Ни смотря на терзающую меня совесть и раздразненную плоть, я проспала до утра. Спокойно проспала и ни разу не проснулась. Не знаю, кто проводил гостей. Видимо Гуля встала раньше. Ну это не удивительно, она же и легла раньше… Она устала сильнее меня.

“Хорошие мы именинницы. Пригласили гостей и после нескольких рюмок, вырубились на хрен…” – мысленно усмехнулась я.

С гулей мы близнецы и обе разведенки. Выросли мы в Татарстане, в небольшой национальной деревушке. Именно оттуда у нас остался ярко–выраженный Татарский акцент и непоколебимое уважение к старшим.

Правда, мы так и не стали такими же верующими, как все наши родственники. Мы обе считаем, что если Бог есть, то он один, только все по–разному его называют. И он должен быть в сердце, а не в мечети или церкви.

Когда наши родители погибли в автокатастрофе, мы продали дом и уехали жить в Питер. Родители оставили нам достаточно серьезную сумму денег, на которую мы приобрели двухкомнатную квартиру. Мы разделили одну из комнат на две. Тогда нам было по двадцать лет. С разницей в полгода мы выскочили замуж, и Гуля уехала жить к мужу.

За десять лет семейной жизни мы стали убежденными холостячками: мы обе развелись и больше слышать не желали о замужестве. От брака у Гули остались две десятилетние дочки, а мое здоровье не позволяло мне забеременеть: в одном из спаррингов, на соревнованиях по области, я получила серьезную травму внизу живота.

Разумеется, мою противницу тут же дисквалифицировали, за удар ниже пояса, но с тех пор я потеряла возможность иметь детей. Муж регулярно кончал в меня, мы подбирали специальные дни, врачи что–то мне прописывали и постоянно обследовали, но все усилия были напрасны. Собственно, из–за этого я и осталась одна…

Недолго думая, мы снова сошлись с Гулей, решив, что вдвоем нам будет значительно легче и стали жить вместе: я, Гуля, и ее дочки Эльвира и Рината, по естественному стечению обстоятельств– тоже близнецы.

Внешне мы с Гулей точная копия друг друга. Благодаря 175–ти сантиметрам роста и весу в 62 килограмма, мы были очень хорошо сложены и со спины совершенно не различимы.

Но в личности, характере и поведении, наше различие всегда было неоспоримо: Гуля с детства жизнерадостная и озорная, полна амбиций и желаний, а я унылая и уставшая рабочая лошадка. Ее натура– это бизнес и деньги, моя– спорт и вечность. Она– это секс и эксперименты, я– лирика, тоска и одиночество…

Иногда, мы ради прикола одевались одинаково, я делала такое же приветливое и озорное, как у Гули лицо и тогда нас различали только друзья и некоторые родственники.

И действительно, внешнее сходство непрестанно поражало нас самих: длинные, забранные в пучок черные волосы, блестящие, немного узкие глазки, четкие выразительные губки и симпатичная фигура.

Небольшая, но форменная грудь, второго с половиной размера, плоский животик, аккуратные округлые бедра и красивые стройные ноги. Фигура нам досталась от мамы, и лично мне– от спортивных достижений.

Я всю свою жизнь отдала каратэ и так сложились обстоятельства, к 28 годам стала тренером. Вообще, мои первые занятия были еще в раннем в детстве, с папой, который имел собственную школу боевых искусств в нашем районном центре, в Татарстане.

Каратэ– это его тропа, которую я протоптала с детства… Он так же отдал этому нелегкому ремеслу всю свою жизнь. Он тренировал юниоров парней, а я взрослых и смешанно.

Наверное он гордился бы мной. Но, увы, он так и не увидел меня в тренерском составе, хотя никогда не сомневался, что именно этим все и закончиться. Я всегда была очень увлеченной и спортивной, но дальше спорта мои достижения никогда не заходили. Каратэ Киокушинкай занимал все мое время и поставленные жизненные цели.

