— Димон! Ты чего так долго копошишься?! — гневный недошёпот с задней парты пронесся по классу, заставив большую половину одноклассников оторваться от  своих тетрадок и выжидающе на меня посмотреть.

А мне жутко как захотелось огрызнуться в голос, а затем открыть магический портал и свалить восвояси с гордым видом, но здравый смысл педантично рекомендовал помалкивать и вести себя  прилично. 

Здравый смысл — вообще великолепная штука. Я почувствовала на себе строгий взгляд Маргариты Михайловны, но ей этот «самый здравый смысл», видимо, подсказывал не обращать внимание на такую наглость, как списывание.

И в этом есть множество плюсов, как для неё, так и для нас. Большинство учеников из её класса успешно напишут контрольную работу по физике, а мы, ученики, научимся выкручиваться в сложных ситуациях. Симбиоз, так сказать…

Нетерпеливые постукивания по спинке моего стула только отвлекали от решения задач и раздражали.

Как же мне хочется  сейчас заявить: «Да идите вы все в Бездну! Достали! Хватит!». Ведь и правда  я не нанималась всегда и везде думать за них, решать контрольные и давать списывать. В Аду я видела вас и ваши постукивания! Вот пусть вам повелитель Ада и решает эти задачки. Портал вас туда с радостью засосёт.

Но, к сожалению это только мечты. Магия существует только в сказках, книгах и фильмах. Поэтому, о наглости моих одноклассников и как меня всё достало я могу только думать про себя. Ведь на меня, как на отличницу повесили важное обязательство. Я должна сделать всё, чтобы наш 11 — «А» класс был самым лучшим в школе. Вот и приходиться помогать своим идиотам — одноклассникам.

Глаза мои бы их не видели и контрольные эти тоже.

Почему все думают, что если ты отличник, то ты обязательно любишь учиться и только рад дать списать и помочь тем кто не хочет учиться?! Так знайте – это не правда. Вот бы этих умников вместе с учителями и одноклассниками отправить учиться в академию магии уму разуму набираться. Без базовых знаний, способностей к адаптации и вообще какого-либо желания самими учится. Посмотрела бы я, к кому они тогда бы приставали. Хотя нет, стойте! Меня лучше отправьте в академию. Я очень хочу учиться магии, а не только об этом читать. Особенно о героинях попаданках! Действительно я сама её хочу стать. 

Вдох, выдох. Вдох, выдох.

И возвращаюсь к своему «любимому занятию».

— Волкова Яна Дмитриевна, похоже, вы задерживаете своих товарищей, — не отрываясь от журнала, проговорила наша «Марго», вызвав перешептывания и редкие сдавленные смешки. Да про себя и иногда вслух мы называем её между нами Марго, Маргоша. 

Дальше было бы логично по шаблону пустить в ход фразу о том, что оценку нам на двоих поставят и тому подобное… Вот только оценка будет поставлена не на двоих. Решенный мной второй вариант пойдёт по рукам и побывает, как минимум, у четверти класса.

Решив последнюю задачу, я подняла глаза на учительницу Маргошу и та, заметив шевеления с моей стороны наигранно отвернулась.

«Здорово. Просто сама Богиня актерского мастерства. Что бы вы, олухи, делали без её понимания? И чтобы вы делали все, если я бы не решила играть свою роль «правильной и воспитанной девочки - отличницы» , что все повесили на меня.  Особенно родители!»

— Ну наконец-то! — вслух воскликнула Аня, когда получила от меня заветные решения и, перестав терроризировать мой стул, принялась переписывать задачи.

— Торопись, Исаева, остальным тоже списать надо… — будничным тоном пропела Маргарита Михайловна.

Я опустила глаза вниз, иначе бы была вероятность что начну молнии глазами метать, как мой любимый персонаж Тор. 

Уставилась на «наскальную» живопись, выведенную ручкой на поверхности стола неизвестными мне «художниками». Они, очевидно, были либо в отчаянии от непонимания предмета, либо просто скучали. Зачем ещё рисовать на парте?

Звонок с урока был долгожданным, похоже, только для меня.

Ещё немного и я бы тоже стала добавлять свои художества на парту от скуки. Что конечно было бы настоящим нарушение выстроенных шаблонов и взрыв мозга тому, кто бы застал меня за таким действием.

