Сегодня выдалось замечательное утро. Через распахнутое настежь окно в квартирку проникал шум большого города. Подпевая любимому радио, я с удовольствием собиралась на работу, мечтая поскорее оказаться на улице, чтобы полной грудью вдохнуть пропитанный бензином жаркий воздух. В отличие от многих приверженцев тишины я обожала московскую суету, чувствуя себя здесь, как рыба в воде. С трудом пробираясь через разложенные по всей комнате папки, книги и альбомы, я ухватила свою сумку и, окинув последним взглядом весь этот творческий бардак, пошла к выходу. Сейчас у меня дома творился полный хаос из литературы и фотографий, которые я отбирала для предстоящей выставки. Хотя я всей душой любила свое уютное жилище, сейчас оно скорее напоминало подсобку моей фотогалереи, правда, даже в ней будет просторнее. Мне приходилось часто брать работу на дом, из-за чего в моей и без того тесной гостиной, которая по совместительству была столовой, кухней и рабочим кабинетом, практически не оставалось свободного места.

На самом деле мне безумно повезло жить практически в центре Москвы, многие приезжие о таком и не мечтают. А все дело случая. Три года назад я оказалась на презентации книги о свадебных обрядах России восемнадцатого века, там мне удалось познакомиться с Олегом Константиновичем Павловым, режиссером научных фильмов для канала «Культура». К концу вечера он сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться — заниматься обработкой видео в обмен на несколько метров жилплощади в районе Якиманка. Оказалось, что его студия совместно с издательством «Наука» занимала довольно большое трехэтажное здание в Мароновском переулке, где пустовала мансарда. Сдавать помещения, принадлежащие государству, Олег Константинович не имел права, а занимать его было нечем, кроме как старым хламом. Чтобы не превращать мансарду в свалку, мне предложили туда переехать. Конечно, я согласилась.

— Доброе утро, Олег Константинович! — поздоровалась я со своим благодетелем, столкнувшись с ним на лестнице.

— Доброе утро, Яночка! На работу? — мужчина остановился передо мной и кинул взгляд на массивную папку, которую я старательно запихивала в свою дамскую сумку.

— Да, подготовка к выставке идет полным ходом. Надеюсь, вы придете на вернисаж?

— Обязательно, если пришлешь приглашение.

— Конечно пришлю. А видео, которые вы просили обработать, к вечеру сделаю.

— Я не тороплю тебя, они нужны только к следующей неделе. Ладно, — он взглянул на часы, — время! Не буду тебя задерживать.

Я работала совсем недалеко от дома, в парке имени Горького, идти до которого от Мароновского не более семи минут. Правда, по пути я забегала в небольшую кофейню за латте и круассанами. У нас с подругой, а по совместительству совладелицей галереи, была неизменная традиция каждое утро завтракать в холле галереи и обсуждать насущные дела.

За то время, что я в столице, моя жизнь круто поменялась. Сюда я приехала практически девочкой, только окончив вуз. После университета я пыталась начать жить по-взрослому в своем городе, даже нашла работу, но у меня ничего не вышло. Город детства, некогда родной и любимый, превратился для меня в тюрьму и место пыток. Бросив все, я сбежала.

Москва стала моим новым домом. Тут я обрела себя. Здесь меня окружали замечательные люди, благодаря которым я стала ощущать себя по-настоящему нужной и любимой. И все это у меня появилось во многом благодаря Кристине.

Жизнерадостная и задорная Кристи. Мы познакомились случайно в мою первую неделю пребывания в городе. Эта девушка стала для меня не просто лучшим другом и компаньоном, но и самым близким и родным человеком. Она никогда не унывала. Ее энергия по силе соразмерна ядерному взрыву, а я со своей рассудительностью прекрасно ее дополняла. Когда мы решили открыть свою фотогалерею, благодаря Кристине нам удалось заполучить в аренду отличное помещение в парке. Благодаря мне, выстроили хорошие взаимоотношения с местной администрацией и заручились ее поддержкой.

Где-то в сумке зазвонил мобильник. Кристина. Иногда мне кажется, что когда она звонит, мой телефон трезвонит так отчаянно, словно ему передается энергетика подруги.

— Алло, Кристи. Я уже вышла. Скоро буду, — сходу отчиталась я.

— Давай скорее. У нас заказ! Заказ на тебя! Это хорошо оплачивается! Очень хорошо, — радостно защебетала девушка.

