Подземное помещение в резиденции на Балтии, куда доставили пленных с «Ястребка», когда-то было казармой для новобранцев: ряды двухъярусных технопластиковых коек, длинный стол для приёма пищи, отхожие места по обе стороны гулкого подвала. Заковывать безоружных пленников победители не стали – на такую ораву тут наверняка не было достаточного запаса наручников. Всё-таки космогвардейцы – не тюремщики.

Горислав так и остался стоять возле двери – его втолкнули в каземат последним.

«Ну ничего. Скоро появится тюремная колымага с настоящими правоохранниками. А потом – пара дней… и пиздец. Военный трибунал и каторжные рудники где-нибудь на Вандее-9», – устало подумал он, машинально коснувшись затылка. Местный военлекарь наскоро выбрил пряди волос вокруг раны и залил её антисептическими бинтами, которые высохли и стянули кожу.

Нескольких своих ребят Горислав когда-то разыскал и выкупил как раз с Вандеи-9 – тех, что вместе с ним выживали на руинах родного города. Им не посчастливилось, как ему, оказаться в имперской Космоакадемии, их раскидали по разным казённым приютам, а из этих сраных богаделен дорога, за редким исключением, вела в уличные банды, а потом – в каторжные норы.

Впрочем, шурфы золотоносных приисков Вандеи, планеты-тюрьмы, ждали и его, куда более удачливого выпускника Академии, первого на курсе.

Он вскинул голову, обвел взглядом весь свой экипаж – двенадцать парней. Кто-то из них обессиленно свалился на шаткую койку, кто-то нянчил сломанную руку, кто-то застыл под вентиляционным отверстием, похожим на бойницу, будто бежать собирался. И все молча, с отчаянной надеждой посматривали на своего командира. Ждали, что он скажет.

Тот лишь вздохнул. Его ребята, как обычно, надеялись на него, как на пресвятого чудотворца. И правда, в каких только передрягах не побывал «Ястребок» за эти годы, и его капитану всегда удавалось спасти и корабль, и экипаж.

Недаром одни говорили, что сама госпожа Удача ворожит Гориславу Романову. А другие – что она ему подмахивает.

Но теперь все они – вместе с «Ястребком», к которому каждый относился как к живому существу, как к другу, – стали добычей врагов.

Врага.

Яниса Озолиньша, Снежной королевы, грёбаного аристократа, трески мороженой, чтоб ему ни дна, ни покрышки.

Вражда – старая, ещё с Академии, почти мальчишеская, сделала новый виток и привела их сюда, в каземат Озолиньша. Горислав не сомневался, что барон специально охотился именно за ним. Выслеживал. Планировал. Продумывал на два хода вперёд, чёртов стратег. Вот именно что, как в Академии. Надо же, купил обоих его кибермехаников, сучий потрох!

Этих двоих, разумеется, тут не было. Отсиживались в недрах базы, где-нибудь в лазарете. Интересно, что им посулил Озолиньш? Наверняка бабла и амнистию. Эти двое – Миха Турок и Клим Вилюй, не были с Гориславом на Руси, не были и на каторге – пришли вместе набиваться в экипаж «Ястребка» в кабаке на Тортуге-5 три месяца назад.

Неужели их туда подослал Озолиньш?

Спецами они оказались хорошими, вот Горислав их и взял. Но людьми – говенными. Изменили курс так ловко, что вахтенный этого не заметил, и швартанули корабль прямёхонько к ожидавшему у спутника Балтии «Громовержцу». Гвардейцы Озолиньша практически всех повязали безоружными, только-только скатившимися с коек – вахтенный даже не успел поднять тревогу. Его оглушили ударом по затылку, как и самого Горислава, который схватился с тремя гвардейцами врукопашную прямо в своей каюте. Но тяжело раненных или убитых не было – как если бы кто-то специально приказал щадить экипаж «Ястребка».

Озолиньш?

Быть не может!

– Капитан, – решившись наконец, негромко окликнул Горислава его старпом, рыжий и дюжий Сашок по кличке Калинка. – Что делать-то будем?

Во всех устремлённых на Горислава взглядах читался тот же отчаянный вопрос.

Он мрачно усмехнулся, чувствуя, как на разбитых губах снова проступает кровь, и гаркнул во всю глотку:

– Что делать? Пердеть и бегать!

Он утёр рот тыльной стороной ладони, на которой осталась ржавая полоса, под прокатившиеся по каземату растерянные смешки, перешедшие в настоящий хохот.

– Я вам сейчас ничего не скажу, – обронил он уже тише и ткнул пальцем, указывая на потолок. – Тут наверняка прослушек полно. Но всё будет не так, как эти суки рассчитывают, я вам обещаю, как Бог свят.

Массивная дверь каземата с шумом ушла в стену, и на пороге встали два рослых гвардейца, поводя из стороны в сторону дулами бластеров. Третий, проскользнув между ними, подошёл к Гориславу, достал из-за пояса наручники и властным кивком указал – повернись, мол. Тот, поведя плечом и чуть помедлив, выполнил приказание, заложив руки за спину, и тут же почувствовал, как на запястьях сомкнулись холодные жвала технопластиковых «браслетов».

Гвардеец подтолкнул его, направляя к выходу.

– Куда они тебя, кэп? – тревожно крикнул им вслед Сашок, и Горислав весело бросил через плечо:

– К своему фон-барону, куда. Их сиятельство, небось, позлорадствовать соизволят.

Он услышал, как позади с шумом вернулась на место дверь, и пошёл вперёд по слабо освещённому коридору базы, запоминая каждый его поворот – авось пригодится.

Этот русский авось спасал его так часто, что и не упомнить.

Вот и лифт, на сей раз не грузовой, а пассажирский. Готовый отправиться на этаж, обозначенный цифрой «минус 2», тогда как они находились на минус пятом.

Горислав не сомневался, что ему действительно предстоит аудиенция у Снежной королевы.

