Я думала, что никогда не вернусь в этот город. Он должен был остаться прошлым. Перевёрнутой страницей, которую я никогда не открою снова, начав жить в другом месте. По-новому. Старые раны постепенно заживут, и сны о том, что я велела себе забыть, перестанут будить меня посреди ночи, когда я просыпалась в слезах, раз за разом переживая ту же боль, что и тогда.

Мне казалось, это удалось.

Но вот я снова здесь. Смотрю в окно поезда на проплывающие мимо знакомые пейзажи. Поезд идёт по мосту. Я обещала, что Гошка увидит эту картину, но сын крепко спит, и мне не хочется его будить. Ещё есть время до подъёма – наша станция конечная.

Мы в купе одни, соседки вышли некоторое время назад. Нам повезло – это оказались мама с дочкой, Гошкиной ровесницей. Дети сразу нашли общий язык, не обращая внимания на нас, взрослых, и женщина тут же начала рассказывать мне про свою жизнь. Наверное, что-то во мне есть такое особенное, вызывающее чужое доверие. Зря не пошла учиться на психолога, ведь хотела же.

Тогда всё сложилось бы по-другому. Я бы никогда не встретила мужчину, разрубившего мою жизнь на до и после. Но и Гошка бы никогда не родился. Моё сокровище. Моё счастье.

Гляжу на спящего сынишку и невольно всхлипываю, поднося ладони к губам, чтобы сдержать сорвавшийся с них звук. Сдержать слёзы. Мамы не должны плакать – это пугает детей. Моего точно пугает. Не так уж давно я имела несчастье в этом убедиться.

В ушах звучат слова лечащего врача. Его напутствия. Он знал, куда мы поехали. И знал, зачем. Я чувствовала, что нравлюсь ему, этому со всех сторон положительному холостяку за тридцать, и понимала, что он не хочет меня отпускать, но для таких, как этот человек, здоровье его маленьких пациентов всегда на первом месте, и это куда важнее личных симпатий. А для меня – тем более. Для сына я сделаю всё.

Всё, что в моих силах, и даже больше.

- Вы должны убедить его, - сказал врач. Бескомпромиссно. – Если хотите спасти вашего сына.

- Да, разумеется, - ответила я.

Но сказать проще, чем сделать. И сейчас мне страшно. Чем ближе мы к родному городу, тем страшнее. Дрожат руки. Сбивается дыхание.

Почти как в нашу первую встречу.

Тогда я тоже очень боялась. Мне просто позарез нужна была работа. Почти вся дедушкина пенсия уходила на его лекарства, да и мне, студентке уже третьего курса, не хотелось больше сидеть на его шее. Хватит уже. Он меня растил и воспитывал после гибели родителей и смерти бабушки, настала моя очередь позаботиться о нём и взять на себя хотя бы часть расходов.

- Можешь, конечно, устроиться промоутером, листовки раздавать, - сказала мне знакомая женщина в службе трудоустройства, куда я пришла с надеждой на то, что мне предложат что-то подходящее. – Или официанткой. Можно ещё в колл-центр, на звонки отвечать.

- Я не смогу, - помотала я головой. – Горло слабое. С такой нагрузкой, как там, голос уже в первую неделю пропадёт.

- Тогда что ты думаешь о работе по специальности?

- Но... у меня ведь ещё нет диплома, - растерялась я.

- Неважно. Есть варианты, где берут и без него, лишь бы руки из нужного места росли. Вас в университете хоть делопроизводству учат? С документами работать сможешь? Оргтехникой пользоваться умеешь, печатаешь быстро?

- Да, - закивала я.

- Тогда, думаю, можно рискнуть. Есть у меня одна вакансия, только сегодня заявка пришла. Но на неё явно и другие претендентки будут. Придёшь раньше, хорошо зарекомендуешь себя – и будешь трудоустроена. Зарплата вполне приличная. А график, можно сказать, свободный... Условно свободный.

- Это как?

- Зависит от графика начальства.

- А как вообще называется должность? – спросила я.

- Помощница руководителя. Там такая история... Но это между нами, ясно? – понизила голос собеседница. – Не вздумай сплетничать! Владелец крупного издательского холдинга хочет пристроить к работе сына. А тот только недавно из заграницы вернулся. Учился там, чуть жить не остался, но отец его сюда перетянул.

- Понятно, - отозвалась я, представив себе этого избалованного сынка. Бывает же так, что люди рождаются, как говорится, с серебряной ложкой во рту. Ему бы хоть денёк пожить в таких условиях, как некоторые мои однокурсники! Да я и сама из числа тех, кому нечем похвастаться в материальном плане. Даже продать нечего.

«Чтобы продать что-нибудь ненужное, надо купить что-нибудь ненужное, а у нас денег нет», – сказала себе я, цитируя любимый мультфильм, и вздохнула.

- Конечно, в офисе хватает секретарей. Опытных, умелых. Но наследник упёрся – хочу личную помощницу, и всё тут! Так что уж постарайся не оплошать на собеседовании. Твоя задача – ему понравиться, тогда и работа твоя.

- Понравиться? – напряглась я. – Он ведь не... У личной помощницы не будет... дополнительных обязанностей?

- Ну, тут уж как договоритесь, - хмыкнула знакомая. – Да не пугайся ты заранее! Вокруг него знаешь какие девки вертятся? На любой вкус! Нужна ты ему, такая скромница, - покосилась она неодобрительно на мою длинную летнюю юбку. – Красивые же ноги, зачем прячешь? Прикупи деловой костюм, чтобы фигуру подчёркивал, но в меру, без пошлости.

Так я и сделала. И в назначенный день стояла, ожидая лифт, подтягивая непривычного фасона светло-синий костюм. Было страшно – не укажут ли мне сразу с порога на дверь? Сейчас все работодатели хотят уже опытных сотрудников. И при этом молодых, вот парадокс.

Я уже входила в лифт, когда у меня внезапно появилась компания. Развернулась и практически уткнулась носом в широкую мужскую грудь. И испуганно отшатнулась от незнакомца, увидев, что испачкала блеском для губ его белоснежную рубашку.

- Ой! – не удержалась я. Первая мысль, лихорадочно промелькнувшая в голове: «Сколько стоит эта рубашка?» Потому что мой сосед по лифту её явно не на вещевом рынке покупал, как я свой сегодняшний костюм, так что стоимость этой вещи вполне могла превышать цену всего, что на мне надето.