— Серьезно? Съемка? Кто заказчик? — тут же воодушевилась я, ведь съемка означала неплохой гонорар, а сейчас мы были готовы браться за любую даже мало оплачиваемую работу, только чтобы получить дополнительный заработок.

— Обсудим, когда будешь на месте. Да, не забудь, что сегодня завтрак с тебя!

Спустя двадцать минут с большими бумажными пакетами в руках я вошла в нашу галерею. И тут же, радостно улыбаясь, Кристина поспешила мне навстречу.

— У нас шикарный заказ! — забирая один из пакетов, сообщила подруга.

— Отлично, но можно поподробнее? — мне не терпелось узнать, с чем предстоит работать, ведь будь это что-то простое Кристи бы так не сияла.

— Сегодня в здании мэрии будет проходить ежегодный благотворительный аукцион, который устраивает Собянин. Так вот, одна из компаний-спонсоров в срочном порядке ищет фотографа. Не знаю, что там произошло, но в последний момент они остались без собственного фотосопровождения, а просить снимки у прессы, видимо, ниже их достоинства, — закатила глаза Кристина.

— Что с оплатой? Вы договорились? — выкладывая на стол ароматные булочки, поинтересовалась я.

— Да, дорогая! Гонорар за один вечер покроет больше половины нашей месячной аренды, — практически пропищала Кристи и на эмоциях сжала мою руку.

— Серьезно? А это не развод? Что-то слабо верится в такую удачу.

— Они хотят тебя! И только тебя!

— Как-то это странно, не находишь? Обычно я не занимаюсь подобного рода съемкой.

Кристина резко выпрямилась и с прищуром посмотрела на меня. Стало ясно, что если продолжу высказывать свои сомнения, то подруга просто взорвется от негодования. На всякий случай, я отгородилась он нее диванной подушкой и продолжила:

— Кристи, я делаю художественное фото, и тебе это известно. Репортажной съемкой занималась пару раз, а светскую хронику ни разу не готовила. На такое мероприятие ищут профессионалов. Мне кажется, это какая-то ошибка.

— Яна, даже если это и ошибка, тебя не должно это волновать! Ты делаешь отличные снимки. Неужели думаешь, что можешь не справиться? Сделаешь несколько кадров этих толстосумов, потом обработаешь фотографии, передашь их заказчику, а нам на счет упадут денежки. Все будут в выигрыше. Ну же… Яночка!

Кристина смешно вытянула нижнюю губу и часто заморгала. Этот прием подруга использовала всегда и со мной, и с Ваней, своим мужем. Глядя на ее паясничество, отказать просто не представлялось возможным.

— Хорошо. Я пойду, но с обработкой фото ты мне поможешь, — строго сказала я, и Кристи тут же согласилась.

Мы практически закончили наш завтрак, как звон колокольчика оповестил, что кто-то зашел в галерею. Обернувшись, мы увидели на пороге Борю, хорошего друга Ивана и нашего с Кристи. Он работал администратором кафе у фонтана, напротив которого в обед я фотографировала всех желающих. Это была своего рода небольшая подработка, но учитывая наше финансовое положение, очень важная. С Борей мы заключили бартерное соглашение: его официанты рекомендуют мои услуги, в то время, как мы своим клиентам советуем перекусить в кафе.

— Привет, красотки! Уже на посту? — улыбнувшись, он прошел в холл и уселся на диванчик между мной и Кристиной.

— Как видишь, — ответила я, уступая гостю свое место за столом.

— Ранние пташки, — покачал головой парень и наглым образом схватил мою булочку с ветчиной, — фу, какая гадость! Вместо того чтобы питаться всякой дрянью, приходили бы завтракать ко мне.

— Борь, ты пришел, чтобы съесть наш завтрак, отвлекать от работы или по делу? — не выдержала Кристина.

— По делу, — вмиг посерьезнел он и, глядя на меня, достал из кармана несколько бледно-зеленых конвертов, — хотел позвать вас вечером в джаз-клуб, у меня есть пригласительные. Ну, что скажете?

— Прости, Борьк, но сегодня не выйдет, у нас заказ на съемку, — тут же выпалила Кристина.

О том, что задействована буду только я, она умолчала. Конечно, я не выдала подругу, зная, что она не горит особым желанием провести вечер в компании надоедливого друга. Борис милый и добрый молодой человек, он учился вместе с Ваней, и с тех пор их связывает крепкая дружба. Боря очень хорошо относился и к Кристине, но общаться с ним можно было только в шумной компании, где его назойливость не так заметна. Ко мне у Бориса была совсем не дружеская симпатия, но ответить ему взаимностью я не могла. Иногда мне было жаль парня, но порой его ухаживания сильно надоедают. Как-то у нас состоялся откровенный разговор, когда он практически признался в своем чувстве, но я четко дала понять, что между нами может быть только дружба. Тем не менее, Боря не оставлял попыток покорить мое сердце.