Мужчины редко обращали на меня внимания. Возможно из–за моей замороченности. Наверное я была несколько асексуальна для них. После развода, я окончательно ударилась в работу и совсем забила на мужской пол. Забила не просто на отношения с мужчинами, но также на интим, в целом. Возможно я не так сильно люблю секс, как моя сестра… Она же всегда была моей полной противоположностью… Вокруг нее вечно было множество молоденьких темпераментных мальчиков.

Молодежь так и тянулась к ее природной сексуальности и Макар был единственным, кто добился ее расположения. Это я познакомила их. Макар изначально был моим лучшим и самым перспективным учеником. Серьезный каратист, я вела его на черный пояс много лет.

Гульнара никогда не сидела на месте. Она всегда была очень предприимчива и сильна духом. Открыв свой бизнес, она достаточно быстро поставила его на ноги и стала успешным человеком. В течение нескольких лет, в ее владении оказалась сеть массажных салонов по всему городу, куча контрактов и серьезных перспектив на рост.

Она постоянно ездила по городам, в основном в Москву, проводила различные конференции, искала новых партнеров и так далее.

Постепенно просыпаясь, я протерла глаза и сонно уставилась на дверь.

– Доброе утро, – улыбнулась я, когда на пороге моей комнаты появилась дочь Гули, Рината.

Добродушная, милая девочка. Полная противоположность своей сестры Эльвиры. Вредная, упрямая Эля, порой, была просто невыносима. Хотя, периодически и Рината давала нам жару. Но в целом, они росли послушными девочками. Мы хорошо воспитали их. Они могли оспорить решение взрослых, но все равно подчинялись и добросовестно выполняли все указания.

– Доброе утро… – приветливо сказала Рината.

Тут же на пороге появилась Эльвира и помахала мне ручкой.

– Вставай, теть Алсу, мы тебе кофе готовим! – задорно засмеялась она.

Громко хохоча, сталкивая друг друга с дороги, девочки ломанулись в кухню. Каждое утро одно и то же– первенство в приготовлении кофе для тети Алсу было приоритетным для этих маленьких засранок.

Я откинула одеяло. Моя грудь была оголена, весь живот и лобок были в засохшем мужском семени, а юбка находилась где–то в районе живота. Я в недоумении уставилась на свою промежность.

“Твою ж мать, я что, так и уснула после секса? Даже не подмылась?" – пронеслось в моей голове…

Волосы на лобке слиплись от спермы, и в срочном порядке, требовали свежей воды. Я чувствовала себя грязной и униженной шлюхой... Вспомнив про трусы, я быстро вскочила, поправила футболку с лифчиком и одернула юбку.

Я подошла к подоконнику, поспешно подобрала с пола влажное белье, затем огляделась, и скомкав палевную тряпку в кулак, быстро сунула ее под подушку.

“Не хватало еще, чтобы кто–нибудь увидел, что мои трусы валяются в другом конце комнаты. Это лишнее палево!” – пронеслось в моей голове.

Закрывшись в туалете, я задрала юбку и устало рухнула на стульчак. Похмелье тяжело давило на мою голову и я едва не уснула, сидя на унитазе. Вчерашний алкоголь мощной струей вырывался из моего тела, освобождая живот от напряжения.

Моча была необычайно горячей, словно к моей письке подключили бойлер. Я чувствовала, как крупная струя приятно обжигает половые губки, обтекает вокруг них и с силой бьется о дно унитаза.

В какой–то момент, я почувствовала резкое головокружение.

“Мда, все–таки, алкоголик из меня совсем никакой…” – вдруг подумалось мне.

Ну это и не удивительно. Я же с детства спортсмен и пить меня никто не научил. Я смотрела прямо перед собой. Мое тело качалось, словно я пропустила прямой удар в голову. Мне кажется, что я ссала бесконечно. Я слышала, как в кухне, с девочками разговаривает Гуля и мне не хотелось выходить из туалета. Чувство совести серьезно грызло меня изнутри.