И почему только он не подождал следующий лифт? Опаздывает на совещание, что ли? Первое очень важное собеседование – и такая подстава!

- Упс, - ухмыльнулся мужчина, и я наконец-то подняла на него взгляд. Подняла и пропала.

Нет, он не являлся красавцем в классическом понимании. Слишком резкие черты лица. Нос крупноват. И на контрасте – чувственные губы, сейчас искривлённые в усмешке. Незнакомец явно потешался над моим конфузом.

Однако что-то в нём было. Что-то, что притягивало взгляд. Может быть, аура властности. Уверенности в себе. Богатства. А ещё мне подумалось, что в мужчине наверняка течёт восточная кровь. Густые волосы – не просто брюнетистые, а иссиня-чёрные, такие же брови и щетина на смуглых щеках, глубокие тёмные глаза.

Он был полной противоположностью мне – белокожей голубоглазой блондинке.

А противоположности, как известно, притягиваются. Стоп. Откуда вообще взялась эта мысль?..

Должно быть, волнение сказалось. В ночь накануне собеседования я почти не спала. Нервничала, как всё пройдёт, а под утро у дедушки случился очередной приступ, пришлось вызывать скорую помощь. В больницу не увезли – сделали укол. Но сказали, что нужна плановая госпитализация и что я должна его уговорить, потому что люди вроде него обычно неохотно соглашаются сменить родной дом на больничную палату даже на недолгое время. Я пообещала, что уговорю. Непростая задача, но куда деваться?..

- Как проблему решать будем? – осведомился мужчина.

- Я постираю! – выпалила я. – Нет… оплачу вам химчистку! Они ведь… справятся?

- Этот материал нельзя чистить в химчистке, - отозвался он.

- Тогда надо постирать… В стиральной машине, там есть специальный режим для рубашек… вроде бы, - добавила я неуверенно. Неуверенно, потому что у нас с дедушкой такого агрегата не было – старая ещё советских времён машинка сломалась давно, а на новую денег всё не хватало. – А пока можно замыть… Есть мыло-пятновыводитель, с ним и следа не останется.

- Вот вы и этим и займётесь.

- Я?..

- А кто же ещё? Жены у меня нет. К тому же вы сами это предложили, - снова усмешка. Похоже, пятно на рубашке его вовсе не расстроило. А я вдруг подумала, что девушки, которые окружают этого человека, наверняка пользуются не дешёвенькой косметикой из масс-маркета, а брендовой. В частности, супер-стойкой помадой и тушью, которая не растекается, когда плачешь.

А я готова была расплакаться, потому что в ответ на мои слова о том, что могу опоздать на собеседование, поэтому готова заняться рубашкой только чуть позже, мужчина категорично покачал головой.

- Нет. Сначала моя рубашка, потом ваше собеседование. Или вам придётся покупать мне новую точно такую же, а я очень сомневаюсь, что вы сможете себе это позволить, - добавил он, скользнув оценивающим взглядом по моей одежде и сумке. А потом самым наглым образом уставился мне прямо в декольте. Только тут я поняла, что лифт стоит на месте.

- На какой вам этаж?

Выяснилось, что этаж нам нужен один. К счастью, лифт поднимался быстро. Девушка на ресепшн спросила было, кто я такая и зачем пришла, но мой спутник буркнул: «Это ко мне» и, взяв меня за руку, протащил мимо её стойки. А мне стало ещё грустнее, когда я увидела ресепшионистку. Если они тут все такие гламурные, мне точно ничего не светит.

Ещё и в непунктуальности обвинят. Надо бы поскорее разобраться с рубашкой. Тогда есть шанс всё же успеть на собеседование.

Мужчина буквально втащил меня в кабинет и, пока я там озиралась по сторонам, сбросил и так уже расстёгнутый пиджак, стащил с себя галстук и принялся снимать пострадавшую рубашку. Я отвела взгляд. Это хозяина кабинета отчего-то рассмешило.

- Такая стесняшка, да? Никогда мужской торс вблизи не видела? И на пляж не ходишь? Хотя да… не ходишь, - добавил он, неожиданно внимательно рассматривая меня. – Такая светлая… Ты, наверное, обгоришь сразу, если полежишь на солнце, а не загоришь. И блондинка… натуральная?

- Какая вам разница? – сердито спросила я, стараясь не смотреть на его обнажённую грудь. Под гладкой загорелой кожей перекатывались мышцы. Он явно следил за собой. Вон какой накачанный. – И на ты мы с вами, кажется, не переходили!

- Разве ты не должна отвечать на все мои вопросы?

- Почему это? – не поняла я.

- Потому что твоё собеседование – у меня. Личная помощница нужна мне. Сюрприз, да?

Мой незнакомец из лифта оказался моим – возможным – будущим начальником.

Момент был ужасно неловким. В первую минуту я не нашла, что сказать. Затем во мне взыграл дух противоречия.

- Вы уверены, что собеседования должны быть именно такими? – спросила я, с досадой кусая губы. Мои представления об этом человеке оправдались – тот действительно не привык ни в чём себе отказывать. Вот только я не думала, что он окажется таким… подавляющим. Как будто воздух между нами накалялся с каждой секундой нашего диалога. А если ещё кто-нибудь войдёт и увидит его со мной без рубашки, едва ли их первой мыслью будет, что хозяин кабинета снял её с целью постирать…

- У тебя большой опыт собеседований? – осведомились у меня.

- Нет, - призналась я. – На самом деле, опыта нет совсем. Это первое.

- О, мне нравится быть первым!

Я вспыхнула, но подавила протест, напомнив себе, что мне позарез нужна эта работа. Если не устроюсь на неё, придётся идти раздавать листовки, и получать я за это буду сущие копейки. А что, если однажды дедушкиной пенсии не хватит на его лечение или мы не сможем оплатить коммунальные услуги? На эту вакансию без проблем найдётся целая толпа желающих, а я останусь ни с чем. Так что обстоятельства были явно не те, чтобы проявлять гордость, но всё же я твёрдо решила, что не позволю этому большому боссу, получившему всё, что он имел, от богатого папы, себя унижать.