После слов Кристи наш друг совсем поник. Зная его, я была более чем уверена, что пригласительные на вечер джаза отнюдь не случайны. Наверняка он давно планировал устроить нечто подобное, не удивлюсь, если Иван был его помощником.

— Ладно, мне очень жаль. Желаю успеха на съемке, — пробубнил раздосадованный Борис и направился к выходу.

— Спасибо. Пока, — быстро ответила Кристина и пошла в дальний зал, давая понять бедному парню, что разговор окончен.

Это, конечно, было некрасиво со стороны девушки, но Кристина терпеть не могла лицемерие, и когда Боря снова и снова начинал надоедать, моя подруга могла быть бестактной. С ним это действовало безотказно, жаль только у меня так не получалось.

— Ян, ты же придешь сегодня к фонтану? — с неожиданной радостью в голосе обратился ко мне парень.

— Да, как обычно, — с опаской ответила я, энтузиазм Бори немного напугал.

— В таком случае, пообедай со мной. Сегодня суп дня — уха по-скандинавски. Пальчики оближешь.

— Мой хороший, я прихожу в обеденное время к фонтану, чтобы работать, ты же знаешь, как нам с Кристи сейчас нужны деньги.

Боря окончательно погрустнел после моих слов, и теперь мне стало совсем неудобно.

— Если будешь свободен после того, как у вас закончится ланч, то я не откажусь выпить с тобой кофе. По-дружески.

— Ладно, кофе так кофе, — вздохнул Борис и, подмигнув мне, удалился из галереи.

Как только наш назойливый приятель ушел, и Кристина вернулась из своего «укрытия». Мы вновь вернулись к насущной теме — вечерней съемке. Как выяснилось, Кристи аккредитовала меня еще утром, до того, как я узнала о самом приглашении. Мы собрали все необходимое оборудование, настроили аппаратуру, изучили список VIP гостей, чьи фотопортреты необходимы моим нанимателям. За всеми приготовлениями незаметно наступило время обеда.

<center>***</center>

Замечательное ясное утро плавно перетекло в жаркий день. Вооружившись фотоаппаратом, я не спеша шла к фонтану. И вот мой взгляд невольно упал на пустующий столик в конце веранды Бориного кафе, где практически каждый день обедает молодой привлекательный мужчина. Он заинтересовал меня с первого взгляда. Пусть я понимала, что он принадлежит другому кругу людей, и скорее всего, мы даже никогда не обменяемся парой фраз, но изо дня в день я ждала нашей встречи.

Чем именно он так привлекал меня? Не знаю… Да, он был красив, но не в этом заключался его магнетизм. Этот мужчина загадка для меня. За все время, что он здесь обедает, я ни разу не видела на его лице улыбку. Интересно, он умеет улыбаться? А что он читает пока ждет заказ? Новости, финансовые статьи, а может быть книгу? Например, детектив, или любовный роман?

Иногда я ловила на себе хмурый взгляд его бездонно-синих глаз, но, казалось, он смотрел сквозь меня, словно я пустое место. С одной стороны, хотелось бы с ним заговорить, но с другой, этот человек вызывал во мне какой-то необъяснимый страх. Страх, основанный на инстинктах, животный. Кто же он? Демон?

Я закончила настройку фотоаппарата и машинально сделала пробный кадр. И только после щелчка затвора камеры, поняла, что случайно сфотографировала моего таинственного незнакомца. Он стоял у столика, неотрывно глядя на меня. Да, в этот раз мужчина смотрел именно на меня! Но и я не отвела взгляда, как это делала обычно.

Это было будто удар молнии. Мое тело словно пронзили разрядом электричества: в груди кольнуло, дыхание перехватило, а ноги стали ватными. Но я же все равно продолжала смотреть в глаза незнакомцу, не желая проигрывать наш зрительный поединок. Тут же в голове закрутилась тысяча мыслей. Что мне делать? Может быть, поздороваться, ведь мы видимся практически ежедневно? Но инициатива не должна идти от меня. А, может быть, просто кивнуть или улыбнуться? Так, чисто из вежливости?