“Даже если она ничего не узнает, как я буду смотреть ей в глаза…? Я ведь не просто трахнулась с ее женихом… Макар реально заводит меня. Мне сложно сопротивляться ему. Я хочу его…” – мысли терзали меня с невероятной силой.

Впервые за долгое время кто–то разбудил мою сексуальность. Разбудил во мне настоящую женщину. До этого я никогда не думала о Макаре, как о мужчине…

Когда с моей сонной письки упала последняя утренняя капелька, я оторвала кусок бумажки и прислушалась к звукам снаружи. Мне казалось, что по мне видно, чем я занималась ночью. Мне хотелось пробежать в ванную и быстро привести себя в порядок, пока Гуля не увидит меня. И мне это удалось.

Я быстро закрылась в ванной комнате, скинула юбку и футболку, в которых уснула после бурного секса. Разглядывая в зеркале свое обнаженное тело, я довольно потеребила слипшиеся на лобке волосы. Я не понимала, что со мной происходит: наравне с чувством вины, во мне было непередаваемое чувство чего–то нового, необъяснимого.

Когда я, обернувшись в свой любимый бежевый халат, вышла из душа, все мои девчонки сидели за столом.

– Эля! Ну–ка прекрати баловаться, сейчас по жопе получишь! – услышала я голос сестры.

Эту фразу Эльвира слышала от нас с Гулей по сто раз в день. Настоящая бандитка.

– Доброе утро! – сказала я, входя в кухню.

– Доброе, Алсу. Тебе девочки вон, как обычно, кофе сделали... – улыбнулась Гуля, разжевывая яблочный пирог, оставшийся с праздничного стола.

– Спасибо... – я тоже улыбнулась, отводя от сестры взгляд.

Мне было не просто смотреть на нее. Стыд и совесть не переставали терзать мое сердце. В моей душе боролись две личности: одна очень жалела о содеянном, вторая хотела еще… Не скрою, мне очень понравился этот случайный секс. Макар неописуемо темпераментный любовник.

"Кажется, теперь я понимаю, почему Гуля с ним. Уверена, что при других обстоятельствах, Макар показал бы себя на все сто. Гуля же рассказывала, как он хорошо делает эротический массаж, умело лижет письку и в целом, ласкает ее… А меня он просто трахнул. Трахнул, тупо, как дырку. Пьяную голодную дырку. Что–то я не заметила особых порывов нежности с его стороны. Может из–за того, что не было подходящей атмосферы. Все таки, за стенкой спала Гуля… Нет, ну Макар и ублюдок все таки. Ладно я, половозрелая пьяная баба, полтора года без мужика. Я забыла, когда мужчина последний раз прикасался ко мне… Еще и под алкоголем была… У меня просто крышу снесло… А он то, чего… секса ему мало? Они с Гулей регулярно мне спать не дают, что ему не хватает! Я часто слышу как они трахаются за стенкой. Почти через ночь, когда я закрываю глаза, за стеной раздается этот ритмичный стук живота об задницу и едва слышные стоны Гули. Сестренка у меня очень страстная и ненасытная, что ему еще надо то? Он ночует у нас по четыре–пять дней в неделю, и каждый раз, они как голодные кролики, ебутся до утра. Хрен их пойми, когда они спят вообще! Что ему еще не хватает?… Почему мужикам одной пизды мало, я не могу понять. Что же, они думают, что у соседки влагалище лучше, чем у жены или подруги? Трахаешь одну, так трахай ее или расставайся, не морочь девочке голову…” – мысли бешено носились в моей голове.

Я присела рядом с девчонками, и взяв кусочек пирога, отхлебнула из чашки.

“Ммм. Каждое утро удивляюсь, как две десятилетние девочки могут делать кофе, аромат и насыщенность которого, просто неподражаема…” – мысленно отметила я и откусила сочный кусок пирога.

Я молча жевала и пила кофе, с некоторой опаской и виной поглядывая на сестру.

– Как спала? – с улыбкой спросила меня Гуля.

