Я вернулась домой заполночь. Разулась, скинула рюкзак в прихожей и пошла на кухню — наверняка в холодильнике завалялось что-нибудь съестное.

Несмотря на то, что я всё ещё не окончила школу, я жила, можно сказать, одна. Отец постоянно уезжал в командировки, я даже не знаю куда, оставляя мне немного денег.

Мы с отцом переехали в этот дом на окраине города несколько лет назад. Тогда он казался мне довольно большим. Дома вокруг всегда пустовали и даже не были выставлены на продажу или аренду. Только сейчас я понимаю, что это было сделано специально, для конспирации. Думаю, Фуджимото или кто-то из его влиятельных друзей, выкупил весь этот район. Возможно, прикрылись липовыми документами, что здесь будет новый парк, или парковка, или жилой комплекс.

В пустующих домах поселились кошки, и я, ещё учась в начальной школе, с удовольствием их подкармливала и играла с котятами, приходя домой поздно вечером в очень грязной одежде. Фуджимото хмурился, но ничего не говорил, очевидно зная, что друзей в этом заброшенном районе я не найду и вынуждена создавать себе развлечения из того что имею.

— Твою ж… — выругалась я, с остервенением захлопывая холодильник. Он был практически пуст, а я даже не додумалась заскочить в магазин. Живот предательски заурчал, требуя еды.

«Не сегодня, дружок», — ласково похлопала я себя по желудку, стягивая толстовку. Однако, выходя из кухни, я заметила на столе корзинку, в которой заманчиво поблескивая румяными боками, лежали пирожки.

Ах, милая, моя милая Нанао-сан. Нежная глухонемая старушка, помогающая по хозяйству с тех пор, как мы переехали в этот дом. Чем я становилась старше, тем реже она приходила. Если честно, я до сих пор не знаю, в каком районе города она живёт, есть ли у неё семья, дети и внуки. Но искренне люблю ее, как родную бабушку.

Взяв пирожок, я отправилась в спальню, где, не раздеваясь, упала на незастеленную кровать.

«Рен, — думала я, жуя пирожок-карри, — ты клёвый парень! Лучше всех бьющий морду таким же «отбросам», как ты».

Когда я такой стала? В детский сад, точно помню, отец одевал меня в цветные платья и заплетал косички. Называл принцессой.

А потом… потом он начал учить меня, что главное в жизни — уметь отстаивать свою честь. И, следуя его советам, я продолжала драться в детском саду и, в последствие, в школе.

Я не могла контролировать вспышки гнева, возникающие от любого, даже самого невинного замечания в мою сторону. Родители одноклассников были в ярости, что их дети приходили домой с синяками и ушибами. Некоторые из мальчиков молчали, стыдясь признаться в том, что получили от девчонки. Другие же наоборот — сразу бежали жаловаться учителям, директору и родителям. И за этими скандалами следовали исключения. Череда исключений… год за годом… школа за школой…Из-за этих драк мне пришлось обрезать длинные волосы, и с тех пор, вплоть до старшей школы, я носила стрижку, как у мальчика. Ведь когда волосы короткие, за них почти невозможно ухватиться, а, значит, есть преимущество в драке.

Только вот мои победы в уличных и школьных боях, приносили мне одни проблемы. И, в подтверждение этому, мне тут же пришло смс от отца: «Завтра прилетаю, в школу не иди, документы я сам заберу. Дома поговорим».

— Да что ж такое-то? — взвыла я, катаясь по кровати. Нет, я, конечно, догадывалась, что за последнюю драку прямо на уроке меня отчислят, но внутри теплилась надежда, что всё это можно уладить.

Отцу я отвечать не стала, вместо этого набрала сообщение своему парню Хару: «Прикинь, меня снова отчислили. Не знаю что делать».

«Ахах, ну ты даёшь, Рен. Уже третья школа за год», — и куча ржущих смайликов, получила я в ответ.

Клёвая поддержка. Я бы даже сказала охуительная. Но скандалить, особенно по телефону, не хотелось.