- Ладно. Я ведь сказал – сначала рубашка, потом собеседование. Так и сделаем. Где купить это мыло? Я пошлю кого-нибудь в магазин.

- Не надо, оно у меня с собой.

- Ты носишь мыло-пятновыводитель с собой?

- Да, - буркнула я.

- А что ещё? Может, иголку с ниткой? Что, я угадал?

Я насуплено кивнула.

- Не может быть. Из какого ты века, девочка? Тебя сюда на машине времени отправили? Ты всегда такая запасливая и предусмотрительная? Поверить не могу.

В ответ я лишь развела руками. Да, всё так. Мои приятельницы тоже в большинстве своём считали, что это забавно и несовременно. Но, когда живёшь, экономя на всём, такие вещи становятся привычкой. Я не могла слишком часто покупать себе одежду и поэтому берегла то, что есть. Хорошо ещё, что на этот костюм удалось выкроить. И продавщица на рынке сделала мне скидку – у неё оставался всего один маленький размер, и она уже собиралась домой.

Но не рассказывать же всё это человеку, у которого никогда в жизни не было таких проблем. Он меня попросту не поймёт. Да и жаловаться не хотелось.

- Давайте рубашку. А где здесь раковина? На этом этаже ведь есть туалет?

- Здесь, - кивнул собеседник на вторую дверь в кабинете.

- У вас… отдельное… – не смогла сдержать удивления я.

- Ну разумеется. Терпеть не могу общественные туалеты. Так что вперёд, будь как дома!

Я открыла дверь и оказалась в небольшом, но отделанном со вкусом помещении, где наличествовала не только раковина. Здесь оказалась даже душевая кабина! Подумать только, живут же люди.

Пустив и отрегулировав воду, я достала из сумки мыло и взялась за пятно. Ощущения на меня накатили… странные. Я впервые стирала мужскую одежду, если не считать дедушкину. Но у него не имелось таких рубашек, да и вещи самого близкого на свете родственника – совсем другое дело. Сейчас в моих руках оказалась рубашка, ткань которой совсем недавно соприкасалась с мощным тренированным телом мужчины, который оставался за дверью, поджидая меня там, как хищник свою добычу. Но это был сытый хищник, как мне хотелось надеяться. Со мной он просто играл.

Потому что у таких девушек, как я, нет ничего общего с такими молодыми людьми, как он.

Кстати говоря, сколько ему лет? Двадцать пять – двадцать семь? Мне сказали, он учился в другой стране, но ведь он мог поступить не сразу после школы, а сначала закончить университет здесь.

Впрочем, его биография – не моё дело. Хотя любопытно, конечно. Я впервые встретилась с таким человеком, как он. Как будто с другой планеты. Среди моих одноклассников и однокурсников таких не было, я училась не в самых престижных учебных заведениях.

От рубашки пахло его наверняка безумно дорогим парфюмом, а ещё им самим. Непривычно, будоражаще, очень по-мужски. Этот запах перебивал даже мыло.

Я провела языком по пересохшим губам, окончательно стирая с них липкий блеск, и тут открылась дверь, впуская обладателя рубашки.

- Ты слишком долго… Да, насчёт обращения. Я просто сбиваюсь, привык, что в английском ты и вы звучит одинаково. Да и звать тебя на вы как-то странно. Слишком молоденькая. Сколько тебе? Восемнадцать хоть есть?

- Через две недели будет двадцать. Хорошо, если вам так удобнее, можете обращаться ко мне на ты. Я почти закончила с рубашкой, пятно сошло, осталось только просушить. Увы, фен я с собой не ношу. И у вас, я так понимаю, его тоже нет.

- Попробуй этим, - махнул он в сторону сушилки для рук. – Но вообще не срочно. У меня в офисе есть запасная одежда.

- Тогда почему вы её не надели, а ходите так? – отозвалась я.

- А мне просто нравится тебя смущать! Так и быть, надену. И давай уже приступать к собеседованию, представься хоть для начала.

- Ярослава. Ярослава Дмитриевна Туманова. А ваше имя…

- Ты даже этого не знаешь? Не знаешь, к кому пришла на собеседование? Ну ты даёшь! Да, похоже, опыта у тебя действительно нет. Другая бы не то, что имя выяснила, а ещё все сплетни бы собрала. Меня зовут Арслан. Арслан Булатов.

Город совсем близко. Ещё немного, и поезд прибудет на место назначения. Смотрю в окно купе, а внутри точно пружина скручивается. Представляю себе его лицо. Как он изменился?..

Я-то уж точно изменилась. Другая причёска. Выгляжу куда более взрослой, чем тогда, когда мы впервые встретились в его офисе. Хотя объективно с нашего расставания прошло не так много лет, это целая жизнь. Гошкина жизнь.

Пора будить сына. Гошка просыпается неохотно, капризничает. Затем всё-таки сдаётся, позволяет себя одеть и прилипает к стеклу. Я снимаю постельное бельё, чтобы сдать его проводнице, собираю рассыпавшиеся по не слишком широкой полке мелочи вроде влажных салфеток, оглядываю всё, чтобы убедиться, что ничего не забыла. У нас с собой не так много вещей, и практически все из них Гошкины, моих мало.

Когда пять лет назад я уезжала отсюда, как мне казалось, навсегда, их было ещё меньше. Даже не чемодан – обычная спортивная сумка. Я дотащила её с автобусной обстановки в здание вокзала, а после сидела в зале ожидания, листая какую-то бесплатную газету. Сама же то и дело бросала взгляды в сторону дверей, которые постоянно впускали и выпускали людей. Ждала. Ждала, что вернётся, одумается, поверит. Не позволит мне оставить его, этот город и надежду, которая ещё теплилась в душе.

Напрасно. Он так и не пришёл. Когда равнодушный механический голос объявил о скором прибытии моего поезда, я, сгорбившись, точно под непосильной тяжестью своей тоски и одиночества, зашагала к выходу на перрон.

Но в тот день, когда мы только познакомились, я ничего об этом не знала и совсем не чувствовала, к чему всё в итоге приведёт. Я просто смотрела на него во все глаза, удивляясь тому, что начальники бывают и такими. Моя первая работа – и настолько необычная!

