрывало. Там действительно сидели хорошенькие юноши. Они были в прозрачных топиках и шароварах. Нежные и изящные, как оленята. С влажными глазками и густой рыжей шевелюрой до ягодиц. Тонкие талии, нежные ручки, округлые бедра, они отличались от девушек только отсутствием груди. Чаречаши подал им руки и помог подняться. Маленькие бубенчики на колечках известили мир, что их хозяева невинны, как младенцы.

- Похоже, стоило прихватить третьего, - Чаречаши улыбнулся, как довольный фокусник, - я рад, что красота наших младших пришлась так по нраву вашей семье. Я привез молодых наложников, как утешительный приз, они младшие сыновья из самых уважаемых семей моего города. А это, - Чаречаши махнул рукой и Лейшан открыл сундук, показывая украшения и драгоценные камни, - выкуп Сканду за его мужа. Я собираюсь исполнить волю богов и забрать своего брата обратно домой.

Примечания:

* * Бронза и латунь - желтые, железо – серое от светло-серого до почти черного, булат серый с черными прожилками, а сталь в этом виде сплава – серебристая.

Клоака - канализационная система Древнего Рима. Клоака Максима (Cloaca Maxima) – это основной канал системы канализации в Древнем Риме. Канал был предназначен для слива сточных вод в реку Тибр.

Акведу́к (от лат. aqua — вода и duco — веду) — водовод (канал, труба) для подачи воды к населённым пунктам, оросительным и гидроэнергетическим системам из расположенных выше их источников.

- Он мой! - заревел Сканд и выскочил перед Чаречаши, оттолкнув Пушана, который пытался удержать его на месте, - не отдам!

- Я его старший кровный родственник, - невозмутимо ответил Чаречаши, - с тех пор, как нашего отца убили… - Чаречаши с вызовом посмотрел на Сканда, - я стал старшим в роду и имею полное право распоряжаться его судьбой! Он под моей рукой*. А я не хочу, чтобы убийца отца был его мужем. Это неправильно!

Лекс от такого заявления даже сел и резко вырвал косичку из рук ребенка. Тот в отместку разразился громким ором, возвещая всем о своем несогласии с происходящим. Но на него почти никто не обратил внимание. Шарп переглянулся с Кирелем и сел на ложе, как на трон. Кирель, наоборот, встал и занял место за его спиной, как главный советник. Похоже, они обсуждали эту ситуацию, поскольку Шарп сразу выдал:

- Качшени попал к нам в город как военный трофей Сканда, который он подарил своему брату Пушану, - Шарп выглядел, как монолитная мраморная статуя, у него даже тембр голоса изменился, он теперь глухо грохотал, как каменный истукан, - Пушан сделал Качшени своим рабом, и когда ты был здесь в прошлый раз, он отказался тебе его продать, но согласился отпустить его, если будет исполнено его условие. Если ты забыл, то я тебе напомню: Качшени должен был опознать тебя между других воинов, но боги явили свою волю, лишив его памяти, и он не смог выполнить условие своего хозяина. Поэтому Качшени остался в собственности Пушана. А потом Качшени выпрыгнул на арену во время игр в Колизее, и боги опять явили свою волю, позволив младшему самостоятельно победить двух ящеров. Хотя перед этим они порвали двадцать крепких и сильных старших, и весь город был этому свидетелем.

Лекс тем временем пытался всучить орущего ребенка перепуганной кормилице. Пока женщина пыталась отвлечь ребенка, Лекс стремительно вытянул заветный мешочек и распределил несколько наиболее мелких таблеточек с фараоновыми змеями между зажатыми пальцами. Остальные таблетки он засунул себе за пазуху, не было времени складывать их обратно, а мешочек завернул в складки палантина младенца.

После этого он развернулся к брату, напрочь позабыв о ребенке, за что сразу поплатился. Ламиль, увидев долгожданную косу в зоне досягаемости, опять вцепился в нее с упрямством, по всей видимости, фамильным. Заполучив обратно желанную игрушку, Ламиль довольно замолчал и прихватил косу второй рукой. Лекс дернулся подойти к Сканду, но был жестко остановлен рывком за волосы. Пришлось опять забирать ребенка из рук кормилицы, заодно проверив, что пустой мешочек не вывалится под ноги. Ламиль благосклонно посмотрел на понравившегося рыжика и довольно угукнул.

- Качшени получил свободу на арене и назвался Лексом, - Шарп продолжал вещать, - он получил свободу и гражданство, как гладиатор, а они освобождаются от всех обязательств перед прежними семьями и бывшими хозяевами. Они становятся самостоятельными и независимыми от других людей, - Шарп усмехнулся, - кроме этого, он дал зарок, что никогда не будет младшим в браке. И у них со Скандом, если ты этого не заметил, равный брак. Более того, Сканд не платил откуп или виру**, поэтому ты не можешь выкупить Лекса из брака. Это было решение двух свободных граждан. Боги одобрили этот брак, и этому есть свидетели, могу назвать их имена, чтобы ты удостоверился в этом. И разорвать брак они могут только по взаимному согласию, так же, как и вступали в него. Они равны в принятии решения.

Лекс подошел и встал рядом со Скандом. Тот бросил на него взгляд, полный ярости и боли, а еще он явно готовился сражаться за свою семью. Лекс толкнул его плечом и ласково улыбнулся, пытаясь ободрить. Сканд в ответ недовольно фыркнул и раздул ноздри, явно показывая, что будет сражаться до последнего.

- Сканд, - Кирель подал голос из-за плеча мужа, - ты согласен разорвать брак с Лексом?

- НЕТ!! - рявкнул злобный ящер.

- Лекс, ты согласен разорвать брак со Скандом? - голос Киреля звучал, как колокол, в затихшем зале.

- Нет, - Лекс спокойно пожал плечами и попытался перехватить ребенка иначе, чтобы он не сползал среди складок ткани, - я доволен браком и, кроме этого, пожалуй, единственное, что я помню из прошлой жизни, это предсказание оракула лично мне. Он сказал, что мой муж будет воином. Именно поэтому я сколько мог отталкивал от себя Пушана, а когда Сканд предложил мне брак, я понял, что лучшего воина, чем он, я не найду, и поэтому согласился. Мой муж сильный и страстный мужчина, он хорошо заботится обо мне, и я не хочу перемен в своей жизни.

- Но ты обязан вернуться домой, - монах в красной тоге вышел из толпы замерших гостей и поспешил навстречу Лексу, - такова воля богов!

- Очень интересное заявление, - Лекс высокомерно вздернул брови, - боги часто говорят со мной, но никто из них не говорил, что мне надо вернуться в город брата.