Хотя сомневаюсь что кто-то сейчас бы обратил на меня внимание, начни я рисовать прямо сейчас. Ведь остальные, знатно чертыхаясь, зачиркали ручкой на максимальной скорости, на которую только были способны.

Чего ещё от стада «двоечников» ожидать…

Наша Марго равнодушно посмотрела в мою сторону, и я, расценив этот взгляд, как одобрение, схватила сумку и, кинув в неё ручку и учебник, поспешила выйти из этого адского класса.

Хотя я бы лучше в Аду бы училась и работала самим хоть повелителем этого «райского места» чем каждый день в школу ходила и на уроки.

Но настроение мне поднял шикарный запах столовской выпечки, который приятно защекотал ноздри, и так как очереди успевают набежать знатные, надо было поспешить, чтобы удостовериться в том, что выпечка и на вкус божественна.

Наслаждаясь плюшкой и приторно-сладким чаем, я села у окошка и открыла видавший ещё динозавров, судя по потрепанной обложке, учебник по химии. Конечно, давно ходили слухи, что этого урока сегодня не будет, ведь преподавательница ушла в декрет, а то, что на ее место кто-то утвержден, нам пока не сообщили. Но это не значит, что я должна расслабляться. Мне еще сдавать химию в институт…

— Советую жевать быстрее и мотать отсюда. Королева улья недовольна, что до неё ответы не дошли, — Аня бесцеремонно выхватила у меня из рук стакан с чаем  и залпом его осушила. А я  поспешила запихнуть в рот остатки булочки, чтобы её не постигла та же участь. — Ну ты и жадина, блин!

Мне очень хотелось ей сейчас язык показать, да только рот к сожалению  занят…

В полном молчании мы быстро поднялись на третий этаж и уселись на пол около кабинета химии в ожидании завуча. Ведь если урока не будет, то внизу должны повесить объявление о замене. Но на доске было пусто, а значит, о вакантном месте преподавателя забыли, и, когда классная или сама же завуч спохватятся, то непременно придут сюда, оповестить одиннадцатый класс.

Каково же было наше удивление, когда из-за двери кабинета послышались шаги. Затем грохот. И тихое «да чтоб тебя». 

Я открыла рот от удивления, чуть не выронив недожеванную булочку. Но вовремя спохватилась. 

Аня оторвалась от телефона, и мы переглянулись. Голубые глаза одноклассницы в ужасе округлились. Непонятно только было, что именно ее напугало: в принципе наличие шума за дверью, грубость брошенной в сердцах фразы или то, что она была произнесена мужским голосом?

В голове заметались предположения кто-бы это мог быть. Грабитель? Призрак? А ещё некстати вспомнилась история про демона преподавателя в нашем современном мире, которую я совсем недавно начала читать. 

Но скажи я такое сейчас своей подруге, сомневаюсь, что она адекватно отреагировала на мои бы такие теории. Да и  останется ли она после этого ещё моей подругой? Поэтому я выбрала меньшее из зол. И самое приземленное. 

— Трудовик? — предположила я, «проглотив» половину согласных из-за булочки, которую я уже устала пережевывать.

— Прекрасно! Два урока с трудовиком? У Лазаренко совсем крыша поехала, — Аня привстала, чтобы заглянуть в кабинет. — Никого получше не могла на замену поставить?

Любопытство в этот раз победило здравый смысл и я, прижав учебник к груди, подошла к кабинету и, приоткрыв дверь, сделала два несмелых шага внутрь.

— Владислав Анатольевич? — негромко позвала я.

— Мимо, — отозвался мужской незнакомый голос из лаборантской.

— Димон, выходи, а то мало ли… — настороженно позвала Аня. 

Что мне в ней нравилось — так это обострённое чувство самосохранения. Она из тех людей, кто предпочтет лишний раз не нарываться на проблемы. Вот только, что делать, если проблемы сами на тебя нарываются?

Из лаборантской послышались приближающиеся шаги. Мне бы послушаться одноклассницу и выйти, а то «мало ли», но я так и продолжала стоять, вцепившись в ручку двери.

Из смежного с кабинетом помещения вышел  черноволосый мужчина с недельной щетиной на лице. И, судя по гневному взгляду светлых глаз, он был чем-то явно недоволен. Так… У меня есть пара секунд, чтобы понять, это я каким-то неведомым мне самой образом накосячила или он просто не в духе?

— Класс? — ледяной тон заставил всю мою хваленую самоуверенность забиться в угол и тихонько бояться непонятного мужчину в наброшенном на плечи белом халате.

