Кира

Погода на улице шепчет. Кутаюсь в плащик, жалея, что не надела осеннее пальто. Небо серое, надо мной нависают тяжелые тучи. Словно предвестие скорой беды. Но все мои мысли крутятся вокруг Артура. Я так его люблю!

Вхожу в офис, улыбаясь. Здороваюсь с девчонками из секретариата, забираю почту для своего босса. Беру ключ от кабинета и иду на этаж. Внутри все бурлит в предвкушении горячей встречи с Артуром. Интересно, что он запланировал на вечер? Ужин? Кино в интимной обстановке?

Перед глазами проносятся невероятно горячие картины. Соски мгновенно встают. Слава богу, что их не видно через плотную ткань пиджака. Я всегда была скромной. Но отношения с Фоновым меня изменили. Будто пробудили от глубокого сна.

- Доброе утро, Кира. Отлично выглядишь! – улыбается Игорь Олегович.

- Доброе! – я ерзаю в предвкушении.

Раенский знает о наших с Артуром отношениях. Он пристально смотрит на меня, затем отворачивается. Спешит скрыться в кабинете.

- А Артур Сергеевич у себя? – спрашиваю босса.

Он замирает. Широкие плечи под дорогим костюмом напрягаются.

- Он пока занят, Кир. Давай разберем наши контракты. Сегодня приезжают австрийцы, помнишь?

Но я не могу ждать! Хочу отдать пирог своему любимому мужчине и покрасоваться в белье, которое он подарил. Ни разу не надевала этот комплект с момента покупки. Всё искала повод. И вот он наконец-то наступил!

- Не стоит туда спускаться, - вздыхает босс.

- Почему? – подхватываю коробку с пирогом.

- Просто поверь. Тебе не понравится то, что ты там увидишь…

Почему Игорь выглядит таким виноватым? Утренняя тревога стремительно нарастает. Но я пойду! И разберусь, в чем там дело!

Стоп!

А вдруг Фоновой просто готовит мне сюрприз? И Раенского подговорил. Хихикаю и бегу в подвал, в студийные помещения. Точно! Артур просто не хочет, чтобы я видела… что видела? Украшения? Это не в его стиле. Может, он там подарок прячет?

Улыбаюсь во все тридцать два. А вдруг замуж позовёт? Фантазирую, как Артур встанет на одно колено и скажет, что любит меня. И хочет, чтобы мы стали семьей. Боже! Щёки вспыхивают. Но…

- Ах! Ох! Артуууур! Глубже! – женский голос раздается из-за полуоткрытой двери студии, где обычно работает Фоновой, - трахай меня! Жестче!

Я останавливаюсь. Замираю. Улыбка словно приклеивается к лицу. Что там происходит?

- Да… сууука… девочка, какая ты классная… - рычит Артур.

Кажется, что весь мир вокруг медленно рассыпается на осколки. Словно мозаика, осыпается по крошечным частичкам. Я стою и слушаю, как мой любимый мужчина трахает другую. Ксюшу – нашу молодую звездочку. Второсортную певичку с надутыми губами и длинными, как спички, ногами.

Роняю коробку с пирогом. Резкая и острая боль сменяется пустотой. Словно кто-то впрыснул в душу анестетик. Резко, пока сердце не остановилось.

- Кого там черти принесли? – рычит Артур.

И я захожу.

- Упс… - Ксюша стекает с колен моего мужчины, поправляет короткую юбку, - кажется, нас застукали.

Фоновой не спускает с меня глаз. Этот взгляд прожигает насквозь. Артур вальяжно стягивает презерватив, затем надевает джинсы. Застегивает ремень. Я чувствую, как его и без того ледяная аура покрывается острыми шипами. Они ранят. Впиваются в меня. Рвут на части.

Как дура, молчу и жду объяснений.

- Иди, малыш, - он шлепает девчонку по заднице, и она направляется к выходу.

Напоследок бросает на меня сочувствующий взгляд.

- Что ты здесь забыла, Кира? – холодно спрашивает Фоновой, закуривая, - документы какие подписать?

Что? Какие документы? Но я лишь булькаю, не в силах вымолвить ни слова.

- Нет.

- Тогда в чём дело? – он делает затяжку.

- Ты серьезно не знаешь, в чём?! – выпаливаю, наконец обретя дар речи.