Парой часов раньше он мельком увидел бывшего однокашника, когда пленных под дулами бластеров гнали к базе от космодрома, где приземлились «Громовержец» и захваченный «Ястребок». Барон стоял в своём тёмном с золотом имперском мундире и смотрел на них – высокий, тонкий, с собранными сзади светлыми волосами, и во взгляде его синих глаз не было ни торжества, ни злорадства.

Только надменный холод.

Как всегда.

Лишь однажды за всё время их обычного противостояния в Академии Горислав застал Яниса Озолиньша без этой приросшей к лицу маски ледяного высокомерия, которую не удавалось разбить даже в драке. Расквасить нос и губы, подбить глаз – сколько угодно. Но ни разу в надменном взгляде барона не вспыхнула живая ярость.

Но когда дело близилось к выпуску и испытания, которым их подвергали, становились всё жёстче и жёстче, Гориславу посчастливилось увидеть эмоции Яниса, скрывавшиеся под этой маской.

Он ненароком встретил его в зале симуляторов боя – вывалившегося из пилотского кресла и еле живого от усталости. Янис был бледен в прозелень, лишь на острых скулах рдели алые пятна болезненного румянца, а на лбу проступила испарина. Горислав мельком глянул на табло с результатами и сразу понял, что сопернику опять не удалось его обойти. Не хватало каких-то десятых долей балла… но не хватало, хоть тресни.

Янис, кажется, и готов был треснуть, уставившись сперва на табло, а потом на своего врага.

– Второй… – прохрипел он и пошатнулся – голова у него, конечно, шла кругом после нескольких часов тренировки. – Ублюдок… чтоб ты сдох. Если так… и на экзамене… я же опозорю отца…

Он задыхался, синие глаза, ставшие громадными, заблестели от невольно нахлынувших яростных слёз. И Горислав, вместо того, чтобы съязвить – пойди, мол, и застрелись, дурак, дабы угодить папаше, – вдруг импульсивно ляпнул, ухватив Яниса за плечо и помогая удержаться на ногах:

– Это же хуйня всё, Королева. Ты чего? Ну давай я нарочно срежусь на чём-нибудь? Будешь первым, если тебе это так уж до зарезу нужно. Мне-то похуй. Не реви, ну.

Глаза Яниса расширились ещё сильнее, и он, вывернувшись из-под руки Горислава, сбил его наземь и навалился сверху, вцепившись в горло со свирепостью бешеной кошки.

– Только попробуй, – шипел он, оскалившись. – Только посмей! Убью! Слышишь?! Убью!

Горислав еле-еле оторвал его от себя, отшвырнул в сторону и вскочил.

– Ну и чёрт с тобой! – рявкнул он и пошёл прочь.

Но у самых дверей не выдержал и обернулся. Янис сидел, прожигая его полным ненависти взглядом. Наконец-то по-настоящему живым и ярким.

«Вот же… дурак», – растерянно подумал Горислав.

Больше они ни разу не обменялись ни словом. Горислав не стал играть в поддавки и окончил Академию первым на курсе. Янис Озолиньш – вторым.

Что сказал по этому поводу его отец, Горислав не знал и знать не желал. Пропади она пропадом, вся эта голубокровная гнилая семейка.

Позднее, уже превратившись из лейтенанта Космогвардии в находящегося вне закона вольного охотника и контрабандиста, он узнал, что барон Озолиньш, в отличие от него, сделал блестящую военную карьеру. Унаследовав титул и деньги отца, он оснастил под себя целую эскадрилью боевых кораблей, главным из которых стал величавый «Громовержец».

Ну и нехай.

Конвоиры, сопровождавшие Горислава, придержали его за локоть у очередного поворота. Дверь, перед которой они остановились, отъехала в сторону, на сей раз открывшись изнутри и бесшумно. Пленника втолкнули в комнату, такую же скупо освещённую, как и коридор.

Втолкнули и оставили одного. Дверь позади вернулась на место.

Вот так-так.

Горислав озадаченно моргнул. Он оказался в настоящем старинном кабинете, о которых раньше читал. Меблировка здесь была либо имитирующей древнюю – из дорогостоящего пластара, либо, чем чёрт не шутит, действительно из дерева. К потолку вздымались ряды застеклённых книжных шкафов с настоящими – быть не может! – бумажными книгами. И почти одновременно со всем этим великолепным антиквариатом Горислав увидел полнейший анахронизм – такой же старинный огромный стол, именуемый письменным. За ним восседал, а не просто сидел, – барон Янис Озолиньш и с пристальным вниманием рассматривал своего пленника. Сцепив на потемневшей столешнице тонкие пальцы и слегка улыбаясь углом крепко сжатых губ – с привычным высокомерным превосходством.

– Проходите же, господин Романов, не стесняйтесь, – негромко проговорил он – по-русски и практически без акцента. – Я отлично провёл время, осматривая ваш «Ястребок». Мои комплименты, это прекрасный трофей. Транспортники с рудой цирцеанцев вернутся в казну, – да уже вернулись, – но ваш корабль станет частью моей эскадрильи. Пожалуй, я даже не стану его переименовывать. Единственный его недостаток – пакостная мазня на борту, но мои люди уже уничтожают всякие её следы. Позволь узнать, – на «ты» он перешёл очень непринуждённо, – что и кому ты хотел доказать, малюя это непотребство на бывшем имперском эсминце?

– Что я вас всех на хую вертел, что ж ещё, – с такой же насмешливой ленцой отозвался Горислав, наблюдая, как Янис, слегка прихрамывая, – ранен был, что ли? – выходит из-за стола. Серый ковёр скрадывал звук шагов. – Тебе этого не понять, ну. Ты же рыба снулая, – он через силу ухмыльнулся.

– Объяснение лежит на поверхности, – едко отпарировал барон, пропустив «рыбу» мимо ушей. – Ты не повзрослел, Романов. Ни на йоту. Ты был и остался девиантным мальчишкой со своей несчастной Руси.

