– Сорокина, опять витаешь в облаках? – донёсся до меня голос преподавательницы.

Я встрепенулась, пытаясь сосредоточиться и выловить что-то более или менее связное из долетавших до моего сознания слов. Чего же от меня хотят и о чём вообще шла речь на лекции? Тщетно. Все мои усилия тонули в омуте ставшего уже привычным за последние полгода вожделения.

– Коли соизволили вспомнить о том, что вы на занятиях, то может снизойдёте к доске? – не без язвительности поинтересовалась педагог.

Снизойти, это она в прямом смысле слова сказала. Аудитории у нас – горками, и я, с некоторых пор, сбежала с первого ряда, променяв его на галёрку.

Стоит, ждёт. Делать нечего, встаю, начинаю спуск по лестнице, а ощущение такое будто по подиуму иду, кажется взгляды всего потока сосредоточены только на мне. Да и почему собственно, кажется? Так оно и есть.

Каждый шаг – сладкая мука, в низ живота будто горячий упругий ком поместили и медленно-медленно вращают. От малейшего моего движения, он ускоряется, и немалого труда стоит сдержаться, не застонать в голос. Не могу сказать, что ощущение неприятное, наоборот, так и тянет поёжиться в сладкой истоме, по коже мурашки нет-нет да пробегают, грудь набухла и, если бы не плотная ткань лифчика, соски топорщились бы как дула вражеских автоматов. О том, что творится ниже пояса даже думать стыдно… было – стыдно, этак месяцев пять-шесть назад, но человек такая тварь, которая ко всему привыкает. Вот и я привыкла. Почти.

Дошла. Здравствуй доска, и куча непонятных на первый взгляд иероглифов. Стоило ли вообще позориться? Не проще ли было сразу, с места сказать, что не готова? Математический анализ, чтобы ему пусто было! Нет, я не двоечница. В школе даже отличницей была и закончила с медалью. А вот последнее полугодие как-то мимо меня проходит, светит отчисление или от щедрот душевных возможен перевод с бюджета на платное. И это ещё полбеды. Платникам общежитие не положено! То есть, ещё и жильё на что-то снимать надо.

Вот и где мне тех денег-то взять? Родители живут под Псковом, в небольшом посёлке, совсем не «городского», а прямо скажем «деревенского» типа. Мама медсестра в фельдшерском пункте, отец учитель в нашей поселковой школе. Лишних денег в нашей семье, как несложно догадаться, отродясь не водилось, есть что поесть и одеть, и то хорошо.

Так, сосредоточься Лера… Ты же щёлкала раньше задачки как орешки!

Вроде вникла, что от меня требуется. Честно пытаюсь что-то написать на доске, заведомо знаю, что явную чушь строчу. То есть, так тоже можно получить правильный результат, но это, чистой воды извращение, а вот коротких решений в голову как-то не приходит. На всякий случай состроила сосредоточенное лицо, вдруг за саму попытку хотя бы «уд» поставят?

– Интересный ход мысли у вас Сорокина, – раздался из-за спины голос преподавательницы. – Не спорю, такой вариант решения возможен, но занимает о-о-очень много времени. Ну да ладно. Посмотрим, к чему же вас это приведёт.

Угу, приведёт, как же, вот ещё пару формул использую, а потом…

Звук звонка, извещающего о конце занятия, разлился бальзамом на мою истерзанную душу. Народ в аудитории зашевелился – собираясь, а я всё ещё пишу, в надежде, что у преподши терпение кончится.

– Хватит, Сорокина. Попытка зачтена, хотя лёгких путей вы не ищите, – молвила женщина, что-то помечая у себя в ноутбуке. – Свободны. Надеюсь к следующему занятию вы подготовитесь более основательно.

– И? – тихонечко так, интересуюсь, пытаясь через плечо преподавательницы заглянуть в экран ноутбука. – Что?

