- Юля, ну как же? – возмутилась Ланочка. – Ты должна повлиять на Никиту!

- Вот ещё! – фыркнула я. – Лана Александровна! Вашему сыну тридцать шесть лет. И вы думаете, кто-то может на него повлиять?

- Надо его расшевелить.

- Пусть лежит. У Никиты психологическая травма. Ему плохо.

- Если бы он сейчас занялся поисками работы, его бы это отвлекло. Юля, ты должна мягко и ненавязчиво направить его мысли в продуктивное русло!

- Я с вами не согласна, Лана Александровна. Поиски работы –дополнительное унижение. На тебя смотрят пристально, оценивают. И тебе отказывают. Ах, извините, вы нам не подходите.

- Да кто посмеет отказать Никите! – взвилась свекровь. – С его опытом, знаниями!

- Но ведь вышвырнули на улицу с его опытом и знаниями!

- Это совсем другое. Там был конфликт. Непримиримые противоречия. А сейчас, я не сомневаюсь, стоит попытаться и Никита сразу же найдёт фантастическую вакансию.

- Вы забыли про мировой финансовый кризис.

- А это тут причём?

- Количество фантастических вакансий с каждый днём убывает. И не только фантастических, а даже и самых обыкновенных. Вся планета задыхается в тисках безработицы. Россия – не исключение.

- Что ты такое говоришь!

- Это не я. Это в новостях. Каждый вечер накручивают. Но так оно и есть. Лана Александровна, оглянитесь вокруг. Заводы закрываются, магазины прогорают. Людей отправляют в отпуска без содержания. На бирже труда – столпотворение безработных.

- Юля, не уводи разговор в сторону. Попытайся побеседовать с Никитой. Мягко объясни ему.

- Что?

- Он мужчина, ему нельзя бездействовать и лениться. Он должен работать! Я не узнаю своего сына. Он никогда не был лентяем.

- И он не лентяй. Но сейчас Никита раздавлен, убит, уничтожен. Как в таком состоянии искать работу? От него веет тоской и безысходностью, и это отпугнёт любого работодателя.

- Юля, это ты во всём виновата! – воскликнула свекровь.

Я клацнула зубами о край кофейной чашки.

Здрасте, приплыли!

Я-то тут причём?!

- Лана Александровна!

- Да! Женщина должна вдохновлять мужчину на свершения! А ты одобряешь Никитину медвежью спячку.

- Дайте ему время прийти в себя!

- Юля, ты совсем меня не понимаешь!

- Ну, извините.

- Твоё «извините» звучит как «отстаньте»!

Да, в проницательности Ланочке не откажешь.

Я поискала глазами официанта и со свойственным мне изяществом помахала рукой, требуя счёт. Попутно снесла локтем со стола приборы. Свекровь хмуро наблюдала за моими телодвижениями.

- Хорошо, - кивнула она. - Никита бездельничает. Тебя это устраивает. Пока. Потом сама будешь кусать локти – когда он привыкнет, войдёт во вкус.

- Думаю, вы преувеличиваете. Ни один нормальный человек не сможет привыкнуть к такому существованию – диван, футбол, компьютер, пиво. С утра до вечера, семь дней в неделю! Даже говорить смешно об этом!

Свекровь скептически хмыкнула.

- Ведь это не жизнь, а страшный сон! – заверила я. - Не сомневаюсь, Никита скоро выйдет из спячки.

- Но когда?

- Лана Александровна, дайте ему время!

- Это продолжается слишком долго. Не понимаю, почему ты так спокойна. Скоро сама пожалеешь, но будет поздно. И тогда ты вспомнишь, что я тебя предупреждала!

- Всё далеко не так трагично, как вы себе представляете, Лана Александровна.

- Хочется верить.

Официант принёс счёт. Меня удивила цифра – всего полгода назад подобный обед обошёлся бы в два раза дешевле. Вот она – издевательская ухмылка кризиса. В Европе и Америке, говорят, цены снижаются ежедневно. Производители пытаются хоть как-то поддержать катастрофически упавший спрос.

Ну и что!

Россия вовсе не обязана быть как все!

Мы – особенные! И гордимся этим.

Ах, да, забыла – у нас же бензин подешевел! На целых тридцать копеек. Но только после того, как премьер мягко намекнул нефтяным олигархам, что ещё пять минут подобного поведения – и кто-то получит по морде. Подумать только, мировые цены на нефть обрушились, за границей чуть ли не даром разливают бензин, а в стране - обладательнице грандиозных запасов нефти - топливо продолжает дорожать с каждым днём, и объясняется это алчностью российских монополистов…

Ланочка попыталась было дотянуться до папки с чеком, но, так как счёт лежал в целых сорока сантиметрах от её руки, у неё ничего не получилось. К тому же, она вспомнила, что надо поправить причёску и полезла в сумку за зеркальцем.