Обида захлестывает гигантской волной. Она смывает весь здравый смысл. Боль заполняет меня целиком. Мешает дышать, сдавливает горло. Сердце словно сжимают стальными тисками.

- Понятия не имею, - ровно говорит Артур.

- Артуууур! – тянет Ксюша из-за двери, - тут кто-то хавчик уронил.

Это мой пирог. Я так старалась, когда готовила! Вложила всю душу. Как же больно! Слезы рвутся наружу. Но я не заплачу. Не при нём. Жестокий.

- Выкинь, пока крысы не завелись, - бросает Фоновой.

- Это моё, - шепчу.

- А почему на полу?

Я не верю. Он такой равнодушный, словно то, что произошло, совершенно нормально. Словно трахать другую девушку на моих глазах – это, мать её, норма!

- Эй, серость! Возьми свой торт или что там. Пока не растащили по офису! – ржёт Ксюша.

- Ксень. Не говори с ней так, - Артур как ни в чем ни бывало, залезает в свой минибар и достает бутылку виски, - в конце концов, она помощница Раенского.

Словно привидение, я иду к двери и поднимаю коробку. Ну вот, весь пирог испортился. Теперь только выкинуть. Улыбаюсь. Истерически, искусственно, словно кукла. Ну а кто я?

- За что? – задаю последний вопрос.

Он, словно лев, подходит ко мне. Но теперь я отшатываюсь. Ведь ледяные шипы рвут мою душу на части. Фоновой цепляет мой подбородок и жестко поднимает лицо. Заставляет смотреть на него.

- За твоё «люблю». Свободна, Кира.

Чувствую себя брошенным щенком. Хочу гордо вскинуть подбородок и уйти, хлопнув дверью. Но не могу. Мне безумно больно. А близость и такой приятный запах любимого мужчины превращает меня в тряпку.

- Объясни, пожалуйста, - еле держусь, чтобы не разреветься.

- Что именно? - он издевательски выгибает темную густую бровь, - мы с тобой договаривались, Кира. Что никакой любви и тем более отношенек мне не надо. Я уже взрослый мужик. И ты вроде была согласна.

- Была… - лепечу.

- Да. А что я услышал в субботу? Что ты меня любишь? Мне это не нужно. И я четко дал тебе это понять. Я уже нажрался этой хуйни в браке полной ложкой.

- Но…

- Что? У нас было бы всё по-другому? - он жестоко улыбается.

Да! Было бы! Но я молчу, лишь кусаю губы. Жалкая.

- Вот именно. Ты бы засела дома и начала меня пилить. А потом детей требовать. Ты же у нас девочка-ромашка из провинции.

Каждое слово бьет хлеще пощечины. Но я терплю. Хотя хочу броситься на этого огромного мужчину и колотить руками по его груди, пока там не забьется сердце. Не верю!

- Хочешь верного мужа, детей полный дом. Так? Я не создан для семьи. Мы трахались, Кира. И прекрасно трахались, пока ты всё не испортила.

- Я? - восклицаю, - это я виновата?!

- А кто? - он щурится.

- Ты!

- Я что-то тебе обещал? Верность? Любовь до гроба? Детей?

Продолжает хлестать меня по щекам жестокими словами.

- Нет.

- Вот и ответ. Ты придумала то, чего нет. А жаль. Ты очень нравилась мне, Кира. Я даже уговорил Раенского взять тебя на работу. Он ведь другую девчонку хотел нанять. Но я за тебя попросил. Чтобы потом познакомиться поближе.

Что?! Мне хотели отказать? Но Артур… боже! Как унизительно! Я буквально слышу звон. Как моё сердце бьется на осколки. Вся жизнь, словно одно большое зеркало. И оно сейчас рухнуло на каменный пол…

- Значит, между нами всё кончено?

Ну почему я так унижаюсь? Ответ же очевиден!

- Я всё объяснил, - отрезает Артур, затем разворачивается и идет прочь, - надеюсь, все бумаги к встрече с австрийцами готовы?

- Да…

Проклинаю себя за то, какая я сейчас. Жалкая. Слабая. Зависимая. Выхожу, чувствуя внутри нарастающий холод. Я словно заморожена. И сердце будто бы и не бьется вовсе.

