Зося сидела за столом и грустно смотрела в окно. Сейчас придет дядя и будет снова распекать ее за плохое поведение. А ведь она вообще-вообще ни в чем не виновата. Да она такая же жертва обстоятельств, как и ее последний учитель, мистер Золивен. Она и предположить не могла, что заклинание, которое ей подсунули Груня с Егором, расщепит ее на тьму и она какое-то время будет висеть перед уважаемым магистром в виде плотного черного облака.

Впервые в собственной практике, она видела, как мужчина хлопнулся в обморок. Вот прямо так взял и упал, сохранив на лице выражение крайнего недоумения и ужаса. С ним же, кстати, родовое поместье и покинул. Покинул в короткие сроки, надо сказать, даже урок не довел до конца. Поэтому, понять, все ли верно она сделала, применив заклинание, узнать не получилось.

Когда она злая ворвалась к зомби, которые меланхолично вытирали пыль в библиотеке, единственным ее желанием было, нет, нет, не наказать своих подопечных, а найти что-то такое, такое, чтобы ее неуемная фантазия и бьющая через край энергия, нашли достойное применение.

-Ну? Что новенького нашли? – спросила девушка, кровожадно осматривая полки с фолиантами.

-А что со стареньким случилось? Ты же последнее его еще месяц изучать должна была. Там три пиктограммы выучить, заклинание на мертвом языке и 32 ингредиента. – удивленно спросил Егор.

-Все, изучила его. И применила. – ответила Зося.

-Как применила? – Груня от неожиданности села на пол. Девушка пожала хрупкими плечиками.

-Так и применила.

Егор вскочил с места.

-Где мистер Золивен? Что с ним? Он жив??? Здоров?

-Ну, конечно, жив! За кого вы меня принимаете? И здоров. Во всяком случае, физически точно.

-Зося! Где ты? Быстро вернись в учебный класс, у нас серьезный разговор. – громовыми раскатами неслось по всему дому.

-Ну, все… В этот раз точно высекут… - прошептал Егор. Он полез за шкаф и достал тоненькую фанерку, вырезанную точно под размер моей попы. Ну не сейчас, конечно, а в детстве.

Да, да. Вы все верно поняли. Мои дорогие дядя и папа воспитывали меня, как могли. Ребенком я была любознательным, поэтому, скучать им не приходилось. Высекли меня ремнем в детстве всего несколько раз. Но уже после первого наказания я сделала выводы и решила процесс наказания свести к минимальному физическому ущербу. Поэтому, собрав весь свой боевой отряд из нежити, прочесала дом с верху до низу в поисках предмета, способного надежно защитить мою мадам «сижу» от праведного гнева старшего поколения.

В итоге, на чердак был стащен многочисленный хлам из дома, и я с упоением примеривала различные предметы из домашней утвари, привязывая ее к своим нижним девяносто. Друзья-товарищи из нежити голосовали «за» или «против». Мнения разошлись. Предметы не подходили либо по форме, либо по размеру. И тут, мой взгляд упал на фанерку… Еще день мы тырили различные колюще-режущие инструменты. А потом мучительно вырезали круг, бесконечно примеряя его размеры к оригиналу. Ежедневно я приходила мокрая и уставшая. Любопытствовать и получать за это наказание было некогда, поэтому, мои дорогие родственники, сделали вывод, что я прониклась и поведение свое пересмотрела. Ха-ха-ха.

Кстати, первый раз я познакомилась с ремнем в возрасте семи лет. Я «случайно» свернула не в тот коридор и оказалась в лаборатории отца. Девочки меня поймут! Как можно попробовать не смешать вон тот чудный лазоревый цвет с розовым? А какая из этого сосуда пена потом пошла! Да, с ума сойти, что ж за красотища получилась! Позже все это великолепие детонировало, выкинув меня взрывной волной в окно. Скажу заранее, особо не пострадала, если не считать мелких порезов и синей, после ремня, попы. Восстанавливали лабораторию месяц, укрепив вход металлической дверью. Я, само собой, расстроилась. Но не унывала, кое-что выкинуло со мной из окна, и я, как хозяйственная девочка, произвела стратегические запасы. Решила только слегка обезопасить себя разработкой защитного приспособления для попы.

Разработав его, задумалась, как проверить. Для очередного наказания нужно было придумать что-то экстраординарное. За абы какую шалость ремнем не наказывают. Думала неделю. Решение нашлось неожиданно. Мой отец, Роберто, решил меня осчастливить появлением мачехи в семье. Все же я девочка, нужно учиться быть милой, женственной, уметь делать всякие женские штуки: шить, готовить, музицировать и так далее. Так вот, под эгидой «осчастливь Зосю материнской лаской», папа привел для знакомства изможденную, со скорбно поджатыми губами и зыркающими по углам глазами, даму лет тридцати. Не впечатлилась. У меня же есть портрет мамы, такую красавицу еще поискать нужно. Что могло заставить отца согласиться на пришедшую воблу?