– А вот ты никогда мальчишкой не был, это точно, – внезапно разозлился Горислав. – Вечно надутый, скучный старик. Но комплимент верну – ты виртуозно провёл операцию, практически без единого выстрела. Я по башке получил, да и поделом, впредь, может, умнее буду. Вот только главную часть работы выполнили всё-таки твои крысы, – он презрительно скривился, глянув прямо в глаза подошедшему барону. – В использовании предателей мало чести для бойца.

– Это и называется стратегией, где важен результат, а не то, каким способом он достигается, – назидательно разъяснил барон, и Горислав не выдержал:

– Процесс всегда влияет на результат, а средства – на цель, Озолиньш.

– Это твой собственный афоризм? М-да. Какой же ты всё-таки… чудовищно наивный. Вспомни, чему нас учили, если не все мозги просадил по кабакам с девками, – снисходительно проронил барон. Помолчал, очевидно, дожидаясь ответа Горислава, не дождался и так же размеренно продолжал: – Мне не понять, зачем ты малюешь похабщину у себя на борту, тебе не понять, как можно использовать предателей, чтобы провести операцию без жертв для обеих сторон. Так что мы квиты, Романов. Кстати, меня всегда интересовало, откуда у тебя такая фамилия.

– Прямо-таки всегда? Ну, я вообще-то царских кровей и намного знатнее тебя, – заявил Горислав как мог беззаботно, хотя перед глазами то и дело начинали вертеться чёрно-алые круги, контузия давала о себе знать. – Ты меня зачем сюда вызвал? Повыёбываться, показать, какой ты герой? Я это уже понял. Отправь меня обратно в подвал, хоть отлежусь перед тем, как начну махать кайлом.

Он насмешливо оскалился, чувствуя, что в ушах нарастает тонкий звон, вначале похожий на комариный писк, а теперь, пожалуй, на гул двигателей идущего на взлёт космолайнера. Он покачнулся, но на удивление крепкая рука быстро подхватила его под локоть. Барон, хоть и выглядел слишком изящным, в физической силе редко уступал Гориславу.

– Мой врач сказал, – хмуро проговорил он, усаживая пленника на стул, – что твоя контузия не угрожает жизни, но последствия её могут быть долговременными и не очень приятными.

– Угу, не исключено, что я буду заговариваться и пускать слюни, – пробормотал Горислав. Башка трещала и кружилась, но перед глазами, слава богу, прояснело. – Слушай, прекрати эти танцы, правда. Ты выиграл, я проиграл. Теперь ты – первый, как ни посмотри, мечта сбылась, ну. Скажи, чего ты в самом деле от меня хочешь, а пиздеть… то есть, извини, полемизировать тут с тобой на этические темы я не желаю.

– Просто у меня накопилось несколько вопросов, – Янис пожал худыми плечами. – Хочется получить на них ответы, пока ты… не начал махать кайлом. Я иногда интересовался твоими делами. Искал информацию. Было любопытно, – он снова дёрнул плечом, – каким образом лучший выпускник Академии пустил под откос свою военную карьеру… и до каких уровней дна он может докатиться.

Горислав устало поморщился и буркнул:

– У дна нет уровней, Янис, это же дно. Эй, ты что делаешь?

– Всё ещё танцую, – отрезал барон и взял его за локоть, побуждая вновь подняться. – Повернись-ка.

Горислав невольно хмыкнул, но требование выполнил, чуть пошатнувшись, и замер, удивлённо косясь через плечо на барона, который достал из внутреннего кармана кителя электронную отмычку. Тихий писк – и технопластиковые челюсти с острыми краями разомкнулись, неслышно упав на ковёр.

Барон поднял наручники, выдвинул верхний ящик стола и аккуратно опустил их туда вместе с отмычкой. Развернулся к Гориславу, который машинально растирал исцарапанные запястья.

– Приглашаю тебя стать моим гостем и разделить со мной ужин. Твоих людей тоже накормят, не беспокойся.

Горислав поднял брови. Ей-богу, Снежная королева изумлял его всё больше и больше.

– Слушай, я, конечно, не ждал, что ты будешь подвешивать меня на дыбе и пороть плетьми, но и твоим гостем быть не собирался, – медленно проговорил он. – Я даже не военнопленный, а пират и контрабандист. Когда-то таких вешали на реях без суда и следствия, ну.

Губы барона тронула ироническая улыбка.

– Какие у тебя, однако, дивные фантазии, Романов. Я про дыбу и плети, – он фыркнул. – Повторяю, мне просто хочется поговорить по-человечески. Кое-что узнать… и кое-что предложить.

«Ага, вот оно как. Предложить, значит», – подумал Горислав, но вслух ничего не сказал, снова опустился на стул, с облегчением вытянув ноги. Ещё на Руси он научился по максимуму пользоваться даже минутной передышкой, чтобы накопить сил.

Янис тем временем отошёл к двери и быстро набрал на её панели несколько команд.

– Меню званого ужина? Лобстеры? Креветки? Крюшон? – предположил Горислав, от души забавляясь. Этаких экзотических блюд он сроду не пробовал, но названия слышал. – Седло барашка или виктувианской акулы? Белужья икра?

– Если бы, – проворчал Янис. – Обычный корабельный рацион. Синтетический белок в разных модификациях. Но вино настоящее, отсюда, с Балтии. На вкус… – он поморщился, – но зато наутро никакого похмелья.

– Наслышан я об этой моче, как же, – хмыкнул Горислав, наблюдая, как барон подставляет ближе появившийся в угловой нише столик с подносом и придвигает свободный стул. – Ты бы мог позволить себе любые деликатесы хоть со Старой Земли, хоть с Цирцеи, хоть с Виктувии. Скупердяжничаешь и поэтому давишься искусственным белком?