— Одиннадцатый «А», — выдохнула я.

— Что за фамильярность?

— Простите? — мне очень хотелось добавить «а вы вообще кто?», но я вовремя сдержалась.

Непонятный тип подошел ближе. Нос тут же уловил едкий запах табачного дыма. Аня, почуяв опасность, судя по всему, шустро ретировалась за дверь.

— Я про ваше обращение к преподавателю — Димон. Или хотите сказать, что мне показалось?

— Я вообще-то звала Владислава Анатольевича, — затараторила я, пытаясь спасти ситуацию. Если он — препод, то мне уж никак не хотелось портить с ним отношения из-за такой ерунды, как школьное «погоняло». Я же на золотую медаль иду. Да и химию  мне сдавать, чтоб её дракон сожрал… — Мы думали, что вы — это он… А оказалось вы не он… В общем… — м-да, Дмитриева, ты прям Демосфен. Такая речь — заслушаться можно. — А Димон — это ко мне обращались. Из-за моего отчества Дмитриева.

Пару мгновений  неизвестный мужик смотрел на меня взглядом, полным сомнений. Но затем, когда в кабинет стали заглядывать любопытные лица моих одноклассников, отвернулся и прошел за кафедру. Звонок на урок не заставил себя долго ждать.

— Рассаживайтесь поживее, — взяв мел, химик написал в уголке доски сегодняшнюю дату. — Меня зовут Дмитрий Николаевич. Я — ваш новый преподаватель химии.

«Писец! Чую мой последний год в школе будем самым не забываем!»

Химик выглядел агрессивно настроенным. Ему только знака «Danger»   на лбу не хватает для полноты картины. Несмотря на свою явную молодость, по сравнению с остальным контингентом преподавателей, он вряд ли хотел быть для учеников «своим в доску». 

А ещё молодые преподаватели в нашем лицее — редкость. Почти как фениксы в мире магии. Только эти  правда из пепла не возрождаются. 

Ладно не будем о грустном. Ведь теперь то у нас количество молодых преподавателей  возросло аж до трёх, если, конечно, редактора школьной газеты можно причислить к преподавателям.  

А ещё я всегда считала, что возраст препода, не переваливший за шестьдесят — не минус, а скорее наоборот. Знания еще свежие после института, а подход к преподаванию не пропах нафталином. 

С грустью вспомнила драконов. У этих в шестьдесят все только начинается. Но бессмысленно сравнивать долгожителей с обычными смертными людьми.

Остальные ученики, при виде нового учителя, заняли свои места в абсолютном молчании, но не заметить откровенно любопытные взгляды было сложно. 

Преподавателю впору почувствовать себя молодым оленем среди стаи койотов. 

— Он не женат, — раздалось шепотом с задней парты. 

«Думаю нет, рогов то нет». 

Наша Королева улья разглядела отсутствие кольца на безымянном пальце правой руки. Уверена, химик прекрасно её услышал, но виду не подал. 

Железный характер. Или он все-таки глуховат? 

— Дмитрий Николаевич, Королёва интересуется, женаты ли вы, — на весь класс воскликнул Наумов Паша, и остальные мальчики  тут же отозвались дружным гоготом. 

Происходящее всё больше стало  напоминать сборище гиен, но, признаюсь,  что мне  всегда   приятно, когда Паша мастерски издевается над Королёвой, а та краснеет от злости из-за этого. Прямо бальзам на душу, честное слово!

— Отсутствие кольца на пальце не всегда говорит о том, что человек не состоит в браке, — негромко сказал химик, присаживаясь за стол и открывая журнал.

— Дело в формулировке? Вы состоите в браке? — к моему удивлению, вопрос уже  принадлежал Ане. 

«Ты то куда лезешь?» —  хотелось спросить, или хотя бы пнуть подругу, но я промолчала. 

Потому что с другой стороны — удивляться нечему: новый преподаватель отличался действительно привлекательной внешностью. Высокий, с правильными чертами лица и широкими плечами. Уверена, вся женская половина класса положила на него глаз, как только увидела. И Аня в этом плане — не исключение.

— Фамилия? — химик взял со стола очки в тонкой черной оправе и, надев их, взглянул на Аню.

— Исаева, — голос её совсем не был испуганным. 

