Клуб "Noir" дышал хаосом, словно адский котел, где смешались грех, пот и оглушающие биты. Лазеры резали воздух, выхватывая из полумрака лица, искаженные экстазом и алкоголем. Ева ворвалась в VIP-зону, как буря, готовая разнести все на своем пути. Ее алое платье, облегающее, как вторая кожа, кричало вызовом, а черные волосы, выбившиеся из небрежного пучка, падали на плечи, словно готовясь к бою. Глаза, горящие яростью, искали одну цель — Артема, подонка, который растоптал сердце Насти.

Она заметила его сразу: самодовольный павлин, развалившийся на кожаном диване, окруженный двумя силиконовыми куклами с пустыми глазами. Артем цедил виски, его рука нагло лежала на бедре одной из девиц, а губы кривились в мерзкой ухмылке. Ева почувствовала, как кровь вскипела, будто лава, готовая выжечь все вокруг.

— Ты! — Ее голос разрезал шум клуба, как клинок. Она сделала несколько стремительных шагов к столику, каблуки звонко стучали по мраморному полу. — Ты клялся Насте в любви, а теперь сидишь тут, как король помойки? Ты просто моральный урод!

Голос дрожал от гнева, но звучал так громко, что головы вокруг начали поворачиваться. Официанты замерли, охранники у выхода насторожились. Артем откинулся назад, лениво ухмыляясь, будто Ева была забавной зверушкой в его личном цирке.

— О, святая заступница явилась, — протянул он, обнимая блондинку за талию и демонстративно целуя ее в шею. — Что, твоя подружка сама не может за себя постоять? Может, она просто поняла, что я слишком хорош для такой серой мышки.

Ева сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она наклонилась над столом, ее глаза пылали, как два раскаленных угля.

— Слушай внимательно, ничтожество, — прошипела она, каждое слово — как удар хлыста. — Если ты хоть пальцем тронешь Настю, я тебе клянусь, ты будешь молить о пощаде. Понял?

Артем скривился, но что-то в ее взгляде — диком, непреклонном — заставило его замолчать. На секунду в его глазах мелькнул страх, но он быстро спрятал его за новой глумливой ухмылкой.

И тут она почувствовала его. Тяжелое, почти осязаемое присутствие, как будто воздух вокруг сгустился. Чья-то рука — сильная, властная, с пальцами, пахнущими дорогим табаком и металлом, — легла на ее плечо, словно стальной капкан. По коже пробежала невольная дрожь, смесь ярости и чего-то… тревожно-притягательного.

— Здесь не место для балагана, куколка, — прорычал низкий, обжигающий голос прямо у ее уха. Он был глубоким, с хрипотцой, от которой волосы на затылке вставали дыбом. — Тебе нужно остыть. Быстро.

Ева резко обернулась, готовая разнести и этого наглеца, но ее взгляд утонул в темных, почти черных глазах. Мужчина перед ней был воплощением опасности: высокий, с широкими плечами, затянутыми в черную рубашку, расстегнутую ровно настолько, чтобы видеть татуировку, змеящуюся по груди. Его лицо — резкие скулы, легкая щетина, губы, искривленные в полуусмешке — излучало власть. И угрозу. Вокруг него будто сгущалась тень, а люди за столиками невольно отводили глаза, словно боясь встретиться с ним взглядом.

— Отпусти. Меня. Сейчас же, — выдохнула Ева, ее голос дрожал, но не от страха, а от ярости. Она попыталась вырваться, но его хватка только усилилась, пальцы впились в кожу, оставляя горячий след.

Он наклонился ближе, так близко, что она почувствовала его дыхание — теплое, с ноткой виски и мяты. Его глаза скользнули по ее лицу, задержались на губах, и в них мелькнуло что-то хищное, почти животное.

— Малышка, здесь правила устанавливаю я, — сказал он, его голос понизился до опасного шепота. — И я не люблю, когда кто-то устраивает сцены на моей территории.

— Твоей территории? — Ева фыркнула, хотя сердце заколотилось быстрее. — Да мне плевать, кто ты такой! Этот подонок обидел мою подругу, и я не уйду, пока он не услышит, какой он кусок дерьма!