– Ем то же, что и все мои люди, – сухо ответил барон. – И они об этом знают. Балтия бедна на собственные продовольственные ресурсы, большую часть года здесь царит зима. Не считаю правильным сибаритствовать, пока остальные…

– Давятся искусственным белком, – пробормотал Горислав, слегка сконфуженный этой отповедью. Оказывается, он не так уж и хорошо знал Снежную королеву. – Понял тебя. Давай сменим тему светской беседы. Ты отлично говоришь по-русски. Где научился? И главное зачем?

Янис коротко на него взглянул и так же коротко, отрывисто, будто нехотя, объяснил:

– У меня способности к языкам. Я и на цирцеанском могу свободно изъясняться. А здесь вот, обзавёлся наставником. Тебе бы он понравился. Фёдор Петрович Крюков, русский старик, бывший кибермеханик и пьяница. Я его специально нанял, чтобы… ну… изучить язык врага.

– То есть мой? Польщён, – протянул Горислав, окончательно сбитый с толку.

Фон-барон Озолиньш специально из-за него выучил русский? Охуеть.

– Всё чудесатее и чудесатее, – вслух припомнил он и отправил в рот кусок безвкусного синтетического мяса. – Знаешь, в пресловутых кабаках на Тортуге-5, которые ты только что поминал, жратва повкуснее будет, – он понюхал бокал, куда барон налил вина, и скривился. – М-да. Ты лишаешь себя уймы маленьких радостей, Янис.

– В твой список маленьких радостей, – сухо отпарировал барон и отпил глоток из своего бокала, – наверняка входят податливые грудастые шлюшки, от которых можно подцепить любую дурную болезнь, известную человечеству. Мне хватает моих собственных радостей. Разработка стратегического плана, например. Изучение чужого языка. Выращивание цветов. Чтение старых книг. Кстати, и той, которую ты процитировал, она досталась мне в нужном издании и переводе, – он указал на ближайший книжный шкаф. – Русский её перевод очень хорош. Но ты-то откуда его знаешь? – спросил он с искренним удивлением.

– У меня была хорошая учительница. Там, на Руси, ещё до Академии. Она умерла. Я сам похоронил её… ладно. Ладно. Я бы порылся в твоей библиотеке, – признался Горислав.

От вина развязался язык. А в желудке разлилось приятное тепло. Но голова закружилась сильнее, и он на миг прикрыл глаза. Это никуда не годилось.

«Пусть ночь! Домчимся. Озарим кострами степную даль…»

Нет. Не здесь. Не сейчас.

– Пить я, пожалуй, больше не буду, – буркнул он. – Хочу сохранить здравый рассудок, Озолиньш..

Янис отставил в сторону полупустой бокал.

– Ты можешь взглянуть на мои книги, – негромко предложил он. – Почему нет? Приобщиться, так сказать, к моим маленьким радостям.

Горислав ещё раз оглянулся на уходящие вверх ряды книг и с сожалением качнул головой:

– Чтобы я рассластился тут у тебя, а потом ещё сильнее бесился за решёткой на Вандее-9? Нет уж, спасибо, твои радости слишком… радостны. Податливая шлюшка куда лучше. Её потом вспомнишь – и хоть подрочить можно, ну.

Он вновь через силу ухмыльнулся и потёр лицо ладонями. Ей-богу, фон-барон не только удивлял его, он ещё и доставал… и весьма болезненно.

– Послушай, – заговорил вдруг Янис, в упор глядя на него. – Ответь мне всё-таки. Ты угробил свою карьеру, не подчинившись приказу полковника Петерса. Да, да, говорю же, я узнал всё про эту дикую историю. Ты нарушил устав, оспаривая его распоряжение. А потом сбежал с гауптвахты и угнал имперский корабль, поставив себя вне закона. Но почему? Ведь этот приказ был абсолютно правомерным. Беспилотник с пленными мутантами, управление на котором вышло из-под контроля, действительно подлежал уничтожению. Я бы тоже отдал такой приказ.

Сердце у Горислава больно сжалось. Он опять, как наяву, увидел и услышал всё, что тогда происходило в рубке. Искажённый динамиками квакающий голос разъярённого Петерса. Кувыркающийся на экранах, удаляющийся прочь, в звёздную бездну, беспилотник. Растерянные лица сержанта Маркуса и штурмана Вийона. Он услышал свой собственный голос: «Вы не виноваты, парни. Это я. Я один».

Погубил свою карьеру? Он погубил бы её снова, если бы всё повторилось.

– С детьми-мутантами, Янис, – тихо, но чётко произнёс он. – С мутантами, да, но с детьми. От младенцев до подростков. Два десятка детей. Ты и такой приказ бы отдал?

Кровь бросилась барону в лицо, а потом отхлынула – он побледнел так, что синие глаза казались сейчас почти чёрными. Не раздумывая, он отрицательно покачал головой, и Горислав с неожиданным облегчением перевёл дух.

– Романов, ты просто дурак, наивный сентиментальный дурак, и всегда им был, – после долгой паузы раздражённо выпалил барон, явно злясь на себя за выказанную слабость. На его скулах знакомо зарделись алые пятна нервного румянца. – Этим несчастным уродцам следовало умереть. Ты оказал бы им услугу… учитывая, что их наверняка везли для проведения экспериментов в какую-нибудь секретную лабораторию. Ну, а в заблудившемся беспилотнике они, скорее всего, просто пожрали друг друга. В любом случае, быстрая смерть стала бы для них спасением. У тебя, как обычно, ноль логики и ноль здравого смысла. Одни неконтролируемые эмоции.

– Да брось. У живых есть шанс… на что угодно. А смерть всегда непоправима, – упрямо возразил Горислав, на удивление задетый этим выпадом. Он, конечно, разветвлённых стратегических планов, как Озолиньш, никогда не рисовал, но не одна же госпожа Удача ему ворожила все эти годы!