Окажись я на её месте, то скорее всего запищала бы, словно мышь. А ещё вероятнее просила бы Богов открыть портал в другой мир или получить супер силу невидимости. 

— Как Штирлиц? — химик ухмыльнулся и взглянул на Аню из-под очков.

— Вы не оригинальны, — говорит моя подруга с лёгкой снисходительностью. 

Исаеву часто сравнивали с этим персонажем. Она даже смеялась, что была бы рада, если про нее сочинили бы столько же анекдотов, сколько существует про Штирлица.

— А вы прямо верх креатива! Да, Димон? — последнее слово он произнёс с такой издевкой, что мне захотелось провалиться сквозь замызганный школьный линолеум. Бьюсь об заклад, я покраснела до кончиков ушей.

— Я смотрю, с дисциплиной у вас совсем беда, — Дмитрий Николаевич усталым жестом снял очки и, откинувшись на спинку стула, оглядел класс. 

Если честно, то в данный момент дела обстояли как раз-таки наоборот. Все были настолько впечатлены новым преподом (каждый по-своему), что тишина стояла идеальнейшая, что крайне не характерно для одиннадцатого «А». Ладно, спишем на то, что он просто ещё  не знает как на самом деле обстоят дела,  когда мы недисциплинированные. 

 — Сегодня проходим новую тему. Завтра лабораторная. Если кто-то заявится без халата — получит двойку. Сейчас отметим отсутствующих, заодно познакомлюсь с вами, а потом узнаем, насколько хорошо вы знаете технику безопасности.

— Вы так и не ответили Исаевой, — слышу с задней парты голос Королёвой и даже не оборачиваюсь — уверена, что она надула свои губки, тщательно вымазанные блеском. 

Мне даже показалось что я услышала треск силикона в её губах. 

— Исаевой или вам, Королёва? — химик снова нагло ухмыльнулся. 

Я не удержалась и все же повернулась, чтобы воочию лицезреть реакцию Королевы улья. Девушка выставила свои ноги, едва прикрытые коротким подобием юбки, в проход между партами, предварительно закинув одну на другую.

 — Сразу видно, что вы, Королёва, с техникой безопасности вряд ли знакомы. Будьте любезны, уберите свои конечности под парту, а то если вы будете демонстрировать их таким образом, например, завтра, на лабораторной, кто-то может споткнуться и украсить их скажем… Кислотой, почему бы и нет… Или же я могу неправильно расценить ваш откровенно пошлый жест.

Королева улья нахмурилась и убрала ноги, как и было велено, под парту под одобрительные смешки девчонок. Жест-то он расценил как раз правильно. А вот его реакция не могла не радовать. Так красиво «заткнуть» лапулю удавалось, пожалуй, только Паше. А что, возможно, агрессивный настрой — то что надо для кучки подростков с бушующими гормонами? Королёва была явно рассержена, что её эротическая атака не удалась, но химик на этом останавливаться не стал.

— И если вы ещё раз придете на мой урок с распущенными волосами, то я дам добро вашему товарищу лично их заплести, — Дмитрий Николаевич кивнул на Наумова, указывая, кому именно выпадет честь прикоснуться к волосам «богини». 

Наумов заулыбался от  такой перспективы и подморгнул Королеве. Девушка в свою очередь показала парню фак. 

— И не рассчитывай прикоснутся к моим волосам, —  агрессивно процедила  Королева. 

— В таком случае, — химик возвращает к себе всеобщее внимание. — Я   могу гарантировать что может произойти очень неприятная ситуация и тогда  ваши распущенные волосы пострадают. К примеру случайно загорятся от горелки. Тогда, думаю, вы уясните технику безопасности на всю жизнь. 

Химик  говорил    о случайной ситуации так, что мне    показалось, что если кто-то придет к нему в таком виде, то он  лично их  волосы подожжёт. 

— Я люблю его, — своим привычным недошепотом прошипела Аня, наклонившись ко мне. Химик тут же сверкнул глазами в нашу сторону и самодовольно усмехнулся.

— А вот я в вас разочарован, — с этими словами он отвернулся и начал корявым почерком выводить на доске название темы. 

Когда химик поднял руку, стало заметно, что от запястья у него начинается татуировка, скрывающаяся за рукавами рубашки. Не очень-то педагогично. Но очень любопытно…

Весь урок в классе был слышен только монотонный голос нового препода, шелестение страниц тетрадки, которую мы исписывали, словно в конвульсиях и, клянусь, можно было услышать звук шевеления мозговых извилин. 