- Боги говорят с тобой? - монах прищурился и поджал губы, - ты уверен, что это именно боги? Как они могут говорить нам, жрецам культа, одно, а тебе другое?

- Я вырву тебе сердце, если ты еще раз попытаешься усомниться в воле богов! - рявкнул Лекс. Ребенок на его руках наморщился, собираясь поорать за компанию, но Лекс молчал, молчал и младенец. - Мне кажется, в данном случае произошло непонимание, - Лекс раздул ноздри, а красный монах понятливо ухмыльнулся, он уже посчитал себя победителем и теперь ждал, как рыжик будет выворачиваться, но у Лекса были свои планы. Он усмехнулся и посмотрел на монаха, как на слабоумного, - мы должны воззвать к праматери Саламандре, и пусть она скажет свою волю. Велите принести жаровню с угольями, не стоит откладывать решение этого вопроса на долгий срок. Решим все сейчас и здесь.

Шарп хлопнул в ладоши и слуги метнулись, как мыши по углам. Сканд подошел вплотную к Лексу и засопел в волосы. На него с подозрением уставился Ламиль и на всякий случай дернул Лекса за косу, чтобы тот не забывал, чьим трофеем является. Но Лексу было не до переживаний двух братьев, он не спускал глаз с краснотогового монаха. Тот в ответ с интересом рассматривал Лекса, похоже, он не ожидал отпора с его стороны, и теперь пытался просчитать возможные варианты развития событий. А Лекс пытался придумать, какой пакости можно от него ожидать, наверняка у него, как и у Киреля, найдется пара тузов в рукаве. Тату на его лице наверняка несли сакральное значение. Кирель покорял собственной красотой, величием позы и запахом опиума, а вот монах выглядел приземистым коротышкой. Очень хотелось узнать у Сканда, кем является монах, старшим или младшим? Все же, почти полное отсутствие обоняния в этом мире запахов и феромонов было сродни инвалидности…

Слуги уже тащили большую жаровню с потрескивающими углями, Лекс почему-то вспомнил о шашлыках и о том, что сегодня он так и не позавтракал…

- Я буду присутствовать во время общения с праматерью Саламандрой от лица хранителя материнской кладки Матери-Ящерицы, - Кирель глубже натянул на голову белый палантин, почти скрывая в складках свое лицо, поднял руку и громко скомандовал:

- Всем в зале сохранять тишину! Кто вздумает вмешаться, будет отвечать в храме, как богохульник!

Голос Киреля прокатился по залу, гася даже малейший шепот. На лицах патрициев страх был пополам с алчным вниманием и восторгом от увиденного скандала. Лекс хмыкнул и подошел к жаровне, встав рядом с Кирелем. Он поправил сползающего ребенка, при этом держал руки «варежкой», сжимая пальцы вместе. Ребенок сейчас был очень кстати, он отвлекал внимание от сжатых пальцев и позволял переключать на себя внимание. Тем более, что Ламиль уже вытащил пару волосинок из косы и сейчас сосредоточенно рассматривал свою находку в сжатом кулачке. Лекс прикинул… на разогрев таблеток потребуется секунд пять-семь… а значит…

Монах оказался на противоположной стороне жаровни, рядом с ним встал Чаречаши. Он злобно бросал взгляды на монаха, Лекса и Сканда, который встал с другой стороны от Лекса. Шарп, Пушан с Гаури и несколько патрициев, по всей видимости состоящих в кровном родстве с императорской семьей, подошли ближе и стали вторым кругом вокруг замерших у жаровни людей. Они по закону должны были стать свидетелями божьей воли.

- Посмотри, как сияет глаз праматери!

Монах зачерпнул горсть углей из жаровни и протянул их в сторону Лекса, а потом выплеснул угольки обратно в жаровню, как будто это была жменя воды, при этом ненавязчиво продемонстрировав всем, что на руках не было ожогов. Лекс поднял бровь: дешевый трюк, достаточно довести ладони до состояния подметки, и вполне можно удержать горящие угольки пару секунд. Если бы у него было чуть больше времени на подготовку, то он вполне мог бы устроить им фонтан огня изо рта! Но на всех присутствующих отсутствие ожогов на руках произвело неизгладимое впечатление. А монах тем временем стал водить руками над вспыхивающими угольками.

- Праматерь всего сущего, яви нам свою волю! - монах положил руки на уголь и закатил глаза, как в трансе, - скажи нам свое желание!! Что нам сделать!!!

- Убери руки от огня! - рявкнул Лекс, - научись слушать, сын тухлого яйца! - Лекс тряхнул рукой, как бы откидывая руки монаха, а сам тем временем выкидывая первую таблетку, - Мать Саламандра, услышь меня и дай знак!

Монах недовольно отдернул руки и заморгал на сердитого рыжика. Тем временем первая таблетка разогрелась и, зашипев, из синего пламени полез тонкий хвостик змейки. По всей видимости, таблетка немного отсырела от пальцев, поскольку хвостик шипел и недовольно извивался, вскоре он фыркнул и замер столбиком пепла.

- О, прости меня, любимая Саламандра, что дергаю тебя по таким пустякам… - Лекс потянулся и потыкал пальцем в скрюченного червячка из пепла, тем временем оставляя на угольках следующую таблетку, - но мне очень важно узнать твое мнение, мне тут утверждают, что слышат тебя лучше, чем твой возлюбленный ребенок…

Из жаровни показался следующий червячок, в этот раз хвостик не шипел, а стал изгибаться в сторону монаха, тот, испугавшись, отшатнулся от жаровни. А Лекс обрадовался такой реакции.

- Да, это именно тот нечестивый, из-за которого мне приходится тревожить твой покой! Он утверждает, что мне надо вернуться к брату в город и оставить любимого мужа в печали. - Хвостик шикнул и замер столбиком, Лекс опять потыкал в него пальцем, выкидывая последнюю таблетку, и тяжело вздохнул, - ну да, я понимаю, что это невообразимая глупость, но все же, я хотел бы услышать, что ты скажешь. Ну, пожалуйста!! - проканючил рыжик, как капризный ребенок. В это время появился следующий хвостик, который дергался из стороны в сторону. Лекс вскрикнул и довольно улыбнулся, - ДА!! Спасибо! - Лекс сурово посмотрел на замершего в ужасе монаха и растерянного Чаречаши, - убедились? Саламандра сама сказала, что мне никуда ехать не надо!

- Качшени, что это было? - прошипел Чаречаши.