Толпа вокруг затихла. Даже музыка, казалось, стала тише. Артем побледнел, его ухмылка испарилась. Блондинки на диване нервно заерзали, а охранники у входа сделали шаг ближе, но замерли, когда мужчина поднял руку, останавливая их одним движением.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла — только холодная, расчетливая угроза.

— У тебя острый язычок, — сказал он, наклоняясь так, что его губы почти касались ее уха. — Но знаешь, такие, как ты, обычно плохо заканчивают. Может, тебе стоит выпустить пар… по-другому?

Его взгляд скользнул вниз, по ее платью, по изгибам тела, и Ева почувствовала, как щеки вспыхнули — не от стыда, а от смеси гнева и чего-то, что она отказывалась признать. Желания. Она ненавидела себя за это, но его близость, его запах, его наглость будили в ней что-то дикое.

— Да пошел ты в задницу! — выплюнула она, резко вырываясь из его хватки. Ее ладонь метнулась к его груди, отталкивая, но он даже не дрогнул, только посмотрел на нее с легким удивлением. — Такие, как ты, еще хуже этого подонка!

Она повернулась к Артему, который теперь выглядел так, будто хотел провалиться сквозь пол.

— А ты, Артем, запомни: я найду тебя, если ты посмеешь снова тронуть Настю. И тогда тебе конец.

Ева уже собиралась уйти, но мужчина шагнул к ней, молниеносно, как хищник. Его рука поймала ее за талию, притянув к себе так резко, что она ахнула. Их тела столкнулись, и на секунду мир сузился до его глаз, его тепла, его силы. Ее ладони уперлись в его грудь, чувствуя твердые мышцы под тонкой тканью рубашки.

— Отпусти, козел! — прошипела она, но голос предательски дрогнул. Она толкнула его, вложив всю силу, и он, к ее удивлению, отступил на шаг, но его глаза горели, как у волка, почуявшего добычу.

— Мы еще не закончили, куколка, — сказал он тихо, так, что слова прозвучали как обещание. Или угроза.

Ева развернулась, чувствуя, как его взгляд прожигает ей спину. Она вылетела из VIP-зоны, не оглядываясь, пробивая себе путь через толпу. На улице холодный воздух ударил в лицо, но не смог остудить жар, который пульсировал в ее венах. Такси уже ждало. Она рухнула на заднее сиденье, назвала адрес Насти и закрыла глаза, пытаясь вытряхнуть из головы образ темных глаз и низкий голос, который все еще звучал в ушах.

Мастерская академии пахла масляными красками, лаком и чем-то неуловимо живым, будто само искусство дышало в этих стенах. Высокие окна пропускали серый утренний свет, который ложился пятнами на потрепанные полы, усеянные пятнами краски. Ева стояла перед мольбертом, сжимая кисть, как оружие. Ее холст был хаосом алых и черных мазков - вихрь, похожий на бурю, которую она не могла укротить. Она пыталась выплеснуть все: ярость, смятение, тот проклятый жар, который до сих пор горел в ее венах после ночи в "Noir".

Но образ его не уходил. Темные глаза, острые, как лезвие. Голос, низкий и хриплый, от которого кожа покрывалась мурашками. Его рука на ее талии - слишком властная, слишком близкая. Ева стиснула зубы и мазнула кистью по холсту, оставив рваную полосу багрового.

"Соберись, Ева," - мысленно рявкнула она на себя. Она не из тех, кто теряет голову из-за какого-то надменного типа с татуировками и самомнением размером с небоскреб. Но каждый раз, когда она закрывала глаза, его ухмылка всплывала перед ней, как вызов.

- Ева, ты что, картину лупишь? - раздался насмешливый голос. Лиза, ее подруга и однокурсница, стояла у соседнего мольберта, скрестив руки. Ее рыжие кудри торчали во все стороны, а на щеке красовалось пятно синей краски. - Это что, портрет того парня из клуба? Или ты просто воображаешь, как бьешь его по морде?

Ева фыркнула, отводя взгляд.

- Очень смешно. Просто... выплескиваю энергию. После вчера.

Лиза присвистнула, подходя ближе.