Наш зрительный контакт длился не более нескольких секунд, но это время казалось мне вечностью. Вдруг на его лице появилась легкая улыбка, но уже через мгновение мужчина вновь стал серьезным. Как ни в чем не бывало, незнакомец сел за свой столик и начал изучать меню.

Щеки горели, и я глупо улыбалась, будто только что мне признались в любви. Чтобы не выдавать себя, я вернулась к настройке техники, но только руки так сильно дрожали, что ничего не выходило. Незнакомец не шел у меня из головы. Даже сейчас, когда он, сделав заказ, снова погрузился в чтение, мне казалось, что он точно знает, что я о нем думаю. К счастью, от этих мыслей меня отвлекли первые клиенты — молодая пара, которая хотела альбом со своими фотографиями из парка. И я с радостью, даже некоторым облегчением, погрузилась в творческий процесс.

Делая снимки, я украдкой поглядывала на незнакомца, и он изредка бросал взгляды в мою сторону. Сегодня его лицо было не таким суровым, как обычно. Более того, он казался довольным. Неужели это из-за меня?

После молодой пары, моими клиентами стали две девчушки, устроившие целую фотосессию с переодеванием. Они оказались такими болтушками, что вместе с ними я смеялась практически без остановки. Тем не менее, мысленно я вновь и вновь возвращалась к нему.

В очередной раз бросив взгляд на веранду кафе, я увидела, что таинственный мужчина пообедал и уже собирался уходить. Выйдя на улицу, он решительным шагом двинулся в мою сторону. Неужели подойдет? Сердце было готово вырваться из груди, а руки предательски задрожали. Даже девчонки догадались, что со мной что-то происходит и взволнованно спросили, все ли в порядке. Я лишь легко кивнула и посмотрела на причину моего состояния. Но мужчина и не взглянул на меня. С равнодушным лицом он прошел мимо, как будто я вовсе не существовала. И это очень задело. Его улыбка ничего не значила? Видимо, мы не поняли друг друга. То, что я приняла за интерес, с его стороны было не больше, чем игра. Сосредоточившись на работе, я постаралась выбросить из головы этого мужчину.

За три с половиной часа работы я сделала четыре фотосессии и несколько единичных кадров, не так много, но Кристине будет над чем поработать. Я уже собиралась уходить, когда увидела активно машущего мне Борю. Кофе. Как же я могла забыть?

<center>***</center>

— Капучино, Латте, Макиато, Фраппучино, Американо, Эспрессо… Что ты будешь, Яночка? — важно спросил Борис.

— Двойной эспрессо и не откажусь от шарика ванильного мороженого, — с улыбкой ответила я, — куда сядем?

— Выбирай любой свободный столик, — развел руками довольный Боря и кивнул одному из официантов, — где тебе больше нравится, там и сядем.

— Давай на веранде? Погода такая замечательная, нет никакого желания томиться внутри, — тем более я уже знала, какой столик хочу занять.

Мы прошли на веранду, и я устроилась в мягкое кресле, где обычно сидит мой загадочный незнакомец. Так казалось, что я смогу хоть немного его разгадать. Сама того не замечая, я поглаживала ручку кресла, представляя, что было бы, если вместо Бори напротив меня сидел он. Мой друг о чем-то увлеченно рассказывал, активно жестикулируя, но я не могла уловить сути разговора. Поскольку времени у меня было в обрез, как только с кофе и мороженым было покончено, я отправилась в галерею.

Кристина сидела в холле, за нашим «завтракательным» столиком и рассматривала какие-то бумаги. Как выяснилось, страховочные документы на фотографии к предстоящей выставке. За этим занятием я сменила подругу, чтобы она успела обработать и проявить мои снимки. До вечера я разбиралась в договорах, вела подсчеты страховых взносов и корректировала условия экспонирования.

Мы с Кристи планировали масштабную выставку, которая отразила бы развитие фотоискусства в нашей стране от императорской России до наших дней. Более трех месяцев мы кропотливо выбирали фотохудожников, чьи работы хотели показать публике. Многие фотографии сами по себе являлись музейными экспонатами, как, например, снимки коронации Николая II. Экспозицию мы планировали дополнить информационным рядом, чтобы посетители смогли не просто насладиться фотоработами, но и познакомиться с историей фотоискусства в нашей стране. Этот проект был полностью моей идеей, но подруга загорелась им сразу, как я поделилась своим замыслом.

— Янка, я сделала подборки для альбомов. Только один снимок, как мне кажется, лишний. Посмотри, — уставшим голосом сказала Кристина.