Как оказалось позже, все очень просто. Уже к тому времени нас покинуло несколько учителей. И свой побег они аргументировали не собственным провалом на ниве педагогического искусства, а моей невоспитанностью и неуправляемостью. Кто-то даже сумасшедшинкой в моем характере. Ну и, как следствие, слава обо мне шагала широкими шагами впереди намерений моего отца найти мне маму. В результате выбор он был вынужден делать из отряда отчаявшихся старых дев. И это, видимо, был лучший вариант.

Понимая, что лучше разрубить узел сейчас, а не когда мой уважаемый родитель наломает дров, к операции приступила в ночь после знакомства. Для воплощения в жизнь своего плана, составила несколько зелий. Лекция дяди по поводу того, что не все ингредиенты сочетаются, не прошла мимо. Я умыкнули из библиотеки фолиант с рецептурами и самозабвенно принялась творить. Для «творить» позаимствовал у дяди металлический горшок с каминной полки и какой-то кортик. За ложкой идти было лень, поэтому участь холодного оружия была на этот вечер решена. Нарекла его палка-мешалка!

Выбрала несколько зелий: удаления волос, отращивания волос и придания легкого загара. Сыпанула в составы всего с запасом. Чтоб уж наверняка. Разлила все по пузырькам, выдала Груне с Егором, и мы незаметно поползли в гостевую комнату. Надо сказать, можно было и не красться. Мадам храпела так, что ей позавидовал бы любой армейский гарнизон. Решили выждать немного. И не зря. К дверям дамы несколько раз подходил отец и прислушивался к какофонии за дверью. При этом вздрагивал на очередных руладах, неподвижно смотрел на дверь и сводил вместе брови. Рассчитав частоту его походов, прошмыгнули в спальню.

Пробравшись в комнату, приступили к воплощению плана. Провели все процедуры, тихо выбрались и потопали спать.

Утро началось с крика раненного животного. Крупного такого животного. Просто маленькое таким спектром звуков и силой децибел не обладает. Меня почти смело с кровати. Оделась в розовое платье, Груня завязала мне большой бант, отрепетировала в зеркале удивленный и наивный взгляд, после чего отправилась смотреть неприятностям в лицо.

В гостиной сидало нечто в женском платье, с темно коричневой кожей на лице и руках, белым лысым черепом и шикарной бородой, и усами.

-Вы!!!! Вы мне за все ответите! Вы знаете, кто я? Да я знаете, что с вами сделаю? Я вас в порошок сотру! Кто это сделал? Выяснить! Четвертовать мерзавца! – визжала дама, брызгая слюной.

Папа стоял с невозмутимым видом и говорил, что понятия не имеет, что с ней могло приключиться. Даже предположил, что она могла что-то такое съесть. Степень идиотизма предположения удивили даже меня, поскольку ела она с нами. На меня он взглянул лишь раз, мимолетно. И я успела продемонстрировать ему все, что репетировала. К месту ли это было – не знаю, мне просто хотелось, чтобы мой труд не потонул в пучине истерики дамы.

Когда дама заявила, что помолвка разрывается и она уходит, папа грустно на меня посмотрел, но, когда дверь за нашей гостью захлопнулась, облегченно выдохнул. Я не поняла, а наказать? Подошла к мужчине, который устало сел в кресло.

-Пап, ты можешь меня наказать. Это я сделала. У меня даже улики есть. Ремень нести? – спросила с видом отчаявшегося преступника.

-Я знаю, что ты. Нет, ремень не нужно. Пожалуй, я даже спасибо тебе скажу. Слишком поздно я понял, что такая мама нам не нужна. Она не полюбит ни тебя, ни меня. А на улики я хотел бы посмотреть. – он тепло улыбнулся и погладил меня по голове.

Мы прошли ко мне в комнату. Я достала все ингредиенты, кубок и кортик. И тут папа тихо сказал: - А, нет, ремень нам все же нужен.

Оказалось, что кубок — это награда дяди за участие в каком-то сражении, а кортик ему подарил погибший друг. Мне было совестно. В какой-то момент даже решила, что стоит перенести испытания, все же наказание я заслужила. Но когда представится возможность его испытать – непонятно, поэтому, так хорошо сложившуюся ситуацию, стоит использовать. Со скорбным видом попросила отпустить приготовиться к наказанию. Придя в комнату, достала фанерку, приложила к попе и натянула сверху запасные рейтузы. В общем, Роберто особо не усердствовал, и испытания были пройдены успешно. Перед дядей извинилась, клятвенно пообещав никогда больше не брать чужие вещи.