***

Я не сразу научилась драться. Однажды Фуджимото забирал меня из школы. Это был второй или третий класс ещё начального обучения.

Но меня долго не было, и отец решил зайти на территорию — поискать меня. Фуджимото пошел на крики, издававшиеся с заднего двора. Он увидел толпу ребятни, которая окружила двоих дерущихся.

Ребята кричали и улюлюкали. Все чаще звучало имя «Рен» и с ужасом Фуджимото смог разглядеть в клубе пыли свою дочь, которая каталась по земле, мертвой хваткой вцепившись в соперника.

Отец подошел к нам, все затихли и, кажется, в этой тишине я даже услышала его недовольное сопение. Он схватил меня за шкирку и унес в машину, по пути стряхивая с меня песок.

— Это было отвратительно, — наконец произнес он, глядя на дорогу.Я молчала. Но спустя несколько дней, отец велел мне переодеться в спортивный костюм и спуститься в гостиную.

Он ждал меня, а рядом с ним висел большой черный боксерский мешок.

Фуджимото всегда был в отличной форме — накаченные руки и грудь, мощная спина, ярко выраженные кубики на животе. Он надел ярко-синие боксерские шорты и такого же цвета перчатки и начал тренировку.

Отец показывал мне, как правильно наносить удары и уворачиваться.

— Рен, — грозно говорил отец, — почему ты ноешь?

— Мне больно, — плакала я, пытаясь вытереть глаза руками в боксерских перчатках.

Мне было всего восемь или девять лет. Мои волосы растрепались, по спине тонкой струйкой стекал пот. Отец всего лишь толкнул меня, показывая, как наносить удар сбоку и я упала на мягкий шерстяной ковер. Несмотря на все драки в детском саду и школе, я была не готова к настоящему поединку.

Фуджимото не сжалился надо мной. Я вообще не уверена, что этот человек способен испытывать жалость к кому-либо. Видя бездомного с протянутой рукой, он либо делал вид, что не замечает его, либо мерзко плевал прямо в лицо несчастного.

— Вставай и бейся, — приказал он, жестом показывая, чтобы я поднималась.

Конечно, он не бил меня по-настоящему, ведь если бы он ударил, от меня не осталось бы мокрого места.

Я не хотела боксировать, уворачиваться от ударов, мне хотелось пойти поиграть с котиками в соседнем доме, или побегать на улице, представляя, что у меня есть друзья. Но Фуджимото был непреклонен.

С того дня, пять раз в неделю, он заставлял меня переодеваться в спортивный костюм и боксировать с ним.Не знаю точно, сколько времени прошло, прежде чем я полюбила эти тренировки и стала заниматься сама, не дожидаясь прихода отца. Помню лишь, что в один момент, в школе на перемене ко мне подошли одноклассники. Я была новенькой и ни с кем не общалась.

— Эй, Миками, — дерзко начали они, — мы тут думаем, ты мальчишка в юбке или кто? Тебя же Рен зовут, так почему ты носишь женскую форму?Они засмеялись. Я отвернулась, стараясь сдержать слезы, но потом вспомнила слова отца о том, что я всегда должна «держать лицо», не бояться отвечать.

Я повернулась к одноклассникам и, стараясь улыбнуться, ответила:

— Да, мое имя Рен. Это имя дал мне мой отец — великий человек. При том, что я девочка.

— Тогда почему ты выглядишь как мальчик и у тебя короткие волосы? — не унимались мальчики, а девчонки, стоя за их спиной, хихикали.Сделав глубокий вдох, я набралась мужества, и сделала шаг вперед. В этот момент один из мальчиков толкнул меня в плечо.

— Не подходи ко мне, уродина, — сказал он.

Вокруг нас столпились другие ребята из моего и других классов. Кто-то спрашивал что случилось, но большинство хихикали, показывая на меня пальцем.

Злость стала закипать во мне.

«Ты дала сдачи?» — возник в голове вопрос Фуджимото.