Я угадала – в Арслане Булатове действительно текла восточная кровь. Впрочем, жил он вполне по-западному, как мне показалось в момент нашего знакомства, а учился и вовсе в Америке, где издавна собирался народ всевозможных национальностей. Я в свои без двух недель двадцать никуда, кроме соседней области, не выезжала, и Соединённые Штаты казались мне примерно такими же далёкими и недоступными, как Марс и Венера.

- Итак, расскажи о себе, - потребовал Булатов, когда мы вернулись в кабинет, и он наконец-то прикрыл обнажённый торс другой рубашкой, на этот раз тёмно-синей.

- Я окончила школу, в настоящее время учусь на третьем курсе в... – начала я пересказывать свою не отличавшуюся разнообразием событий биографию.

- Нет, хватит! – прервал меня будущий босс. – Что за скукота? Родилась, училась – меня что, это интересует?

- А разве нет? – удивилась я. – Вы должны знать, какое у меня образование. И... что я умею.

- Вот это уже интереснее, - прищурился Арслан Булатов, и я вдруг поняла, что он вовсе не про скорость печати и владение оргтехникой говорит. Я стиснула губы, пока с них не сорвался возмущённый возглас. Что за намёки вообще? – Но я в самом деле не хочу слушать всю эту статистику. Расскажи, что ты любишь, чем занимаешься в свободное время...

- Я... люблю смотреть фильмы в кинотеатре. Но это получается не так уж часто, - призналась я. – Не всегда успеваю попасть на то время, когда студентам продают билеты со скидкой.

- Проблемы с деньгами?

- Не будь у меня их, я бы сейчас спокойно доучивалась, а работу начала бы искать уже с дипломом.

- Логично, - кивнул собеседник, постукивая по подбородку длинными смуглыми пальцами. – Значит, кино. Что дальше?

- Люблю гулять по городу. Знаете сквер возле торгового центра «Парус»? Там очень красиво и... спокойно, что ли... Очень приличная публика, никаких гопников. Никто не пристаёт, - добавила я и осеклась, когда поняла, что сказала лишнее.

- Вот оно как. Значит, в других местах к тебе пристают. Часто?

- Бывает, - созналась я, опуская взгляд. Нет, я вовсе не была идеальной красавицей с обложки гламурного журнала, одевалась просто, маникюр делала сама – в целях экономии. Но чем-то моя внешность хрупкой невысокой блондинки привлекала мужчин, которые хотели познакомиться и желательно поближе.

- А что же твой парень, не охраняет?

- Кто?

- Твой парень. Бойфренд. Не поняла, что ли?

- У меня его нет. Обычно я гуляю с однокурсницами. А... почему вы об этом спросили?

- Потому что это меня тоже интересовало – есть ли у тебя кто-нибудь, - хмыкнул мужчина. Глаза его блеснули. – А живёшь с кем?

- С дедушкой. Он на пенсии, болеет. Больше никого нет, - ответила я, и горло, как всегда, перехватило, когда это сказала. Вроде бы я уже успела привыкнуть к тому, какой маленькой стала моя семья, а всё равно невыразимо грустно. – Поэтому мне деньги и нужны.

- Сколько?

- Что? Мне ведь уже сказали, какая будет зарплата. Ещё там, в службе трудоустройства.

- Кроме зарплаты, может быть премия. Вот и спрашиваю. Сколько ты хочешь получать дополнительно?

- Мне вполне хватит зарплаты, спасибо.

- Отказываешься? Почему? Есть причина?

- Если дополнительные деньги предполагают дополнительные обязанности, мне это не нужно, - сказала я, почти до боли стиснув под столом руки. – Наверное, вы привыкли, что всё можно купить. Но я пока ещё не настолько отчаялась, чтобы торговать собой.

- Значит, бедная, но гордая, - усмехнулся он. – Гордая девочка Яся. Расслабься. Никто тебе таких обязанностей не предлагает. Я не покупаю женщин, у меня в этом нет нужды. Со мной может быть только по обоюдному желанию. Так что… если захочешь…

- Спасибо, но мне достаточно работы и рабочих отношений, - проговорила я. Вести беседу с потенциальным начальником было... сложно. Я как будто в самом деле находилась в одной клетке с хищником.

Будь у меня выбор, возможно, я бы развернулась и вышла. Но студентов без какого-либо опыта в самом деле неохотно принимали на работу, и я по-настоящему боялась, что другого шанса на вакансию с приличной зарплатой мне не представится по крайней мере до получения диплома. А деньги были нужны уже сейчас.

- Готовить-то хотя бы умеешь? – осведомился Булатов.

- Что готовить?

- Вообще. Как у тебя в плане кулинарии, спрашиваю? Не превратишь мою кухню в руины?

- А что мне делать на вашей кухне? – с растущим недоумением спросила я.

- Как что? Радовать меня чем-нибудь вкусным. Ты личная помощница, забыла? А это значит, в твои обязанности входит готовить мне завтрак. И ещё будить меня по утрам.

-Б...будить? – запнулась я. – А это ещё зачем? Вы сами проснуться не можете или будильник на смартфоне ставить разучились?

- А ты умеешь иронизировать? Занятно. Я ещё не привык к разнице часовых поясов и не люблю просыпаться по сигналу будильника.

- А если поставить вместо стандартного сигнала любимую песню? – предложила я вариант, к которому прибегала сама – меня по утрам будила песня «Рапунцель» группы «Мельница».

- Тогда она уже через неделю станет нелюбимой. Это я ещё в школе проходил. Так что не вариант.

- Ну допустим... Я приезжаю утром к вам домой, бужу вас и кормлю завтраком, - прокомментировала я, подумав, что для таких целей сгодилась бы и домработница. – А что дальше?

- А дальше мы вместе едем в офис или на какие-нибудь деловые встречи.

- И мне нужно на них присутствовать?

- Разумеется. Ты будешь со мной. Везде. Как моя личная помощница, - произнёс он, выделив интонацией слово «личная». – Готова к этому?

Тёмные глаза собеседника оценивающе смотрели на меня. Я сделала глубокий вдох, точно готовясь нырнуть в воду. Не продаю ли я сейчас душу дьяволу?..

- Да, - выдохнула я, и на губах мужчины появилась довольная улыбка.

Поезд, резко качнувшись, вырывает меня из воспоминаний.