Третье мое наказание совпало с желанием научиться готовить. Не добровольно, конечно, а под тяжестью сложившихся обстоятельств. Когда мне было лет тринадцать, к нам приехали «свататься». Приехали какие-то шапочные знакомые дяди. Причем их не звали. Но нас, точнее меня, решили «осчастливить» помолвкой, беспрестанно напоминая о моей ущербности и испорченной репутации. С их стороны интерес был понятен, у нас старинный и знатный род, они недавно разбогатевшие нувориши. Получив деньги, им захотелось получить статус. А я должна была стать пропускным билетом в высшее общество.

В гости к нам приехал отец и два его сына. Почему два? Так, мне предлагалось выбрать, кто станет добровольной жертвой на ниве благополучия семьи. Поэтому оба мальчика люто меня ненавидели и старались при случае незаметно посильнее ущипнуть или толкнуть, в надежде, что уж его то я точно не выберу. Наивные, я и не собиралась выбирать.

Так вот. Понимая, что я у себя одна и синяки не лучшее украшение девочки, я, с видом восторженной дурочки, пришла на кухню и попросила кухарку научить меня печь пирог. Обязательно с грибами. Жить, спать, есть не могу, как мальчики нравятся, хочу поразить их в самое сердце или другой орган, тут уж, как повезет.

В процессе готовки я незаметно добавила несколько поганок. Отравить не отравит, но дурь из места, которым думают, а это однозначно не голова, вымоет. Кухарку, кстати, попросила не выдавать меня до поры, до времени.

Во время обеда она торжественно внесла маленький пирожок, разделила его на две части и произнесла речь о том, что некая «неизвестная» дама, решила поразить этих недорослей своим мастерством. С меланхолией наблюдала за представлением, всячески демонстрируя, что знать не знаю, кто эта таинственная дама. Может, это прачку нашу так клинануло?

Молодые люди сначала тыкали в пирог вилками. Чувствовали, паршивцы, что с ним что-то не так. Но когда дядя в недоумении приподнял бровь, вынуждены были проглотить хоть кусочек. Ну, мне и этого достаточно. Про себя стала считать до двадцати. Младший сорвал на одиннадцати, старший сорвался после восемнадцати. Внутри меня раздавался зловещий смех. Осчастливить они меня решили, щас, бегу и падаю!

Два дня мои потенциальные женихи сидели в клозетах. Сил у них хватало доходить только до окна. А за окном, устроившись на траве, в окружении пирогов, лежала я и томно жевала стебелек с цветком на конце. Они видели мое довольное лицо, поджимали губы и трясли кулаками. Я, в ответ, посылала воздушные поцелуй.

Как только им полегчало, они уехали, осыпая проклятиями мою голову. А папа сказал нести ремень. Причем, наказали меня не за то, что я поганками их накормила, здесь отец был солидарен со мной, оскорблять меня и «осчастливливать» они не имели права, а за то, что я издевалась над ними, когда им было плохо. Он сказал, что, когда твой враг болен или ранен, нельзя над ним глумиться, это низко, ведь он в заведомо проигрышном положении. Я посидела, подумала и согласилась с отцом. Семье, посетившей нас, точнее братьям, написала письма с извинениями, с благодарностью, что посетили нас, но, все же, отказалась от оказанной чести. От старшего брата получила ответ – «не больно то и хотелось».

И вот сейчас я смотрела на фанерку в руках Егора и всерьез думала, стоит ли идти за запасными рейтузами.

-Дочь! Немедленно в класс! – раздалось эхом в доме. – ё-моё… И отец вернулся. Сейчас вдвоем будут меня позорить.

Грустная поплелась в указанное помещение. Зайдя села за парту. Напротив меня стояли двое красивых, подтянутых, серьезных мужчин. Засмотрелась и невольно улыбнулась.

-А здесь нечему улыбаться, Зося! Тебе семнадцать лет! Через несколько месяцев поступление в академию. Это был последний преподаватель в нашей стране, который готов был с тобой заниматься. Неужели нельзя было продержаться столь короткий срок? – спросил дядя.

-А обязательно держаться? Может я эти несколько месяцев отдохну? – сделала грустные глазки и сложила в молитвенном жесте ручки на груди.

-Нельзя. Рядом должен быть преподаватель. Он должен следить за твоей магией, чтобы не было всплесков. Гасить или перенаправлять их. Как нам сейчас быть? – подключился отец.

В дверь раздался звонок.

-Кто это? – спросил Лоран у Роберто.