— Да, — вслух ответила я на вопрос отца и, не раздумывая, размахнулась и ударила этого мальчика прямо в нос. Под моим маленьким кулачком что-то хрустнуло, и кровь брызнула на белоснежную рубашечку моего обидчика. Он громко заревел.

Ребята из его компании мигом рассосались. Меня и Фуджимото, конечно, в этот же день вызвали к директору. И на первый раз меня даже не исключили, но эта компания больше никогда меня не беспокоила, а я увидела результаты многонедельных тренировок в виде первой крови на моих руках.

Я до сих пор вспоминаю этот день. Особенно перед сном, когда пытаюсь понять почему моя жизнь складывается именно так. В какой момент что-то сломалось и моя судьба повернула в другую сторону?

— Ну, зато в этой жизни есть такие пирожки, кто знает, были бы они в другой, — умозаключила я, отправляя в рот последний кусочек и запивая бутылкой газировки, початой ещё вчера и до сих пор стоящей на прикроватной тумбе.

Новый день не принёс в мою жизнь ничего хорошего. Разве что сегодня можно было не идти в ненавистную школу. Но я понимала, что отдохнуть не удастся, поскольку меня ждал очень неприятный разговор с отцом.

Однако, я очень соскучилась по Фуджимото и всё-таки ждала его появления дома. Даже навела порядок, чтобы не получить нагоняй ещё и за срач. Я ведь обещала, что в его отсутствие буду следить за домом. И ещё, что не вылечу из школы. Блин, ну почему снова всё так? Хорошо хоть в личной жизни вроде все в порядке. За исключением того, что у меня не было друзей и по сути никого, кроме Андо Хару, моего парня.

Мы вместе всего несколько месяцев, а я, честно сказать, капец как к нему привязалась. Хотя ни разу не слышала от него признание в любви и сама не говорила ему что влюблена. Но о нем немного позже…

Дверь открылась очень тихо, но я сразу услышала, что отец дома. Кинув телефон, я бросилась вниз по лестнице и буквально запрыгнула на Фуджимото, обнимая его и руками и ногами.

— Рен, — папа нежно погладил меня по голове, — я тоже скучал.

Отец теперь носил короткую стрижку, костюм дипломата и очки. На висках пробивалась едва видимая седина, но он, как и прежде, был широкоплеч и подтянут.

Слезая с отца, я заметила на полу большой бумажный пакет с продуктами. Он, как всегда, знал, что мой холодильник пуст, а доставку еды мы никогда не заказывали — запрещено, чтобы ни дай Бог, никто лишний не узнал, где мы живём. Об этом, кроме нас двоих знала лишь Нанао-сан и… Хару. Правда отец всё ещё не догадывался, что мой парень периодически ночует у меня. И лучше ему об этом не знать.

— Пойдём в мой кабинет, потом продукты разберёшь, — помахал Фуджимото какой-то папкой с бумагами, показывая в сторону своего кабинета. Я, опустив голову, медленно поплелась за ним. Похоже, меня ждёт разъёб и деваться некуда.

— Я прошу тебя, Рен! Из-за постоянных переводов ты уже потеряла год. Ты хочешь проучиться в школе до старости? — начал он, едва мы вошли.

Фуджимото был таким душкой. За все 18 лет жизни не видела его таким. Я усмехнулась и сладко растянулась на диване.

— Все нормально, па, — лениво потянула я, подкуривая.

— Ты давно была у врача? — спросил Фуджимото. Я закусила нижнюю губу. Мне до сих пор стыдно даже подумать о том, что я не здорова и обязана каждый месяц бывать в клинике. Биполярное расстройство, по словам доктора, у меня было чуть ли не с рождения, однако диагностировали мне его после той драки в школе, когда я разбила нос однокласснику.

Изучая свой недуг годами, я стала понимать, почему я могла быть в ярости и плакать от обиды одновременно. Быть на тренировке и думать об играх. Однако, осознание проблемы не помогло ее решить, и мне ежемесячно назначают разные таблетки, чтобы понять, какие из них помогают мне лучше. Результат был минимальный и, как ни странно, справляться с расстройством мне помогает… бокс.