В компетенции Дмитрия Николаевича теперь не было никаких сомнений. Это не могло не радовать: наконец химико-биологический класс будет получать знания по спец предметам в полном объёме. Это ведь так необходимо сейчас, перед поступлением в мед. По крайней мере, для меня. Но он то и дело отпускал в сторону учеников обидные и хлесткие шуточки с такой регулярностью, что это начинало сильно раздражать.

Когда прозвенел звонок с урока, я почувствовала себя морально уставшей. Казалось, мой мозг полностью сел и требует перезагрузки. Одна радость — этот урок был последний. Одноклассники, шокированные напором учителя не меньше меня,  тоже  были откровенно счастливы завершению урока.

— Дмитрий Николаевич, добрый день, — на пороге кабинета возникла наша классная, Лидия Владимировна. — Я хотела удостовериться, что мой класс вел себя прилично. Я их классный руководитель, надеюсь, проблем не возникло?

Лида, как мы её называли между собой, одна из трех молодых преподавателей в школе, тридцатилетняя биологичка. И её появление в классе было, мягко говоря, странным. Несложно догадаться, что причина, по которой она решила засвидетельствовать своё почтение была в самом химике. Ну, губа не дура у неё. Но и выбор то в  общем-то в нашем лицее невелик. 

— Есть над чем работать, — педантично ответил Дмитрий Николаевич, подойдя к классной. Зря он это сказал, она такой душевный человек… Теперь испереживается вся.

— Но, думаю, мы найдем общий язык.

— Вы об учениках? — Лидия Владимировна одернула край зеленого пиджачка.

Сзади меня  послышался   смех, который быстро     пронесся  по классу уже от других моих одноклассников.  

— Вы же о них спрашиваете? — снова нагловатая ухмылка, и Дмитрий Николаевич, больше не произнеся ни слова, развернулся и скрылся за дверью лаборантской, оставляя   несчастную Лиду стоять с  открытым ртом. Она    сейчас явно находилась  шоке  от своего разоблачения собственной глупости в присутствии своих учеников.

— Просто мерзавец, — прошелестела мне на ухо Аня, подхватив под руку и выходя со мной из кабинета. — Он прямо кайф ловит от внимания к своей персоне! Бедная Лидуся, теперь валерьянку пойдёт себе в чаёк капать.

«После такого стресса может что и покрепче», — подумала про себя. 

— Да, но Королёву заткнул он красиво, — надеюсь, Исаева не расценит эту фразу, как сказанную в его защиту. Хотя   я и  абсолютно солидарна с Аней. — Валить небось будет. Такие любят самоутверждаться за счет молодежи.

— Ты-то что переживаешь? Ты же у нас мозг!

Аргумент, конечно, просто убийственно верный, но от него легче почему-то не стало.

Спустившись в раздевалку, я сменила балетки на теплые сапоги, закутала нос в вязаный шарф и, плотно застегнув пальто, вышла на улицу дожидаться, пока Аня оденется и присоединится ко мне. А за тем мы с ней вместе отправимся   в больницу, чтобы навестить  нашу одноклассницу,  которой  заодно передадим  объёмные конспекты по химии.

Говорят, что в школе каждый может найти себе друга по душе. Кто-то с этим соглашается, а кто-то — нет. Исходя из своего жизненного опыта скажу, что это скорее правда, чем наоборот. Да, я не скрываю, что большую половину класса считаю полнейшими олухами и недалекими озабоченными куклами, но мы все относились друг к другу довольно беззлобно. Ну, исключение, пожалуй, составят Королёва с этими самыми озабоченными куклами. Зато даже такой зашуганый ботан, как я, у которого вся жизнь расписана почти поминутно, смогла найти себе приятную компанию. Не могу сказать, что мы «не-разлей-вода-подруги», ведь само понятие «дружбы» довольно-таки относительное. Просто нам есть о чём поговорить. И иногда, о чём помолчать. А это дорогого стоит.