Подойдя к стойке, где Кристи занималась раскладкой фотографий, я увидела тот самый случайный снимок. Мой незнакомец стоял у столика, его руки напряженно сжимали меню, лицо, как всегда, было непроницаемо серьезным, но взгляд… Взгляд был лукавым, словно этот человек задумал что-то недоброе. Хотела бы я прочесть его мысли в тот момент. Кадр получился настолько естественный, что сложно было оторвать взгляд от фотографии. Тут же вспомнился случайный снимок Че Гевары, который сейчас не знает только отшельник из глухой деревни.

— Кадр и правда лишний, — проговорила я с удивлением, — это незапланированный снимок. Я его сделала, когда настраивала фотоаппарат. Но ты знаешь, на мой взгляд, он очень удачный.

— Согласна. Тем более, тут заснят такой красавчик. Кто он? — воодушевившись спросила Кристина.

Моя подруга вот уже четыре года не теряла надежды, что я смогу кем-то увлечься. Она знала о том, что у меня случилось в родном городе, знала о моем страхе, но все равно старалась научить меня не бояться. Пока выходило неважно. За четыре года в Москве я ходила только на три свидания, да и они ни к чему не привели. Что и говорить, в свои двадцать пять я все еще была девственницей.

— Не знаю, просто случайный человек, — заливаясь краской, стараясь не встречаться взглядом с подругой, ответила я, — он обычно обедает в кафе у Бори, но я с ним не знакома.

— Подруга, ты что-то не договариваешь, — с лукавой улыбкой заметила Кристина, — он тебе нравится, да?

— Я его боюсь, — не ожидая от себя такого признания, выпалила я, — нет, не так. Не боюсь, он меня настораживает. Не знаю. В любом случае, сейчас не до подобных разговоров, мне нужно собираться, иначе опоздаю на съемку. Бейджик прессы передавали или я его получу после аккредитации на месте?

— Ты переводишь тему, — продолжая улыбаться, как Чеширский кот, не унималась подруга, — ладно, на сегодня я великодушно освобождаю тебя от подобных разговоров, — сменив тон на серьезный, она продолжила, — тебе надо прийти в мэрию в девятнадцать тридцать. У тебя будет час на то, чтобы настроить аппаратуру и освоиться. На входе скажешь фамилию и имя, покажешь паспорт. Ты аккредитована от «Озон Рекордс». Далее тебя встретит Виктор, их представитель. Он передаст тебе фото VIP гостей, чьи снимки нужно сделать. Если ты кого-то не найдешь, Виктор тебе поможет.

<center>***</center>

Я сделала все в точности по инструкции. С камерой в руках и огромной сумкой с различными объективами я прошла в просторный зал, где вовсю суетились организаторы, официанты в белых фраках получали инструктаж от невысокой полноватой женщины, а атлетического телосложения мужчины рассосредоточились по периметру, проверяя залы мэрии.

За все время в Москве я не раз проходила мимо мэрии, но даже не предполагала, что когда-нибудь окажусь внутри. Здание было построено в конце восемнадцатого века и сохранило парадные интерьеры. Пораженная окружающей меня роскошью, я не переставая делала снимки.

Постепенно начинали собираться гости, и я снимала прибытие каждого, боясь кого-то упустить. Мне удалось сделать фото бОльшей половины гостей, заявленных в списке моих нанимателей, кого-то я нашла в зале, где проходил аукцион; кого-то — у фуршетного стола. Последним в моем списке значится владелец «Озон Рекордс», его фотографии мне не передали. Вот тут мне потребовалась помощь Виктора.

— Вы замечательно справляетесь, Яна Аркадьевна, — не удосужившись даже взглянуть на меня, высокомерно проговорил Виктор. От этого тона по спине пробежали мурашки, и его похвала потеряла весь смысл, — надеюсь, ваши снимки будут на высоте. А сейчас пройдите направо в Восточную галерею, там вас ожидают для фотосессии.

— Меня будет ждать господин Серебрянский?

— Да, — нетерпеливо ответил мужчина, давая понять, что лишние вопросы ему в тягость, — а теперь, с вашего позволения, я удалюсь.

Найти восточную галерею не составило труда, но мне показалось странным, что она была освещена лишь слабой подсветкой, когда главные люстры не горели. Я даже подумала, что ошиблась и пошла не в ту сторону, но тут заметила мужскую фигуру у окна.