– Хорошо, – говорит, и заметив моё непонимание, поясняет: – Ну вы же понимаете, что вот это, – она взглядом указала на мои каракули на доске, – на высший бал никак не тянет?

Что тут скажешь? Я лишь кивнула, усиленно пряча рвущуюся наружу счастливую улыбку. Педагог отвернулась, и вмиг забыв обо мне погрузилась в недра интернета. На экране мелькнул до боли знакомый значок одной из соцсетей. Ну что же, ей тоже ничто человеческое не чуждо, в конце концов, перерыв, он ведь не только для нас перерыв. Да и вообще, не знаю, как у неё, а у меня эта лекция последняя на сегодня.

И началось моё восхождение на Эверест. Пока у доски стояла, чувствуя устремлённые в мою спину взгляды однокурсников, вроде бы даже отвлеклась немного от сводящего с ума возбуждения, которое словно проклятие преследует меня, вот уже полгода.

А получила я это самое проклятие по своей же глупости. Дело в том, что моя бабка была… как в народе говорят – ведьмой. Вот только это за глаза, а в лицо… лебезили, и случись какая беда, занедужит ли кто в семье или скотина захворает, так тут же на поклон к бабке моей и бежали. И всё бы ничего, но в те времена, когда я совсем крохой была, привила она меня к яблоньке молодой. Так оказывается наличие в человеке силы колдовской проверяют. Срывают яблочко, заговаривают, да и передают проверяемому, так, чтоб никто иной оного не коснулся. А после того, как тот съест заговорённый плод, смотрят как яблонька себя поведёт.

В общем, моё деревце на глазах зачахло, что свидетельствовало о силе немалой. И к тому моменту как бабке пришло время мир покидать, та меня к себе призвала, ну в общем-то и отдала свою силу в довесок к той, что у меня от роду имелась. Как и что она при этом делала не столь важно, главное взяла с меня обещание, что покамест дочь не рожу, к силе чтобы своей не тянулась, иначе наказание последует. А какое? Этого я так и не узнала – отдала бабка богу душу, так и не договорив. Только между делом успела она мне строго настрого наказать, чтобы я честь девичью блюла до самого вступления в брак.

Но то дела стародавние, и с моей нынешней бедой весьма косвенно связанные. Жила я себе, как и все дети, о колдовстве не помышляла, да и вообще, ту историю с передачей силы, больше как игру вспоминала, думая, что бабуля так меня отвлечь от печальных мыслей хотела. И ведь трудно оспорить такой вариант, годков мне тогда всего ничего было, и слова бабули настолько меня удивили и озадачили, что вместо того чтобы в истерике возле её постели биться, я едва ли не ждала – когда ж помрёт, чтоб силу ту сказочную обрести. Обрела на свою голову.

Нет, ясно дело, в моих нынешних проблемах бабушка не виновата, сама дура. Иного слова и не подобрать. Ну сказано же было – никакой магии до рождения дочери, так я ж ослушалась! И было бы из-за чего. Ладно бы жизненная необходимость в её использовании была, так нет же, только глупость моя да глаза завидущие.

А дело было так: ещё лет с тринадцати я всё засматривалась на серёжки у одной дачницы. Из красного золота, в верхней части, на мочке уха, капелька розового турмалина, затем красиво плетёная трёхсантиметровая цепочка, на конце которой капелька из морганита. Кто бы знал, как я мечтала об этих серёжках! Это была любовь с первого взгляда. Я даже во снах их видела на протяжении нескольких лет.

И вот, сидим мы как-то осенью с девчонками в общаге, чай пьём, болтаем, и кто-то речь завёл о том, что шарлатанов много развелось, мол экстрасенсы всякие да ведьмы, это выдумка всё, чтобы с доверчивых обывателей денег побольше срубить. Зацепили меня эти речи, за бабулю любимую обидно стало. Ну и ляпнула, мол, у меня тоже дар есть, вот только обещалась я его не использовать до поры до времени. Слово за слово, взяли на слабо. Типа один раз поворожи – ничего тебе не станется. Я отказываться стала, а они как насели, якобы вру я всё и никакого дара у меня нет.