- Что вы, что вы, Ланочка Александровна, не беспокойтесь, я заплачу!

Конечно, какая мелочь!

Меня порадовало, что свекровь отлично пообедала, хоть сначала и кривилась, осматривая кафе. Но стейк с салатом, сырные шарики во фритюре, бокал красного вина, а также капучино и торт пришлись ей по вкусу – не оставила на тарелках ни крошки. Я, как обычно, ограничилась кофе. Не было аппетита.

- Кстати, Юля, мне завтра в три надо к стоматологу. Заедешь за мной в полтретьего, хорошо?

***

На улице скрипел морозом и блестел снегом солнечный март. Мы расстались с Ланочкой, но я долго ещё продолжала мысленную перепалку со свекровью.

По её мнению, я должна, как комар, зудеть у Никиты над ухом, подталкивая его к действию. Но товарищ полностью деморализован! Ланочка, наверное, не помнит, насколько ужасающ процент инфарктов среди мужчин этого возраста! Нет, я не буду изводить любимого мужчину нытьём и упрёками. В его сердце торчит отравленная стрела. Надо переждать, пока он оправится от удара, нанесённого «Фросткомом».

Но вдруг Никита действительно быстрее пришёл бы в себя, если б не лежал на диване, а шевелился? В этом есть крупица здравого смысла. Лучше ли мужчине, если его жалеют? Я помогаю Никите лелеять его горе. Правильно ли это? Возможно, в агрессивной среде Никита бы мобилизовался. Он бы сконцентрировался и совершил подвиг по имя своей Прекрасной Дамы. Прекрасная Дама – это, конечно, я. Но мой рыцарь продолжает тупо лежать на диване, ему не хочется совершать подвиг. Я не та женщина, которая вдохновляет. Значит, я какая-то бракованная. Недостойная грандиозных свершений.

Неужели Ланочка не ошиблась?!

Я вернулась в редакцию, пропитанная ядом хандры. День начинался неплохо, а что теперь? Свекровь испортила настроение. Плохо, что она, к сожалению, почти всегда оказывается права.

И всё равно, надо дать любимому возможность восстановиться. Ему сейчас ужасно плохо, и я должна его беречь.

Я ликую – у меня есть автомобиль. Нет, не сверкающий монстр огромных размеров, купленный в кредит, а славная, почти новая «семёрка» с авторынка, приобретённая за наличные.

Моя первая машина.

Теперь я стала невероятно мобильной: всего час в вечерней пробке – и вот я уже дома. Автомобиль – это свобода и комфорт, и бездна положительных эмоций. Обнаружила утром, что ночью не слили бензин – радость! Нашла вечером местечко для парковки – счастье! Сломалась печка, а потом сама вдруг починилась – буйный восторг!

Насчёт печки. Как выяснилось, я дёргала не тот рычажок, да ещё и не в ту сторону. Если честно, я так до сих пор и не поняла, как оно там всё включается – это загадка похлеще Бермудского треугольника.

С тех пор, как я стала автоледи, у Никиты появилась дополнительная возможность демонстрировать мне свою любовь. Раньше он просто покупал розы или тюльпаны. Теперь ещё может свозить мою машину на мойку и диагностику или заправить её бензином. Прогреть, смести снег… Трогательная забота о любимой женщине. Надеюсь, к следующей зиме Никитина депрессия закончится, и тогда он вновь начнёт оказывать мне подобные знаки внимания. Но пока милый в анабиозе, всё приходится делать самой.

О розах и вовсе молчу.

Уже забыла, как они выглядят.

…Вернувшись с работы, я быстро соорудила ужин и с трудом выманила на кухню Никиту. Он кромсал в клочья компьютерных врагов и никак не мог оторваться от экрана. Думаю, в этой игре у солдат противника одинаковые лица – все они имеют физиономию гендиректора «Фросткома».

- Женя звонила. Просила зайти, - сообщил Никита, вновь возвращаясь к компьютеру.

- Ты не против, если я сейчас к ней загляну? – спросила я, надеясь услышать возражение: нет, он никуда меня не отпустит. Ему хочется со мной поговорить, поделиться новостями, обсудить перспективы нашего совместного существования…

- Да ради бога, - пожал плечами Никита и уткнулся в комп. Я увидела, что он сменил оружие. Прямо из его запястья вырос отточенный металлический диск с зазубринами. И этим диском мой милый пошёл косить головы и конечности врага. Кровь била фонтаном, хрустели шейные позвонки и берцовые кости, срезаемые, словно сочные побеги бамбука…

Я вздохнула и отправилась к соседке.

Евгения.

Моя жертва.

Из-за меня она лишилась мужа. Я чувствую себя такой виноватой.