– Да ничего вроде… – я попыталась улыбнуться в ответ, но тут же отвела взгляд, вспомнив скрип кровати и свои тихие стоны под ее парнем.

Мои глаза тупо уставились куда–то в стол. Кажется у меня даже щеки покраснели. В мыслях я пробовала с Макаром все то, что не позволила наша ситуация. Мне было стыдно за свои желания. Гуля самый близкий мне человечек и я прекрасно понимала, что должна забыть о вчерашнем, что я не могу заниматься сексом с Макаром, как бы мне этого не хотелось.

– Алсу… Алсу! – вдруг услышала я голос Гули, – ты где?

В моем воображении, она уже несколько раз выскакивала из–за стола, била меня табуреткой по голове, кидала в меня различные предметы и кричала, что я ей больше не сестра. Но в реальности все шло мирно, тихо и спокойно.

– Алсу! Ты где летаешь! – повторила Гуля свой вопрос.

– А? Что ты говоришь? – я положила в рот очередной кусочек пирога и нерешительно перевела на нее взгляд.

– Я говорю, что мне надо ехать на встречу, девчонки сегодня дома. Выходной же. Сама знаешь, их одних не оставишь…

– А… так я же дома, все в порядке… – растерянно улыбнулась я.

Видимо Гулю крайне удивила моя рассеянность. Она косо посмотрела на меня и перевела взгляд на дочек.

– Все, покушали? Бегом в зал! – скомандовала она, и взяв косметичку, поставила перед собой небольшое зеркальце, – какая–то ты вялая сегодня, сестренка. И мысли твои смотрю совсем не в том месте. Опять эротический сон приснился, что ли? – Гуля задорно стрельнула в меня глазами и на секунду, игриво высунула язык.

– Да не, сегодня что–то ничего эротического не было… – смутилась я, и глядя куда–то в пол, отхлебнула из чашки.

Гуля не зря подкалывала. Эротические сны действительно одолевали мое голодное сознание. И обычно, после них я всегда была такая вот рассеянная и не собранная, под яркими впечатлениями, потому что мое воображение дарило мне очень правдоподобные сны, вплоть до прикосновений и видений.

– Плохо, что не было сексуального сна… – усмехнулась сестренка, – если уж наяву не трахаешься, хотя бы во сне порадовалась жизни… хватит уж в девках то сидеть, Алсу! Хочешь, чтобы какая–нибудь женская опухоль была от воздержания? Или еще чего покруче?

Гуля отвела от меня взгляд и стала старательно ровно наводить марафет. Я не знала, что ответить. Не могла же я сказать, что хочу ее молодого человека и что вчера я с ним трахалась, пока она спала… Мне снова стало неловко. Я не знала, что делать дальше.

"Возможно придется ей все рассказать, пока этого не сделал Макар. Но как? Как сказать самому близкому в твоей жизни человечку, о своем предательстве?" – пронеслось в моей голове.

Вскоре Гуле кто–то позвонил, после чего она достаточно быстро докрасилась и выбежала из квартиры. Мне стало скучно и я пошла в зал, к девчонкам. Ближе к обеду Гуля вернулась домой. К этому времени я уже приготовила плов и ждала наших маленьких проказниц к столу.

Голос сестры был сдавленным от холода, словно она голая пробежалась по морозной улице.

– О, тетя Алсу у нас там что–то вкусненькое сварганила? – крикнула она из прихожей, – морозно на улице, жуть!

Я приготовила четыре тарелки.

– Так, давайте, девчонки, руки мойте и за стол! – громко крикнула я, накладывая в тарелки свежий плов.

Из зала тут же послышался бодрый топот маленьких слонят. Все три мои девчонки набросились на плов так, словно три дня не видели еды. Я наложила себе пару небольших ложек и тоже присела рядом со всеми.

– Алсу! Ты вообще в порядке? – удивленно спросила Гуля, глядя на количество еды в моей тарелке, – у нас дети и то больше съедают, чем ты. Каратисты должны хорошо питаться, чтобы сильными быть! – Гуля озорно подмигнула мне.