Памятуя о данном бабушке обещании, я ни в какую не соглашалась, и тут одна из девиц достаёт точно такие же серёжки, как у той дачницы и говорит:

– Приворожишь ко мне того, о ком я думаю, и эти серьги твоими будут.

Тут-то я и не устояла. Да и как, удержаться от соблазна, если твоя мечта так близко? Я же без малого уже лет пять эти серьги по ночам вижу. В общем, капитулировала. Сделала приворот. Всё произошло именно так, как бабка мне и говорила: «Когда понадобится что-то сделать, просто пожелай от всего сердца, и ни на миг не допускай ни единой мысли о том, что желаемое нереально, помни – всё осуществимо. Почувствуй то, что будешь чувствовать, когда это свершится, и всё у тебя получится. Сила наша, она же мудрая, сама во всём разберётся как да что, главное направить её туда куда надобно…»

Что ж там чувствовать-то? Не на себя ж ворожу. Вот и представила свою радость и счастье непомерное от обладания этими вот серёжками, и ликование от того, что они честно заработаны, потому что приворот мой сработал так как надо.

Стоит ли говорить, что девица та осталась довольна приворотом и даже замуж недавно выскочила? Ну, а я… я стала счастливой обладательницей заветных серёжек. И всё бы ничего, вот только с того дня начали мне сниться странные сны. Они смущали, сводили с ума. Я постоянно просыпалась то в холодному поту, то горя от неутолимого плотского желания. Но последний бабкин завет соблюдала строго – честь блюла.

Хотя… это как в том анекдоте про девушку дождавшуюся парня из армии, мол, просто никто не позарился. Так и со мной. Наверное, будь у меня на тот момент фигурка как у большинства сверстниц, пустилась бы во все тяжкие, но при своих ста семидесяти, я и весила почти восемьдесят. Кто на такое огромное счастье позарится, если рядом барби дефилируют? А если и нашёлся бы смельчак, так мои же комплексы не дали бы дело до логического конца довести. Так и маялась. Ночей не спала, извелась вся, есть почти перестала. И не потому, что красивой стать мечтала, или неожиданно расшалившееся либидо жаждала успокоить в чьих-то объятиях, а просто-напросто сил ни на что не было, так меня эти сны выматывали.

Вот только с чем именно их появление связано? Непонятно. То ли из-за того, что бабку ослушалась, то ли серьги те какие-то неправильные, а может просто время пришло и организм давал понять, что я в девках засиделась? В любом случае, серьги выкинуть или отдать кому-то рука не поднималась, а остальное лишь предположения, и вокруг никого толкового нет, чтобы совета спросить.

Вон, девчонкам пожаловалась, те лишь поусмехались, говоря, что личной жизни у меня полный штиль, вот организм во снах и ищет способ удовлетворения вполне естественных физиологических потребностей. Им бы такое удовлетворение! Каждую ночь, уже на протяжении ста семидесяти восьми дней я вижу эти трижды проклятые сны! Да-да, я точно знаю сколько дней минуло, и причина не в том, что я считаю их по календарю, дело в том, что моя память оказалась весьма избирательна – материалы лекций, планы на завтра, разговоры с подругами могут с лёгкостью забыться, а вот эти события… Ну… то есть, пережитое во время моих ночных грёз, сохраняется от и до. И к каждому сну будто ярлычок приклеен с номером ночи, когда я его увидела.

Благо сегодня лекция по математическому анализу была последней в расписании. К концу занятий я совсем уже извелась, мечтая очутиться где-то в уединении и снять стресс единственным доступным мне способом. Да-да, именно, что единственным! Испытав на себе такие спецэффекты после нарушения данного бабушке обещания, я, несмотря на обретённую ныне вполне сексуальную фигуру, даже не помышляла о том, чтобы переспать с мужчиной. Поэтому оставалось лишь одно – самоудовлетворение. Кто-то сказал бы, мол – позорище! Ага. Их бы на моё место, посмотрела бы, как заговорили бы.