В квартире Евгении витал божественный аромат. Дети выкатились в прихожую с радостным визгом. На кухонном столе лежали ровными рядами приготовленные к выпечке штрудели.

- Это вишнёвые, - с гордостью сообщила Женя. – Вот готовый. Попробуй.

- Где ты взяла вишню в марте? – удивилась я, пытаясь вовлечь соседку в живой диалог и незаметно отвертеться от предложенного штруделя.

Не люблю!

- С лета припасла мешок в морозилке. Ну как?

- Феноменально вкусно, - заверила я. – Когда мы с Нонной откроем кофейню, будешь печь и для нас тоже.

- Правда? – обрадовалась Женя. – Ура, у меня прибавляется клиентов.

Эти штрудели бедняжка печёт на заказ. Пашет, как пчёлка, чтобы прокормить детей и оплатить коммунальные счета. А всего несколько месяцев назад все финансовые вопросы решал её муж. Женя думала о том, как истратить, а не как заработать. Теперь второй вопрос превалирует.

- Знаешь, - нерешительно начала я, - а мне хороший гонорар обломился.

- Обломился – в смысле перепал, или в смысле прокатили? – улыбнулась Женя.

- В смысле, всё о’кей. Хотела с тобой поделиться. Ты ведь ещё не вышла на проектные мощности?

- Ой, Юля, я просто зашиваюсь, - призналась Женя и, дунув вверх, согнала со лба чёлку. Ей щёки раскраснелись. Она вытащила из духовки противень с золотистыми штруделями и с грохотом вставила внутрь новый лист.

- Зачем так много? – удивилась я. – Неужели всё для кафе? Они же не смогут продать.

- Это не только для них. Одна дама сделала заказ для банкета. Ночью буду ещё печь для неё трёхэтажный торт. Поспать сегодня точно не удастся.

Мы с Женей синхронно вздохнули.

- А от денег не откажусь, - бесхитростно сказала подруга. – В этом месяце даже садик не оплатила. Никак не получается заплатить сразу по всем счетам. Накапливаю долги.

У меня сжалось сердце, а на глазах навернулись слёзы. Женщина с двумя детьми. Без нормальной работы. Хватается за всё, что попадётся под руку, ни от чего не отказывается. Белка в колесе… Сколько лет мы живём в одном доме, она всё пыталась похудеть, но терпела фиаско. А теперь тает на глазах – потому что вкалывает, как галерный раб.

Но когда Женя попала в трудную ситуацию, я, конечно, не растерялась. Сразу вошла в группу поддержки. Делюсь с соседкой гонораром и комиссионными за рекламу, приношу колбасу, сок и конфеты, забираю Свету из школы и Кирилла из садика. В общем, помогаю семье пережить трудный период. Моя мама говорит, я всегда найду, на кого потратить свои деньги и время…

Женя вытерла о передник руки, запорошенные мукой, и осторожно взяла купюры.

- Юль, да ты сдурела что ли?! – тут же воскликнула она, удивившись размеру материальной помощи. - А как я отдавать буду?

- Не волнуйся, отдашь когда-нибудь потом, - отмахнулась я. – Когда найдёшь хорошую работу.

- Когда? С моим-то пустым резюме!

О, да, Женино резюме – это вопль ужаса, раздирающий грудь менеджера по персоналу. Чистая страница. Незаконченное высшее образование (три года педагогического института). Пока училась, успела поработать секретаршей, а затем вышла замуж, родила ребёнка и плотно засела дома – украинский борщ, памперсы, забрызганный детской отрыжкой халат, телятина в сливочном соусе, первый зуб, песочница, антибиотики, очередь за путёвкой в детсад, бесконечные командировки мужа, логопед, лишние килограммы, оливье и холодец на Новый год, ещё раз гестапо (роддом), сцеживание, банты-пионы дочки-первоклассницы, груды немытой посуды…

Несмотря на отсутствие резюме, Женя буквально за два дня нашла работу, едва проблема денег нависла над ней каменной глыбой. Я и оглянуться не успела, а она устроилась в магазин через дорогу – выкладывать товар. Ещё через пару дней нашла вторую работу – в пельменной. И договорилась с маленьким кафе в супермаркете, что будет снабжать их изысканной выпечкой. Там сначала отказались, но Женя уговорила взять на пробу лимонный торт и ореховое печенье. В тот же день в кафе отправились мы с Никитой, затем заглянула моя подруга Нонна, потом подтянулись Ева и Виктор – наши соседи с верхних этажей, получившие спецзадание.