- Да уж, Настя мне рассказала. Ты ворвалась в VIP-зону, как тайфун, и чуть не разнесла того Артема. А потом этот тип тебя схватил? - Она понизила голос, ее глаза блестели любопытством. - Говорят, он не просто тусовщик. Что-то вроде... ну, знаешь, большой шишки. С мутным прошлым.

Ева закатила глаза, но сердце предательски екнуло. Она вспомнила, как толпа в клубе затихла, как охранники замерли по одному его жесту. Большая шишка - слишком мягко сказано. Она тряхнула головой, отгоняя мысли, и бросила кисть в банку с растворителем.

- Он просто очередной самодовольный придурок, Лиза. Забудь. Я туда больше не сунусь.

Но даже произнося эти слова, она знала, что врет. Что-то в том мужчине - в его взгляде, в его наглости - зацепило ее, как крючок, и теперь тянуло, не отпуская. Ева сняла фартук, заляпанный краской, и потянулась к сумке. Ей нужно было двигаться, иначе она сойдет с ума.

- Иду на бокс, - бросила она, перекидывая сумку через плечо. - Увидимся на лекции по химии.

Лиза подняла брови.

- Бокс? Серьезно? Ты и так как заряженная граната, а теперь еще грушу лупить? - Она хмыкнула. - Ладно, передай Насте, что я зайду к ней после обеда.

Ева кивнула, уже направляясь к выходу. Бокс был ее спасением - удары по груше, пот, боль в мышцах помогали выгнать из головы все, что бесило. Или... почти все. Она до сих пор чувствовала его запах - табак, кожа, что-то острое - и это злило ее еще больше.

Кафе напротив академии было их привычным убежищем: маленькое, с облупившейся краской и столиками, заваленными эскизами и пустыми чашками. Настя сидела в углу, теребя край своей кофты. Ее светлые волосы были собраны в неряшливый пучок, а под глазами залегли тени - следы бессонной ночи. Увидев Еву, она слабо улыбнулась.

- Ева, ты... ты просто сумасшедшая, - сказала она тихо, когда Ева плюхнулась на стул. Кстати я узнала кто был тот мужчина, это владелец этого клуба, он невероятно опасный но и очень сексуальный...

Ева откинулась на спинку стула, скрестив руки. Ее мышцы еще ныли после тренировки - час в зале, где она лупила грушу, представляя то Артема, то того наглого типа. Но даже бокс не помог вытряхнуть его из головы.

- Да что вы все заладили про него? - буркнула она, хотя внутри шевельнулось что-то тревожное. - Он просто богатый козел, который думает, что может хватать кого угодно. Забудьте. Наплевать кто он там, мне не интересно!

Лиза, которая только что вошла и плюхнулась рядом, подмигнула, отпивая латте.

- Ага, конечно. А то, как ты покраснела, когда Настя его упомянула, это, типа, от жары? Или от бокса?

- Лиза, заткнись, - огрызнулась Ева, но уголки ее губ дрогнули. Она взяла свой кофе, но не успела сделать глоток, как входная дверь кафе звякнула, и по спине пробежал холодок. Она не обернулась, но почувствовала это - то же тяжелое, почти осязаемое присутствие, что и в клубе. Как будто в кафе температура понизилась на несколько градусов.

- Ева, - шепнула Лиза, ее глаза расширились, - не поворачивайся, но... там, у входа. Стоит мужчина, и смотрит в упор на нас!

Ева стиснула чашку так, что костяшки побелели. Она медленно обернулась. И да, это был он. Дамир. Он стоял у стойки, небрежно опираясь на нее, в черной кожаной куртке, которая подчеркивала его широкие плечи. Его взгляд, холодный и острый, скользнул по залу - и остановился на ней. Уголок его рта дернулся в едва заметной усмешке.

- Черт, - выдохнула Ева, чувствуя, как сердце заколотилось. Она отвернулась, но было поздно - он заметил ее. И, судя по его виду, уходить не собирался.

Настя вжалась в стул, ее голос дрожал:

- Ева, Что Дамир здесь делает? Я его видела всего один раз, но чтобы он ходил по таким местам как это? Она мотала головой со стороны в сторону.