Охранник приветственным кивком встретил меня и Аню в больнице. Гардеробщица тётя Люба расплывается в доброй улыбке и интересуется, как наша молодая жизнь… А наша молодая жизнь кипит так — будь здоров! Вот,   на уроке химии были пойманы в плен мои мозги и жестоко измусолены агрессивно-нагловатым, но чертовски умным преподом…

Еле сдержалась, чтобы не вывалить сей груз на тетю Любу, уверенную в том, что у молодежи над головами небо голубее, а радуга — прочнее. Та и реакцию старушки предугадать сложно. Здесь или получасовой урок основанный на жизненном опыте старушки или стенания по поводу тяжелой судьбинушки нас несчастных. И опять же уроки нам на будущее, основанные на прошлом опыте. 

Поэтому промолчав и надев бахилы, мы направились к лифту.

Фаня встретила нас нетерпеливыми расспросами о том, как прошёл день в школе. Ей, бедняге, не повезло: несколько дней назад провели лапару, чтобы вырезать аппендицит. Но она уже в день операции буянила и на все отделение кричала, что хочет в школу. Человек с потрясающей энергетикой.

А Аня подмечает, что Фаня на удивление хорошо выглядит для больной, на что та отмахивается, дескать, в больничке скучно, нечего делать, вот и причесывается по десять раз на дню. Тёмно-русые волосы нашей маленькой «батарейки» и правда были уложены волосок к волоску, а серо-зеленые глаза так и светились задором. Пообщаться, наконец, втроем — настоящая отдушина. Которая, к моему огромному сожалению, длилась недолго. Дежурная сестра нашла нас в коридоре и сообщила, что отец ждет меня в своем кабинете. Пришлось наспех прощаться с подругами и плестись к лифту.

— Это ты, Яна? — папа оторвал взгляд от бумаг, разложенных на столе, когда я постучала в дверь с табличкой «Главный врач». — Заходи, у меня есть новости.

Стараясь не наступить на край огромных безразмерных бахил, я прошла в кабинет и села напротив отца.

— Я договорился о твоём присутствии на занятиях среди практикантов. Естественно, до пациентов тебя никто допускать не будет, но наблюдать ты сможешь сколько душе угодно. Сразу, как поступишь — будешь присутствовать на самых сложных и интересных случаях.

Сердце затрепыхалось от волнения. Отец давно обещал мне организовать присутствие среди студентов, которые приходили на практику в его больницу, конечно, под его ответственность, но меня и это, несомненно, обрадовало.

— Вижу, ты рада, — отец был доволен моей реакцией. — Как дела в школе?

Вот зачем он напомнил? Я попыталась удержать маску счастья на лице, не показывая и не вспоминая ту бочку дегтя под именем «новый химик-садист»  

— Все в порядке, — говорю. 

Перекинувшись с отцом ещё парой фраз о предстоящих занятиях, мне была дана команда спускаться вниз на парковку и ждать его у машины, чтобы вместе поехать домой.

Аня наверняка уже ушла, ведь надо столько всего учить, готовиться к лабораторной по химии… Я задрала голову туда, где находились окна палаты Фани. Словно поджидая меня, одноклассница стала энергично махать мне руками.

Я невольно улыбнулась. Что-то подозрительно насыщенный на события день. Химик, «съевший мозги класса чайной ложечкой», место среди практикантов, радостная Фаня, но это уже как бонус. Невольно поймала себя на мысли, что за хорошее в жизни всегда приходится чем-то расплачиваться, но поспешила как можно скорее отделаться от подобных раздумий.

А зря…

Первой парой с утра стояла химия. Обещанная лабораторная хищной птицей нависла над нами, окончательно испортив настроение с самого начала дня. Даже несмотря на то, что в глубине души   надеялась, что сама работа будет очень интересной, я прекрасно понимала,  что с нашим новым преподом лабораторная    пройдёт  для нас очень тяжело.   

— Заходите, — химик открыл дверь кабинета и не с самым приветливым лицом впустил нас в класс. 

Как будто мы его насильно воскресили, забрали из его родного склепа и привели к нам.   Да и   ещё и заставили нам урок вести. 

И снова в   нос ударил запах сигарет. Интересно, он прямо в лаборантской курит? И я бросила на преподавателя взгляд: из-за белого халата виднелась чёрная рубашка с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами, в руках он держал очки за дужки, стараясь не прикасаться к стеклам, видимо, чтобы не запачкать их. Другой рукой он нервно почесывал изрядно отросшую щетину, которая через недельку грозилась превратиться в настоящую бороду. А серые глаза с раздражением провожали плетущихся к своим местам учеников.