- Как что? - удивился Лекс, - хвостик праматери Саламандры. А ты что, думаешь, что она явится сюда целиком? По такому мелочному вопросу? Радуйтесь, что она в вас огнем не плюнула за такую самонадеянность! - Лекс тем временем перехватил ребенка с одной руки на другую и осторожно вытащил у него изо рта обмусоленные волосины, - отдай каку, не ешь, животик будет болеть, мои волосы любят боги, а людям их есть не следует!

Лекс с недовольной миной откинул обмусоленные волосы на жаровню, одновременно выкидывая оставшиеся три таблетки. Что бы ни было дальше, но такой фокус с разговором может сработать только раз, в дальнейшем кто-нибудь обязательно заметит камушки, падающие из рук избранного. Волосы зашипели от слюны, а потом легко вспыхнули синеватым облачком, одновременно с этим из синих всполохов высунулось три хвостика, которые, похоже, шарили по горящим уголькам, разыскивая подношение. Все зрители вздохнули, как один, и качнулись, кто в ужасе от жаровни, кто наоборот, ближе к ней, чтобы не пропустить явление бога. Лекс тем временем отступил от жаровни и вздохнул, как прилежный ребенок, который наконец закончил домашнее задание.

- Если мы выяснили все вопросы, то давайте вернемся к празднику и подаркам, - Лекс улыбнулся мужу, - а еще, я бы водички попил…

- Можно уносить жаровню, - скомандовал Кирель и откинул капюшон, - боги высказали свою волю. Многим монахам следует поучиться, как правильно слушать богов, - Кирель высокомерно поднял брови и сжал губы, - когда боги говорят: Лекс и дом, это совсем не значит, что надо вернуть Качшени на родину, это значит, что Лекс уже дома. Будьте впредь внимательней к желанию богов, не стоит тревожить их часто.

- Теперь я вижу, что произошло недоразумение, - Чаречаши быстро сориентировался и решил отступить после подобной демонстрации, - я рад, что боги слушают моего брата. Когда он родился, все оракулы сошлись во мнении, что его судьба будет яркой, как солнце.

- Ну, по поводу твоего невинного избранного, - Лекс улыбнулся брату со всем радушием, - оракулы тоже очень единодушны в предсказаниях, будет тебе благоденствие и удача. Смотри, какой хороший ребенок! - Лекс подкинул малыша и тот улыбнулся беззубой улыбкой, - вот он вырастет, и будет тебе счастье в доме!

- Это пророчество? - уточнил брат.

- Это здравый смысл, - ухмыльнулся Лекс, - потому что, если ты будешь несчастным, заполучив в мужья такого милашку, то сам дурак! А ты, братишка, как я посмотрю, совсем не дурак…

Малыш тем временем сладко зевнул и обнял Лекса за шею, пристроив голову ему на плечо. Лекс зевнул вместе с ним, напряжение отступало, и он бы тоже поспал пару часиков с большим удовольствием. Тем временем на помосте установили еще два ложа. На одном уже восседали Пушан с Гаури, возле второго стоял Сканд с бокалом воды и дожидался, пока Лекс наговорится с братом. Рыжик с благодарностью выпил водичку и сразу подставил под поцелуй прохладные губы. Сканд поцеловал и ревниво глянул в сторону замершего Чаречаши, тот только отвесил церемонный поклон и встал в толпе придворных. А Лекс подошел к Кирелю, желая отдать ему засыпающего ребенка.

- Нет, - Кирель махнул рукой и довольно улыбнулся, - мы с мужем решили отдать Ламиля тебе на воспитание. Ламиль сам выбрал тебя. У вас со Скандом все равно не будет своих детей, а малыш в доме – это счастье! И кроме этого, ты сможешь воспитать Ламиля так, чтобы твой брат был счастлив в семейной жизни.

- Э-э… - растерялся рыжик, - но я не умею с малышами… - проблеял Лекс и покосился на спящего ребенка.

- Глупости! - довольно махнул рукой Шарп, - заботиться о малышах – это у всех младших в крови, и, кроме этого, у тебя прекрасно получается! Смотри, как Ламиль счастлив! Я ему прямо завидую! Он теперь сможет обниматься с тобой и спать в одной постели! Ну разве он не счастливчик?

- Сканд, мои соболезнования… - подал голос Пушан и довольно рассмеялся. Его смех подхватил Шарп, а следом и придворные блюдолизы.

- Дорогой, ты помнишь, что я сидеть не могу? - Лекс подошел к мужу, который смял в кулаке несчастный бокал, - но ты же помнишь, кто в этом виноват?

Сканд посмотрел на Лекса, а потом ухмыльнулся и обнял его. Ламиль завозился, когда его ножки сжало между двух тел, и Сканд отстранился, чтобы посмотреть на заснувшего захватчика. Ребенок был красивым. Крупные черты на маленьком личике смотрелись по-кукольному. Черные завитушки волос и густые реснички, которые, казалось, уснули на щечках. Ребенок был пока белокожим, но Лекс был уверен, что вскоре он станет золотистым под приветливым солнцем империи. Карие глазки, карминовые губы, как у Киреля. Да. Ребенок обещал вырасти красавцем.

- Такой маленький, - Сканд потрогал завитушки волос на голове, - ну какой от него вред? Пусть растет у нас дома, это будет даже интересно…

А Лекс почему-то вспомнил девочку Октавию, ее одну хватало на всех в доме. Когда мама забрала это мелкое торнадо, все в доме вздохнули с облегчением, и люди, и даже, как показалось, ящеры в загоне. Но такая гиперактивность легко лечится физической нагрузкой и ремнем по попе. Лекс подумал, что в доме, где растет столько младших, проблем с няньками не возникнет.

- Ложись, я распоряжусь, чтобы наложника доставили в наш дом.

- Только не на моем паланкине, - Лекс поджал губы, - ты – мой, паланкин тоже мой, и нечего давать ребенку надежду, что он сможет заполучить тебя, как и мой паланкин. Пусть привыкает к мысли, что я своими игрушками не делюсь! Я жадный и ужасно ревнивый!

- Хорошо, - ухмыльнулся Сканд, - его сюда принесли на носилках, вот на них и отнесут в наш дом, только замотают во что-нибудь менее прозрачное.

- И пускай Тиро его сразу переоденет в тунику! - Лекс улегся на ложе и водрузил к себе на живот спящего Ламиля, - чтобы я не видел этих прозрачных одежд в доме!

- Сахарочек! - Сканд расплылся в довольной улыбке, - мне, кроме тебя, никто не нужен!