- Понятия не имею, - процедила Ева, хотя внутри все кричало: Он пришел за мной. Она не знала, почему была так уверена, но его появление было слишком точным, слишком намеренным.

Дамир двинулся к их столику, его ботинки глухо стучали по деревянному полу. Кафе будто сжалось, воздух стал тяжелым. Лиза нервно хихикнула, а Настя выглядела так, будто готова спрятаться под стол.

- Здравствуй, Ева, - его голос, низкий и чуть хриплый, прорезал шум кафе, как нож. Он остановился рядом, глядя только на нее. Его глаза скользнули по ее спортивной кофте, по растрепанным волосам, еще влажным после душа в зале. - Не думал, что найду тебя так быстро, какая удача.

Она подняла глаза, заставляя себя не отводить взгляд.

- А я не думала, что ты из тех, кто таскается за незнакомками, - ответила она, вложив в голос столько яда, сколько смогла. - Что тебе от надо?

Он улыбнулся - медленно, хищно, как будто наслаждался ее дерзостью.

- Ты оставила в клубе... впечатление, - сказал он, его взгляд задержался на ее губах, вызывая непрошеную дрожь. - Я хочу заказать у тебя работу. Дизайн. Реставрацию, одной из моих старинных картин. У тебя же талант, как мне поведали, верно?

Ева опешила. Дизайн? Реставрацию? Это что, шутка? Но в его глазах не было насмешки - только холодная уверенность и что-то еще, что заставило ее кожу гореть. Она вспомнила лекцию по реставрации, где они изучали составы для восстановления фресок. Она была лучшей в группе, и это не было секретом. Но откуда он знал?

- Я не работаю на таких, как ты, - отрезала она, вставая, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Ее мышцы еще ныли от бокса, но она чувствовала себя сильнее, готовой к бою. - Найди другого реставратора. Более опытного и профессионального, я ещё не закончила учебу.

Он наклонился чуть ближе, так, что она уловила его запах - табак, кожа, что-то острое и опасное, манящее и потрясающее...

- О, куколка, - прошептал он, так тихо, что услышала только она. - Ты еще не знаешь, чего хочешь от жизни верно? Но я терпеливый, подожду немного. Чтобы ты согласилась работать на меня!

Ева сжала кулаки, борясь с желанием то ли ударить его, то ли... Нет, ни какого Толи в этом роде, она даже не хотела думать об этом.

- Уходи немедленно, оставь меня в покое, - сказала она, ее голос был твердым, но внутри все дрожало. - И не смей называть меня куколкой, я тебе не одна из шлюх которые водятся у вас !

Дамир отступил, но его улыбка обещала, что это не конец. Он бросил на столик визитку - черную, с золотыми буквами, без имени, только номер телефона.

- Позвони, когда передумаешь, - сказал он и, не оглядываясь, вышел из кафе. Дверь звякнула, и Ева наконец выдохнула, чувствуя, как колени подгибаются.

Лиза схватила визитку, ее глаза горели любопытством.

- Ева, это что, серьезно? Он знает, что ты реставратор? Или... - она хихикнула, - это просто повод?

Ева вырвала визитку из ее рук и разорвала пополам, и кинула на стол.

- Он хочет поиграть, - пробормотала она, глядя в окно, где Дамир садился в черный внедорожник с тонированными стеклами. За машиной мелькнула еще одна - темная, с затемненными окнами, и Ева почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. - Но я не из тех, кто играет по чужим правилам. Пошел со своей реставрацией!

И все же, возвращаясь в академию на лекцию по химии красок, она не могла избавиться от ощущения, что игра уже началась. И что Дамир знает, как выиграть! И что он будет играть не честно!

Выставочный зал академии был как сцена перед премьерой: гул голосов, звон бокалов, напряжение, пропитанное амбициями. Высокие потолки, увешанные светодиодными лампами, заливали пространство холодным светом, отражавшимся от полированных полов. Стены пестрели работами студентов: граффити, акварели, инсталляции из металла и стекла. Но Ева знала, что ее холст - вихрь алого и черного, похожий на бурю или страсть - притягивает взгляды. Она вложила в него слишком много: гнев, смятение, тот проклятый жар, который не отпускал после него.