Он стоял спиной ко мне напротив света, его лицо оставалось в тени. Со стороны казалось, что мужчина погружен глубоко в себя, тревожить его было как-то неловко. Переминаясь с ноги на ногу, не зная, чем привлечь его внимание, я тихо кашлянула. Никакой реакции. Может быть, он глухой? Еще одна попытка, и снова ничего. Так не могло продолжаться вечно, и я все же решила заговорить:

— Извините, вы…

— Александр Евгеньевич Серебрянский, — докончил мужчина, поворачиваясь ко мне и медленно отходя от окна.

Второй раз за день, мне казалось, что тело пронзил удар молнии. Александр Серебрянский — мой таинственный незнакомец. Не может быть! Это совпадение? Не думаю…

В галерее воцарилась тишина. Необходимо было ее прервать, но я словно онемела от шока. Ноги стали ватными, еще чуть-чуть, и я точно не устою; от волнения ладони вспотели, и мне показалось неимоверно сложным удерживать в руках фотоаппарат.

— Яночка, вы так и будете стоять в немом ужасе? Неужели я такой страшный? — тихим голосом произнес Серебрянский.

— Простите, я… Я должна сделать ваши снимки, — собрав волю в кулак, заговорила я.

— Я прекрасно знаю, зачем вы здесь, — улыбаясь, протянул мужчина, будто смакуя каждое слово, и, глядя мне в глаза продолжил, — вы хотите снимать меня тут или предложите другое место?

— Можем остаться здесь. Зал изумительно красивый, вот только нужен свет, — как можно спокойнее ответила я. Делая вид, что не замечаю его рентгеновского взгляда и излишне самоуверенной ухмылки.

— Это не проблема.

Александр не спеша подошел к стене с выключателями и, не сводя с меня глаз, в два щелчка включил свет. Вся галерея вмиг наполнилась ярким светом, и от непривычки я поморщилась.

— Я специально приглушил электричество, чтобы ты не сразу узнала меня. Я хотел видеть твое удивленно-напуганное лицо. Ты так очаровательно меня боишься, — практически шепотом все с той же ухмылкой сказал Серебрянский, неторопливо, словно хищник, приближаясь ко мне.

По моему телу прошла дрожь, а сердце бешено застучало. Что ему нужно? Какую игру затеял этот человек? Да, я его боялась, но не только это чувствовала к незнакомцу. Внутри меня как будто разгорался огонь, и, как загипнотизированная, я не могла отвести от него глаз. С неким благоговейным трепетом я ждала, что будет дальше.

— Яночка, как тебе сегодняшний вечер? Ты, думаю, устала. Может быть, устроим фотосессию в другом месте? — оказавшись в опасной близости, словно занимая собой все пространство, наполняя помещение ароматом своего одеколона, поинтересовался Серебрянский.

Его взгляд был затуманен, а желания читались, как на ладони. И от этого стало мерзко. К черту фото, к черту вечер, ему нужна я… Как новая игрушка богатенького мажора. Было до одури обидно, и не только потому, что для него я очередной трофей, но и потому, что приглашение на сегодняшний вечер — не комплимент профессионализму, а всего лишь игра. Вот только он ошибся, предполагая, что я приму правила ЕГО игры.

— Александр Евгеньевич, я не помню, чтобы мы переходили на «ты», — делая шаг назад, гневно произнесла я, но тут же вновь заговорила отстраненно-вежливо, — если вам действительно нужны снимки, будьте добры, отойдите от меня. Я выстрою экспозицию, и мы начнем.

— Я не хотел обидеть тебя, но мне кажется, что мы достаточно знакомы, чтобы быть на «ты». А сегодня станем знакомы еще ближе, — со смешком произнес последние слова Серебрянский и, отвернувшись в сторону, тяжело вздохнул, словно собирался сказать давно известные истины своей глупой собеседнице, — тебя влечет ко мне, я вижу. Это взаимно. Мне кажется, что нам пора прекратить молчаливые переглядывания. Пора по-настоящему узнать друг друга.

— Вы меня с кем-то путаете, Александр Евгеньевич, я планирую сделать ваше фото, на этом наше знакомство будет окончено, — отрезала я, делая первое фото, которое наверняка окажется неудачным.

Вот так, в один миг этот человек разрушил всю романтику своего образа. Таинственный незнакомец с суровым лицом оказался самым простым богатеньким бабником, считающим, что все можно купить. Он думал, что нанимая меня как фотографа, бонусом получает меня?