– А? Ах, да. Все в порядке… просто не голодна... за компанию кушаю… – с улыбкой отмахнулась я, вяло ковыряя вилкой в тарелке.

“Она, определенно, что–то чувствует... Кажется, у нее тоже пропал аппетит…” – про себя заметила я.

И меня это ничуть не удивило: мы с детства, сколько себя помню, чувствовали переживания друг друга. Например, когда Гуля плакала, мое сердце, всякий раз, жестоко разрывалось от боли.

Когда у нее болела душа, у меня, без всякой видимой на то причины сжималось в груди, сохло во рту, кружилась голова, меня тоже тянуло плакать.... Я могла даже не знать, что она плачет, но мою душу неумолимо истязали горечь и тоска...

И Гуля тоже всегда знала, что моя душа болит и томиться… И я не представляла, насколько долго смогу скрывать от нее свое предательство… Я понимала, что в конце концов, она "прижмет меня к стене" и потребует объяснений:

Мы могли скрыть друг от друга какие–то конкретные факты. Но тревогу, волнение, страх, влюбленность и прочие серьезные чувства мы переживали вместе, впрочем, как и положено близнецам. Зато Рината и Эля совсем не грустили. Они активно стучали ложками и как–то бодро поглядывали, то на меня, то на Гулю.

– Мам, а почему ты тоже не готовишь такой плов? – спросила Эля, увлеченно пережевывая мое кулинарное произведение.

– Я так не умею, – улыбнулась Гуля и потрепала дочь по голове, – такой плов могут делать только два человека на планете: тетя Алсу и наш дядя Айрат.

– Ну да. У дяди Айрата плов просто гениален. Вообщем–то, он меня и научил всему… – сказала я, снова потупив взгляд.

– Тарелки давайте, я помою! – сказала Гуля.

– Да оставь, я сама… мне несложно… – я пыталась найти себе занятие, чтобы отвлечься от грешных мыслей.

Я безудержно хотела Макара все больше и больше. Девчонки быстро сложили тарелки в одну стопку, и как обычно, толкая друг друга, весело убежали в зал. Я взяла грязные тарелки.

– Ну еще чего, всех накормила, теперь отдыхай, давай. У тебя вообще выходной сегодня! – сестра игриво подмигнула, и отобрав у меня стопку тарелок, понесла ее к раковине.

Я пошла в зал и включила телевизор, но мои мысли находились где–то в районе кровати и нижнего белья. Наверное мой мозг спустился в трусы и поселился где–то во влагалище: мне нестерпимо хотелось проникновения. Грубого, властного мужского проникновения.

Я не знала, что делать. Макар сильно раздразнил меня. За полтора года я совсем забыла, что такое секс. А правильнее сказать, я не знала, что это такое: до Макара я трахалась только с мужем, и то, не чаще четырех раз в месяц. Макар за десять минут смог сделать то, что мой муж не сделал за десять лет.

Я не могу скрывать, что хотела именно Макара! Да, я всегда очень любила Гулечку. Она и ее дочки– смысл моей жизни... У меня нет людей ближе, чем они, но я не могла ничего с собой поделать. Макар занял все мои мысли. Нет, это конечно не было влюбленностью. Но это была очень сильная сексуальная страсть.

Ближе к вечеру я все же справилась с собой, и мне удалось временно отогнать свои грязные мысли. Я пообещала себе, что никогда не позволю Макару подойти ко мне ближе, чем на метр! Только на тренировке…

“В конце концов, я столько лет с ним в работе... Я его вообще пиздюком десятилетним помню. Ведь раньше я как–то смотрела на него и не испытывала ничего подобного…” – думала я.

Вскоре Гуле кто–то позвонил. После звонка, она озабоченно ходила по квартире и что–то бубнила.

– Алсу, я сейчас уеду, – вдруг сказала она, – на два дня! Не скучайте тут. Думаю, успею на ночной поезд. С утра мне надо быть в Москве, по работе.