Лекс только фыркнул и отвернулся от мужа, который уже ушел в поисках учеников Лекса и охранников-носильщиков. Тем временем праздник продолжился. Следующий гость дарил императорам подарки. Насколько Лекс понял, тот оказался дядей. Угораздило же дядю подарить Шарпу меч… у того сразу глаза загорелись опробовать подарок Сканда. И хотя Кирель и вздыхал призывно, пытаясь утихомирить мужа, но дяде пришлось вытащить клинок из ножен, украшенных драгоценностями, и держать перед собой. Естественно, новый подарок оказался перерубленным мечом Сканда, и Шарп, как ребенок, получивший новую игрушку, веселился от души. Теперь все подарки, которые подносили в дар, складывались под стенкой, а вот мечи перерубались в обязательном порядке и с громкими повизгиваниями.

Примечания:

* В ранний период истории Рима самым главным считалось иметь собственный дом и детей, при этом семейные отношения регулировались по традиции. Глава семьи назывался pater familias, в его власти находились дети, жена и другие родственники. Власть отца заключалась в том, что по своему желанию он мог выдать дочь замуж или развести, продать детей в рабство, он мог также признать или не признать своего ребенка. Эта власть также распространялась на взрослых сыновей и их семьи. До поздней Республики существовал вид брака «под рукой», то есть дочь, выходя замуж, попадала под власть главы семьи мужа. Позднее стали заключаться браки «без руки», при которых жена не находилась под властью мужа и оставалась во власти отца или опекуна.

Родители имели право продать в рабство своего ребенка до трех раз, но если тот смог освободится после третьей продажи, то после этого он становился официально независим от воли родителей.

**Вира в данном случае денежное возмещение ущерба родне.

Сканд вскоре вернулся, принеся для Лекса кусок мяса, который сразу же скормил ему в два приема. После этого он с довольной ухмылкой прилег рядом с мужем. Подсунул подушку себе под руку и так, полулежа, взирал, как поздравляют родителей. Кирелю тоже досталось много подарков, он тоже когда вставал, чтобы принять дар, а когда просто взмахивал рукой в знак благодарности. Пушан и Гаури сидели на ложе, как два счастливых голубка, и ворковали с наложником, который расположился у их ног на подушечке. Лекс, дожевав сочное мяско, пристроил голову на руке мужа и сквозь дрему присматривал за горой подарков, которая росла на глазах.

Императоров поздравляли не только патриции, но и городские гильдии, и, кроме этого, послы соседних городов-государств. Лекс с интересом наблюдал за представителями соседей. Посол из города Гаури был ярким блондином. У него была сложная прическа из переплетенных косичек, но при всем этом он был похож скорее на боевого эльфа, который оставил свой лук где-то за дверью. Представитель озерного края был кряжистым и коротко стриженым, и, как показалось Лексу, его волосы явно отливали зеленью. Потом был кто-то в меховой накидке и наручах, как в свое время, Тургул. Сканд объяснил, что это соседи с горных провинций. Потом был толстый коротышка, а потом статный мужчина с подбритой головой, украшенный татуировками и толстой косой сзади.

Потом Лекс пропустил несколько человек, наконец заснув под мерное сопение ребенка, а проснулся от неожиданного крика. Это кричал представитель Теланири. Он ругался с представителем озерного края, требуя вернуть реку, а иначе их войска объединятся с войсками империи и нападут на коварных водоплавающих.

- Что, серьезно? - Лекс зевнул, прикрыв рот ладошкой и поправляя край тоги, которой прикрыл спину Ламиля, - действительно? Пойдете воевать вместе?

- И не подумаю, - Сканд посмотрел на отца и ухмыльнулся, - да у Теланири и армии почти не осталось, кого мы не перебили, уже сбежали дальше в леса. Говорят, что и у самого посла Теланири взял семью в заложники, чтобы посол не сбежал. Вот он и старается.

В это время посол озерного края важно раздувал щеки и возвещал всем, чтобы они и не вздумали связываться с Теланири, поскольку тогда их колдун заберет у него и вторую реку. Кирель сразу перелег головой к Сканду.

- Лекс, такое возможно? - Первосвященник с интересом смотрел на рыжика и спящего ребенка.

- Нет, - Лекс приподнялся, чтобы выглядеть хоть сколько-то уважительно к свекру, - Желтая – сильная река. Петля возле города Теланири будет мельчать и заиливаться, но на это потребуется не один год, а вот так, чтобы резко реки не стало, это только если они возьмут лопаты и постараются ее закопать, - Лекс попытался удержать зевок, - и то, я бы им этого не советовал… для начала, где они возьмут столько грунта, чтобы засыпать такой объем, и потом, страшно представить, сколько на это потребуется людей и времени. Нет, они, конечно, могут попробовать, но это все глупость…

А посол Теланири в это время стал требовать от Шарпа, чтобы он вернул его господину город на побережье моря, который заняли его войска. Теперь пришлось Шарпу делать мрачное выражение лица и грохотать на зарвавшегося посла.

- Вы молодцы, что подумали об этом, - Кирель с ухмылкой смотрел на посла, который съеживался прямо на глазах, - теперь у нас есть еще один город и, главное, опытные мастера-кораблестроители. На тех верфях заложили уже две новые боевые галеры и, кроме этого, жители старого города строят себе большие купеческие суда. Теперь, когда пиратов не стало, многие захотели попутешествовать и поторговать на чужой земле.

- Торговля – это хорошо. Честно торговать, что мирно воевать, казне прибыток, а народу благоденствие, - Лекс улыбнулся Кирелю, - так, глядишь, и Сканду не придется воевать, будет ходить толстый по городу, налоги собирать.

- Воевать, как дышать, люди будут всегда, - Сканд хмыкнул.

Ребенок на груди завозился и открыл глаза. Лекс, помня обычай маленьких детей писаться в самое неподходящее время, постарался передать его кормилице, не забыв при этом выудить пустой мешочек из пеленки-палантина. Пока Кирель наблюдал, как кормилица кормит его сына, Лекс засунул пустой мешочек за пояс Сканда, благо, он был широкий, в отличие от его собственного ремешка. Сканд с интересом посмотрел на мужа, и Лексу пришлось сделать страшные глаза, чтобы тот не стал задавать ненужных вопросов.

После еды Ламиль потянулся опять к Лексу, на что Кирель очень выразительно хмыкнул и опять развернулся к мужу лицом. Там продолжалось поздравление и вручение даров. Лекс откровенно заскучал, а в животе заурчало. Если судить по положению солнечных лучей, проникающих сверху, то время уже перевалило хорошо за полдень.

