Сейчас мне уже странно, что я жила под колпаком, в каком-то счастливом

неведении, иллюзиях и придуманном собственном мире. Вначале я изучила весь

легальный бизнес, у меня ушли на это месяцы. А когда взялась за нелегальный –

волосы встали дыбом от масштабности того беспредела, который контролировала

наша семья. Но чем больше я вникала, тем больше понимала всю гнилую

сердцевину преступной структуры, которая вилась цепочкой до самой верхушки с

самых низов. Начиная с бомжей на улице и заканчивая известными и

многоуважаемыми политиками. Наркотики, живой товар, донорская кровь, органы

для пересадки, оружие, военная техника. Наш клан и те, кто ему преданны и

работают на него, и есть тот самый огромный синдикат, который правит всеми.

Если вы думаете, что судьбы стран мира решают президенты и всякие там

организации – вы сильно ошибаетесь. Это пешки. Марионетки. Всеми ими

управляет кто-то, сидящий за их спинами. А этот кто-то и есть синдикат, о

существовании которого я даже не подозревала. Вот почему Зарецкий хотел

разорвать нашу семью, разделить ее, уничтожить, вот почему так хотел свергнуть

власть брата и поставить на его место Волкова. Вороновы занимают далеко не

последнюю лестницу в этой иерархии, и они управляют всей «кормушкой». Это

безграничная власть. И мой брат вместе с Максимом стояли у верхушки этой

власти. Вот она – обратная сторона медали. Я научилась абстрагироваться от

того количества крови и человеческих жизней, которыми платил клан в своих

подпольных грязных делах. Во мне просыпался холодный расчет и… да…

жестокость, которой никогда раньше не было. Я менялась с каждым днем все

больше, а по мере того, как узнавала каждую мелочь, каждый штрих в этом

огромном механизме, я черствела. Первое время не могла отдавать приказы на

уничтожение, кару, расправы, а потом и это перестало волновать. Я видела все

плюсы и минусы некоторых операций и иногда принимала трудные решения.

Возможно, я не окунулась бы во все это, если бы не та пустота, которая

пожирала меня… После того, как я поняла, что Максим никогда не вернется. Я

утешалась детьми и правлением своим бизнесом, делом всей моей жизни. Какое-

то время. Пока не докопалась до документов, которые Максим и брат не

стремились кому бы то ни было показывать. Списки жертв и делишек Зарецкого.

Персональный счет ублюдку. И он шел на сотни. В этом списке числилась моя

мать, Савелий, многие…те, кто были мне дороги… Все они, неотмщённые,

превратились в ничто, в то время, как эта тварь спокойно бесчинствует,

верховенствует, дает интервью, возглавляет высшие структуры, проворачивая

свой бизнес. Мои люди следили за его передвижениями и доносили мне лично.

Потому что я знала – это не конец игры. Пока он жив – нашей семье не будет

покоя. Ни моим детям, ни моему брату, ни моим людям. А еще эта тварь виновата

в том, что распалась моя семья. Пусть косвенно, пусть не напрямую, но это он

разжег войну внутри клана, спонсировал весь тот беспредел, который унес жизни

людей. Зарецкий отнял у меня то, что стоило дороже всех сокровищ вселенной –

он отнял у меня возможность дышать и быть женщиной. Это он убил Дашу руками

моего мужа.

Моя ненависть к нему росла пропорционально пониманию, что я никогда не

смогу убить эту мразь. Ни я, ни кто бы то ни было из моего окружения. Мы

бессильны перед ним. Плюс покровительство самой верхушки. Значит, Зарецкий

будет жить и строить жуткие планы по уничтожению моей семьи, и кто знает,

возможно, в этот раз у него все получится. Крепнем мы – крепнет и враг.

***

Я думала так довольно долгое время, пока не узнала о существовании

неких секретных файлов. «Ящик Пандоры» – так называли его брат и Стефан. Я

случайно подслушала их разговор после поездки Андрея в Испанию. Именно

тогда я поняла, что больше не могу думать ни о чем, кроме этого. День изо дня я

вспоминала эту короткую беседу и прокручивала в голове каждое слово, пока не

приняла решение. А приняла я его после информации о том, что Зарецкому

удалось освободить Волкова из-под стражи и добиться закрытия дела. Довольно

странно, учитывая те обвинения, которые предъявили ублюдку.

От его фамилии меня бросало в дрожь. София Волкова. Женщина, которая

удостоилась чести носить одну и ту же фамилию с моими детьми. Сейчас, спустя

полгода я знала о ней все. Начиная с ее появления на свет и заканчивая

исчезновением. Она пропала перед отъездом Максима. Иногда меня посещали

мысли, что они уехали вместе… и я ненавидела ее еще больше. Я презирала

всеми фибрами моей души.