- Гошка! – Я едва ли не в последнюю минуту успеваю поймать сына, который чуть было не скатился с полки. Прижимаю к себе, вдыхая его запах, тёплый, уютный, солнечный. Такой родной. Если бы ещё к нему не примешивался неотвязный, тревожный, остро пахнущий бедой запах лекарств... – Гошка, прости! Мама задумалась.

- О чём? – спрашивает он серьёзно.

- Да так... – отвечаю я, натягивая на лицо улыбку.

Гошка смотрит недоверчиво. Ему не нравится, что я настолько нервная, взвинченная. Его глаза, такие знакомые. Глаза моего дедушки. Серые, внимательные, опушённые короткими густыми ресницами. Вопреки всем теориям о доминантных признаках, сын – светлокожий, русоволосый – внешне очень похож на меня и родственников с моей стороны. Я и назвала его в честь дедушки, Георгием.

Второй Георгий Туманов.

- Скоро приедем, да, мам?

- Да, теперь уже совсем скоро, - киваю я.

- Ты давно там не была?

- Да, давно.

- А я там был?

- Да, но ты тогда ещё не родился.

- Почему?

Невольно улыбаюсь и взъерошиваю его мягкие волосы. Мой почемучка. Я стараюсь всегда давать ему правдивые ответы на все задаваемые мне вопросы, но на один из них честно ответить никак не могу – «Почему к нам не приезжает мой папа?»

Что я могу сказать? «Твой папа не знает тебя и не хочет знать»? «Твой папа не верит, что ты его сын»?

Поэтому мне и приходится выдумывать небылицы о папе, который никак не может приехать. Хорошо, что пока Гошка им верит. Верит в папу, который у него тоже где-то есть.

Мы заканчиваем сборы и выходим из купе. Целых двое суток оно было нашим временным домом. Впереди новый дом, и снова временный.

Будет ли у нас когда-нибудь свой?

В обычной дорожной суматохе сходим с поезда. Я крепко держу сына за руку, не забываю и о вещах. Взглядом обшариваю перрон.

Неужели нас никто не встречает?..

С губ слетает вздох облегчения, когда я вижу знакомое лицо. Она изменилась. Располнела, округлилась, но это ей даже к лицу.

Лиля, моя однокурсница, крепко обнимает меня, а затем поворачивается к Гошке.

- А это у нас кто?

Сын прячется за меня. Он ещё стесняется незнакомых. Я смаргиваю слёзы.

- Спасибо, что встретила! – благодарю я.

- Да брось ты, что за глупости! – отмахивается она. – Слушай, а он у тебя на отца совсем не похож, - добавляет подруга, понизив голос. – Как будто тот и не при делах, ой, прости...

Лиля понимает, что сморозила, но я не обижаюсь. Ей всё известно. Тогда, перед моим отъездом, она была единственной, кому я смогла довериться.

- Какие планы? – спрашивает она, когда мы идём по перрону к выходу с железнодорожного вокзала. – Сразу пойдёшь к нему? Я наводила справки, у них новый офис не слишком далеко от старого.

- Нет, - качаю головой. – Не сразу. Сначала навещу дедушку.

Лиля ведёт нас к стоянке, на которой стоит её машина – маленькая, красная, как божья коровка, да и формой очень на неё похожая.

- Моя красоточка, - показывает на неё с гордостью. – У бывшего мужа отсудила. Не смогла ему её оставить. Нравится? – наклоняется к Гошке. Тот с готовностью кивает – автомобили его действительно привлекают. – Молодец! – погладив его по голове, одобрительно замечает подруга. – Мужик растёт!

Загрузив вещи в багажник, сажусь вместе с сыном на заднее сиденье. «Букашка» резво трогается с места. Смотрю в окно и с каждым поворотом замечаю, как сильно изменился родной город, когда-то исхоженный вдоль и поперёк. Стал каким-то… незнакомым, что ли. Другим. Какие-то новые кафе, бары, магазины. Всё это напоминает о том, как давно я здесь не была.

Гошка тоже прилип к окну. Ему всё ново, всё интересно. Я рада, что сейчас любознательность к нему вернулась. Ещё недавно был период апатии, когда сын ничего не хотел, отворачивался от любимых мультфильмов, даже кормить его приходилось едва ли не насильно. Я уходила плакать в ванную, затем умывалась холодной водой и возвращалась к нему, чтобы предпринять очередную попытку хоть как-то его развлечь.

В такие моменты я почти ненавидела Булатова. За то, что он не рядом, не с нами. За то, что я плачу одна, уткнувшись лицом в застиранное полотенце, а не на его груди, не в объятиях мужчины, с которым я могла бы разделить свою боль.

Впрочем, кому-то не повезло ещё больше. Нередко мужчины уходят из семей, когда их дети серьёзно заболевают. Предательство, самое настоящее, и вдвойне страшнее от его обыденности. От того, с какой лёгкостью люди предают тех, о ком обещали заботиться, за кого взяли ответственность. Жён, детей, стариков, домашних животных, тех, кто безоглядно их любит и всей душой к ним привязан.

Самому важному дедушка меня научил – быть верной. Но он не сказал, что делать, когда твою верность ставят под сомнение. Если бы я знала это, может быть, сейчас мой сын не рос бы без отца.

Машина останавливается у выкрашенной в весёлый оранжевый цвет пятиэтажки. Лиля помогает тащить вещи, я веду Гошку за руку. Он зевает – снова хочет спать. В последнее время стал уставать очень быстро. Подруга активно подбадривает нас и уже по дороге начинает рассказывать:

- Квартира тёткина. Она живая, даже слишком, в загранку укатила, берёт пример с западных пенсионеров, которые путешествуют, а не на лавочках сидят. Очень вовремя – не возвращаться же после развода к родителям.

- А почему вы развелись? – спрашиваю я.

- Не сошлись характерами, - смеётся она. – Я заводила, он домосед. Мне бы гулять, а ему на диване штаны протирать.

- Другие женщины были такому наоборот рады, - замечаю я.

- Знаю, - вздыхает Лиля. – Но вот, раздражало это… Дура я, да? Упустила хорошего мужика. Мне мать так и сказала, ещё и добавила: «Где ты теперь другого такого найдёшь, чтобы не пил и по бабам не шастал?» А ему лень было шастать! Ему бы только футбол по телеку и сериалы эти…

- Какие сериалы?