Изначально я не любила его, ведь в нем есть правила, а в уличных драках правил нет. Но лишь занятия боксом научили меня быть более дисциплинированной и сдержанной. И еще бокс мне подарил самое яркое событие моей жизни — встречу с моим парнем Андо Хару.

— На днях пойду, меня Хару увезет, — ответила я отцу и засобиралась на тренировку. Отец покачал головой. Ему не нравилось, что у меня есть парень. Но мне было все равно. Ведь Фуджимото почти отсутствовал в моей жизни, тогда как Хару стал неотъемлемой ее частью.

Когда мы с Нанао-сан остались вдвоем, я решила тренироваться в спортзале неподалеку от станции. Совсем одна, без тренера. Надевала перчатки и колотила грушу. Несмотря на то, что моими «боксерскими грушами» зачастую выступали одноклассники, ринг был для меня священным местом. Ринг был моим другом. Он помогал мне избавиться от мыслей о том, что я «биполярная неудачница», которую бросила мать, и почти бросил отец.

Я посещала зал вечером, когда все уже оттренировались и разошлись по домам. Не люблю, когда на меня кто-то смотрит.

Однажды, закончив тренировку, в дверях я столкнулась с парнем. На нем была черно-белая бесформенная куртка и синие джинсы, а на плече яркая спортивная сумка. Эта сумка и привлекла мое внимание. Да и сам парень был весьма интересен. Мне он показался довольно симпатичным — большие, даже немного лягушачьи, но чувственные губы, широкий маленький нос, стрижка, как у всех «крутых парней» — выбритые виски и удлиненные волосы на макушке, а также у него было проколото ухо.

Парень улыбнулся и подмигнул мне. На удивление, он стал делать так постоянно, если мы сталкивались в спортзале или возле него. И каждый раз, замечая вдалеке этого незнакомца, я начинала волноваться и ждать, подмигнет ли, стараясь сдержать эмоции.

В один из вечеров, уже выйдя из здания, я, как всегда, столкнулась в дверях с этим парнем. Постояв минуту на улице, я решила вернуться и посмотреть его тренировку. Никогда…никогда раньше я не видела такой красивой и такой безумной улыбки. Его удары были точны, и боксерский мешок аж сгибался от их тяжести. Весь он словно был создан для бокса. Огромные, как баскетбольные мячи, перчатки будто слились с его мускулистыми руками, стали ему второй кожей… Каждое его движение на ринге, каждый удар словно были окутаны невидимым шлейфом его изысканности.

Таких мужчин я не видела никогда. От увиденного у меня аж перехватило дыхание. Мне хотелось этого человека. То есть, мне хотелось быть им. Хотелось так же двигаться и так же улыбаться.

Однако, дальше подмигиваний и взаимных улыбок не заходило больше двух месяцев. Наверное, впервые в жизни мне понравился кто-то. И я даже не знала его имени.

— А ты знаешь, что боксеру курить в общем-то нельзя, — раздалось за моей спиной.Я резко обернулась и увидела того парня. Не знаю, либо в тот вечер он задержался, либо я ушла раньше, но встретились мы недалеко от спортзала. Я стояла, дрожа от зимнего ветра, и курила.

— Я Андо Хару, — улыбнулся он и протянул мне руку для рукопожатия.

— Миками. Миками Рен, — пробубнила я, робко прикасаясь к его руке ладонью.

— Рен? Круто! — восхищенно засмеялся Хару, — что ж, увидимся. Буду рад видеть тебя на ринге, скажем… ммм… завтра в восемь.Во всех его жестах была такая легкость и безмятежность, что я невольно улыбнулась в ответ. И еще долго стояла и смотрела ему вслед.