Теперь я надеялась только на одно – Ищейка поможет мне осуществить

план. Стефан знал то, чего не знал никто – у него была идея, как уничтожить

проклятого Зарецкого. Надо отдать ему должное, все это время он всегда был

рядом. Как и Денис. Они помогали вести мой бизнес, Дэн лично занимался

охраной дома и моих детей. Он сопровождал меня везде, я знаю, за моей спиной

поговаривали о том, что мы любовники, а мне было наплевать. Я не собиралась

ни опровергать, ни подтверждать эту информацию. Пусть думают, что хотят. Я

свободная женщина. Кроме того, это обеспечивало мне некую защищенность от

домогательств других мужчин. Желающих стать мужем Дарины Вороновой

становилось все больше, пропорционально росту моего состояния и связей.

Я знала, что Дэн ко мне чувствует, а он и не скрывал. Все это время он был

рядом. Его любили мои дети, которые скучали по мужскому обществу. По

обществу отца. После того, как Максим уехал, они тоже собирали себя по

кусочкам и учились жить без него. Я с трудом сдерживала слезы, когда Тая

плакала, что скучает по папе, спрашивала, где он и когда вернется. Его маленькая

принцесса не могла смириться с тем, что Максима больше нет рядом, а я не

могла объяснить, почему и где он. Я только говорила, что нужно подождать, отец

вынужден был уехать, и он про них не забыл, просто там, где он сейчас, нет

связи…Я лгала своим же детям, потому что сама не знала ответов на их вопросы.

Точнее, я знала… рано или поздно мне придется сказать, что я ушла от их отца, и

поэтому он уехал. Когда-нибудь я наберусь смелости и расскажу им все. Хотя

Яша и так все знает. Иногда я ловила на себе его взгляды и понимала, что он не

только знает о том, что произошло между мной и Максимом, а также то, что я до

сих пор плачу по ночам у себя в комнате.

С Дэном дети подружились не сразу. Спустя полгода постоянного

присутствия в нашем доме. Его признала даже Тая. Какое-то время они его

ненавидели, особенно мой старший сын, когда читал сплетни в газетах.

Ненавидел до тех пор, пока я не позвала Яшу и не сказала ему, что в моей жизни

есть место только для троих любимых мужчин. Это Яша, Марик и мой брат. В тот

день Яков впервые пожал руку Дэну. Иногда мы выезжали все вместе на радость

папарацци, которые снимали во всех ракурсах Дарину Воронову с детьми и

личным охранником, с которым у нее любовная связь. А Дэн, он ничего не просил,

а я ничего не давала, кроме доверия, уважения и дружбы. Я еще не была

способна на новые отношения и вряд ли когда-нибудь буду.

Некоторое время назад, после того, как узнала о тайных файлах, я позвала

Стефана на встречу, назначив ее не дома, а за городом. Ищейка приехал сразу

же. По первому зову. Я смотрела, как он поправляет воротник пиджака, стряхивая

невидимые пылинки, и усмехнулась – педант. За эти полгода мое отношение к

нему сильно изменилось, я поняла, как много он делает для клана. И не только по

долгу службы – он по-настоящему предан нашей семье. Поэтому то, что я

собиралась сказать или даже сделать на этой встрече, вызывало во мне

противоречивые чувства, но я приняла решение. Я обдумала его, взвесила все

«за» и «против», и пришла к выводу, что нам не избежать войны в ближайшем

будущем, если мы не избавимся от Зарецкого.

Когда Стефан услышал от меня о файлах, его лицо вытянулось, а глаза

забегали из стороны в сторону. Он занервничал, а когда я сказала, что собираюсь

воспользоваться его содержимым и кое-что провернуть, Ищейка расхохотался.

Так громко и унизительно, что я не знаю, каким образом, но уже через секунду

вдавила его в ствол дерева, удерживая за горло. Мне хотелось его удушить. Я

даже не знала, что способна на такую ярость.

– Это было неплохо, – наконец-то пробормотал он, вытирая рот тыльной

стороной ладони.

– Ты поможешь мне?

Он снова усмехнулся:

– Я похож на смертника?

Теперь уже усмехнулась я.

– Похож, очень похож. Особенно учитывая все те грязные делишки, которые

проворачиваешь за моей спиной, думая, что я ничего не знаю.