Посетители все, как один, со словами «о, а у вас новый ассортимент! Наконец-то!» заказывали лимонный торт и печенье. А потом – по второй порции… Мы сожрали всё до крошки. Меня мутило. А Нонна – любительница углеводов, пропела администратору дифирамб, восхваляя «неизвестного» кондитера. Не удивительно, что в тот же вечер Жене позвонили из кафе и пригласили сотрудничать…

- И тебе это выгодно? – я покосилась на штрудели. – Ведь ты покупаешь продукты. Сейчас всё так дорого. Ещё и собственную вишню пожертвовала.

- Выгодно, - кивнула Женя. – Смотри. Возьмём, к примеру, лимонный торт. Я высчитала, продукты обходятся мне в сто тридцать рублей. Мука, яйца, орехи, лимон, специи, шоколад, разрыхлитель и так далее. Электричество не считаю, хотя можно грубо ещё пятёрку добавить. Свой труд – тоже. А в кафе за этот торт мне платят пятьсот рублей.

- Ага. Затем режут его на восемь кусков и каждый скармливают посетителям по сто пятьдесят рублей. Получается, тысяча двести! Ух ты! Кафе в любом случае не в проигрыше.

- Я тоже. Жаль, что они не каждый день его заказывают. Я бы пекла безостановочно. И торты, и штрудели. Но нет, увы. Знаешь, хотела ещё устроиться полы мыть, но никак не успеваю, - вздохнула труженица.

Евгения мечтает поменять три суматошных работы на одну непыльную должность в офисе. Она даже помнит, как включать ксерокс, и лихорадочно осваивает Exсel и другие офисные программы. Десять лет назад умения печатать «вслепую» ей хватило, чтобы устроиться секретарём. Теперь этого мало. Воспоминания о времени, проведённом в должности секретарши, приятно будоражат. Она сидела в приёмной нарядная и значительная, дозировала доступ к телу шефа и была незаменима…

- Посмотрела сайт по трудоустройству. Есть вакансии офис-менеджера, секретаря, администратора… Зарплаты, конечно, не очень, - со вздохом сказала я.

Не зарплаты, а насмешка!

- О, - мечтательно произнесла Женя. – Найти бы тёплое местечко тысяч на пятнадцать в месяц. И чтобы не метаться. Приходишь утром, надеваешь туфли на высоком каблуке, садишься в компьютеру… И не надо бегать, постоянно смотреть на часы, боясь опоздать.

Если честно, пятнадцать тысяч – это кошкины слёзы. Но и такой работы не найдёшь, слишком много желающих. За выкладку товара Жене платят четыре тысячи, в пельменной – шесть. Дети мужественно превозмогают весеннюю простуду – им нельзя болеть, потому что мама работает. Дочка дотемна сидит в продлёнке, а сынок стал парией в своей детсадовской группе: ведь теперь его всегда приводят к семи утра, невзирая на мороз или надсадный кашель, а забирают самым последним.

Думаю, в два часа ночи, переделав домашние дела, Женя плачет от усталости и обиды. Почему судьба обошлась с ней так несправедливо? В одно мгновение всё перевернулось с ног на голову. Её сердце раздавлено бульдозером, в груди зияет чёрная дыра – не трудно и с ума сойти, если вспомнить, в каком положении она оказалась. Самое ужасное – удар ей нанёс любимый и близкий человек, с которым она собиралась жить ещё долгие-долгие годы.

О муже Евгения почти не говорит, ситуацию не обсуждает – это слишком больно. И, конечно, ей некогда жалеть себя – каждый месяц подругу заваливает бумажным ворохом квитанций, и все их надо оплатить. Поэтому, порыдав ночью, днём Евгения впрягается в лямку и начинает свой бег по кругу. Я и раньше подозревала, что подруга невероятно вынослива, наблюдая из окна, как она, к примеру, тащит по снегу санки с дочкой, толкая перед собой коляску с младшим, да ещё и прихватив пару сумок с провиантом. Теперь я убедилась: кроме физической выносливости, природа наградила её ещё и огнеупорной психикой. Никаких истерик и воплей, обида спрятана настолько глубоко, что о психологической травме, нанесённой Евгении, нельзя и догадаться. Люди годами не могут оправиться от подобного удара, мучительно собирают себя по кусочкам – как паззл… Евгения выглядит довольно бодро, она настоящий энерджайзер. Нет, она не оплакивает свою несчастную судьбу, а ставит близкие цели и идёт к ним.

Впрочем, наверное, есть простое объяснение тому, почему источник, из которого она черпает свои физические и нравственные силы, кажется бездонным. У неё на руках два маленьких ребёнка. И ради них она будет работать по двадцать часов в сутки, щебетать и улыбаться, когда на душе тяжело. Даже если рядом на улице обрушится дом, она встанет, отряхнёт с себя кирпичную крошку и помчится на работу – добывать деньги…

Наверное, тогда я должна была промолчать?

А я не сумела.

И испортила человеку жизнь.