-Я никого не жду. Жди здесь, мы спустимся, узнаем кто пришел, потом вернемся и продолжим разговор. Подумай пока над своим поведением.

Но мужчины не успели выйти, как в комнату занеслась служанка и запыхавшись сообщила: - Господа, там учитель для Зоси подошла! Страшная, как столетний зомби!

У меня стали подрагивать руки от нетерпения. Не выдержав, сорвалась с места и побежала в гостиную. Сзади послышался топот, мужчины меня догоняли.

Вбежав в гостиную, замерла на месте. В глубоком кресле сидела сморщенная старушка с невероятной прической в виде двух белоснежных рогов. Рядом с ней стоял огромный открытый саквояж, из которого торчало множество бутылок. Сама же она сидела с фужером в руках, в котором плескалась янтарная жидкость. Весь ее вид излучал спокойствие и достоинство.

-Вауууу… - выдала я и почувствовала, как мне в спину уперлись, затормозив, два тела.

-Мадам Грюндберг? А вы…??? – спросил дядя.

-Не умерла? – ответила старушка, отпив из своего фужера.

-Нет, просто вам столько лет… - Лоран густо покраснел, поняв, о чем он только что сказал и какое количество правил в этикете нарушил.

-Сколько? Милый мой, «настоящий мужчина — это мужчина, который точно помнит день рождения женщины и никогда не знает, сколько ей лет. Мужчина, который не помнит дня рождения женщины, но точно знает, сколько ей лет, — это её муж.» (1). Я разве имела честь быть вашей женой?

-Нет, что вы.

-Слава всевышнему, я уж думала в маразм впадаю.

-Простите, наша служанка сказала, что кто-то пришел в качестве учителя для Зоси. Я верно ее понял?

-Конечно, верно! Что в этом простом предложении могла напутать эта милая девушка? Да, я пришла к вашей девочке.

-Но, как? Почему? – спросил отец.

Старушка встала, обошла нашу троицу по периметру.

-Видите ли, мистер Золивер мой ученик. На днях он ввалился ко мне, сообщив, что девушка смогла правильно использовать одно из древнейших и сложнейших заклинаний черной магии. И это была ваша родственница. На моей памяти только одна девчушка была на это способна.

-Кто? – спросила я шёпотом.

-Что, кто? – встрепенулась старушка, как будто только что проснулась.

-Ну, кто, та девчушка?

-Ааа, так это я.

У меня отвисла челюсть, и я уже собралась спросить, действительно ли она была девчушкой и в какую эру есть об этом упоминание, когда дядина рука закрыла мне рот.

Мадам Грюнберг задумчиво посмотрела на ладонь Лорана, пожевала губы и спросила: - А где мои покои, господа?

-Простите, мадам, я сейчас покажу. – встрепенулся дядя.

-Да и, голубчик, вещи мои прикажите туда же доставить.

Как только дама ушла я пристала к папе с расспросами.

-Кто это, папа? Почему вы оба с ней знакомы? Она знаменита, да? Она великий маг, да? Меня будет учить великий маг, да? – тараторила я и прыгала вокруг него.

-Да, она великий маг. Но тебе не стоит обольщаться. Она очень, очень строга. Когда я учился, ее, простую учительницу некромантии, боялся даже наш ректор. Он периодически запирался у себя в кабинете и делал вид, что его нет. Если, не дай бог, мадам нужна была его аудиенция. А если она была нужна срочно, то и баррикадировался в кабинете.

-Да ладно… Я очень-очень хочу у нее учиться. Обещаю, что не буду ее пугать.

-Ну, здесь ты, на самом деле, пальцем в небо попала. Мадам сама кого хочешь напугает. Да и вариантов нет. С завтра, Зося, ты ученица мадам Грюнберг.

Утром я сидела в классе и с нетерпением ждала начала занятия. Мадам Грюнберг зашла с небольшим саквояжем, нацепила на нос пенсне и медленно осмотрела помещение, остановив взгляд на мне. Я вскочила, сделала реверанс и села обратно, улыбаясь от уха до уха.

-Итак, Зося. Расскажи мне, что ты проходила.

Я вскочила и стала тараторить, стараясь не забыть ничего из пройденного с учителями. Мадам села в кресло и в такт моим словам кивала головой. В какой-то момент раздалось тихое посвистывание. Уснула, что ли? Я замолчала, дама открыла глаза и слегка хриплым со сна голосом спросила: - А что-то из запрещенного?

Я напряглась. Как я расскажу о запрещенных заклинаниях? Как бы, в слове «запрещенные» уже некий маячок, что ни знать о них, ни уж тем более использовать их маги не могут. А маги недоучки тем паче. Стою молчу, изображаю на лбу движение мысли по извилинам. Проще – хмурю лобик, зарождая наметки скорых морщин.