Но и тут имелись проблемы. В комнате я никогда не бывала одна, кто-то из двух соседок всегда был там. Оставались либо туалет, либо душевая. Когда-то в самом начале, помнится, как переборов первое смущение, и осознав, что эти видения вовсе не временное явление, попыталась с утра вставать пораньше и снимать напряжение перед занятиями, чтобы не мучиться на протяжении всего учебного дня. Не помогло. В смысле – утром не помогло, а вот днём – да, спасает.

Вот и сейчас, иду по улице, весна, солнце, жизни бы радоваться, а мне не до этого, добраться бы до укромного места. Внутри пожар полыхает, между ног влажно, нижние губки набухли, обретя неимоверную чувствительность. Каждое движение вызывает бурю эмоций, кажется ещё миг и плюну на то, что люди вокруг…

Как-то раз, немногим более года назад, когда от родителей в Питер возвращалась, я стала свидетельницей странной, но незабываемой сцены. Происходило это возле вокзала, около которого имеется водоколонка: этакая широкая труба, выходящая на поверхность примерно на метровую высоту, от неё в одну сторону отходит изогнутый кран, а в другую торчит рычаг, нажатием на который воду качают.

Так вот, поезд пребывал рано утром, посему приехав с вечера, всю ночь пришлось прокуковать в зале ожидания, и как только показались первые лучи солнца, я перебралась на лавочку, как раз неподалёку от той самой водоколонки. Собственно, многие к тому моменту выбрались из ставшего уже душным помещения на свежий воздух, и вокруг было довольно людно. И вдруг, мимо нас, как-то странно сжимая ягодицы, обтянутые коротенькой юбчонкой, проходит молодая девушка. Кто-то ещё помню, приглушённым шепотком пошутил, мол, эка прижало девку. Собственно, я тоже была уверена, что та направляется к туалету, который как раз за водоколонкой и располагался. Ан нет. Ошиблась. Не дошла она.

Чутка не дойдя до колонки, девушка со стоном полуприсела, и опёрлась рукой на рукоять, коей водичку качают. Тут же, ещё и вода из крана полилась, и брызги на страдалицу полетели. Помнится, я к соседям по лавочке обернулась, сказав, что кажется ей плохо и, наверное, скорую надо бы вызвать. А сидевший рядом мужик, тем временем, продолжал наблюдать за девицей, и вдруг глаза его стали мягко говоря круглыми, а челюсть отвисла, и он хрипловато выдавил: «Не поверишь, деточка, но ей сейчас хорошо…» Я растерянно повернулась обратно и… да, в шоке уставилась на устроенное девицей шоу.

А та тем временем, совершенно не обращая внимания на окружающих, самозабвенно занималась любовью с тем самым рычагом от водоколонки. Помнится, кто-то сочувственно сказал, что, наверное, у неё «бешенство матки», кто-то предположил, что это чья-то злая шутка и ей небось возбудителя подсыпали. Вокруг неё собралась толпа любопытствующих. Девица же ни на кого не обращала внимания, продолжая с упоением насаживаться на рычаг, она виляла тазом, прогибалась в пояснице, закидывала голову, оглаживала руками, обтянутые эластичной водолазкой, будто второй кожей, живот, груди, сжимая пальцами возбуждённо торчащие соски, и стонала. А после весьма яркой и эмоциональной разрядки, заозиралась по сторонам, будто только сейчас осознала – где она, и что делала, покраснела и прихватив сумочку, убежала подальше от любопытных взглядов.