Андо Хару… я была уверена, что уже слышала это имя, но только где и когда? Ну конечно! Восходящая звезда нашего города. Боксер, выступающий на мировых чемпионатах. Ему прочили блестящее будущее, славу на уровне Майка Тайсона и Ленокса Льюиса. Но карьера Андо завершилась едва начавшись. И завершилась ужасным скандалом и скамьей подсудимых. Газеты писали, что Хару ввязался в уличную драку и по его вине погибло двое человек. Благодаря адвокатам, юный боксер отделался штрафом и, конечно, у него забрали лицензию. Кажется, это было года три назад, значит, в скором времени Андо снова сможет принимать участие в соревнованиях. Вот почему он не вылезает из зала.

И теперь этот знаменитый боксер пригласил меня на спарринг.

— В тебе так много страсти и изящества! Наверное, ты хорошо целуешься, — промурлыкал Хару прямо мне на ухо. Он уже больше часа колотил меня. Как я ни старалась, но ни один мой удар не попал в цель. Андо был быстр, как гепард. Казалось, что он наперед знает, как именно я нанесу удар. Хоть все мое тело и лицо ныли от боли, я не переставала восхищаться этим боксером. Однако эта пошлость, которую он сказал мне прямо на ухо, выбила меня из колеи. Я даже сдвинуться с места не могла. Почему? Почему он сказал именно так?

— Ты устала, но это был хороший бой. Надеюсь, что не последний, — вытирая майкой пот со лба, сказал Хару. Я сама не заметила, как засмотрелась на идеальный пресс боксера, когда он внезапно задрал майку.

— Нравятся мои мышцы? — проследив за моим взглядом, рассмеялся Хару, хитро прищурив глаза, — а губы нравятся?

Ответить я не успела. Парень резко притянул меня к себе и захватил мой рот своими губами.

Мои глаза расширились от удивления, а сердце забилось ещё чаще, чем было во время тренировки. Я чувствовала, как губы Хару, такие полные и большие, прикасаются ко мне, как его скользкий влажный язык ныряет в мой рот. Это было со мной впервые.

Как ни странно, пусть мне уже 18, но это был мой первый поцелуй. И он был просто офигенный! Казалось, что лучше этого в моей жизни не было ничего. Мои ноги подкашивались, тело начинало нагреваться, особенно живот и внутренняя часть бёдер, голова закружилась. Я, стараясь не упасть в грязь лицом перед этим крутым парнем, у которого это был далеко не первый поцелуй, я повторяла все его движения языком и губами. Но Андо прекратил поцелуй и хитро улыбнулся, обнажая ровные неестественно белые зубы. Я жутко покраснела и, ловко высвободившись из его объятий, убежала в раздевалку. Быстро схватив вещи и надевая на ходу куртку, я помчалась быстрее к выходу, а оттуда — на электричку, даже не оглядываясь.…После того, что произошло между нами, я думала, что стала ему не интересна. Ведь мы оба получили то, чего хотели друг от друга. Стараясь не будить в себе воспоминания, я избегала Андо Хару — приходила в зал намного реже, занималась минут по сорок и скорее убегала (даже не останавливаясь на перекур).

— Неужели тебе было настолько противно, что ты теперь от меня прячешься по закоулкам города? — его голос зазвучал звонко и громко, заглушая даже музыку в наушниках.Хару пришел в зал намного раньше обычного и этим самым застал меня врасплох.— Андо-сан, я…

— Что? Андо-сан? Да ты еще крепче, чем я думал, Рен. Тебя ведь так зовут? Удивительно…после того, что произошло между нами, ты продолжаешь сопротивляться мне, — Хару прикоснулся к моему подбородку, — а я все продолжаю мечтать о сладости твоих губ. Не хочешь встретиться со мной, скажем, завтра вечером в Центральном парке?

— Что? Ты это серьезно? Ты приглашаешь меня…

— Да, моя строптивая малышка, я приглашаю тебя на свидание. Завтра в шесть вечера жду тебя возле входа в парк, — с этими словами он чмокнул меня в губы и, хитро улыбнувшись, ушел.

Кажется, это было так давно. Холодный ветер, горячие губы Андо Хару… Тогда казалось, что все трудности позади. Как же я ошибалась. Подтверждением этому послужил ледяной взгляд моего отца, который я увидела на прощание, уходя на тренировку.