- Да эти, как их… Там ещё закадровый смех такой дурацкий. Тьфу! Ситкомы, во! С утра до ночи готов был их смотреть и пересматривать, если б не работа!

Мне сложно поддерживать разговор о мужчинах – у меня нет никаких бывших мужей, про которых можно было бы многозначительно сказать: «А вот мой...»

Поднимаемся на третий этаж. В квартире две комнаты, одну из них Лиля полностью отводит нам. Показывает ванную и кухню.

- Очень уютно, - говорю я, ничуть не кривя душой. Атмосфера в квартире действительно приятная. Расслабляющая.

- Обживайтесь, - улыбается подруга.

- Мы тебе точно не доставим лишних хлопот? Неудобно… Может, лучше в гостиницу?

- Прекрати! На первое время живите тут и будьте как дома, а там посмотрим! Я всё равно весь день на работе, а вечером по клубам!

- Клубы? – удивляюсь я, решив, что ослышалась.

- Конечно! Должна же я нового мужа искать! Или хоть кого-нибудь, чтобы не закиснуть!

- Временный… э… вариант?

- Угу, - кивает она. – Хочешь сказать, у тебя таких не было? Что, правда? – округляет глаза Лиля. – Ну ты даёшь, подруга! С твоими-то данными!

- Да брось, с какими такими данными? – кидаю я взгляд на своё бледное отражение в зеркале.

- Ничего-ничего, мы тебя в порядок приведём, краше прежнего станешь! Кое-кто ещё локти кусать будет! – мстительно добавляет однокурсница, которая и в студенческие годы отличалась упрямством и бойким нравом. – И, попомни мои слова, очень-очень пожалеет!

- Только теперь уже поздно, - с горечью говорю я, глядя на сына, который с любопытством изучает новую территорию. Его отец слишком много всего пропустил: Гошкино рождение, его первую улыбку, первый шаг, первое слово, первое «почему?» Разве всё это можно наверстать?..

Позже, оставив Гошку с Лилей – к этому времени они уже почти подружились, я вызываю такси и через весь город еду туда, куда мне очень не хочется ехать. Но я должна. Подхожу к знакомой могиле, смотрю в серые глаза человека с фотографии.

- Здравствуй, дедушка, вот и я…

Я всегда доверяла дедушке, с самого детства. Он умел выслушать, найти правильное слово, подсказать выход из трудной ситуации. У меня не было от него секретов.

Но в тот день я впервые не смогла рассказать ему правду о собеседовании в офисе Арслана Булатова. Отделалась общими словами. Сказала, что всё прошло нормально и меня приняли.

Накануне первого рабочего дня в качестве личной помощницы этого человека я просто до ужаса волновалась. И всё думала, правильно ли сделала, согласившись на эту работу. Более странное собеседование и такого же начальника было сложно представить. Но я решила, что начну, выйду на испытательный срок, который предусматривал подписанный мною договор, а там посмотрим. В конце концов, меня же не в рабство брали, и я в любой момент могла уволиться по собственному желанию.

Успокоив себя этим, я легла спать. А наутро уже стояла на автобусной остановке. Ехать пришлось долго – не так давно построенный квартал, в котором проживал Булатов, был элитным и находился в центре, а наша с дедушкой хрущёвка стояла, можно сказать, на окраине города.

Я впервые оказалась в этом новом квартале и, что называется, сразу же почувствовала разницу. Даже воздух здесь, казалось, был другим. Свежее. Очищают они его как-то специально, что ли? Или дороги с нейтрализатором запаха моют?

Арслан Булатов жил в двухэтажной квартире. Ключ от неё он мне выдал ещё вчера. Когда открывала дверь, подрагивали руки. Снова это ощущение, точно в логово хищника вхожу. Кстати говоря, это было недалеко от истины – я почитала про его имя и выяснила, что оно обозначает «лев». А значение восточного имени Булат «сталь». Вот и выходит – «стальной лев».

В квартире было тихо и как-то пусто. Не обжито. Похоже, хозяин действительно совсем недавно приехал из Америки и ещё не успел сделать жильё по-настоящему своим. Мало мебели – самый настоящий минимализм. А та, что есть, на мой взгляд, чересчур современная, лишённая уюта. Или просто я сама слишком консервативна и привыкла к обстановке дедушкиной квартиры, где много лет ничего не менялось? Зато у нас стояли семейные фотографии в рамках, а здесь ничего подобного не наблюдалось.

«Это совершенно не моё дело, не мне ведь тут жить», – сказала себе я и отправилась на поиски кухни. Следовало приготовить завтрак, а затем будить льва. Этот момент мне всячески хотелось отсрочить, и я очень надеялась, что мужчина выспится и проснётся сам.

Дорогой современный холодильник в просторной кухне производил впечатление, но оказался почти пустым. Денег на хозяйственные расходы мне пока не выдали, так что в магазин я пойти не могла. Решила сымпровизировать и сварганить завтрак из того, что имелось.

Из единственного огурца и луковицы с оливковым маслом получился салат. Из трёх яиц и парочки шампиньонов – омлет с грибами. А вот хлеба не было ни крошки. Зато нашлась кофемашина. Вот только пользоваться ею я не умела, а потому по старинке сварила кофе в турке.

У меня от аппетитных запахов даже в животе заурчало, хотя утром, собираясь на работу, я выпила чай с бутербродом.

Что ж, завтрак готов, а того, кто должен его съесть, всё ещё нет. Придётся будить, иначе омлет безнадёжно остынет. Я сделала глубокий вдох и пошла искать спальню.

Спальня, в которой не было ничего, кроме огромного одёжного шкафа и столь же внушительных размеров кровати, нашлась на втором этаже, куда я поднялась по не слишком-то удобной лестнице. Вот только постель оказалась пуста. Булатов обнаружился в соседней комнате, которая, похоже, служила кабинетом.

Мой теперь уже не будущий, а самый настоящий босс спал на незастеленном кожаном диване. Из одежды на мужчине были только свободные домашние брюки явно хорошего качества. Он лежал на спине, и его смуглая обнажённая грудь, которую я уже видела на собеседовании, снова оказалась выставлена мне на обозрение.