– Хорошо, Гуль. – улыбнулась я, – постараемся не скучать.

На этой новости я испытала невероятное облегчение: целых три дня мне не придется смотреть ей в глаза и испытывать всепоглощающее чувство вины. Вскоре она уехала, и мы с племяшками стали укладываться спать.

– Давайте, девочки, зубы почистили? Бегом в кровать! – скомандовала я.

Они весело разбежались и тут же прыгнули под одеяло. Я сидела с ними, на краю их дивана и рассказывала им какие–то истории, пока они не уснули. Я тоже была готова ко сну, но решила, что мне надо выпить, чтобы успокоиться.

Я тихонько встала и в одних трусах прошла в кухню. Достав из холодильника открытую бутылку коньяка, я поставила ее на стол и стала искать рюмку. Налив сто грамм, я залпом опрокинула их.

Мне было необходимо расслабиться. Выпить и покурить. Я не курила в повседневной жизни, только в определенные моменты. Когда я пошла в комнату за сигаретами, в дверь позвонили. Я быстро накинула свой бежевый домашний халат и пошла открывать.

На пороге стоял Макар с небольшим букетом цветов.

– Привет, а Гуля уехала, на три дня…. – растерянно произнесла я.

– А я не к ней, я к тебе… – серьезно ответил он и стрельнул в меня красивыми глазками.

– Ну… проходи… – я все так же растерянно хлопала глазами, пропуская парня в квартиру, – что–то случилось?

– Нет, просто хотел тебя увидеть... – спокойно ответил он, вручая мне букет из пяти роз.

Освободив руки от букета, Макар быстро скинул пуховик и разулся. Я непроизвольно облизнула губы, глядя на его спортивное тело, обтянутое черной толстой футболкой. И почему я раньше, за много лет ничего подобного к нему не испытывала. Видимо муж здорово закомплексовал меня, за 10 лет брака:

Я не рассматривала свою кандидатуру, как достойную для того, чтобы быть желанной женщиной. А уж тем более, я не рассматривала себя для таких классных молодых парней, как Макар…

Все таки он красивый мальчик. Помню, девочки в нашей команде, кипятком ссали, когда он просто начинал разговаривать с ними… К нему реально тянет… от него пахнет сексом… он излучает секс… Он сам– есть секс.

Стройный, подкачанный, плечи форменные и широкие, грудь мощная, подтянутая, глаза озорные, губки чувственные, волосы назад зачесаны. Обтягивающая футболка, потертые джинсы с легким карабином. Манеры нагловатые, немного нахальные, в каждом его движении есть желание и страсть… голос ровный и уверенный. Его слушают люди.

Настоящий мачо с сильными, но нежными руками. Я даже не заметила, как мое лицо, на секунду расцвело и утонуло в аромате свежих цветов.

– Спасибо, но не нужно было… – я все так же растерянно посмотрела на него и проводила его на кухню.

Поставив цветы в вазу, я подошла к окну, открыла его и нервно закурила.

– Коньяк будешь? – не оборачиваясь, спросила я.

Макар присел за стол.

– Наливай, – ответил он, и хмыкнув, добавил, – с ума сойти, а я и не знал, что наш мастер курит.

– Попробуй только скажи кому, сразу убью! – я улыбнулась и на секунду повернула к нему голову, но тут же отвела взгляд и снова уставилась в окно.

Мы долго сидели за бутылкой коньяка и разговаривали о чем угодно, кроме нашей случайной близости. По радио играла какая–то приятная рок баллада. Музыка была очень нежной и романтичной. На этой волне всегда играет такая. От нее хочется таять, целоваться и до утра заниматься любовью.

Когда на часах было около двух ночи, я залпом допила последний глоток коньяка, и шатаясь, встала со стула. Достав из пачки длинную тонкую сигарету, я повернулась к окну и открыла его, затем медленно закурила, и сложив руки на груди, стала нервно вглядываться в темную улицу.