- А когда нас будут кормить? - Лекс сел и жалостно посмотрел на мужа, - я не ребенок, но я тоже проголодался.

- Прожора! - восхитился Чаречаши. Он умудрился оказаться поблизости от Сканда с братом, - приказать принести тебе фруктов и меда?

- Лучше мяса и рыбы, и еще можно пива, - Лекс ухмыльнулся, - хотя, наверное, от пива мне стоит воздержаться, а то опять все закончится пьяным дебошем гостей. Ну что за праздник без мордобоя?

- Кач… Лекс… - с мягким укором посмотрел брат, - почему ты пытаешься казаться хуже, чем есть, ты ведь милый ребенок…

- Ага, - ухмыльнулся рыжик, - ты еще водой на меня побрызгай! И вообще, лучше меня не зли, а то я научу твоего младшего, как правильно выносить тебе мозги и вить из тебя веревки!

- Злюка! - улыбнулся Чаречаши.

- Ты даже не представляешь, как ты прав, - согласился младший братик, - я тебя еще не простил за то, что ты пытался утопить меня в бассейне, а ты уже успел предложить моему мужу наложника взамен меня! Как тебе такое в голову пришло?

- Я хочу вернуть тебя домой, - Чаречаши смотрел со вселенской грустью в глазах, - я хочу, чтобы ты был весел и в безопасности, а еще, я очень по тебе скучаю. Мой дворец без твоего смеха и танцев пустой и похож на склеп.

- Выброси глупые мысли из головы, - Лекс погладил Сканда, который уже злился, - я замужем и счастлив в браке.

Похоже, слова Лекса успокоили Сканда, он бросил на Чаречаши высокомерный взгляд и прижал к себе Лекса, а вот Ламиль сразу недовольно закряхтел и попытался оторвать руку Сканда от своего трофея. Чаречаши только довольно хрюкнул, когда увидел настырного конкурента Сканда.

- Вот придет время Ламилю приехать в мой дом, и ты не сможешь расстаться с малышом, - Чаречаши сверкнул белозубой улыбкой, - и тогда ты приедешь вместе с ним и поселишься в своих детских апартаментах. Я дождусь твоего возвращения, любимый братик…

- Мечтай, мечтай… - Лекс оторвал ручку малыша от руки Сканда и заодно вытащил из второй ладошки цепочки собственного ожерелья. - Ламиль, звезда моя, дети в твоем возрасте должны кушать и спать. Ты покушал, так что давай ты будешь хорошим мальчиком и заснешь.

Ламиль, поняв, что Лекс разговаривает с ним, загукал и полез пальцами в рот своей новой игрушки. Лекс пососал маленькие пальчики, а потом легонько прикусил. На лице ребенка отразилась большая гамма чувств – удивления-радости-интереса-недовольства, а когда Лекс выпустил пальчики и следом зарычал и щелкнул зубами, глазюки малыша открылись в ужасе, а потом в восторге! Ламиль радостно запищал и потребовал повторения аттракциона. Хорошо, что в это время Шарп, наконец, встал со своего ложа и пригласил всех гостей на праздничный пир.

Гости пришли в движение и для начала расступились, пропуская императорскую семью: Шарпа и Киреля, Пушана и Гаури, который держал за ладошку босоногого наложника, и Сканда с Лексом и младенцем. Следом гости опять смыкались стеной и следовали в зал, где Лекс уже бывал раньше. Тогда, помнится, Пушан таскал его на цепочке и получал от этого море удовольствия. Теперь в большом зале стояли лежанки и сновали слуги, а еще стояли накрытые столы для тех, кому сидеть и лежать в присутствии императоров было по статусу не положено.

И опять важные патриции заняли места на лежанках вместе со своими младшими мужьями, а женщины и менее родовитые сограждане стояли за их спинами в надежде увидеть, как веселится цвет имперских семейств. Кирель в этот раз возлег на ложе вместе с мужем, как знак, что это, в первую очередь, семейное торжество. Пушан притянул под бок счастливого Гаури, возле их ложа на подставке уселся наложник, который не сводил влюбленного взгляда с Пушана. Сканд позаботился, чтобы возле его ложа на скамеечке оказалась кормилица, и только после этого лег и перетянул к себе на живот Лекса с малышом. Чаречаши досталось место возле Пушана. Лейшан стоял за его лежанкой и не сводил горящего взора с Лекса. У Сканда от такого пристального внимания начали раздуваться ноздри и ходить желваки на скулах.

- Сканд, - Лекс кротко поцеловал мужа и вытащил в очередной раз цепочки изо рта карапуза, - не показывай своей ревности неприятелям, а то они решат, что у них на самом деле есть шанс завоевать мою симпатию. Я могу тебе повторить то, что сказал вчера в самом начале ночи – ты, и только ты, мой единственный муж и любовник. Остальные могут облизываться на меня издали, кроме насмешек и презрения им ничего другого не достанется от меня. Ну же, улыбнись!

- Я понимаю мозгами, но ничего поделать не могу, - Сканд притянул к себе мужа и поцеловал в лоб, как ребенка, - мне тоже никто другой не нужен, но ужасно раздражает, когда на тебя вот так пялятся, так и хочется челюсть сломать или глаза вырвать, чтобы не смотрел, куда не следует.

- Тут есть два варианта, - Лекс забрал из ладошки Ламиля цепочки и вручил ему кусочек лепешки, которую любопытный карапуз потянул в рот, - первый – смириться с тем, что тебе будут завидовать из-за красоты твоего мужа, то есть меня, - Лекс подвигал бровями и поиграл глазами, - или второй – взять себе некрасивого мужа, чтобы на него никто второй раз не смотрел, и тогда ты будешь спокоен.

- Ты решил со мной развестись? - насторожился Сканд.

- Я – нет, - Лекс перехватил служанку с подносом, полным жареного мяса, и стал набирать себе на тарелку вкуснопахнущие куски, потом поднял тарелку выше, чтобы Ламиль не засунул туда свой любопытный нос, - меня не заботит, что на тебя капает голодными слюнями большая часть младших, вне зависимости, замужем они или нет. Я верю в свою красоту и в твою верность, а вот ты своей ревностью показываешь, что ты не уверен. Вопрос только, в чем: в себе, как в мужчине, или в моей порядочности?

- Я уверен и в себе, и в тебе… - Сканд задумался, а потом вздохнул, - но челюсть я ему все же сломаю, в дополнение к носу и выбитым зубам, потому что нечего здесь...