Я закусила губу, понимая, что не выяснила один крайне важный вопрос. Как мне его будить? Потрясти за плечо? Позвать по имени? Но просто по имени нельзя, а спросить отчество начальника я совсем забыла.

Вот ведь балда!

На помощь пришёл мобильный интернет. Вбив в поисковик название издательского холдинга «ИнфоМедиаСтиль», я узнала имя его владельца и основателя, а по совместительству отца моего шефа. Его звали Тахир Булатов.

Заодно выяснилось кое-что ещё. Этот человек был женат во второй раз. Старший сын Арслан – ребёнок от первого брака. Его мать умерла, и Тахир женился на дочери своего делового партнёра Сюзанне Гордецкой. Та родила ему двоих сейчас тоже уже довольно взрослых детей – Дамира и Далию.

Вот ведь имена у всех!

С фотографии смотрела семья: высокий строгий мужчина за пятьдесят с седыми висками – Тахир Булатов, стройная, очень ухоженная женщина без возраста – его супруга Сюзанна, весьма симпатичный молодой человек с чёрными, как у отца, волосами – Дамир и юная красотка – Далия. Арслана на фото не было. Должно быть, когда его сделали, он находился в другой стране.

Вспомнив, для чего я вообще начала искать информацию, я вздохнула, отложила телефон и слегка наклонилась над спящим.

- Арслан Тахирович! – позвала я. – Утро на дворе! Вы просили вас разбудить! Просыпайтесь! Я, конечно, слышала поговорку, что начальство не опаздывает, а задерживается, но вы ведь не хотите есть холодный завтрак?

Мужчина сначала отмахнулся от меня, точно от назойливого комара, затем перекатился на спину, заложил руку за голову и как ни в чём ни бывало продолжил дрыхнуть. Я нахмурилась. Ну не из чайника же его поливать, в самом-то деле!

- Арслан Тахирович! – повторила я, повысив голос. – Доброе утро! Пора вставать! Завтрак уже на столе! Остывает!

Безрезультатно.

Пришлось снова доставать телефон и включать на нём самую неприятную из мелодий будильника, какую я только отыскала в памяти моего старенького аппарата. По моему мнению, звучала она почти один в один как бормашина и эмоции вызывала соответствующие. У меня даже челюсти свело и какой-то зуб заныл.

Это возымело эффект. Булатов открыл глаза и поморщился. Я с облегчением выдохнула.

- Арслан Тахирович! – воскликнула я. – Зачем вы просили вас будить, если сами не желаете вставать? Мне каждое утро так с вами мучиться?

- Похоже, ты забываешь, что за эти мучения тебе неплохо платят, - отозвался начальник. – Откуда ты знаешь моё отчество? И выключи уже наконец этот кошмар!

- Что касается отчества, то я послушалась вас и собрала информацию, - проговорила я, нажимая кнопку. В кабинете наступила тишина. – Лучше поздно, чем никогда. Почему вы спите здесь? На кровати же удобнее. И спускайтесь завтракать, всё уже давно готово. Не буду мешать вам собираться, - добавила я и ретировалась, пока в меня чем-нибудь тяжёлым не запустили.

Оказавшись в кухне, потрогала тарелку на столе с уже сервированным завтраком и вздохнула. Конечно, уже остыл. Может, подогреть, пока не поздно?..

- Мда, я рассчитывал, что порции будут побольше, - заявил Арслан Булатов, войдя в кухню и обозрев результаты моих трудов. Прикрыть голый торс он так и не соизволил – продолжал хвастаться бицепсами, трицепсами и чем там ещё. В мужской мускулатуре я совершенно не разбиралась, но признавала, что смотрится это значительно лучше пивного брюха, которое у некоторых отрастало уже едва ли не к двадцати годам. – Или ты судила по себе? Решила, что я тоже должен есть как птичка?

- Они были бы побольше, если бы кое-кто озаботился покупкой продуктов, - парировала я, пожав в ответ плечами. – Вы не сказали, входит ли это в мои обязанности, и не выдали мне деньги на продукты. Так что скажите спасибо за то, что завтрак вообще есть, с вашим-то пустым холодильником.

- А ты за словом в карман не лезешь, я посмотрю. Смелая стала? Вчера ты была совсем не такой, - усмехнулся босс, надвигаясь на меня. Я растерянно попятилась. Вдруг промелькнула нехорошая мысль о том, что я в звукоизолированной квартире наедине с едва знакомым мужчиной, который может сделать со мной всё, что угодно, а потом заявить, что я, дескать, сама напросилась. Кто же откажется прыгнуть в постель к молодому и богатому? Наверняка таких хватало по обе стороны Атлантического океана, и в глазах общественности я не буду исключением.

- Простите… – выдавила я, прижавшись спиной к стене. Дальше отступать было некуда. – Я больше не буду разговаривать с вами в таком тоне.

- Да ладно тебе. Продолжай. Мне нравится, когда ты показываешь коготки. От тех, кто на всё соглашается и в рот мне заглядывает, тоска смертная берёт. Ты другая, - добавил Булатов, вглядываясь мне в лицо. А затем вдруг спросил: – Где ты ночевала сегодня?

- О чём вы?.. – непонимающе переспросила я – так неожиданно прозвучал этот его вопрос. – Дома, конечно. Где же ещё?

- А почему тогда не переоделась?

- Что? – Я опустила глаза на свой новый вчерашний костюм, который надела и сегодня. – Не думала, что вы заметите.

- Я очень наблюдательный. Так почему?

- Не у всех, знаете ли, так много одежды, что можно запросто менять её каждый день, а то и несколько раз в день! – выпалила я. – Костюм чистый, я его постирала, и душ принимать тоже не забываю! Всё остальное вас не касается, как и то, ночую ли я где-нибудь ещё, кроме дома!

- Ошибаешься, - прозвучало категорично. – Меня касается всё. В том числе твой внешний вид. Тебе придётся посещать вместе со мной мероприятия и деловые встречи. И ты должна выглядеть соответствующе.

- Хорошо, куплю себе что-нибудь с первой зарплаты!

- Нет. Раньше. Я оплачу все расходы на подходящую твоей должности одежду. И выберу её лично. Сомневаюсь, что ты сама справишься.

- По-вашему, у меня плохой вкус? – оскорбилась я.