После случившегося со мной полгода назад, я частенько вспоминала ту сцену на вокзале, моля всех богов, чтобы не довелось так опозориться. Даже к гинекологу-эндокринологу сходила и полное обследование прошла, чтобы убедиться, что мои сны – это не побочный эффект того самого бешенства. Врач утешил, что у меня всё в порядке, а повышенная возбудимость, это всё от воздержания, вот мол гормоны порой и шалят. Хотелось ей высказать пару ласковых, насчёт этого «порой», но не стала. Здорова, и на том спасибо.

Вот и сейчас припомнилась мне та история, ведь ещё немного и…

Впереди уже виднеется остановка, а напортив неё гипермаркет. Иногда я не выдерживала и отправлялась справлять свою «нужду» там – в туалете. Вот и сейчас, ощущая, что ещё немного и сорвусь, осторожно сжимая бедра, стараясь по минимуму шевелить ягодицами, направилась туда.

Как дошла до пункта назначения уже и не помню. Под конец пути всё уже плыло перед глазами. И вот она заветная кабинка и вожделенное уединение. Бросив мешающую сумку прямо на пол, расстегнула молнию на джинсах и запустила руку в святая святых. Влажно. Перевозбуждённые губки набухли, став упругими. От нахлынувших ощущений едва не закричала. Что было дальше не помню. В какой-то миг окружающий мир взорвался фейерверками и я вернулась на грешную землю. Огляделась по сторонам и не смогла сдержать стон – дверца в кабинку не закрыта, а за нею стоит и с любопытством взирает на меня женщина лет пятидесяти в униформе сотрудника гипермаркета.

Бог мой, как же стыдно!

Схватив сумочку, хотела выскочить из туалета, да не тут-то было, моя нежданная зрительница преградила путь. Я шаг в сторону, она туда же. Да что ж это такое-то?!

– Простите, – произношу, в очередной раз пытаясь миновать преграду, а та стоит фиг сдвинешь.

– Тебе деточка к знающей бабке бы сходить, чего вот маешься? – говорит, а у меня аж челюсть от подобного заявления отвисает.

– Знающей? – усмехнулась я, памятуя о том, как на протяжении долгих месяцев потратила все свои наличные на попытки найти в этом не таком уж маленьком городе, настоящую ведьму.

– А ты не кривись, девонька. Пойдём со мной, я на кассе листочек с ручкой возьму. Адресок чиркну. Съезди, пообщайся. Коль помочь не сможет, так и скажет, и денег за просто так с тебя не возьмёт.

Куда-то идти в обществе свидетельницы моего позора как-то не хотелось, поэтому я быстро выудила из сумки ручку и один из конспектов, перевернула его и женщина без вопросов на последней страничке написала адрес и имя прямо как из сказки Агрипина.

– Пообещай, что наведаешься к ней, как только вырвется время, – заглядывая мне в глаза, произнесла работница гипермаркета.

– Обещаю, – старательно отводя взгляд, вздохнула я и, наконец-то, смогла беспрепятственно пробраться к раковинам, помыть руки и отправиться восвояси.

Три недели до конца сессии пролетели словно один миг, я всё ждала, когда же этот кошмар закончится? Дождалась. И в процессе даже умудрилась не вылететь из универа, с горем пополам сдав экзамены. Ну а теперь, преисполненная решимости, притопала на вокзал.

В наши дни кажется дикостью, ехать неведомо куда и к кому, предварительно даже не созвонившись. Вот только телефона мне та женщина из гипермаркета не дала. Я периодически заглядывала туда, якобы за покупками, в надежде увидеться и расспросить поподробнее о ведунье, к которой она меня послала, но каждый раз уходила ни с чем. Да и стоило ли верить рекомендациям незнакомого человека? Однако я решилась, уж больно выматывали меня эти проклятые сны. Едва закончились экзамены, и я, купив билет на поезд, вместо поездки к родителям отправилась в неведомую деревеньку под Нижним Новгородом.