- Ой, отдай, плюнь! - Лекс стремительно сунул свою тарелку в руки Сканда и, схватив Ламиля, стал вытаскивать у него изо рта кусок лепешки, который тот отмусолил от большого куска и теперь пытался проглотить не жуя, - Ламиль, отдай! Он большой! - у Лекса получилось забрать кусок обмусоленной лепешки из беззубого рта, и теперь на него смотрели обиженные глазки малыша, - я сам покормлю тебя!

Лекс покрутил головой, куда бы кинуть кусок раскисшей лепешки, и наткнулся на голодный взгляд кормилицы, Лекс, не веря сам себе, протянул ей кусок, и она жадно схватила его с ладони и засунула в рот, как будто боялась, что лепешку могут отобрать.

- Кормилицы младших сыновей выбираются за красоту и кормить их надо сладким и фруктами, тогда младшие получают красоту и сладость с молоком кормилицы, - Кирель, оказывается, внимательно смотрел за происходящим, - так что не корми ее простой пищей, пусть ест фрукты.

- Это неправильно! - возмутился Лекс, - чтобы молоко было сытным и правильным, кормилица должна есть много и вкусно! А если она будет есть одни фрукты, то у ребенка будет животик болеть и он будет слабым!

- Сила – удел старших, - Кирель пожал плечами, - младшие должны быть красивыми и умными. А это значит, фрукты и мед!

- Ну, если вы мне поручили заботиться о Ламиле, то я буду кормить кормилицу так, как сам считаю правильным, - Лекс пожал плечами и дал кормилице кусок лепешки и кусочек мяса с тарелки, которую так и держал Сканд, - или забирайте ребенка и заботьтесь о нем сами.

- Ну уж нет! - усмехнулся Кирель, - у меня нет времени на малыша, и потом, это будет даже интересно, посмотреть, что получится в итоге. Чаречаши, - позвал Кирель, - ты не против, если Лекс будет кормить ребенка, как старшего?

- Нет, не против, - Чаречаши довольно улыбнулся, - раньше я всегда предпочитал худеньких младших, но теперь, глядя на совершенство своего брата, я понял, что когда младший может за себя постоять, это ужасно возбуждает. Моего прежнего младшего зарезали в гареме, и слуги не успели защитить малыша. Но если бы он был силен, как Лекс, то сейчас был бы жив. Я слышал, Сканд разрешает Лексу ездить верхом на ящере? Это очень сексуально – младший в седле твердой рукой управляет ящером! Хотел бы я на это посмотреть! Так что я совсем не против, если Лекс вырастит Ламиля, как свою копию!

- А кто убил прежнего младшего? - насторожился Кирель, - и куда смотрели слуги? У тебя во дворце настолько опасно?

- Это был кто-то из фаворитов, - сморщился Чаречаши, - не переживайте, я казнил весь прежний гарем со слугами и рабами. У меня все равно сейчас нет времени на любовные игры, надо поднимать город из руин. Я дождусь Ламиля, пришло время мне обзаводиться наследником, а без младшего это невозможно. И, наверное, будет хорошо, если он будет силен, как Лекс, тогда он сможет стать мне не только любимой игрушкой, но и помощником в делах. Шарпу можно только позавидовать, его прекрасный муж ему надежда и опора!

Кирель улыбнулся, услышав такую неприкрытую лесть, Шарп ревниво стиснул в объятиях свое сокровище. А Пушан прижал к себе надутого Гаури и что-то зашептал ему в ушко. Гаури просветлел лицом и горячо поцеловал мужа. Сканд тем временем пытался вырвать из пасти малыша очередной кусок лепешки. Ламиль отчаянно сопротивлялся и крутил головой, всем своим видом показывая, что уж этот кусок у него никто не вырвет. Лекс сразу включился в неравную схватку. Поскольку делать больно малышу категорически не хотелось, а на уговоры он не поддавался, то Лекс пошел на очередную хитрость, продемонстрировав Ламилю кусочек мяса. Он дал его понюхать, а потом с аппетитом стал жевать и постанывать, изображая, как ему вкусно. Он коварно предложил Ламилю следующий кусочек, а поскольку рот у того был занят большим куском размякшей в слюне лепешки, то карапузу ничего не оставалось как выплюнуть лепешку и вцепиться в руку Лекса, в которой был зажат шмат мяса. Но вырвать зажатый трофей не получилось, и после недолгого боя победила дружба. Лекс так и держал кусок в руке, а Ламиль его обсасывал и старательно прикусывал беззубыми деснами.

- Младшие не едят мяса! - с ужасом воскликнул кто-то по соседству.

- Да неужели? - отмахнулся рыжик, - им просто не дают жадные старшие, сами съедают вкуснятину, а младшим только сладкая водичка и достается! Молоко – это тоже мясо, только жидкое! Я не дам малышу проглотить, но почему бы ему не пососать аппетитный кусочек.

- Пососать – это очень полезный навык для младшего, - добавил Сканд, нахально выгнув брови. От удара по ребрам его спасло только то, что у Лекса руки были заняты ребенком, но он взглядом объяснил, что расплата не за горами.

В банкетном зале раздались смешки и весьма вольные высказывания о младших и их навыках. Лекс в очередной раз подивился этим аристократам, то говорят высокомерную нудятину с таким видом, будто они небожители, а то загнут такое, что на рынке сказать вслух порядочный человек постесняется, чтобы не получить по морде. Ламиль к этому времени уже утомился от войны и усилий, его глаза стали закрываться. Он упрямо держался за руку Лекса с куском мяса, но движения стали тихими и расслабленными. Лекс осторожно перехватил ребенка на локоть и прикрыл его ноги своей тогой, как одеялом. Ламиль попытался все еще настаивать на своем, но Лекс погладил его пальцем между сведённых бровок и по переносице. Глазки сразу закрылись и Ламиль тихо засопел, засыпая.

- Говорил, что не умеешь обращаться с детьми, - упрекнул Кирель, - а сам очень ловко управился. Молодец, продолжай так и дальше, и вырасти Ламиля достойным императорской семьи.

Обмусоленный огрызок мяса опять достался кормилице. Потом Сканд добавил ей гроздь винограда и еще душистую свежую лепешку.

- А где твой ребенок, милая? - Лекс дожевал последний кусок мяса с тарелки и поправил сползающего Ламиля.

- Я не знаю, где моя доченька, - опечалилась кормилица, - ее забрали сегодня утром и передали торговцу, чтобы продать на рынке.