- Ну, фигура однозначно лучше, - хмыкнул собеседник. – Этот фасон абсолютно не твой. Такая длина тебе не идёт – визуально делает ноги короче. А сверху ткань некрасиво топорщится, как будто жакет на размер больше, чем надо, и тебе всё время приходится его одёргивать. Может, он просто криво сшит?

- Может, и так, - буркнула я, невольно вспомнив, как выглядели на фото его мачеха и младшая единокровная сестра. Безупречно, элегантно, ну просто королева и принцесса. С этим надо родиться. Да и одежду Булатовы явно не на рынке приобретали, а в бутиках. Может, даже в Милане, а духи, могу поспорить, во Франции.

- Вот поэтому я и пойду с тобой покупать новые вещи. Не благодари.

На этот раз мне удалось сдержать возмущение. Арслан Булатов не понимал, что унижает меня своим предложением, зато я догадывалась, что он делает это отнюдь не по доброте душевной. Хочет подкупить меня дизайнерскими тряпками, пустить бедной студенточке пыль в глаза – что ж, это у него не выйдет, пусть даже не старается.

- Хорошо, - произнесла я после глубокого вдоха. – Я согласна. Вы можете купить мне новую одежду, но я буду считать её своего рода рабочей униформой и, когда соберусь увольняться, разумеется, верну её вам.

- Для чего? – дёрнув густой чёрной бровью, осведомился явно не ожидавший такого собеседник. А он что думал? Что у меня при упоминании магазинов глаза загорятся и мозг отключится?

- Для следующей личной помощницы, - ответила я, пожав плечами. – Вам ведь нравится моя фигура. Значит, и другую работницу сможете найти с такими же параметрами, чтобы эти вещи ей тоже подошли. Видите, какая экономия? И денег, и времени – не придётся дважды мотаться по торговым центрам или куда вы там собираетесь меня отвезти.

- Острый язычок, - навис надо мной Булатов, прожигая взглядом тёмных глаз. – Но ему можно найти лучшее применение. Например, такое.

Я не успела ничего сделать, никак среагировать – он наклонился ещё ниже и накрыл своими губами мои. Лёгкое соприкосновение немедленно переросло в поцелуй. Жаркий, решительный, бескомпромиссный. Не оставляющий выбора. Я была ошеломлена случившимся и тем, как неожиданно это вышло.

Нельзя сказать, что на тот момент у меня не имелось совсем никакого опыта. Нет, он, само собой, был, но довольно скудный. Несколько раз я целовалась с парнями, впервые ещё в школе, но ещё никогда не чувствовала того, что сейчас. Это был уверенный поцелуй взрослого мужчины, который точно знает, что нужно делать. Который берёт сам, не спрашивая разрешения.

И всё же я не собиралась так легко сдаваться его напору. Я упёрлась ладонями в широкую грудь, но это было бесполезно. Этот человек был в самом деле будто бы создан из стали. Я не смогла сдвинуть его и на миллиметр. Зато его руки не бездействовали – они легли мне на талию, обхватывая и привлекая к твёрдому мужскому телу, гладили спину, двигаясь то ниже, то выше, сжимали ягодицы и зарывались в мои распущенные волосы.

- Что вы делаете?! – выдохнула я, когда он наконец-то оторвался от моих губ, позволив мне глотнуть немного воздуха. Казалось, я все ещё ощущала его поцелуи, горячие, оставшиеся на мне, как клеймо на всю жизнь. – Это… это сексуальное домогательство… я могу подать на вас в суд!

- Ты не оттолкнула меня, - склонив набок голову, с удовлетворённой улыбкой заметил начальник. Он едва не облизывался, точно довольный кот, опустошивший миску жирной деревенской сметаны. – И теперь я выяснил то, что хотел знать.

- И что же это? Мой размер одежды? Так могли бы просто спросить! А насчёт того, что я вас не оттолкнула… Я пыталась, просто у меня ничего не вышло, мы с вами в слишком разных весовых категориях! – выпалила я и облегчённо выдохнула, когда мужчина разжал руки и отошёл, предоставляя мне свободу движения. – Мне действительно очень нужны деньги и нужна эта работа, Арслан Тахирович! Но это не значит, что я буду терпеть… все ваши капризы!

- Я выяснил, что мы подходим друг другу в физиологическом плане. И что я тебе не противен. Терпела ты только первые мгновения, а потом… скажем так, наслаждалась.

- Да как вы… Вы настолько самоуверенны, что считаете, будто во всём мире нет женщины, которая вас не захочет? – опешила я. – Да с чего вы решили, что мне понравилось, кто вам это сказал?

- Твоё тело, - откликнулся он. – Его реакции. Твои губы. Твои глаза. В них нет физического отвращения. Да, я тебя шокировал, и разумом ты меня отталкиваешь, потому что по каким-то своим моральным принципам не желаешь становиться любовницей босса. Но твои гормоны считают иначе и… сигнализируют о другом.

- Да вы, я вижу, во всём специалист, - фыркнула я. – В моде, в биологии. Хорошо, давайте говорить откровенно. Да, я в самом деле не хочу становиться вашей любовницей. Я вообще не хочу быть чьей-то любовницей.

- Чего же ты хочешь?

- Честно? Хочу настоящего. Да, той самой любви, о которой написано столько книг и спето множество песен. Встречаться с кем-то, кто будет ценить меня такой, какая я есть, не пытаясь переделать. Быть с ним рядом, дарить ему себя – просто потому, что он мне нужен и дорог. Заботиться о нём. Родить ему детей. Вот чего я хочу. Но очень сомневаюсь, что вы тот, кто сможет мне всё это дать.

- А если я предложу тебе рискнуть? Проверить? А вдруг я тот самый, кого ты ждёшь? – Мужчина снова шагнул ко мне, провёл ладонью по моей щеке, отвёл падающую на лицо прядь. У меня вдруг перехватило дыхание. Я неосознанно провела языком по припухшим от долгих поцелуев губам и увидела, как расширились его зрачки. Признак возбуждения. – Я и правда не покупаю женщин, Яся, чаще всего они сами открыто мне себя предлагают. Но такую, как ты, я встретил впервые. И со вчерашнего дня, с нашей первой встречи в лифте, я не перестаю о тебе думать.