-Так… Это… — Вот! Закончился мой словарный запас!

-Что?

-Ну… Это же запрещенные заклинания. Использовать их нельзя, иначе можно поплатиться свободой, а в некоторых случаях и жизнью.

-Милая моя, ты же некромант, должна понимать. «Жизнь — это небольшая прогулка перед вечным сном. Да и все приятное в этом мире либо вредно, либо аморально, либо ведет к ожирению.» (1) Не спорю, такие заклинания либо вредны, либо аморальны, но наслаждение от владения ими непередаваемо. Ну неужели ты не расскажешь тетушке Грюндберг, о своих маленьких секретах? Давай, я никому не скажу. – она облокотилась на ручку кресла, немного наклонилась в мою сторону и приставила руку к уху.

Сначала я, конечно, стеснялась. Что-то мямлила, краснела. Но когда получила пару внятных советов на тему что и где стоит исправить, сдала себя с потрохами. Через три часа заглянули Лоран с Роберто. Мадам развернулась в их сторону.

-О! Господа. Поздравляю! Вам «жопа»!

-Мадам! Не употребляют такое слово в приличном обществе, его просто не существует, по правилам этикета. - папа смотрел на пожилую даму с возмущением.

- «Странно, слова нет, а жопа есть...» (1). Ну, да, ладно. Не об этом речь! Поздравляю, у вас талантливый ребенок, процентов пятьдесят запрещенных заклинаний она освоила, оставшиеся пятьдесят изучит под моим руководством.

Дядя резко побледнел.

-Роберто. Я не понимаю, у нас проблемы? – спросил он у моего папы.

- Да, какие проблемы? Разве это проблемы? Ох уж эти слабые мужчины. – проворчала мадам Грюнберг_ - «Люди сами себе устраивают проблемы — никто не заставляет их выбирать скучные профессии, жениться не на тех людях или покупать неудобные туфли» (1). А у вас просто умная и талантливая девочка, а не проблемы! Я давно искала себе ученицу, кажется, поиск закончен.

Папа вздрогнул, но лицо держал. Я отчаянно потела и комкала в руках ткань от подола платья. Чувствую, что в эту самую минуту судьба моя решается, но, хорошо это для меня или плохо, не понимаю.

-А если мы не согласны? – уточнил Роберто.

-Тогда вернемся к вопросу наличия слова «жопа» в вашем лексиконе. – меланхолично произнесла дама, открыла саквояж, достала бутылку и фужер, зубами выдернула пробку и налила себе вина. – Нус, дорогие родственнички моей ученицы, что скажите?

-Я так понимаю, ответить «нет» мы не можем? – уточнил дядя.

-Почему? Конечно, можете. Но оно вам надо? Характер у меня скверный, буду мстить, пакости вершить, здоровье подорву, это обязательно, причем не себе. «Понятна мысль моя неглубокая?» (1).

Мужчины скрипнули зубами и выдвинули требование о заключении договора с мадам о моей целостности. В нем перечислили все части тела на момент передачи меня в качестве ученицы (вплоть до количества пальцев на руках и ногах), описали мое физические, психическое состояние и развитие с требованием вернуть в состоянии не хуже, чем было. В конце стояла отдельная фраза – запрещен возврат к нулевым данным, то есть, запрещено стирать память и навыки.

-Не, ну это вы, конечно зря. Я что-то в своей жизни, например, предпочла бы забыть. Помню, уединились мы с неким мистером, для искрометного времяпрепровождения. Снял он значится портки, а там… – дослушать не успела, дядя закрыл мне уши. Хотя, судя по реакции мужчин, сами они слушали с большим интересом, периодически округляя глаза и приоткрывая от удивления рот.

Когда подписали договор, мадам Грюнберг приступила к занятиям. Большая из них проходила на кладбище. Первое было незабываемым. Дама нашла на кладбище лича, который был готов подняться и поторопила его с воскрешением. Понятно, что он был зол. А когда увидел у меня в руках погребальный венок с его могилы, которым его будили и который мне перед само раскапыванием данного индивида в руки сунула мадам Грюнберг, ярость его была сногсшибательной.

Вот прямо с одного раза он меня и сшиб с ног. Потом я визжала, пытаясь удержать его истлевший труп над собой, пока он отчаянно душил меня, а мадам Грюнберг кричала с ветки на дереве: - Да что ты его обнимаешь? Шею ему ломай! Ломай шею! Или заклинание тлена примени! Никто не узнает! Или твоя жизнь, или его жалкое воскрешение, выбери уже! Не будь тряпкой, некромант ты или кисейная барышня?