Бросил…

Даже не так. Усмехаюсь. Он даже не сказал мне это в глаза. Дал понять. Словно тень, иду обратно в кабинет. Сажусь. Смотрю перед собой. Плевать мне на этих австрийцев. На работу. Всё вдруг перестало иметь смысл.

Я медленно умираю. Не физически. Душевно. Кровь хлещет из ран, которые нанес некогда любимый человек. Меня вызывает к себе начальник.

Видя моё лицо, вздыхает.

- Вы знали, чем они там занимались? - не узнаю собственный голос.

Он глухой, чужой, прозрачный. Это не я. Как же больно! Заморозка течет по телу, позволяя мне делать легкие короткие вдохи.

- Да. Прости, Кира. Я виноват перед тобой.

- Не вы должны извиняться, Игорь Олегович. Но я… - всхлипываю, - я не знаю, как смогу здесь работать. Простите…

- Ты увольняешься? - с каким-то обреченным пониманием спрашивает босс.

- Да.

- Может, подумаешь? Я дам тебе отпуск. Две, три недели. Сколько нужно. Не хочу терять тебя, Кира.

- Скажите… А правда, что это Артур… Сергеевич посоветовал вам взять меня на работу?

Игорь Олегович вздыхает.

- Было такое. Но ты совсем без опыта пришла. Я сомневался.

- Ясно.

- Это он тебе рассказал? - вздыхает.

- Да. Я согласна на отпуск. Возьму не отгулянные три недели. Дальше посмотрим.

- Иди домой. Я с австрийцами разберусь сам.

- Спасибо.

Я не знаю, что мне делать. Улыбаться нет сил. Плакать, как ни странно, тоже не могу. Пустота, терзающая моё сердце, сводит с ума. Я отчаянно хочу хоть что-нибудь почувствовать. Боль! Пусть! Ведь после неё всегда становится легче.

Как-то доползаю до квартиры. Соседка тётя Люся что-то верещит про сломанный домофон. Но от меня осталась лишь оболочка.

Долго стою в душе. Ёжусь ни то от холода, ни то от внутренней пустоты.

Я люблю Артура. Всем сердцем. Искренне. А он просто бросил. Вот так просто! Раньше я думала, что расставание - это что-то сложное. Разговор, выяснение отношений. Может даже скандал.

А меня просто выкинули. Как вещь. Как нашкодившего щенка. Схватили за шкирку и дали пинка.

Всю неделю я провожу в постели. Ничего не ем. Телефон выключен. Нет сил даже встать. Говорят, время лечит. Только вот мне с каждым днём все хуже. Я совсем одна. Матери нужна лишь моя сестра. Наверняка обрывает телефон и сыплет проклятиями.

Друзей у меня особо нет, а лучшая подруга со своим парнем уехала отдыхать. Не хочется портить ей отпуск.

Ближе к вечеру субботы я заболеваю. Меня бьет озноб, поднимается высокая температура.

А еще меня душат воспоминания. Как мы с Фоновым познакомились. Полгода назад, когда я только устроилась в “Фон”. В первый же день увидела его… красивого, статного. Опасного, плохого. Нереально притягательного! Татуированного генерального директора компании.

Наши отношения вспыхнули как лесной пожар. Сначала он ухаживал за мной, подвозил домой. Но в большем я отказывала. Потому что не в моих правилах встречаться с женатыми.

А потом на всю компанию громыхнула новость: Фоновой разводится! И я разрешила себе. Нырнула в этот омут. Артур - словно татуированный принц с густой щетиной. В джинсах и кожаной куртке.

Но рядом с ним я дышала полной грудью.

Но всё это вдруг померкло. И я лежу в своей постели. Одна. Никому не нужная. Меня бьет озноб и душат слезы. Я так скучаю по нему… По его умелым рукам, низкому хриплому голосу. Но ему не нужны мои чувства.

Дальше вся жизнь течет, как в тумане. Каждый день я плачу. Слезы стали моими постоянными спутниками. Даже во сне… Просыпаюсь, а щёки все мокрые.

В глубине души надеюсь, что Артур узнает. Опомнится и захочет меня вернуть. Даже включаю телефон. Удаляю все сообщения от матери.

Но всю неделю, что я пытаюсь собрать себя по осколкам, телефон предательски молчит. А боль внутри меня не притупляется ни на миг. К концу недели слёзы заканчиваются. Их просто нет. Лишь тупая боль и пустота.