После той встречи в гипермаркете, в душе поселилась надежда, и оттягивать поездку, по понятным причинам, не хотелось. Поэтому выехать решила сразу же как завершатся экзамены, в пятницу днём. В субботу отправиться не получилось бы, потому что автобус едущий по маршруту из Нижнего Новгорода до нужной мне деревни «ходил» один раз в сутки, шесть дней в неделю, и в воскресенье этот рейс выходной. Выехав в субботу, я на него не попала бы, а лишних денег на такси у меня, увы, не было.

Поезд отправлялся днём, так что я успела, там, на вокзале забежать в туалет и утихомирить, якобы «естественные», потребности. Чтобы не было соблазна поспать, билет взяла на сидячее место. Радость, ещё та просидеть четырнадцать с половиной часов, но, во-первых, билеты дешевле, а во-вторых, итак радоваться надо, что билеты на скорый поезд имелись, на обычном, на четыре часа дольше ехать пришлось бы.

Собственно, выбора у меня особо-то и не было. Выехав раньше, я перво-наперво сошла бы с ума от одолевающего меня желания, а в поезде, неизвестно удастся ли решить данную проблему? Другие же поезда либо приходили либо за десять часов до отправления нужного мне автобуса, либо оказывались в Нижнем Новгороде уже после его отбытия.

Июнь в этом году выдался, на удивление, жарким. В разгар дня солнце немилосердно палило, что вкупе с Питерской влажностью было пыткой. В вагоне оказалось душно – кондиционеры не работали, большая часть окон не открывалось, да ещё и моё место, как выяснилось, находилось на солнечной стороне. Но делать нечего, придётся потерпеть. Достав толстенный талмуд с кроссвордами и книжку фэнтезюшку, погрузилась в разгадывание шарад, вперемешку с попытками почитать. Вот только сосредоточиться ни на первом, ни на втором никак не удавалось – мысли витали уже там, в неведомой глухой деревеньке.

В моей душе неверие боролось с надеждой, и к этому букету примешивались опасения: вдруг та бабка не такая уж и знающая, или же вдруг она не пожелает мне помочь? Кто их, этих ведьмушек знает, в книгах вон пишут, что они, мол, конкуренцию не переносят. Хотя что нам делить? Где она и где я, да и ведьма из меня пока что никакая. Вернее, скажем прямо, озабоченная.

Ещё и соседство досталось мне не самое приятное: здоровенный, страдающий отдышкой из-за жары, обрюзглый дядька лет пятидесяти, от которого немилосердно разило потом. Он постоянно елозил на своём месте, вытирая, в буквальном смысле слова, льющийся по лицу и шее пот, при этом каждый раз будто специально норовил задеть меня локтем. Пересесть бы, да некуда – вагон забит под завязку, что и немудрено, ведь кончился учебный год и студенты разъезжаются по домам, плюс дачники и отпускники, ну и родители, выводящие своих неугомонных чад к бабушкам и дедушкам. Один плюс – уснуть в таких условиях, несмотря на хроническую усталость просто-напросто нереально. А ведь я уже проводила эксперимент: если не сплю, то и не мучаюсь на следующий день из-за взбесившегося либидо, но ведь вечно бодрствовать тоже невозможно.

Так и, маялась. Ну а поздно вечером, когда поезд остановился на одной из станций, свершилось чудо – сосед сошёл на пирон, и я смогла облегчённо вздохнуть. Как оказалось – рано радовалась.

Не успела я в полной мере ощутить свалившееся на меня счастье, как подошла проводница и, сверившись с данными из блокнотика, уточнила:

– Девушка, это место свободно? – она указала взглядом на сидение рядом со мной.

Ну что тут поделаешь? Пришлось кивнуть, в глубине души надеясь, что новый сосед или соседка, окажутся менее пахучими, шумными и габаритными. И тут появился – ОН! Да-да, именно так, большими буквами и никак иначе! Я даже глаза потёрла и ущипнула себя, чтобы убедиться, что не сплю. Таки удалось! В смысле – ущипнуть. И да, было больно. Дело в том, что мои сны пусть и не в меру реалистичные как в чувственном, так и психоэмоциональном плане, но в них отсутствует возможность управлять собственным телом, там я просто безмолвный свидетель происходящего и от моих желаний ничего не зависит. А значит, сейчас я точно не сплю.