На чистом адреналине скинула его с себя, вскочила и применила заклинание рассеивания.

-Ну, вот, молодец. А сейчас помоги бабушке с деревца слезть. Ноги у нее больные, сустав чёт заломило. Дождь поди собирается. А я шаль для поясницы не взяла. Застужу ведь к демонам все опять. Вот незадача.

Посмотрела на нее перекошенным от ужаса лицом и возмутилась.

-Какая бабушка? Я же видела, как вы юбку подобрали и сиганули в сторону дерева! А запрыгнули так, что даже лесная жаба от зависти удавится! Из вас бабушка, как из меня цветочная фея!

-Я не пойму, ты обиделась что ли? А зря. Это ж токмо для пользы твоей. Я ж подстраховала бы тебя. Да неужто, если б ты глаза закатила от удушья, я б не вступилась за тебя? Конечно вступилась! Клянусь зелеными мормышками!

Кто такие зеленые мормышки – не знаю, и знать не хочу. Подошла и помогла слезть. Потом еще и тащила, практически на себе, до дома.

Был еще забег от упырей, прятки от стригоев и чаепитие с вампирами. Последнее мероприятие, кстати, было единственным, с которого пришла чистая. Мужчины родственники удивились. Пытались задавать вопросы, но я молчала. Не каждый день бываешь в гнезде вампиров и возвращаешься живой и невредимой. Во всяком случае, физическую неприкосновенность подтверждаю.

Как мы выбрались из этого места живыми, до сих пор не понимаю. Перед визитом учили заклинание свертываемости крови. Понятно, что на живых существах применять его нельзя. Недолго думая, мадам Гринберг потащила меня в логово Кровопийцев. Не, ну, логично. Живых, кроме меня и ее, нет, против меня заклинание не сработает, а у нее защита непробиваемая. Да и крови здесь – залейся.

Приняв решение, она же его и реализовала. Потащила меня к вампирам на ЧАЙ. Попросила фужерчик крови и дала мне отмашку – твори. Ну, я и сотворила. Когда через десять минут зашел дворецкий и сказал, что вся кровь скисла, я думала, что нас порежут на лоскутки. Глава гнезда не моргая смотрел на мою учительницу. Она открыла саквояж, достала бутылку вина, открыла пробку зубами с громким хлопком. После встала, подала сосуд с напитком главе гнезда, расправила складки на своей юбке, подала мне сигнал и обратилась к вампиру, держащему открытую бутылку.

- «Я слышала о вас столько гадостей, что сразу поняла: вы - замечательный человек!» (1)

После этого взяла меня под руку, мы вышли из поместья и отправились домой.

-Я чуть не поседела… Почему они нас отпустили? – с просила мадам, ежесекундно нервно оглядываясь.

-Ну, мы приятные, красивые дамы. – ответила она.

-Кто? Мы?

-«Никогда не сомневайся в своей привлекательности. Запомни: весы врут, люди завидуют, а зеркало вообще кривое!». (1)

Как вы понимаете, окончания обучения у мадам Грюнберг и поступления в академию я ждала как манны небесной. Даже тайно притащила себе календарь и зачеркивала каждый прожитый день. Жива и то хлеб!

Когда наступил последний день моей учебы, проснулась с невероятным ощущением свободы. Оделась, расчесалась и легкой ланью понеслась вниз.

В гостиной уже сидели папа, дядя и мадам Грюнберг.

-О! Девочка моя! – пожилая дама открыла саквояж, достала очередную бутылку, открыла ее и сообщила нам страшную новость.

-А у меня потрясающая весть, господа! Зосе не нужно искать академию! Её зачисли в закрытую военную академию, где я являюсь деканом факультета некромантии. Да, да, не благодарите. Даже без вступительных экзаменов, только по моей рекомендации.

Из рук дяди выпала кружка с чаем.

-А что такое военная академия? И почему она закрытая? – спросила я, понимая, что все, что со мной происходило несколько месяцев до этой минуты, наверняка, окажутся детским лепетом. И есть ли варианты для отказа - вопрос...

1- Фаина Раневская

-Девочка, моя! Военная академия самое надежное и безопасное место в нашем королевстве. Да и не в нашем тоже. Девушек у нас, конечно, мало. Но ведь ты у меня учиться будешь, а не лясы точить. Поверь, на что-то кроме знаний ни времени, ни сил у тебя не будет! – мадам повернулась к замершим мужчинам, подошла к ним, похлопала по плечу.

-Ну, ну, мальчики. Не плачьте! Вы мне еще спасибо скажите, велико мага вам воспитаю. Лет через пять. Или шесть. Как пойдет. Да, и на каникулы, девочка ваша. – она, подобрав с пола саквояж, двинулась на выход, тихо напевая романс.