Макар тоже допил коньяк и медленно подошел ко мне сзади. Я равнодушно смотрела на его отражение в окне, но на самом деле, в эту секунду по моей груди, спине и жопе бегали мурашки желания. К горлу подкатил ком, на голове зашевелились волосы.

Я прерывисто выдыхала густой сигаретный дым, и периодически, делала глубокие вдохи, в надежде хоть чуть–чуть успокоится. Я понимала, что нестерпимо хочу его. Хочу и ненавижу себя за это. Макар положил руки мне на живот, и притянув к себе, стал жарко целовать шею.

– Не надо, пожалуйста… – с неровным выдохом прошептала я.

Мои глаза закрылись, голова чуть задралась, а голос стал сдавленным и беспокойным.

– Не надо, Макар, мы не можем… мы же не можем… Гуля, помнишь?

Но он не слушал меня.

“Видимо, это его неизменный мужской почерк… Может это и цепляет женщину: напор, натиск, пока не сдашься…” – пронеслось в моей голове.

Жаркие мужские губы ласкали мою шею, а наглые руки скользили по бедру, задирая и без того короткий домашний халат. Я старалась держать свое дыхание ровным, но мне это едва удавалось.

Я слышала, что начинаю дышать все громче и громче, но ничего не могла поделать: скрыть свое возбуждение у меня не получалось. Руки Макара плавно поползли выше, к груди.

Мои соски окаменели еще до того, как он стал нежно и приятно массировать мне сиськи, прямо через халат.

– А давай еще выпьем? – неожиданно для самой себя, вдруг сказала я и затушила сигарету.

Это единственное, что пришло мне в голову, чтобы хоть как–то отсрочить неизбежное. Я понимала, что Макар не отстанет, а я вряд–ли смогу сопротивляться. Страсть сводила меня с ума. В некоторые моменты, я сама едва сдерживалась, чтобы не трахнуть его прямо на кухонном стуле.

Стоит отметить, что мой сексуальный опыт всегда был достаточно скудным: до Макара в моей жизни был всего один мужчина– мой бывший муж Фанис и наши ночные приключения были чем–то похожи на неуклюжий перепих двух подростков, у которых за стенкой спят родители.

Я любила его, но секс никогда не входил в круг его интересов. Все десять лет наш интим был бессмысленным и неинтересным. Я даже член ни разу не сосала… Я в руке то его держала всего три раза, за все десять лет. И то, когда сама приставала…

Но когда он назвал меня озабоченной и пошлой, я перестала проявлять инициативу... Это было неприемлемо и грязно. Типа, девушка не должна себя так вести и все такое... А мне хотелось полноценной страсти. С ласками, играми, но, увы…

Даже до свадьбы Фанис трахал меня, чисто по потребности: пару раз в неделю он приглашал меня в гости. Мы молча раздевались, он ложился на меня, его подбородок обреченно упирался мне в плечо. Секунд десять он мучился, пытаясь засунуть мне, затем, когда его член все же попадал во влагалище, следовали пару минут невнятных конвульсий и судорог, странных рычаний и глубокий сон.

Обычно женщины сталкиваются с такой бедой, после долгих лет супружеской жизни. Я же, была приучена к такому изначально, с самого первого сексуального опыта. Может именно поэтому, наши сексуальные темпераменты с Гулей оказались такими разными: она неоднократно рассказывала, что ее бывший муж Саша был просто неугомонным в сексе. Думаю поэтому она и стала такой задорной и раскрепощенной.

“Мда, по сравнению со мной, моя сестра настоящая девочка–искорка…” – частенько думала я.

Проживая чисто женским коллективом, после душа, мы всегда могли выходить голыми, никого не стесняясь: что нам, четырем девчонкам скрывать друг от друга? И я постоянно видела, как Гуля ухаживает за своим телом. Не то, что я: пот с себя смыла, ноги, подмышки побрила и все, вроде больше и не надо ничего...