– Бред! – безапелляционно отрезал Янис. – Очередной твой романтический афоризм? Какой же шанс ты им дал своим нелепым поступком, скажи на милость? Продлил агонию?

– Дал возможность дождаться, когда я прилечу на «Ястребке» и заберу их с собой, – выпалил Горислав и тут же стиснул зубы, мгновенно опомнившись.

Блядь! Он и вправду идиот, в пылу дурацкого спора напрочь забывший об осторожности. Идиот, пытающийся доказать свою правоту, – и кому же? Высокомерному снобу. Сухарю. Одному из высших чинов Космогвардии, которому и специальных методов допроса не потребовалось, чтобы расколоть пленника. Немного гнусного вина, неожиданная забота и вопросы – вопросы, попадающие точно в «яблочко». Горислав чуть не замычал от досады, осознав всё это, и посмотрел на Озолиньша исподлобья.

Лицо у того стало неузнаваемо растерянным. Никаких снисходительных усмешек, никакого высокомерия. Никакой ледяной маски.

– Эта информация нигде не проходила, – произнес он тихо, словно самому себе. – Ты угнал корабль, чтобы спасти этих детей?

– Нет, чтобы насолить мудаку Петерсу, – огрызнулся Горислав и тряхнул головой, хотя от этого она затрещала пуще. Он бы с огромным удовольствием допил чёртово вино, чтобы уже свалиться под стол и отключиться. Эта дикая мысль вдруг показалась ему крайне привлекательной. Но он не имел на это права, учитывая… учитывая…

– Полагаю, все сочли, что беспилотник сгинул в космосе, и никто не связал его исчезновение с угоном тобою имперского корабля, – раздумчиво вымолвил Янис, и Горислав похолодел, поняв, что тот сейчас в два счёта выстроит логическую цепочку, ведущую прямиком к приюту на Тортуге-5.

Он в первую очередь купил там просторный двухэтажный особняк на берегу местного тёплого моря и очень тщательно подобрал персонал – от нянечек до учителей и врачей. Для этого ему пришлось провернуть поистине убойную операцию по захвату межпланетного казино на Виктувии. Тогда с ним были только Сашок, Мотя Хват, Жига, Даня Леший и пара наёмных бандитов. Эти двое потом вступили в экипаж «Ястребка», заявив, что его капитан, мол, стакнулся с самой госпожой Удачей. Вот с тех пор и пошли о Гориславе такие слухи.

А мелкие получили полностью оборудованный под них дом.

Но они всё равно больше всего на свете любили лазить по «Ястребку», в котором первое время и жили.

– Ты перегрузил весь этот паноптикум на свой корабль – тогда ты ещё был один, – продолжал Янис размеренно, глядя Гориславу прямо в глаза. – Не представляю, как ты справился с этими… детишками, но ты справился. Ты не вытряхнул их на какой-нибудь необитаемой планете с подходящей атмосферой и климатом, нет, и не возражай.

Горислав и не собирался возражать. Он молча смотрел в синие глаза барона, где по-прежнему плескалось одно лишь безграничное изумление.

– Ты их где-то устроил, этих маленьких уродцев и пошёл вербовать экипаж… чтобы ради их благополучия грабить транспортники, – закончил Озолиньш дрогнувшим голосом. – Ну, знаешь ли, Романов...

– На самом деле я очень редко граблю транспортники, – угрюмо сообщил Горислав. – Это всегда сопряжено с возможными жертвами. Вдруг найдётся лихой долбоёб, готовый пальнуть, чтобы показать свою крутизну. Мы зарабатываем в основном перевозкой контрабанды. На каких-то планетах не хватает лекарств, на каких-то – инструментов, на каких-то – скота, а Империя везде вводит запрет на экспорт, чтобы монополизировать поставки… Чёрт! На хрена я это объясняю? – он снова крепко потёр лицо ладонями и тоскливо выдавил: – Отъебись от меня, Озолиньш. Чего тебе ещё надо? Я пират, ты меня поймал, молодец, теперь успокойся и верни меня к моим ребятам. Давай, вызывай конвой, ну.

– А кто же, интересно, будет заботиться о твоём паноптикуме, когда ты окажешься на каторге? – внезапно осведомился Янис, выпрямляясь на стуле. Вопрос прозвучал резко, как выстрел.

– Не твоё дело, – так же резко ответил Горислав. – Допустим, у меня есть страховой фонд на такой случай.

– А ты бываешь предусмотрительным, надо же. И правда, всё чудесатее, – хмыкнул барон, видимо, обретя самообладание.

Горислав раскрыл было рот, чтобы послать его, куда солнце не заглядывает, но не успел – тот вдруг крепко взял его за запястье. Пальцы у него оказались тёплыми, чему Горислав машинально удивился – он почему-то всегда считал, что Снежная королева постоянно мёрзнет, как цуцик.

– У нас с тобой куда больше общего, нежели ты думаешь, Романов, – с какой-то странной горечью проговорил Янис. – «Дети-сироты», пусть даже мутанты – и у тебя срабатывает триггер. Но он срабатывает и у меня, хоть я и не был беспризорником в развалинах вашего Нового Российска. Но поверь, в моём родовом замке было так же холодно, как там, если не холоднее. Мама умерла, и тогда отец… чёрт… ладно. Скажу только, что Академия спасла меня от еженедельной субботней порки, когда я обязан был к семи часам пополудни являться в его кабинет, чтобы получить порцию розог. Если за мной не было никакой провинности, то пятнадцать, если была, то двадцать пять. Я поступил в Академию двенадцатилетним и домой уже не вернулся, – голос его звучал ровно, но пальцы сильнее сжали руку Горислава, хотя тот её не отнимал. – И на каникулы никогда не ездил. Ссылался на то, что должен непрерывно совершенствовать свои навыки. Для отца это являлось неоспоримым аргументом. Ты сказал, что я никогда не был мальчишкой. Нет, до маминой смерти был. Когда умер и отец, я всё равно туда не вернулся. Я перевёз его кабинет сюда, на Балтию. Целиком. Чтобы привыкнуть. И книги-то не виноваты. Ну что ты так уставился на меня, Романов? Не одного тебя ломали.