Когда учительница вышла, мы расселись по креслам. В комнате стояла пугающая тишина.

-Лоран, ты слышал что-то про эту академию? – спросил папа у дяди.

--Ничего существенного. Они, так же, как и наша академия участвовали в сезонных играх. Не знаю почему, но заявляли о своем участии не каждый год. При этом, все игры, в которых приняли участие – выиграли. Дисциплина у них показательная. Ходили по несколько человек, никаких праздных разговоров, громкого смеха. По слухам, попасть туда пытаются дети высокопоставленных господ. Но отбор осуществляют только по наличию сильного дара. – задумчиво ответил Лоран.

— Это как-то… Как-то… Я не поняла. Если принимают по наличию дара, то почему девушек меньше? Это же чистой воды сексизм… - посмотрела на дядю, сморщив носик и ожидая ответа. Он подошел, поцеловал меня в голову и присел на корточки напротив, глядя мне в глаза.

-Зосенька, мужчины действительно чаще имею более сильный дар. Это просто физиология. Чтобы вынести такой груз, нужно быть очень крепким физически. Только и всего. Я, вот, что хочу спросить. Хочешь ли ты этого? Учеба там будет изнурительной. Ее не каждый мужчина выдерживает. Если ты сомневаешься, идти или нет, мы найдем способ отказаться от предложения.

Папа тоже внимательно смотрел на меня, ожидая моего вердикта.

-А правда, что мадам Грюнберг участвовала в войне с демонами и влюбилась в их главнокомандующего? И для признания в чувствах подняла целое кладбище, которое каждую ночь носило предмету ее воздыханий, к шатру, цветы и пело серенады до утра? И что после недели жизни в таком режиме, армия врага добровольно капитулировала и сдалась в плен? И главнокомандующий передал требование прекратить применение пыток над военнопленными? И король лично умолял ее упокоить нежить, которая вырвала все цветы на расстоянии пяти километров вокруг лагеря демонов? – поинтересовалась у родственников.

-Да, что-то такое было… - пробормотал отец.

-Тогда, я поеду. – ответила жизнерадостно.

Выехали мы через пару дней. Как только папа и дядя собрали меня. На самом деле вещей у меня было не так много, и мы ничего особо не докупали. Думаю, им было грустно со мной расставаться, и они всячески оттягивали момент, в надежде, что я одумаюсь, останусь дома. Но мне хотелось путешествовать, самостоятельности, что-то делать, я торопилась жить. Причем жить ярко, активно, улыбаясь миру.

Доехав до академии, вышла из повозки и разочарованно вздохнула. Напротив меня, за высокой оградой, виднелось большое, серое, унылое здание. Небо над ним было затянуто свинцовыми тучами, дополняя образ зловещего строения.

-Ну… Не парк развлечений, конечно. – пробормотала про себя.

-Жёванный полиглот… - выдала Груня, выйдя после меня. – Вот, я, как чувствовала, не зря выкинула унылое тряпье и положила самые яркие наряды. Будем радовать аборигенов нетривиальным вкусом.

-Так… Там же были платья расцветок, разрешённых для ношения в стенах учебного заведения. Что, совсем-совсем все выкинула? – шепотом спросила у зомби.

-Пфффф. Конечно. – ответила Груня, кося на меня зелеными огоньками, и, видимо, понимая, что что-то не срастается в ее гениальном планет.

-Мамочки! У меня похоже нет одежды… - кровожадно осмотрела мадам Грюнберг, которая тоже соизволила выйти.

-Что? -спросила она, остановившись и прижав к груди саквояж, в котором весело звякнули бутылки.

-Мадам, мне кажется, вы много пьете. – встряла Груня.

-А мне кажется, дражайшая, вы много болтаете. Давайте останемся каждый при своих недостатках, иначе не посмотрю, что вы старше, возьму и не проявлю уважение. – ответила дама, сощурив глаза.

-Кто? Я? Я старше? – нижняя челюсть Груни задрожала, выдавая обиду и степень крайнего волнения.

-Простите, мадам Грюнберг, вы не одолжите мне одно платье? На время. До каникул. После канил верну. Клянусь зелеными мормышками! – вклинилась, пока военные действия с обеих сторон не переросли в полномасштабный конфликт.

-Так я тебе и поверила. Кто ими клянется то? Они ж вымерли, лет 150 назад.

-Так вы ими и клялись. Когда лич на меня напал. Аааааааа! Так вы меня обманули что ли????

-Тсс. Что кричишь то? Никто тебя не обманул. Зачем мне это? Просто у меня память дырявая. То помню, то не помню. Что там нужно? Зачем мое платье?