— Исаева, что с головой? — Дмитрий Николаевич недовольно посмотрел на Аню. Та, демонстративно показав ему две идиотские на вид заколки, которые она, судя по всему, позаимствовала у своей младшей пятилетней сестрички, заколола отрастающую чёлку. Химик удовлетворенно кивнул. — Королёва, вас это тоже касается.

Королева улья цокнув, закатила глаза и переделала свой ультрамодный, по её мнению, небрежный хвост в более тугой. Кто-то из парней бросил шутку, что так её губищи выглядят ещё страшнее. Я не видела, кто именно, ведь в это время наблюдала за химиком. А он, к моему удивлению, улыбнулся шутке уголком губ. У этого зомби ещё сохранилось чувство юмора? 

— Так, оболтусы, — Дмитрий Николаевич зашел за кафедру и оглядел стол. — А где журнал?

— Его из учительской не принесли, — ответила Аня.

— Кто староста? — химик оглядел класс, остановив почему-то взгляд на мне. А у меня сердце в пятки убежало: почему я не взяла журнал? Какая муха меня сегодня с утра  укусила?!

— Я, — ответила, пытаясь втянуть голову в плечи, а глаза сделать как можно жалостливее.

— Быстро за журналом, Дмитриева.

После его слов я пулей выскочила из кабинета. 

Иногда так бывает, что ты физически ощущаешь психологическое давление от кого-либо. И тогда  напряжение, которое невидимым электричеством сгущается в воздухе, обжигает тебя при малейшем движении. А потом, когда ты покидаешь    это злосчастное помещение,  то  получаешь свою долгожданную долю облегчения и освобождения от всего этого «нервного» плена. Так и я, вырвавшись из кабинета,   уже не самым быстрым шагом направляюсь к лестнице, чтобы спуститься на два этажа ниже. Да ещё по пути  решаю достать    телефон, чтобы проверить, не написал ли кто.  К примеру, вдруг пришло письмо из Хогвардса. А что, современный мир требует современных решений. Сейчас все по электронной почте отправляют или через социальные сети. 

 Я почти угадала. Мне написали, жаль только не из магической школы. 

«В больничке невкусная каша,

На жестком матрасе лежу.» — гласило сообщение от Фани.

Вызов принят. Это наша с ней любимая игра — стихотворная чепуха — частенько могла и настроение поднять, и на творческий лад настроить. На ходу строчу ответ:

«На всех не хватает чашек,

У лампы смешной абажур.»

«Димон принесет мне домашку,

Скупую пролью я слезу.

Димон мой такая милашка!

Люблю я свою егозу!» — объемный ответ приходит практически моментально. М-да. Похоже, Фаине там действительно скучно. Лежит, строчит… А мне вот к сожалению  ещё к химику-садисту возвращаться.

«Так, хватит валяться, малышка!

Нам химик устроил войну!» — отправляю наспех состряпанный ответ и уверенно киваю сама себе. Интересно, Аня вчера рассказала ей про нового препода?

«Наш химик тоже милашка?

Его кто-то видел жену?» — ответ появляется через пару секунд. Наверно, лежа в больнице, можно научиться строчить сообщения со скоростью света.

— Дмитриева, ты что здесь шастаешь? — голос Лидочки разрезает идеальную коридорную тишину. От испуга я чуть не выронила телефон из рук, но все же в последний момент подхватила его. Ещё пара таких неожиданных появлений и я точно приобрету навыки ниндзя. Или испуг. 

— А меня Дмитрий Николаевич за журналом отправил, — пряча телефон в кармане своих брюк ответила я.   

— Поднимайся, я его сама  сейчас занесу, — воодушевившись своим решением, Лидия Владимировна завернула в учительскую. Правда она ещё на последок сказала   мне : «иди уже в класс».  Ох, чувствую, не обрадуется химик этому…

— Димон, ты прогуляться вышла? Где журнал? — Дмитрий Николаевич нарочито презрительно растянул мое школьное «погоняло» и посмотрел на меня из-под очков. 

Я набрала побольше воздуха в грудь, чтобы рассказать, как журнал был практически перехвачен в последний момент и утерян в неравной схватке.  А главное, что я была обязана уступить классной, ведь кто я такая, чтобы оспаривать решения взрослых. Тем более мне придётся с ней еще видиться в будущем.  Но, остановив свою бурную фантазию, выдаю только фразу, нарушающую всю субординацию, которая с момента нашего знакомства и так трещала по швам:

— Вам это, наверно, о-о-о-очень не понравится, но… — я не успела договорить, как сзади меня появилась Лидочка и практически протолкнула мою нерешительную тушку в класс.