- Э-э… - растерялся Лекс, он как-то забыл, что обозначает рабский ошейник на шее женщины, в доме Сканда это был скорее символ защиты хозяина, чем атрибут неволи. Девки выполняли домашнюю работу и, хотя и спали с воинами, но порой не стеснялись задирать их, как стая кумушек на завалинке. Местная сексуальная вольница не мешала людям создавать семьи. И хотя вольные граждане не горели желанием связываться с освобожденными рабынями, но еще один воин буквально на днях подходил к Тиро по поводу вольной для своей избранницы. Брак с бывшей рабыней был не так престижен, как с гражданкой империи, но Лекс и сам был бывшим рабом и, похоже, этот пример вдохновил других вояк в армии. И теперь, глядя на обреченное лицо матери, навсегда потерявшей свое дитя, он не смог остаться равнодушным.

- Кирель, я обещал, что в следующий раз, когда надумаю воевать с ящерами, вначале поставлю вас в известность, - Лекс дождался, чтобы Кирель отвлекся от разговора с очередным послом и заинтересованно посмотрел на нахаленка, - я хотел бы забрать вместе с кормилицей и ее ребенка. Если кормилица будет спокойна и счастлива, то и ее молоко будет полезнее для Ламиля. Его вкус не испортят горькие думы о пропавшем ребенке, и, кроме этого, ребенок будет заложником ее послушания, - Лекс помнил, что в этом мире добросердечность приравнивалась к слабости, и стоило выглядеть более суровым хозяином, - ей будет ради чего стараться, если ее ребенок будет напоминать, чего она может лишиться в случае неповиновения.

- У нее не хватит молока выкормить двоих. Для послушания есть розги и плеть, - удивился Кирель, - эта умрет – возьмешь другую. Не понимаю, зачем такие сложности? - Кирель поморщился, увидев, как упрямо Лекс надул губы, и махнул рукой кому-то из слуг, - ладно… хотя это и глупость, но пусть будет, как ты хочешь… распорядись найти того утреннего ребенка и доставить в дом Сканда, - а потом посмотрел недовольно на рыжика, - удовлетворен?

- Спасибо, папа! Я вас обожаю! - Лекс обворожительно улыбнулся и помахал ресничками.

- Ты обожаешь не меня, а то, что я потакаю твоим капризам. Но мне просто нравится смотреть на твою улыбку, - настроение Киреля от такого флирта опять поднялось, и он милостиво улыбнулся.

- Благодарю вас, господин! - кормилица поцеловала край тоги Лекса и посмотрела на него преданными глазами, - я все сделаю для вашей семьи и для Ламиля. Вы не найдете человека преданней меня!

Тем временем банкет двигался своим чередом. Служанки носили подносы с едой, актеры развлекали почтенную публику своими выступлениями. Все было чинно и благородно. Здравицы за императорскую семью и пожелания новорожденному. Гости вполголоса общались между собой, не забывая сплетничать о прекрасном и возмутительном рыжике и его брате. О Киреле, который неприкрыто потакает одному зятю и почти игнорирует второго. И особенно то, что младшего ребенка отдали на воспитание человеку, который никак не мог считаться образцом для подражания младшим. Он был слишком… слишком независим, слишком самонадеян, не стеснялся перечить старшим и высказывать свое мнение, а еще излишне красив, и это даже несмотря на то, что он уже мало походил на того младшего, что Сканд привез когда-то в подарок брату. Слишком уж резкие перемены в его судьбе происходили на глазах всего города: то жених, то раб, то любимец богов, то супруг Сканда…

Все это было подозрительно… но то, как он общался с праматерью Саламандрой… словно ребенок, который твердо уверен, что родители может и пожурят за настырность, но все равно простят и помогут… Это все было слишком странно, страшно и требовало размышлений. В любом случае, с человеком, который с богами общается вот так запросто, стоило держаться настороже. С уважением, но на расстоянии, чтобы случайно не вызвать гнев богов невольным словом или поступком…

Кирель слышал обрывки разговоров, а некоторые специально подталкивал в нужное русло. Он был спокоен за Гаури – эта ядовитая змейка прекрасно ориентировалась и лавировала в людских настроениях, а вот Лекс, хоть и казался умным человеком, но во многих вещах был таким простодырой, что оставалось только удивленно хлопать глазами. Он совсем не стремился упрочить свое место в обществе, полагаясь на любовь плебса, но в этом мире надо еще заручиться уважением патрициев, а Лекс полностью игнорировал их заигрывания и комплименты и уклонялся от личных встреч и дружеских вечеринок «для своих». И это все ужасно расстраивало Киреля. Любовь плебса – это хорошо, но недостаточно… хотя, если подумать, то и Сканду не быть императором, а только военачальником при Пушане. Может, и лучше, что патриции благосклонны к Пушану и Гаури, значит, не будут интриговать, пытаясь склонить Сканда к бунту против брата… Кирель опять вздохнул своим мыслям, - и так не ладно, и так нехорошо…

А Лекс тем временем отслеживал, что разносят по залу из еды. В основном на подносах были «деликатесы», и он каждый раз брезгливо отдергивал руки, когда под пальцами начинало что-то шевелиться или попискивать. Из «неживого» оставались лепешки и приснопамятные фрукты, прямо как назло… Сканд жевал все подряд. Он даже не сомневался, когда засовывал в пасть очередную живность, а Лекса передергивало всякий раз, когда он видел дергающиеся лапки или выпученные глаза. Его чуть не стошнило, когда на очередном подносе Лекс увидел крупных головастиков, которых следовало обмакивать в местную горчицу, прежде чем засунуть в рот. Все бы ничего, если бы они не моргали и не дергали хвостами, пытаясь освободиться… Лекс понял, что лучше действительно есть фрукты, они хотя бы не подмигивают из тарелки.

Протяжное пение сменялось танцами под ритмичное перестукивание цимбал и пиликанье каких-то сопелок, а потом выступали акробаты, на смену которым опять выходили певцы или ораторы. Здесь считалось хорошим тоном исполнять философские трактаты о мимолетности жизни или бренности богатства и тщете всего сущего под аккомпанемент арф, когда оратор принимал различные позы, которые должны были подчеркнуть смысл произносимых фраз. Лекса подобное кривляние очень забавляло, театр пантомимы с подвываниями на философские темы. Но большинству патрициев подобное доставляло удовольствие, и они даже начинали дискуссии на заданную тему, которые становились все горячее пропорционально выпитому вину.