Я не знаю, как жить дальше. Ведь за наши недолгие отношения настроила себе воздушных замков. А теперь они все рухнули прямо на меня.

Кира

Встаю на ноги спустя неделю. Болезнь проходит также, как и вспыхнула - внезапно. Оставшееся время я раз за разом умираю и воскресаю. Боль постепенно из острой и режущей становится более мягкой. Но она словно проникает в меня на клеточном уровне.

Это даже не боль. А мысли, разрывающие на части. Воспоминания. Горькая правда, от которой хочется выть волком. Но они правильны. Артур никогда меня не любил. Это был жестокий самообман, и я подвергла ему себя сама.

Он мне ничего не обещал. Просто делал самой счастливой на свете. Папа говорил, что первая любовь редко заканчивается хорошо. Я не верила. И вот, мои первые любовные грабли. Больно, блин! Очень больно!

Но я наконец-то открываю глаза и в них нет слёз. Будущее начинает маячить перед глазами. Ещё призрачное, но оно есть.

Я встаю, делаю свой любимый завтрак - овсяные хлопья, молоко и кофе со сливками.

Сажусь у окна и медленно ем. Смотрю на улицу. Пытаюсь прочувствовать хоть какое-то удовольствие от еды. Но от ее вкуса на меня накатывает внезапная тошнота. Бегу в туалет, опустошаю желудок. Ну конечно, я три недели почти ничего не ела.

- Всё кончено, - шепчу себе, - он не придет и не позвонит. Но я справлюсь.

У меня всё будет хорошо! Пока это лишь слабый внутренний голос. Ведь надежда всё еще шепчет, что Артур может одуматься.

- Хватит! - допиваю кофе, - пора ехать в “Фон” и писать заявление на увольнение.

В отражении зеркала я вижу полутруп. Тощая, под глазами синяки. Волосы торчат в разные стороны. Мда, видок идеален для фееричного увольнения. Ну ничего. Где моя не пропадала!

Два часа привожу себя в порядок. Вроде нормально. Одежду бы не потерять по дороге. Ладно! Остался последний шаг!

Как только ступаю за порог “Фона”, меня ловит лучшая подруга Ася. Вся такая загорелая, веселая.

- Кира! - верещит на весь офис, - ты выздоровела! И в отпуск свалила, мобилу вырубила! У меня для тебя есть подарочки!

Она подхватывает меня под руку, пока мы поднимаемся на этаж. Молчу. Мне не хочется ни с кем разговаривать.

- Боже! Ты так похудела! - спрашивает, - Вы с Артуром поссорились, что ли?

Снова молчу. Не могу я слышать о нём. Нет сил. Я думала, справилась. Но упоминание Фонового напрочь рушит то хрупкое основание, которое я с таким трудом выстраивала.

- Кира? - она заглядывает мне в глаза.

Нет! Хватит! Я не хочу плакать! Но подбородок ходит ходуном. Боль снова рвется наружу.

- Что случилось, дорогая? - обнимает меня.

- Он меня бросил… - шепчу, - просто выкинул. Как вещь.

- Кирочка… вот же сука этот гендир… - рычит Ася, - ты поэтому больничный брала? Почему не позвонила мне?

- Ты отдыхала… - всхлипываю.

- Пойдем в туалет, милая моя.

Ася - моя единственная подруга в столице. Добрая и отзывчивая. Боевая девчонка. Она заталкивает меня в туалет.

- Гандон… - продолжает ругаться, - чмо…

- Не нужно! - восклицаю, - я сама виновата. Надумала того, чего не было.

- Всё еще любишь его? - вздыхает подруга.

- Это ничего не меняет. Ему не нужны мои чувства.

- Короче! - она поправляет мне потекший макияж, затем хлопает по спине, - мы тебе круче мужика найдем!

- Ась, не надо…

- Что не надо? Да Фоновой все локти сожрёт! А сегодня мы бухаем!

- Ася…

- Ну что? - она смотрит на меня.

- Я увольняюсь.

- Что ты сказала? - глаза подруги округляются, - из-за него, да? Ты так хотела в “Фон”. Весь пятый курс бредила им. И теперь уйдешь из-за мужика?

Я знаю, как это выглядит. Но мало кто понимает, что внутри меня выжженная земля. Нет ни сердца, ни души. Я мёртвая.