— Ты врешь сама себе, — раздраженно проговорил мужчина, — этой ночью ты будешь в моей постели. Мы будем заниматься таким сексом, какого у тебя никогда не было.

Резко притягивая за талию к себе и запуская руку мне волосы, он наклонился, чтобы поцеловать меня. Я чувствовала его обжигающее дыхание. Еще один миллиметр, одна секунда и… Я резким ударом попала коленкой в пах. Серебрянский, не ожидая от меня такой прыти, со стоном согнулся от боли. На долю секунды мне даже стало его жаль, но это быстро прошло.

— Вы ошиблись на мой счет, господин Серебрянский. Ваша самоуверенность поражает. Что вы о себе возомнили? Считаете, что вам все дозволено? Что люди для вас игрушки? Думаете, купили меня, наняв своим фотографом?

Мое негодование вырвалось наружу, и я не собиралась его сдерживать. Серебрянский попытался заговорить, но я перебила его, не давая вставить слово:

 — Вы устроили все это шоу, якобы вам нужна съемка аукциона, только для того, чтобы я, выступая в роли шута, развлекала вас? Или вы надеялись на то, что я тут же отдамся вам только потому, что вы такой красавец?

— Так ты считаешь меня красавцем, — довольно ухмыльнулся Серебрянский. Судя по тому, как он ловко выпрямился, мой удар оказался не таким уж болезненным, — почему ты не допускаешь мысли, что я затеял все это для того, чтобы познакомиться с тобой? А съемка вечера мне действительно нужна.

— Познакомиться со мной? Если ты хотел со мной познакомиться, то почему не подошел в парке? Даже сегодня, когда ты как угорелый вылетел из кафе, проходя мимо, мог бы хотя бы кивнуть?

— Во всяком случае, мы теперь точно перешли на «ты», — лицо мужчины озарила улыбка и он протянул руку, чтобы погладить меня по щеке, но я вовремя подалась назад, — я ушел из кафе так скоро потому, что не хотел мешать твоей работе. Ты не могла сосредоточиться на съемке, а я не хотел быть виной твоих ошибок.

— Никогда не встречала человека с таким самомнением! Александр Евгеньевич…

— Алекс, — перебил он.

— Что Алекс? — не понимающе взглянула на него.

— Для друзей я Алекс… и для своей женщины тоже, — спокойно объяснил он.

— Вот ваша женщина пусть так вас и называет.

Понимая, что никакой фотосессии не будет, я подняла с пола свою сумку и попыталась уйти, но тут же была остановлена. Алекс положил руки мне на талию и притянул к себе, шумно вдыхая аромат моих волос.

— Моя женщина — это ты. Я так решил, — прошептал он, прикусывая мочку моего уха. Странное тепло разлилось по телу, и я, прикрыв глаза, шумно выдохнула, — да, Яночка… Ты такая чувственная.

— Да что вы себе позволяете? — скинув с себя его руки, я отскочила в сторону, как ужаленная.

— Мы же уже перешли на «ты» — усмехнулся он и прикрыл кулаком рот, чтобы не рассмеяться в голос. Конечно, ведь я выглядела совершенно несуразно, от волнения я закусила нижнюю губу, но это только раззадорило Серебрянского, — не кусай губу, можешь не рассчитать силы, и будет больно.

Я послушно выпустила губу из зубного плена и с ужасом увидела, как Алекс резким движением снял с себя галстук.

— Что ты делаешь? — тут же появились самые непотребные предположения и меня охватила паника, — как ты смеешь снимать при мне галстук?

Серебрянский в недоумении посмотрел на меня, после чего громко рассмеялся. Понимая абсурдность ситуации, я заразилась его смехом. Пусть ненадолго, но атмосфера в зале перестала так давить и у меня даже появилась надежда уйти нетронутой.

— Я терпеть не могу эти удавки. Ношу галстук только по важным случаям, — сказал Алекс, глядя мне в глаза, — извини, я не мог и предположить, что я напугаю тебя тем, что сниму его. Я сделал это не задумываясь.

Его лицо вдруг стало серьезным, и он опять приблизился ко мне. Мой страх вернулся, и стало ясно, что просто так этот мужчина меня не отпустит. Нежно касаясь ладонью моей щеки, он вновь сделал попытку поцеловать меня.

— Я не целуюсь на работе, — с придыханием произнесла я за долю секунды того момента, как его губы коснулись бы моих, — но как мой наниматель, ты можешь сказать, что мои дела окончены.

— Твои дела окончены, — прошептал Алекс в мои губы.