– Меня не ломали, – глухо вымолвил Горислав. – Меня любили.

– Значит, тебе повезло больше. Ладно. Я предлагаю тебе сделку. Тебе и твоему экипажу, – Янис не сводил испытующего взгляда с лица Горислава. – Я не могу вас отпустить – операция завершена, её итоги всем известны. Но я предлагаю вам выбор между каторжными рудниками на Вандее и службой Империи в составе моей эскадрильи. Тихо! – холодно приказал он, сдвинув брови, когда Горислав протестующе мотнул головой. – Не в качестве моих гвардейцев, естественно, в качестве волонтёров. Наёмников. Вольных стрелков, чёрт бы вас всех побрал. Я решу, как это преподнести командованию. Но, учитывая твои способности к угону кораблей, ваш экипаж, разумеется, будет расформирован, и все твои люди, включая тебя, войдут в состав наших экипажей, по двое-трое в каждом. А ты будешь под моим личным присмотром, – он чуть усмехнулся. – Поверь, это самый приемлемый выход из создавшегося положения, к тому же не бесчестный для вас. Можно улучшить систему изнутри, изменить, став её частью. Подумай сам.

Он всё ещё сжимал руку Горислава.

«Не тебя одного ломали»…

– Вернись к своим, но обещай подумать, – настойчиво повторил барон, так и не дождавшись ответа. – В том числе и о судьбе ваших питомцев. Разумной альтернативы тому, что я предлагаю, не существует.

Горислав молча встретил его тревожный взгляд. Растуды его в корягу, похоже, Снежная королева всерьёз волновался за них. С ума он сошёл, что ли? Но сейчас не было времени об этом размышлять. Мозг работал отстранённо и чётко, как хорошо отлаженный механизм, и Горислав надеялся, что и тело не подведёт.

– Ну почему же, – отрывисто выдохнул он. – Альтернатива есть. Но неразумная, я же дурак.

И, перенеся вес тела на правую ногу, он сорвался с места, перехватив руку Озолиньша и взяв её в болевой захват, так что за какую-то долю секунды барон уже почти уткнулся лбом в ковёр.

В ковёр отцовского кабинета, где ему столько раз приходилось терпеть унижение и боль.

Но Горислав запретил себе думать об этом. Он прежде всего отвечал за своих людей. За детей. Он не имел права церемониться с Озолиньшем, который, как он и предполагал, за эти годы больше времени провёл в капитанской рубке, чем в рукопашных схватках, и растерял навыки жёсткого контактного боя.

В отличие от своего противника.

Ещё через мгновение Горислав свободной рукой рванул на себя ящик антикварного письменного стола, куда барон не так давно аккуратно сложил наручники и отмычку к ним, а в глубине этого ящика тогда мелькнуло и кое-что ещё.

Оружие. Короткоствольный бластер, вполне пригодный для того, чтобы выполнить задуманное.

– Вставай, – негромко приказал Горислав, защёлкнув наручники на вывернутых руках Яниса, и вздёрнул его с пола. Тот ни единым звуком не показал, что ему больно. Только на висках и на лбу проступила испарина. Но он не сопротивлялся, не угрожал, не пытался остановить Горислава хотя бы своими любимыми логическими доводами. Это было более чем странно.

– Я твой враг, – сквозь зубы процедил Горислав, ткнув ему в спину ствол бластера и вынудив идти вперёд. – А ты со мной чаи гоняешь и душещипательные беседы ведёшь! Стратег хуев. Мне терять нечего, и я буду выцарапываться отсюда любой ценой. Понял? Убить, ладно, не убью, но покалечу, как Бог свят. Так что делай что говорю, и никто не пострадает. Вызывай охрану.

Они уже остановились у массивной двери кабинета с панелью на ней.

– И как я тебе её вызову, носом? – спокойно поинтересовался Янис, иронически вздёрнув бровь.

Горислав едва зубами не скрипнул. Но на душе у него вдруг полегчало. Снежная королева остался собой.

– Скажи мне код. И чтобы без фокусов, – грозно предупредил он, на сей раз демонстративно утыкая дуло Янису под подбородок.

Оба каменно молчали, пока дверь бесшумно не отошла в сторону, а двое давешних охранников не вытаращили глаза, пялясь на представшую перед ними безрадостную картину: их командир стоит с заломленными за спину руками, и в шею ему тычет невесть откуда взявшимся бластером чёртов русский пират.

А Горислав гаркнул во всю глотку, будто клещами сжимая плечо Яниса:

– Чего уставились? Проводите нас к моему кораблю. И мой экипаж пусть доставят туда же. Вместе с русским стариком-механиком, Фёдором Петровичем. И пошевелите своими задницами, не то вашему фон-барону каюк! Быстрей, суки! Дорогу!

Он почти волок Яниса по коридору, не отнимая ствола от его шеи, сканируя глазами каждый поворот и лестничный пролёт. Адреналин бил в виски, заставлял сердце бешено колотиться.

База ожила, то тут, то там появлялись и исчезали в панике суетящиеся тёмные фигуры, слышались отрывистые неразборчивые слова команд.

Конечно, гвардейцы могли бы что-нибудь предпринять, да хоть нагнать в коридор какого-нибудь усыпляющего газа. Но они наверняка понимали, что курок бластера Горислав спустит за сотую долю секунды.

И ещё – они уж слишком привыкли полагаться как раз на своего, пленённого сейчас, командира.

В лифт Горислав не пошёл – эта замкнутая коробка легко могла стать ловушкой. Он погнал Яниса вверх по лестничным пролётам, где гулко отдавалось эхо торопливых шагов. Вверх, вверх, вверх, к космодрому, к свободе.