И чтобы продолжить жить, мне нужно новое начало. Да, я бегу. Я слабая. Дура, может быть.

- Я просто не могу, Ась. Он… он уничтожил меня! Я не смогу работать с ним рядом… прошу, не уговаривай.

Подруга вздыхает. Затем стискивает меня в объятиях.

- Прости меня. Я понимаю. Он твоя первая любовь и всё такое. А Раенский чего?

Уверена, Игорь примет моё решение.

Ася провожает меня к рабочему месту. Мне страшно. Боюсь увидеть Фонового. Ведь не имею права расклеиться. Не при нем! Сажусь, пишу заявление на увольнение и иду к боссу.

- Доброе утро, Кира, - говорит Игорь, - как ты? Пришла в себя?

Слышу сочувствие в голосе. Он осматривает меня.

- Подпишите, - кладу бумажку.

- Ты уверена? - он пристально смотрит.

- Да.

- Я могу перевести тебя в филиал. Будешь работать на удаленке, дома. С Артуром видеться не придется.

- Уже всё решено.

Я решилась, потому что вся моя работа здесь - это фальшь и игра Артура. Он меня для себя взял. Как игрушку. Развлекаться, когда ему хочется секса.

- Ты плакала? - спрашивает меня Игорь.

Не подписывает заявление. Ждёт.

- Может, ещё отдохнешь? Ты прекрасный сотрудник. Уверен, мы сможем найти выход, - вздыхает Раенский.

- Игорь Олегович. Это моё решение. Знаю, оно может показаться незрелым или…

- Я все понимаю, - перебивает меня, - не волнуйся. Я дам тебе самые лучшие рекомендации.

Затем вздыхает, подписывает бумагу и протягивает мне.

- Он уехал. Я сам завизирую у него твоё заявление.

- Можно мне не отрабатывать? Не уверена, что выдержу…

- Конечно. Ты бы к врачу сходила. Выглядишь плохо.

- Всё хорошо, Игорь Олегович. Уже хорошо, - нагло вру.

Возвращаюсь на рабочее место и тихо собираю свои скромные пожитки. Теперь нужно оправиться и искать новую работу.

- Хихи! Ой, да! Прикиииинь! - к моему столу подходит Ксюша, - эй, серость, Раенский у себя?

Стискиваю зубы, прогоняя из головы картины, как она сидела верхом на моём мужчине. Хотя нет! Артур свободен. И всегда был таковым.

- Да, - отвечаю, игнорируя её выпад.

- Отлично. Кстати… как там тебя, - она беспардонно садится своей тощей задницей на мой стол, - спасибо, что освободила Артура без истерик. Он их не любит. А уж я о нём позабочусь.

С губ срывается нервный смешок. Вот же наивная!

- Думаешь, когда он наиграется, ты не последуешь за мной?

- Я, в отличие от тебя, любовь корчить не намерена! - выплевывает она.

- Ну-ну, - мне хочется рассмеяться в её искусственное лицо, - посмотрим через месяцок другой. Раенский свободен. Проходи и не мешай работать. Я, в отличие от тебя, здесь именно за этим.

Когда Ксения скрывается за дверью моего босса, я опустошенно смотрю перед собой. Артур и она? Какая гадость! Они теперь вместе? Он будет водить её в нашу квартиру? Трахать там, называть своей девочкой, малышкой… мысли снова уходят не в то русло.

Сегодня мой последний рабочий день. Я должна завершить всё достойно.

- Какие планы? - Ася обнимает меня, когда мы встречаемся в её кабинете, - куда пойдешь работать дальше?

Подруга выдает мне трудовую.

- Не знаю… - пожимаю плечами.

С самого утра я ужасно себя чувствую. Меня вырвало. Неприятно. Неужели что-то с желудком? Ощущаю новый приступ тошноты.

- Плохо выглядишь, подруга, - она кладет ладонь на мой лоб, - температуры нет. Ты зеленая вся.

- Что-то не то съела.

- Сегодня Фонового не будет в офисе, - говорит она.

- Отлично, - отмечаю сухо.

Ася странно смотрит на меня. Цокает языком, но ничего не говорит. Я не испытываю радости от предстоящего увольнения. Мне вообще кажется, что в последние дни внутри стало еще более пусто…

Возможно, именно сейчас он одумается. Если Фоновой попросит прощения… если раскается… скажет, что тоже ко мне неравнодушен… я прощу.