-У меня нет одежды разрешённых расцветок. И здесь два варианта развития событий. Либо я в своем, но уж в том, какое есть. Либо в вашем платье.

-Три.

-Что?

-Три варианта развития событий. Смотри на ситуацию шире. Иначе что-то обязательно упустишь.

-Вы про что?

-Как про что? Третий вариант - идти голой.

-Шутите?

-Нет.

-Платье не дадите?

-Нет.

-Я голой не пойду.

-В чем тогда проблема? Иди в своем.

-Так, нельзя же.

-Ну я тебе декан или поломойка? До каникул ходи в том, что привезла. Нарушение, конечно. Накажу, опять же. Будешь после занятий дополнительно заниматься. На этом все. Я к себе. – мадам развернулась к воротам и крикнула: - Голубчик, подойди ко мне.

От проема в ограждении отделился молодой человек и подошел к нам. Ну… Не орел. Мне отсюда было видно, как он побледнел, когда дама обратилась к нему.

-Ну же, молодой человек, соберитесь, если вы будете так трястись, вряд ли что-то поймете. Не поймете – не сделаете. Не сделаете – я расстроюсь. А расстроюсь я, расстроится все кладбище. – тяжело вздохнув, выдала ему распоряжение отнести ее вещи в крыло преподавателей. Но перед этим устроить меня в общежитие некромантов.

Как только мадам Грюнберг исчезла из поля зрения, молодой человек вернул дыхательные функции. Я радостно улыбалась. Красивый, сильный, помогать мне сейчас будет.

-Я Зося. Меня зачислили на факультет некромантии. – представилась молодому человеку.

-Сочувствую, имя запоминать не буду, вряд ли снова встретимся. А если выживешь, вряд ли будешь общаться с людьми. Все, кто выживает на нашем факультете некромантии, немного с приветом. Или много. А сейчас, поздравляю тебя с поступлением в кузницу психов и маньяков. – он протянул руку, я автоматически подала свою, он ее активно потряс.

-Аааа…

-Все, все, бежим, мне надолго оставлять пост нельзя.

Потом был забег. Библиотека, кастелянша, комендант общежития и, наконец, моя комната. Небольшая, но все, что нужно для учебы есть. Приближалось время ужина. Я оставила Груню разбирать наши вещи, а сама выдвинулась в столовую.

Зайдя, подошла к раздаче и представилась. Мне показали столы, за которыми сидели некроманты разных курсов. Взяв еду, направилась туда. За мной с интересом наблюдали множество глаз. Да, действительно немного девушек. На моем факультете, похоже, вообще ни одной. Буду в качестве бесплатного аттракциона. Но, цирк цирком, а ужин по расписанию. С энтузиазмом препарировала куриную ногу, рядом покромсала вилкой овощи. В одну руку взяла хлеб с маслом, в другую вилку, с нанизанными на нее мясом и овощами. Через секунду ко мне пересел юноша и стал разглядывать.

-Что? Ваше место заняла?

-Нет?

-Что тогда? Курицу хочешь? Бутерброд? – Я попеременно тыкала в него то вилкой, то хлебом. Мужчина удивленно приподнял брови.

-Я поел.

-Отлично! Тогда не мешай есть другим!

В общем, больше ничего не смогло меня отвлечь от поглощения пищи. Устала за этот день до скрипа в коленках. И забег этот по территории, и волнение от нового места, и расставание с близкими. В общем, еда единственное легальное успокоительное, доступное мне на сегодня. Поэтому я ела, полностью отдаваясь процессу и не замечая ничего вокруг.

Когда допила компот, зрение и слух вернулись. Рядом сидел и смотрел на меня уже не один молодой человек, а пять.

-Она точно к нам на факультет?

-Ага. Ей же прямо на наш стол показали.

-Странная. Обычно с приветом становятся в процессе обучения, а она уже такая пришла. Сломала систему. Интересно, чем это закончится?

-Вы про меня что ли? Почему это я с приветом? – посмотрела на молодых людей.

-Зосенька, смотрю, ты познакомилась со студентами факультета? - раздалось из-за спины. Взгляды молодых людей остекленели. Я подняла голову.

-Не знаю, мадам Грюнберг. У них на лбу не написано.

-Ты, если заскучаешь, Зосенька, заходи, чаю попьем, посплетничаем. – и она, неся себя как айсберг в океане, двинулась к столу преподавателей.

-Зосенька? От Грюнберг? Зосенька? Не трупный червь? Не отрыжка утопленника? Не ошметок висельника? Чаю попьем? Посплетничаем? Ты кто, Зосенька?

Молодые люди подхватили меня под руки и потащили из столовой.