Он закрыл глаза, его рука прошла сквозь мои длинные распущенные волосы, проскользила по спине и задержалась на талии. Именно в этот момент я ловко вывернулась из объятий, схватила сумку с объективами и развернулась к выходу.

— Куда ты? — в недоумении вопросил Серебрянский, — Яна…

— Домой, — я ехидно улыбнулась в ответ, — ты же сам сказал, что работа на сегодня окончена. Фотографии будут готовы через несколько дней, я дам знать твоему представителю.

— Ну что, твоя взяла, — с театральным вздохом произнес он, а потом добавил серьезным тоном, — не подумай, что я намекаю, будто ты плохо выглядишь, но я вижу, ты устала. Я подвезу тебя.

— Спасибо, но я смогу добраться сама, тем более, что у тебя тут наверняка остались дела, — перспектива остаться наедине с этим искусителем пугала. Но сейчас я больше боялась не его, а себя. У Алекса наверняка огромный опыт с женщинами и получить такую глупышку, как я, ему не составит труда. Я же не хотела становиться очередной жертвой богатенького бабника, — метро рядом, и через полчаса буду дома. Но спасибо за беспокойство.

— Я не отпущу тебя одну в такое время, — решительно возразил мужчина, — хочешь ехать на метро — замечательно. Я поеду с тобой.

— Алекс, мы в центре Москвы, даже в такое время здесь не опаснее, чем в полдень. К тому же, я могу постоять за себя.

— Можно поинтересоваться, как именно ты сможешь себя защитить, если вдруг на тебя нападут? — не собираясь сдаваться, Серебрянский окинул меня оценивающим взглядом, отчего я непроизвольно поежилась, — скажи еще, что ходила на курсы самообороны.

— Да, ходила, — не собираясь отступать от своего, гордо заявила я. Теперь победить этого индюка — дело принципа.

Курсы самообороны я действительно окончила. Первым делом, как переехала в Москву, записалась на них, чтобы суметь защитить себя, если вдруг меня найдут. Навыки рукопашных боев придали мне уверенность. К счастью, они мне не потребовались на практике.

— Хорошо, я отпущу тебя одну, — глядя мне в глаза, согласился Алекс, — но при одном условии.

— Каком?

— Ты докажешь мне, что способна защитить себя от нападающих.

— Каким образом ты хочешь, чтобы я тебе это доказала?

— Иди к двери и попытайся выйти из зала, а я нападу. Если сможешь одолеть меня и добраться до выхода, ты свободна. Если я удержу тебя — едешь со мной, и никаких возражений!

— Ты хочешь со мной драться? — удивилась я, но на его лице не дрогнул ни один мускул и, кажется, Алекс не шутил.

— Не бойся, я не сделаю тебе больно, — издевательски ответил Серебрянский, — так что, принимаешь условия?

— Хорошо, — я согласилась и развернулась в сторону двери, лелея надежду, что он не посмеет на меня напасть.

Но не успела я сделать и пары шагов, как мой мнимый нападающий схватил меня сзади и потянул на себя. В ответ я ударила Алекса локтем в живот и, повернувшись, попыталась задеть ногой по его голени, но он вовремя подпрыгнул. Я не удержала равновесия и чуть не упала, но все же устояла. Не думала, что он настолько быстрый. Алекс схватил меня за руку и стал ее заламывать. Больно. Я вскрикнула, но он не собирался уступать, тогда я со всей силы заехала по его ноге ботинком. Серебрянский скрючился от боли, а я вырвалась, но у самой двери мое запястье оказалось в мертвой хватке сильной мужской руки, в следующий миг второе запястье тоже в плену. Мой нападающий с силой заломил за спину обе руки так, что я вскрикнула от неожиданной боли. Алекс резко развернул меня и быстрой подножкой опрокинул вниз, но буквально в паре сантиметров от мраморного пола успел поймать.

— Я победил, — самодовольно сообщил Алекс, — бери вещи и едем.

— Ты сделал мне больно, — обижено пробормотала я, потирая красные запястья, на которых завтра наверняка останутся синяки.

— Иногда нужно причинить небольшую боль, чтобы предотвратить боль, которая будет гораздо сильнее, — философски изрек он, но на мой глупый смешок сделал такое суровое лицо, что пропало желание даже улыбаться, — что поделать, если ты такая дура. Из-за необоснованной гордости готова рисковать собой? Давай, Яна, собирайся.

Мне ничего не остается, кроме как подчиниться.