Ведь всё еще очень люблю.

Осаждаю себя. Нет! Он не вернется! Мне придется его забыть. Стиснуть зубы. Жить дальше.

Ася ждёт, пока я соберу себя воедино. Но тут…

- Боже! - прикрываю рот рукой и несусь в туалет.

Подруга за мной.

Опорожняю желудок.

- А как долго у тебя это “отравление”? - спрашивает меня.

- Сегодня только… проявилось.

- А когда вы с Фоновым в последний раз… ну это… трахались?

- Недели три назад… - меня снова выворачивает.

- Ууу, мать. Тебе нужно сделать тест, - говорит мне с видом эксперта.

- С чего бы? Я таблетки пью… пила… блин, гадость!

- Иногда и они дают сбой. Ты в целом как? Грудь не болит? Недомогание…

Слова подруги слишком четко описывают моё состояние. У меня и правда уже пару дней грудь стала очень чувствительной. Соски болят, даже носить белье неприятно. Внутри всё леденеет. Неужели… нет! Быть такого не может!

- Хреново, Ась. Я, наверное, домой поеду.

- Жалеть себя? - бурчит подруга, - купи тест, Кир. Я серьезно. Он стоит недорого, и ты точно будешь знать, беременна от этого ничтожества или нет.

- АСЯ!

- Что Ася? Я не обязана его любить, - она хмыкает, - и тебе пора перестать.

Она провожает меня до метро. В аптеке мы вместе покупаем два теста на беременность. Ася настояла.

- Так надежнее. Один может ошибиться. Два уже нет! - говорит подруга, обнимая меня, - держись, Кира. И если что, сразу звони мне!

Мне до безумия страшно их делать. Хочется отмотать назад. Проснуться. Не чувствовать тошноты. Вообще ничего не чувствовать. Кажется, что мне ампутировали сердце. И сейчас наркоз перестает действовать.

Добираюсь до своей остановки. Иду на детскую площадку перед домом. Смотрю, как малыши играют. И в душе поднимается новая волна одиночества.

Папа…

Что бы ты сейчас сказал?

Всхлипываю, вспоминая отца. Я любила его. Очень сильно. Была его любимой девочкой. Папина дочка. С самого детства мать холодно ко мне относилась. Бегала с сестрой, как с писаной торбой.

А с папой мы были очень близки. Ездили на рыбалку, играли в бадминтон на площадке перед домом. Он обещал мне завести собаку. Я безумно хотела щенка.

Но с мамой они не ладили.

Лишь сейчас я понимаю, что она просто пила его кровь. Папа работал, старался дать нам всё самое лучшее. А ей было мало. Мало денег, мало внимания, мало ВСЕГО!

Когда папа заболел, мать лишь фыркнула. Это был рак. Мой самый близкий человек угасал на глазах. И лишь я всегда была с ним рядом. Прибегала после школы, помогала с уколами. Мы гуляли. И до конца его жизни были вместе. После смерти отца я стала лишней в семье. Но горе меня не сломало. Я стала учиться. Пахать, как проклятая. Вырвалась из нашего городка. От вечно недовольной матери и манипуляторши-сестры. И сейчас я не сломаюсь! Пусть Фоновой катится к чертовой матери!

Встаю и топаю домой.

Быстро иду в туалет. Открываю упаковки и какое-то время сижу на унитазе. Смотрю.

Я не могу быть беременной! Артур обо всём позаботился. Чтобы его очередная подстилка, в которую он сливает сперму, не забеременела ненароком. Я посещала его знакомого врача. Она посоветовала хорошие таблетки.

На автомате провожу все необходимые манипуляции.

Затем жду.

Каждая секунда течет так долго. Я чувствую себя самой одинокой на свете. Больше с Артуром нас ничего не связывает. И мне нужно избавиться от чувств. Выжечь их.

Пока жду, на мобильный приходит сообщение от Аси.

Ну что, тест сделала? Может, потусим сегодня?

А я не знаю, что ей ответить.

Ведь вижу две яркие красные полоски на первом тесте. А затем и на втором. Ошибки быть не может. Я жду ребенка от мужчины, который растоптал и уничтожил меня.

Боже! И что же мне теперь делать?