Ева стояла у своей работы, теребя браслет - серебряную цепочку с подвеской-пером, которую она сделала сама, еще мечтая стать ювелиром. Теперь ее страстью была реставрация-дизайн: возвращение к жизни старых фресок, потрескавшихся полотен, забытых мозаик. Она училась не только искусству - химия красок, история архитектуры, материаловедение заполняли ее дни. Ева хотела не просто создавать, а воскрешать красоту, которую время пыталось уничтожить. Но сегодня ее мысли были далеки от лабораторных формул. Они возвращались к черной визитке, которую она разорвала. Утешая себя тем что она правильно решила , ему нужна подстилка какой Ева никогда не будет.

- Ева, это мощно, - голос профессора Рябинина, ее наставника по реставрации, выдернул ее из раздумий. Он стоял рядом, поправляя очки, его взгляд скользил по холсту с профессиональной придирчивостью. - Энергия, композиция... Но я вижу в этом что-то личное. Ты в порядке? Как будто ты выплеснула всю эмоцию которую держала.

Ева заставила себя улыбнуться, хотя внутри все кипело.

- Просто эксперимент, профессор. Иногда эмоции лезут наружу, вот и получается то что есть.

Рябинин нахмурился, его глаза задержались на ней.

- Ты талантлива, Ева. Но талант - это огонь. Не дай ему сжечь тебя. Береги этот внутри а не снаружи.

Его слова задели что-то внутри. Огонь? Да, она знала, как он горит. Вчера в кафе, под взглядом Дамира, она чуть не сгорела. Ева тряхнула головой, отгоняя мысли, но тут подскочила Алина, староста ее группы, ее каштановые кудри подпрыгивали, как всегда, когда она была на взводе.

- Ева, ты слышала? Какой-то тип расспрашивает о тебе! - Алина понизила голос, ее глаза блестели. - Не о картине, а о твоих реставрационных проектах. И он... ну, не похож на галериста если честно. Слишком... - она замялась, - хищный.

Ева почувствовала, как сердце пропустило удар. Она не хотела оборачиваться. Не хотела знать. Но предчувствие - холодное, как лезвие - заставило ее взглянуть. И, конечно, это был он. Дамир. Что ему опять нужно. Уже сил нет его видеть, раздражает до чёртиков.

Он стоял у входа, в черном костюме, который обтягивал его, как броня, подчеркивая широкие плечи и узкую талию. Его присутствие будто сгущало воздух: галеристы нервно теребили бокалы, студенты замолкали, когда он проходил мимо. Он говорил с куратором, который выглядел так, будто хотел провалиться сквозь пол, но взгляд Дамира был прикован к Еве. Прямой. Жгучий. Как будто он видел ее насквозь - платье, кожу, мысли.

- Черт возьми, - пробормотала Ева, отворачиваясь. Ее пальцы сжали браслет так, что металл впился в кожу. Она попыталась сосредоточиться на холсте, но тело предательски дрожало. Что он здесь делает?

- Хочет твой талант, - хихикнула Лиза, которая появилась как будто из воздуха , но ее смех был нервным. - Или тебя. Ева, этот Дамир, он слишком уж настойчив. Настя шепталась, что он связан с какими-то мутными делами. Может, тебе нужно раз и навсегда ему ответить так чтобы он отстал?...

- Лиза ты себя слышишь ? Когда я по другому с ним разговаривала, я то и дела показываю что он мне не интересен! - огрызнулась Ева, но внутри все кричало, что Лиза права. Дамир был как яд - красивый, манящий, но смертельный. И все же она не могла не смотреть, когда он двинулся к ней, рассекая толпу с грацией хищника.

- Евва, - протянул он, его голос, низкий и хриплый, обволакивал, как дым. Он остановился в шаге от нее, слишком близко, чтобы это было прилично. Его запах - табак, кожа, что-то острое - ударил в ноздри, и Ева сжала кулаки, чтобы не поддаться. - Твоя работа... она говорит о тебе больше, чем ты думаешь. Мне очень нравиться твой стиль, такой кричащий и такой вызывающий.

Она подняла подбородок, встречаясь с его взглядом. Его глаза были такими темными, что в них можно было утонуть.