Улыбка пропала с его лица, он явно не ожидал, а я продолжила:

– Оружие – это та малая часть, которая уже может стоить тебе головы. Я

молчу о ваших прошлых делах с Максом и моим братом, да и о самой флешке,

которая явно досталась вам не за деньги или какие-то блага, а полита кровью.

Сколько их было, Стефан? Десятки? Тех, кто умерли ради этого носителя?

Ищейка поправил воротник и посмотрел на меня исподлобья.

– Ваш брат тоже в этом замешан.

– Верно. Но ведь ты знаешь, что Графу намного легче избежать кары, чем

тебе.

Я обошла Радича со всех сторон и остановилась напротив, посмотрела в

его серые глаза:

– Мы должны положить этому конец, Стефан. Волкова вернули не просто

так. Пройдет несколько лет, и мы переживем такую же войну, если не хуже.

Только на этот раз противник подготовится намного лучше.

– На этот раз, Дарина, нет вашего мужа, который проберется в его тыл и

спасет наши задницы.

Я вздрогнула. Пощечина. Весомая такая оплеуха. Браво, Радич. Напомнил

мне, почему я сейчас разведена и почему Максим ушел… точнее, я его прогнала

из своей жизни. Преданный пес вспомнил о любимом хозяине. Укусил. Больно.

– Наши задницы не нужно будет спасать, если ты мне поможешь.

– А если нет?

– Если нет, то завтра же Зарецкий получит от меня интересную

информацию о тебе...

Его глаза загорелись так ярко, что я резко выдохнула. Злится. Это хорошо.

Больше всего меня всегда бесила его невозмутимость.

– Стефан. Пойми. Это нужно сделать! Нужно всем нам!

– А вы подумали о семье, о детях?

– Подумала. Прежде всего, я подумала о них.

– На кого вы их оставите?

– А ты уже пророчишь мне проигрыш?

– Да! Изначально гиблая затея. Думаете, вы умнее нас всех? Думаете, мы

не перебрали все способы уничтожения этого подонка? Поверьте – это провал.

Выбросьте из головы даже малейшую мысль о подобном безумии, если хотите

жить.

– Возможно, для вас, мужчин, она и гиблая, но не для женщины. Как ни

странно, но здесь у меня намного больше шансов, чем у вас было год назад.

Особенно учитывая информацию с флешки.

Он удивленно приподнял одну бровь.

– Разве Зарецкий будет ожидать подвох от хрупкой несовершеннолетней

девочки?

– Вы уже далеко не хрупкая, и все об этом знают, – в этих словах

прозвучала и доля восхищения.

– Так ты поможешь мне или нет? С тобой или без тебя, но я это сделаю.

Он размышлял несколько минут, а потом спросил:

– Что от меня требуется?

От него требовалось всего три вещи: во-первых, держать язык за зубами, и

это он умел делать превосходно, во-вторых, научить меня драться, а в-третьих,

раскрыть мне всю информацию о Зарецком и его пристрастиях к

несовершеннолетним девочкам, даже ту, которую он предоставлял в отчетах

Максиму.

***

Мы готовились три месяца. Три долгих месяца тренировок на износ,

изучения материалов, охраны помещения, карты дома, привычек твари и его

расписания. Его вкусы и предпочтения даже в сексе. За это время я узнала

Зарецкого как родного и научилась драться, как дьявол. Мы просчитали все

варианты развития событий, и я приближалась к тому дню, когда Зарецкий

откроет лично мне ворота своего особняка, чтобы встретить свою смерть. Ведь в

течение последнего месяца я сделала всё, чтобы помешать его личному бизнесу.

Скоро он сам выйдет со мной на связь. Ведь легально ставить мне палки в колеса

он сейчас не может.

***

Сегодня я наконец-то продала дом, переписала имущество на детей,

назначила Андрея опекуном Марика, Яши и Таи. Если что-то пойдет не так, брат

позаботится о них. Впрочем, мы просчитали все до мелочей. Подготовились так

основательно, что у нас не оставалось сомнений в том, что задуманное пройдет

без сюрпризов. Хотя Стефан предупредил, что мы не можем учесть всего, и в

доме Зарецкого может быть много ловушек. Только я все решила, меня уже

нельзя было остановить или переубедить. Последнее, что мне оставалось

сделать – это вывезти оставшиеся вещи из проданного дома. Попрощаться с

прошлым окончательно и поговорить с Денисом. На случай моего провала я

обеспечила ему безбедное будущее.

Я встала из-за стола, поставила недопитый мартини и выдохнула. Проведу

неделю с детьми в новом особняке – и можно приступать. Позвонила секретарю и

попросила забронировать чартерный рейс в столицу.