У Гули же всегда были смело распущены волосы, ухоженное тело, матовая кожа, обработанная специальным молочком, промежность гладенькая, как попка младенца, горящие глазки, платья, юбочки, кофточки разные… Настоящая секс–принцесса…

В наушниках легкая, модная попса, в компе одни комедийные, романтические сериалы, по всей комнате мягкие игрушки и яркие открытки. Настоящий нежный цветочек, за которым хочется ухаживать...

А я... А что я? Волосы в пучок, строгий взгляд преподавателя– днем, одинокий и тоскливый– вечером… Черные балахоны, футболки с черепами и гитарами, камуфляжные штаны, солдатские берцы и кожаные перчатки без пальцев.

Кожа гладкая, но бледная как поганка. Никакой косметики и кремов для кожи. Тело не ухожено: только стандартная гигиена. Писька всегда украшена темными мягкими волосиками. И мне не было до нее никакого дела.

“Че ее брить то… Кому я ее показываю? Фанису насрать, его никогда это не смущало, а самой мне тем более, похую... К женскому врачу я редко хожу. В частых визитах, слава Богу, нет необходимости…” – рассуждала я.

Слушаю я экстремально тяжелую музыку. Тяжелую настолько, что просто неприемлемо, для адекватного общества. Терпеть не могу няшных котяток и сопливые тупые комедии. Смотрю фильмы ужасов и триллеры, по всей моей комнате вечно развешаны плакаты с изображениями рок–легенд и различными готическими узорами.

Нет, я достаточно женственна, если влюблена. Я нежна, чувственна и заботлива, но все это скрывалось у меня внутри и никто, даже муж, так и не смогли вытащить эту чуткую леди… Я даже краситься толком не умела. Я и тушь то в руках держала несколько раз в жизни, и то, когда Гуля просила подать ее...

И разумеется, после бурного секса с молоденьким спортивным мальчиком, у меня съехала крыша… я словно вырвалась из клетки. Будто с меня сняли какие–то сексуальные запреты, разбудили настоящую женщину...

Мне захотелось быть как Гуля. Такой же озорной и сексуальной. Одним словом– быть настоящей и желанной женщиной без заморочек. Гуля часто подкалывала, что с моими заморочками, у меня скоро борода и член вырастут.

Она была очень недовольна, что я полтора года не занималась сексом. Сестра убеждена, что воздержание– причина злокачественных опухолей и прочих женских заболеваний.

Я понимала, что она права, но у меня ничего не получалось с противоположным полом. Я никогда не пользовалась мужским вниманием, а тут, сам Макар ко мне пристает. Вот и поплыла девочка... Я знаю его много лет. Многие мои знакомые девушки сами на него бросались. Но для меня он всегда был просто коллегой и учеником.

Я достала еще одну бутылку коньяка и поставила ее на стол, затем погасила две лампочки, оставив лишь одну… Приглушенный свет, приятная музыка, красивый мальчик с нежными руками и ароматный коньяк просто вскружили мне голову.

Когда бутылка опустела наполовину, Макар стоял за моей спиной и нежно массировал мне плечи. Он снял резинку с моих волос, и распустив их, начал нежно гладить. Иногда он ласково гладил мое лицо и вески, затем его пальцы снова тонули в моих волосах.

Я чувствовала, как, периодически, мужские ноготки, как бы чешут мою голову, а волосы проскальзывают между пальчиками. Невероятное блаженство. Мои глаза были закрыты, шея чуть вытянута, а на лице поселилась нескрываемая улыбка всепоглощающей вселенской радости.

Мне уже было похуй на все. Я просто сидела и ловила кайф. Макар уделял особое внимание моей голове. Он, то нежно гладил меня, то немного грубо хватал волосы, через секунду отпускал их и снова гладил.

Мне нравились моменты его грубости. Было в этом нечто мужское, животное... Что–то, адски страстное и бурное. Я чувствовала, как во мне раскрывается настоящая женщина, чувствовала себя желанной и покоренной.