Теперь он уже отчётливо видел, что барон припадает на правую ногу всё сильнее и сильнее. И задыхается, сбиваясь с заданного Гориславом бешеного темпа. Чёрт бы его подрал, ему бы стоило хоть иногда из кабинета выходить и со своего мостика спускаться, с досадой и непрошеным раскаянием думал Горислав. Он задиристо поддел, не удержавшись:

– Что, дыхалка слабовата стала, Королева?

– Заткнись! – тот сердито сверкнул глазами, и Горислав невольно ухмыльнулся. Точно, Озолиньш после случившегося наверняка начнёт тренироваться, как проклятый. И всё же, где его так зацепило?

Они выскочили на серый пластобетон космодрома, над которым, медленно оседая, кружились редкие снежинки. Небо над горизонтом заливалось золотистым и алым – скоро стемнеет.

Горислав и сам с трудом переводил дыхание. Краем глаза он поймал насмешливый взгляд Яниса. Но эта насмешка не относилась к тому, что противник тоже запыхался. Указав подбородком на высившийся вдали – слишком далеко! – стройный силуэт «Ястребка», барон ехидно проронил:

– Ну, допустим, с базы ты выбрался, а дальше что?

– Интересная логическая задачка, да? Про волка, козу и капусту? – хмыкнул Горислав. Блядь, несмотря на то, что шансы на спасение, по сути, были мизерными, он всем нутром чуял, как госпожа Удача покорно раздвигает свои стройные ножки, подставляясь ему.

Но ликовать было рано.

Из отсека с грузовым лифтом меж тем высыпалась ободранная, покоцанная, но весело гомонящая толпа его ребят. Они загалдели ещё громче и радостнее, увидев своего капитана. Однако Горислав не мог контролировать их, гвардейцев и барона одновременно. А до «Ястребка» оставалось не меньше пятисот метров, и каждый шаг по бетону был чреват выстрелом снайпера откуда-нибудь с верхних этажей базы.

– Ура, ага. Вы ещё цветочки мне побросайте… и чепчики. Долбоёбы, – проворчал Горислав, и Янис снова с весёлым изумлением на него покосился. – Зубы-то не скаль! Вели своим подогнать сюда шлюпку. Ну!

Движение его руки с бластером было более чем красноречивым. Театрально вздохнув, барон возвысил голос и передал гвардейцам приказ русского пирата. Парни с «Ястребка» застыли, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, но снова в один голос завопили: «Ура!», когда лёгкий, как скорлупка, катер с автоматическим управлением, заложив вираж, опустился на пластобетон рядом с их капитаном.

– Садись! – скомандовал Горислав барону, влезая в катер первым и втаскивая его за собой.

– Рука бойцов колоть не устала? – невинно осведомился тот, кивнув на бластер, чьё дуло вновь упёрлось ему в бок.

– Ага, поговори, ещё не всё сказал, – только и огрызнулся Горислав, утирая вспотевший лоб. – Любитель… русской классики.

Он встал, крепко держа перед собой своего пленника, когда катер пришвартовался у раскрытого люка «Ястребка». За день обшивка немного нагрелась под неярким солнцем, и корабль казался тёплым, живым.

К нему уже наперегонки мчались, один за другим проскакивая внутрь, его ребята. Последним прошествовал, непонимающе озираясь, сухопарый, седой как лунь усатый старикан – очевидно, пресловутый кибермех, он же учитель русского языка Фёдор Петрович.

Встряхнув Яниса, как куклу, Горислав проорал, обращаясь к маячившим в изрядном отдалении гвардейцам:

– Посмеете сесть на хвост, тварюги, выброшу вашего фон-барона в космос без скафандра! Усекли?

По прозвучавшему в ответ злобно-разочарованному гулу Горислав отметил, что да, вроде усекли. Он удовлетворённо кивнул и шагнул в люк вместе с Янисом, но тут случилось то, чего он не в силах был предусмотреть.

Рыжий Сашок Калинка – этот-то куда?! – и совершенно безбашенный Мотя Хват высунулись из-за их спин и принялись азартно палить по гвардейцам сквозь щель закрывающегося люка из взятых, видимо, у себя в схроне бластеров.

А гвардейцы, сами тут же сорвавшись с катушек, открыли ответную пальбу.

Страшно выматерившись, Горислав кинулся на своих долбоёбов, орудуя бластером, как дубинкой, и отвешивая засранцам люлей куда попало. Люк наконец закрылся, и стартовые перегрузки бросили всех вниз, вдавили в переборки. Воздуха не хватало, виски ломило – кто-то в рубке слишком резво набрал скорость, и теперь они все катались по полу, хватаясь за что придётся.

Спустя пару минут «Ястребок» выровнялся, и Горислав поднял очугуневшую голову. Кто-то из ребят радостно орал: «Прорвались, твою мать!», а он, цепенея, смотрел на Яниса, обмякшего у переборки. Его китель заливала кровь, багряная в едва мерцающем аварийном освещении.

Мгновенно оказавшись рядом, Горислав откинул полу его кителя и увидел развороченный не зарядом бластера, а кучно лёгшими пулями бок.

– Аптечку! – прохрипел он, не тратя сил на ругательства. Это было бесполезно, как бесполезны, вероятно, были и жидкие бинты, которыми он щедро заливал сквозную рану. Янису срочно была нужна настоящая медицинская помощь, а «Ястребок» уже совершил подпространственный прыжок и повернуть назад к только что оставленной базе, просто не мог. Да и Горислав не стал бы так подставлять своих ребят, послав их обратно в лапы имперцев.

Оставался единственный выход, очень шаткий, но всё же.

Не отнимая руки от шеи Яниса, где слабо, но ровно, – слава богу, – бился пульс, Горислав приказал бледному перепуганному Сашку:

– Остаёшься за меня. Летите на Тортугу и ждите там. Ещё раз накосячишь – когда вернусь, всю шкуру спущу. Понял?