И вот сижу, совершенно неприлично повернувшись вполоборота к нежданному соседу и откровенно разглядываю. И вот же парадокс, его это ничуть не смущает. Другой на его месте давно бы занервничал, став объектом столь внимательного изучения, а этому хоть бы хны. Мазнул по мне равнодушным взглядом, кивнул в знак приветствия из вежливости, закинул спортивного вида сумку на полочку для багажа и сидит себе как ни в чём не бывало, с таким видом будто устал от таких вот взглядов.

А посмотреть, стоит сказать, было на что. Не гламурный, смазливый юнец или самоуверенный накачанный мачо, а зрелый мужчина лет сорока пяти. Породистое лицо, покрытое лёгким загаром, твёрдый взгляд пронзительно синих глаз, присущий редкому типу уверенных в себе мужчин, лёгкая седина на висках, волосы не по возрасту длинные, собраны в низкий хвост. И да, высокий, и хорошо сложенный, что в полной мере удалось оценить, когда он укладывал свою сумку на полочку. В этот момент, прямо передо мной находились обтянутые светлыми джинсами ноги, упругие ягодицы, и футболка натянулась, плотно прилегая к крепкому торсу. Не качок, а… в общем, самый смак. Этакая зрелая красота, обладатель коей мог одинаково хорошо смотреться как в джинсах, так и в деловом костюме от ведущих кутюрье. Конечно же это дело вкуса, но именно для меня по ряду причин, это была квинтэссенция тестостерона.

И всё это полбеды, мало ли мужиков бывает сексуальных? Да, такие вот образцы нечасто встречаются в реальной жизни, чаще в кино и на обложках журналов типа Форбс. И именно из-за последней ассоциации так и подмывало спросить, что он забыл в этом затрапезном вагоне, почему не в люксе, или не в своей машине с водителем, а то и вовсе не на личном самолёте путешествует? Ведь судя по далеко не дешёвым вещам, он отнюдь не беден.

– Простите что потревожил, – молвил мужчина, и от звуков его низкого, с хрипотцой голоса, я ощутила до боли знакомое тепло, разливающееся внизу живота. – Сезон отпусков. В других вагонах не было мест.

– Угу. Ничего страшного, – отвечаю, с ужасом осознавая, что этот придушенный писк, это собственно – мой голос.

Главная проблема в этот момент заключалась в том, чтобы не пойти на поводу у гормонов и не накинуться на этого мужчину прямо здесь и сейчас. Теперь, я сидела как можно дальше отодвинувшись от попутчика, чтобы избежать малейшей вероятности физического контакта, и старательно отводя взгляд, словно всматривалась во что-то в кромешной ночной тьме за окном, ведь за пределы аномальной зоны Питерских белых ночей мы уже давно выехали. И словно мантру твердила про себя: «Я обещала сохранить девственность… Я еду к ведунье, и она мне поможет…»

А мысли нет-нет да возвращались к соседу. Ну вот надо же такому случиться, а? Почему именно сейчас, когда спасение моей грешной души уже не за горизонтом, рядом со мной оказывается живое воплощение моих снов? А в том, что в тех снах был именно этот мужчина, у меня сомнений не было. Совпадение? Случайность? Но ведь именно сегодня, если бы мне удалось уснуть была бы ровно двухсотая ночь, наполненная этими кошмарными, сводящими с ума, сновидениями! Подозрительно всё это.

Моё тело горело и плавилось, я физически ощущала близость мужчины. Вернее, не так. Те несколько десятков сантиметров пространства, которые нас разделяли, разве что не искрились, казалось сам воздух наэлектризовался, создав некую аномалию. Не знаю, что ощущал мужчина, смотреть в его сторону было боязно во избежание непоправимых последствий. Я чувствовала себя магнитом, который вроде и тянется навстречу, но отталкивается, ибо полярность сторон не та, но стоит повернуться и прилипну к соседу так, что ни за что уже не отклеишь.