- А ты, похоже, любишь влезать в чужую жизнь, даже когда тебе когворят оставить в покое человека? - сказала она, вложив в голос столько сарказма, сколько смогла. - Сначала кафе, теперь здесь. Что дальше? Явишься ко мне домой? Это подходит на преследование!

Дамир усмехнулся, его губы дрогнули в улыбке, от которой по спине пробежал холодок. Как назло в это время проходил друг с которым познакомились на боксе .

- Ева привет, как ты после вчерашней тренировки , ты так молотила по груше я думал , оторвешь ее с цепи. Рассмеялся Макс. Я пожала плечами и ответила ему.

- Так получилось, очень нервная последнее время из за предстоящих экзаменов. Он улыбнулся и сказав что увидимся ещё ушел, оставив меня наедине с Дамиром.

- Бокс? - переспросил он, его голос понизился до шепота. - Люблю девушек, которые умеют драться. - Его взгляд скользнул по ее фигуре, задержавшись на бедрах, и Ева почувствовала, как щеки вспыхнули. - Но я здесь по делу. Хочу твой проект, как я уже говорил мне правда нужен хороший реставратор картина слишком ценная для меня. Реставрацию. Назови цену свою, тебя действительно порекомендовали как лучшую, за тобой будущее реставрации, знаю про то что ты разработала какой то новый метод, который помогает сделать это без особых повреждений и потерь.

Ева опешила. Реставрацию? Это что, серьезно? Она ожидала подвоха, какого-то грязного намека, но его тон был деловым, почти холодным. И все же в его глазах был голод, который не имел ничего общего с искусством.

- Мои проекты это просто эксперименты, незнаю кто по рекомендовал , но они ошиблись есть более компетентные люди, обратись пожалуйста к ним.- отрезала она, скрестив руки.

Дамир прищурился, будто ее слова были вызовом, который он с радостью принял.

- Ты даже не знаешь, кто я, Ева - прошептал он, наклоняясь так, что его дыхание коснулось ее уха. - Но я готов доверить тебе самое ценное что есть у меня. И поверь, я всегда получаю то, что хочу, а я хочу чтобы поработала над моей картиной.

Ева отступила на шаг, ее щеки горели, но она не отвела взгляд.

- Тогда привыкай к разочарованиям, и отказам - бросила она, ее голос дрожал, но звучал твердо. - Я не хочу браться за эту работу!

Он усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то новое - уважение? Интерес? Она не успела понять, потому что в этот момент к ним подошел Рябинин, его лицо было напряженным.

- Ева, все в порядке? - спросил он, бросив настороженный взгляд на Дамира. - Этот... господин не беспокоит тебя?

Дамир даже не посмотрел на профессора, его внимание было приковано к Еве.

- Мы просто обсуждаем искусство, - сказал он, его тон был обманчиво мягким. - Верно, Ева?

Она стиснула зубы, борясь с желанием влепить ему пощечину. Или сбежать по скорее.

- Мы закончили, - процедила она, повернувшись к Рябинину. - Профессор, я отойду на минутку.

Она протиснулась мимо Дамира, намеренно задев его плечом, и направилась к выходу, чувствуя, как его взгляд прожигает ей спину. На улице, у заднего входа академии, она прислонилась к холодной кирпичной стене, пытаясь вдохнуть. Воздух был сырым, пахло дождем и асфальтом. Ее сердце все еще колотилось, а кожа горела там, где его дыхание коснулось уха.

- Черт, Ева, что ты творишь? - пробормотала она, закрывая глаза. Она не хотела этого. Не хотела думать о нем. Но его слова, я получаю все что хочу - звучали как обещание, от которого не убежать.

И тут она услышала шорох. Тихий, но отчетливый. Ева открыла глаза и напряглась. В переулке, у мусорных баков, мелькнула тень. Мужчина в темной куртке, лицо скрыто капюшоном. Он не смотрел на нее, но Ева почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. Она уже думала что и тут он ее нашел. Но тот прошел мимо, и она вздохнула, даже нервное напряжение рисует ей то чего нет.

Вернувшись в зал, она поймала его взгляд через толпу. Он стоял у ее картины, но смотрел не на холст, а на нее. Она отвернулась нашла глазами Макса и пошла к нему.