Сашок истово закивал, облегчённо заулыбавшись при слове «вернусь». Мудозвон.

– А ты куда, кэп? – робко вопросил он. Этот же вопрос читался на прочих растерянных физиономиях.

Будто гусята мамашу-гусыню теряют, растуды их в качель.

– Куда-куда, на кудыкину гору, – отрезал Горислав, легко поднимая с пола безвольное тело Яниса. – Попробую найти врача. Деда не обижать, он кибермех, если что, поможет. Фёдор Петрович, ты тут старше всех, присмотри за охламонами, – он обернулся к неловко топтавшемуся у переборки старику.

Тот так же отчаянно закивал, как и Сашок.

– Янку не бросай! – крикнул он вслед Гориславу, со всех ног рванувшемуся к спасательной шлюпке, и тот лишь кивнул, не заботясь о том, видит ли это старик.

Через несколько минут тусклая звёздочка шлюпки отделилась от «Ястребка» и взяла курс на ближайшую планету этой системы, именуемую Аррида. «Ястребку» туда ходу не было – там распоряжались имперские чиновники, но юркая, как муха, шлюпка могла проскочить куда угодно.

По крайней мере, Горислав отчаянно на это надеялся.

Когда до цели оставалось полчаса лёта, он выбрался из пилотского кресла, передав управление автоматам. Точный курс был задан, Аррида приближалась – желтый тусклый диск на экранах постепенно рос.

Затаив дыхание, Горислав в очередной раз нащупал пульс на шее распростёртого на полу Яниса, которого он закутал в одеяла, найденные в аварийном запасе. Коснулся его руки – вот теперь пальцы Яниса действительно стали ледяными.

– Королева, – с тоской позвал Горислав, глядя в его заострившееся, белое как мел лицо. – Это я виноват. Но я не хотел. Я, честно…

Он осёкся, когда бледные губы раненого шевельнулись, ресницы дрогнули, и тот, не открывая глаз, прошептал:

– Да знаю я. Просто… не повезло. Ты бы меня… и без скафандра никуда… не выбросил. Ты же… сентиментальный дурак…

– А ты сраный умник, – выдохнул Горислав, едва не перекрестившись. – Заткнись и береги силы.

– Нахера? То есть зачем? – Янис наконец открыл глаза – они опять были совершенно чёрными. Но, кажется, смеялись. Смеялись! – Я, может, много чего сказать тебе хочу, Романов, прежде чем… м-м… откинуться. Прибраться. Дать дуба. Отбросить копыта. Сыграть в ящик. Русский язык… и вправду могучий.

Он ещё и ухмылялся! Вот же зараза.

– Я тебе сыграю, – яростно и беспомощно процедил Горислав. – Я тебе так сыграю… на всех, блядь, музыкальных инструментах!

Янис ухмыльнулся ещё шире и поморщился. Но крови на его губах не было, слава тебе, Господи.

– Хочешь, то же самое скажу… по-цирцеански, а то ты мне не поверил, наверно, – весело продолжал вконец спятивший барон Озолиньш, и Горислав взвыл:

– Да ты ебанулся! Тебе что, пуля ещё и мозги пробила?

– Пуля? Я думал, это из бластера… Мы где? – спросил Янис, и не собираясь затыкаться.

– У тебя на бороде, блядь, – почти простонал Горислав. Он мог бы вкатить засранцу укол снотворного, но чёрт… а если… а если и вправду это были его последние слова?! – В шлюпке к Арриде подлетаем, а «Ястребок» на Тортугу пошёл.

Янис прикрыл глаза и сердито проворчал:

– Вот чёрт. Тебя же выследят, Романов. Сбрось меня где-нибудь… возле медицинского центра и улетай.

Горислав лишь упрямо мотнул головой:

– Нет. Я должен знать, что тебя спасут. У меня тут есть один контакт.

– Точно… ты сентиментальный дурак, вот кто, – барон длинно выдохнул и облизнул губы. – Попить бы.

– Я не знаю, что там у тебя внутри задето, – сипло возразил Горислав. – Может, кишки пробиты. Может, почка. Внутреннее кровотечение или ещё что. Нельзя тебе пить. Терпи, уже скоро.

Он вновь крепко сжал запястье Яниса. Пульс частил. Он не знал, что это означает. Выглядел барон так, будто вот-вот потеряет сознание.

Но он снова зашевелился и изрёк, распахнув свои чернущие зенки:

– Ты… не вздумай опять похабщину… на борту рисовать, понял. Дети же… видят. Твои. Учти, с того света буду… тебе являться и укорять.

– Да чтоб ты скис! – гаркнул Горислав, схватившись за голову. – Заткнись уже! Сил моих нету.

– А что там у тебя за… контакт на Арриде? – не унимался Янис, оказавшийся не меньшим долбоёбом, чем любой из экипажа «Ястребка», кто бы мог подумать. – Грудастая медсестра? Блондинка?

В каком бы смятении ни находился Горислав, он невольно поперхнулся смешком и загадочно сообщил:

– Увидишь. Подлетаем.

Ему всё-таки пришлось вырубить Яниса с помощью инъектора, потому что он не представлял, как раненый перенесёт транспортировку. Неся его на руках, по-прежнему замотанного в одеяла, Горислав осторожно вылез из шлюпки.

Стояла ночь, великолепная бархатная арридская ночь, полная запаха неведомых цветов и трелей таких же неведомых птиц – только эти звуки и нарушали тишину.

Люк за Гориславом автоматически закрылся, и шлюпка плавно пошла к орбите, повинуясь заданной программе. Теперь ему предстояло идти вперёд по едва слышным командам навигатора у себя в ухе.

А также молиться, чтобы их не засекли имперцы. Чтобы Лора оказалась дома и одна. И чтобы Янис Озолиньш остался в живых.