Кто бы знал сколько сил мне потребовалось, чтобы удержать своё либидо в руках. Мгновения растянулись в вечность. Я то и дело поглядывала на экран мобильного, считая секунды до прибытия в Нижний Новгород, и да – молилась, чтобы бог дал мне сил устоять перед сидящим рядом искушением.

Наверное, если бы в тех моих снах, мы просто совокуплялись со столь похожим на моего попутчика мужчиной, сейчас меня не тянуло бы к нему настолько. Ан нет. В моих извращённых снах всё было иначе. Именно он руководил мной. Нет, не принуждал просто почему-то там, во снах, у меня не было никаких сил проявить настойчивость и сделать что-то противоречащее его желаниям. А он… он всего лишь всегда был зрителем. Ну и да, кукловодом. А я его послушной марионеткой.

Самое мерзкое заключалось в том, что первоначальное смущение давно ушло, и я в моих ночных грёзах всей душой и телом жаждала ощутить его прикосновения, отдаться ему целиком и полностью. Но нет, он всегда либо сидел рядом, либо стоял и наблюдал, не сводя с меня взгляда своих пронзительно синих глаз, и тем самым, низким, хрипловатым голосом направлял мои действия. Да и не только мои. В тех снах, со временем начали появляться и другие действующие лица. Они также послушно исполняли волю кукловода. Ласкали друг друга, упоённо занимались сексом, а я… я была вынуждена смотреть, либо принимать их ласки, но секса с кем-либо не было! Наверное, именно поэтому и сходила потом с ума от вожделения.

И сейчас, как назло, все эти воспоминания, сцены и былые переживания накатывали на меня жаркой волной. Я гнала прочь эти мысли, вновь и вновь повторяя свою мантру: «Я обещала сохранить девственность… Я еду к ведунье, и она мне поможет…»

Наконец-то часы приблизились к заветной цифре пять тридцать, а за окном в начинающих расступаться сумерках, засверкали фонари на городских улицах и немногочисленные огоньки в окошках домов. К этому моменту, в голове была полная каша, и с трудом удавалось решить: что мне надо делать и куда идти? Но всё же собрав остатки силы воли, я забрала свои вещи и, быстрой тенью метнувшись прочь, выскочила из вагона.

Утренняя прохлада подействовала отрезвляюще. Нет, наваждение не покинуло меня в полной мере, но одно стало очевидно: мне срочно требуется укромное место, иначе я повторю подвиг той девицы и накинусь на первый одушевлённый или неодушевлённый предмет, годный для использования по «назначению», и не важно, если оное не предусмотрено изначально в теххарактеристиках.

Туалет нашёлся быстро. И слава богу это была не общая женская комнатка с дырками в полу, а вполне приличный сортир, с унитазами и отдельными кабинками. Сгорая от желания, я даже не стала снимать сумку с плеча, просто привалилась спиной к стене, и запустила руку в трусики. О, боги! Как же сладко… Сегодняшнее удовлетворение «естественных» потребностей больше напоминало самоистязание. Перед моим мысленным взором стоял незнакомец из вагона, и – да, наблюдал! И это заводило ещё больше. Я одной рукой неистово терзала свой клитор, вторая же тем временем до боли сжимала то одну, то другую грудь, закушенная до боли губа в какой-то момент оказалась прокушена и рот наполнился сладковато-солоноватым привкусом крови. А потом… потом было нечто несравнимое ни с чем испытанным мною прежде. И тут же пришла пугливая мысль: «Сколько времени прошло? Я же на автобус опоздаю!»

Наскоро справив уже более естественные потребности, вымыла руки и помчалась на поиски автовокзала, и время действительно поджимало, ведь до него ещё надо было добраться.