Тем временем Ламиль успел выспаться на руках Лекса и, едва открыв глаза, беззубо улыбнулся, и сразу зажурчал на радостях. Лекс едва успел перехватить ребенка, чтобы он окончательно не намочил его одежду. Досталось только складкам тоги, которую Лекс сразу стянул с себя и остался в одной тунике и драгоценностях. За его частичным раздеванием с жадностью смотрели не только Лейшан с братом, но и большая часть гостей. Их даже не пугали злобные взгляды Сканда. Ладный рыжик, без складок тоги, в одной тунике, которая облегала его изящное тело, это было интереснее выступления гимнастов…

Но Гаури не дал Чаречаши наслаждаться рассматриванием брата, ему было интересно узнать, как жрецы Саламандры проводят свои моления. Чаречаши недобро зыркнул на блондинчика, но потом ему в голову пришла какая-то идея, и он расплылся в довольной улыбке.

- Буду рад, если позволите моим жрецам помолиться и призвать праматерь моего рода, чтобы она благословила младенца, - Чаречаши сложил руки на груди и посмотрел на Киреля, - я буду вам очень признателен.

Все гости заинтересованно придвинулись ближе к царственному семейству, чтобы не пропустить возможное зрелище. Об огненных плясках многие слышали, но храма Саламандры не было в этом городе. Многие жители почитали ее, как малое божество, и только с появлением Лекса и с его победами к Саламандре стали относиться с должным почтением, принося ей молитвы о заступничестве и удаче в делах, и делая ей подношения в виде кусочков мяса и хлеба, которые бросали в горящие очаги.

Кирель кивнул, разрешая служителям чужого культа провести свой обряд в его дворце, и вскоре слуги стали подносить ведра с углями, высыпая их на мраморные полы в праздничном зале. Двое жрецов вышли в набедренных повязках и с большими бубнами. Лекс в очередной раз ухмыльнулся, это ж надо, как он угадал, однако, когда рассказывал Кирелю, что не хочет танцев с бубнами в собственном храме, а еще когда танцевал с подносом перед братом в первый раз.

В руках жрецов появились короткие палки, которыми они отбивали ритм на бубнах, они начали с тихого рокота, который становился с каждой минутой все громче. Они стояли с разных сторон горящей дорожки из угольков. Монахи, покрытые замысловатой татуировкой, синхронно наклонялись, раскачивались и переступали ногами, Лекс не понял, в какой момент они начали петь, но подвывание без слов было каким-то медитативным. Вскоре тяжелый мотив проникал куда-то в сознание, заставляя напрягать горло в попытке подхватить мелодию. А монахи, казалось, стали отражением друг друга. Они синхронно наступили на угольки и начали выстукивать ритмичный перестук для своего танца-моления. Это было похоже на камлания шаманов, когда ты, как зачарованный кролик, не можешь оторвать взгляда от неистового танца. И вскоре ты понимаешь, что даже дышишь в унисон чужому движению.

Из транса Лекса вырвал Ламиль, который бесцеремонно требовал к себе внимания. Он покрутился на Лексе, а потом потребовал, чтобы Сканд взял его на ручки. Сканд заметно вздрогнул, когда его оторвали от магического танца. Лекс оглянулся, у всех зрителей были напряженные лица, как будто они с трудом удерживаются, чтобы не присоединиться к магическому танцу. Даже Кирель с Шарпом подались вперед, чтобы быть ближе к горящим уголькам. А вот Чаречаши смотрел вокруг, довольно прищурившись, похоже, все складывалось, как он хотел. Лекс задумался, чего же добивается коварный братик? Затащить зрителей на угольки и добиться у них ожогов, как наказания от праматери?

Сканд тем временем вручил ребенка кормилице и, убедившись, что тот довольно чмокает, воровато оглянулся и достал мешочек Лекса из-за пояса. Он развязал завязки и попытался вытряхнуть содержимое на ладонь, но из мешочка даже сора не просыпалось, и амбал непонимающе уставился на мужа.

- И чего было прятать пустой мешочек? - нахмурился муж.

- Он не пустой, - усмехнулся Лекс, - в нем была милость богов, а теперь ты опять выпустил ее на волю.

Сканд шустро завязал мешочек и припрятал у себя на поясе, настороженно поглядывая по сторонам, будто опасаясь карманников, но все гости были зачарованы танцем-камланием. Жрецы Саламандры перешли на быстрый бой и уже плавные движения превратились в судорожные подергивания, будто в экстазе. Лекс опять посмотрел на брата, у того в глазах горело пламя. Лекс поджал губы, непонятно, что именно он затевал, когда пустил жрецов на праздник, но ясно, что все закончится очередным предсказанием, что Лекс обязан вернуться в пустыню, если не во дворец, то в храм праматери. И если при этом будет куча свидетелей, то отбрехаться простыми фокусами может и не получиться…

А как говаривал отец: если не можешь выиграть битву и сбежать нет возможности – бей первым! Спутай врагу планы! Навяжи войну на своих условиях! Лекс сжал губы и стал разуваться, заодно проверяя, не приклеились ли к животу оставшиеся таблеточки, не намокли ли? Получится скинуть их себе под ноги?

- Ты куда? - Сканд прихватил мужа за локоть.

- Если это благословение для новорождённого, то, пожалуй, следует присоединиться к молитве, - Лекс подхватил голого Ламиля из рук кормилицы и поцеловал белое пузико, - идем, Звезда моя, будешь у меня вместо бубна!

Лекс плавно скользнул по холодному мрамору. Все люди были, как под гипнозом, все замерли, как в сказке о спящей царевне, шаг за шагом приближаясь к жаровне, и только два монаха казались живыми лепестками огня в зачарованном замке. Лекс не стал останавливаться и выжидать удобного момента, он просто выпрыгнул на горящие угольки между двух бьющихся в трансе монахов, сбивая им ритм и мелодию.

- Праматерь! - взвизгнул Лекс и крутанулся на месте, - взгляни на этого ребенка! Я представляю тебе Ламиля – первого среди звезд! - Лекс подкинул малыша в воздух, поймав над головой, - смотри, великая Саламандра, как он красив! Его глаза как звезды, а кожа как шелк! А эта милая попка с ямочками? - Лекс прижал к себе смеющегося карапуза и звонко шлепнул по попке, - она сведет с ума моего брата!

Лекс раскачивался и крутился, не забывая перебирать мелкими шажками по уголькам, подкидывал смеющегося малыша и радовался вместе с ним. Он нахваливал ребенка и благодарил богов за его рождение. Все люди будто очнулись от морока и удивленно занимали свои места на лежанках и в зале. И только два монаха стояли на коленях перед горящими углями, с фанатизмом наблюдая как у ног Лекса время от времени из синих всполохов появляются и превращаются в прах танцующие хвостики Саламандры. Казалось, сама праматерь танцует вместе с прекрасным рыжиком и веселится вместе с ребенком на его руках.