— Вот, Дмитрий Николаевич, — глупо улыбнулась она и подошла к столу преподавателя. — Нерасторопная Дмитриева, как у нее по физкультуре «пятерка»-то стоит?

Не могу сказать с уверенностью, но, по-моему, я стояла с открытым ртом. 

Надеюсь никто не услышал цокот моей челюсти об пол. Согласна, то, что я не взяла из учительской ранее журнал — мой проступок. Готова раскаяться и пережить заслуженную минуту позора. Но то, что сейчас Лидия Владимировна говорит, мягко говоря, обидно! 

Ладно проехали. Классная сама себя уже  наказала. Ведь она сейчас      показывает  верх мастерства самого неумелого флирта! Даже такой профан как я,  это увидела. На секунду показалось, что на задних партах раздался презрительный фырк от Королёвой. 

— Благодарю, Лидия Владимировна, — химик взял журнал из рук биологички и учтиво добавил: — У вас, должно быть, урок?

Намека яснее не сыщешь. Ему осталось только рукой ей на выход указать. 

— Ах, да, да, — да уж, актриса из неё никакая. 

И к моей огромной радости Лидочка тут же вышла из кабинета, даже не взглянув на меня, на ходу поправляя свой пучок на затылке. А я продолжала стоять на месте.  

— Ну, Дмитриева, раз ты ещё стоишь  тогда — иди-ка к доске. Записывай исходные. А я посмотрю, как ты опыт проведешь, — Дмитрий Николаевич злорадно оскалился.

Мне же осталось только подобрать остатки самообладания и шагнуть к доске. Взяв мел в руку, я выжидающе посмотрела на химика.

— Реактивы на кафедре, — препод указал рукой на пробирки. 

Нерешительно подойдя к столу, я взяла одну из стеклянных колбочек, и тут напряжённую тишину нарушил лёгкий перезвон колокольчиков, оповещая весь класс, что Димону пришло сообщение. Отлично.

— Простите, я забыла выключить, — не выпуская пробирки из рук, я полезла за телефоном и краем глаза увидела, как грозно поднимается со своего места Дмитрий Николаевич.

— Думаю ты знаешь, что нужно  сделать, Дмитриева, —с этими словами  он протянул мне ладонь, и я с досадой отдала ему свой смартфон. — И кто же тебе пишет? Кто-то, кто не в курсе, что в это время ты находишься на уроке? — я с ужасом смотрела, как химик взглянул на экран  моего телефона. 

Чёрт! Он что имеет  на это право?

— Фаина, — прочел он под иконкой конвертика. — Уж не Хвостова ли?

Я не ответила, потому что на секунду показалось, что сейчас он внаглую откроет сообщение, а так как мы переписывались именно о нём, то сразу же догадается, что за Фаина пишет мне посреди урока.

И чтобы предотвратить свое публичное унижение, я не придумываю ничего лучше, как выставить перед собой ладонь и вылить на неё содержимое пробирки…

И руку тут же адски  обожгло. 

Идиотское, нет даже  глупое решение! Каким местом  до этого  думал мой мозг? Это пожалуй для меня  сейчас  остаётся загадкой века. Как и то что не догадалась сначала проверить хоть какой реактив находиться в моих руках… 

Сквозь мое громкое сердцебиение, которое казалось заглушило все звуки вокруг, я услышала удивленные возгласы одноклассников. И звук удара моего телефона об стол. Химик, отбросив его, в два шага оказался рядом со мной и, схватив мою руку за запястье, дернул меня, словно безвольную куклу, в сторону раковины.

И только под шум открывшейся воды адреналин перестал поступать в кровь в бешеном количестве. Химик намыливает щёлочным мылом мою руку. 

Значит, была кислота? 

— Дмитриева, какая же ты  бестолочь! — сорвалось с губ Дмитрия Николаевича. — Ты лишена лабораторных работ на месяц. Эту и остальные будешь отрабатывать после уроков из-за своей выходки. Надеюсь, сообщение того стоило, — добавил он еще тише.

Позже, когда химик вернул мне телефон, открыв смс-ку, я увидела две строчки:

«Димон, ну ты что там, уснула что ли? Что с химиком-то?»

Я поджала губы, подумав, что с химиком теперь всё просто «прекрасно».